3. Международная практика защиты чести, достоинства и деловой репутации

Статьёй 41 Конвенции предусмотрена возможность выплачивать справедливую компенсацию потерпевшей стороне, которая присуждается за причиненный стороне неимущественный и имущественный вред. Под неимущественным вредом понимают боль и страдания, телесные повреждения и психическое расстройство. Как в таком случае решается вопрос: должны ли оказывать влияние решения Суда по компенсации за страдания на российскую судебную практику применения института возмещения морального вреда.

Первым обязательным условием для присуждения справедливой компенсации заключается в установлении Судом нарушения государством - ответчиком хотя бы одного из благ и прав, которые защищает Конвенция. Защиту указанных прав и благ (иногда под несколько иными названиями) в российском праве обеспечивает также Конституция РФ и законодательные акты, относящиеся к различным отраслям права (ГК, УПК, УК и др.).

Первое условие присуждения компенсации за страдания, установленные Судом лишь частично совпадает с аналогичным условием ответственности, установленным в ст. ст 151, 1099 ГК. С одной стороны, российское законодательство предусмотрело перечень неимущественных благ, защищаемых путем возмещения морального вреда, который шире конвенционального, поскольку является неисчерпывающим. Но это различие не имеет значения, так как оно предопределено перечнем благ, защищаемых Конвенцией, за пределами которого вопрос взаимодействия внутреннего права государств - участников и Конвенции в принципе не может возникнуть. Различия в условии ответственности за причинение страданий имеют значение лишь в той части, в какой правом Совета Европы предоставляется потерпевшему более высокий уровень защиты по сравнению с национальным правом.

Более высокий уровень защиты Конвенцией предоставляется в одном случае - когда нарушается право пользования лицом своим имуществом или принцип недопустимости лишения лица принадлежащего ему имущества (ст. 1 Протокола № 1). Конвенция не предусмотрела каких-либо изъятий в отношении возможности присуждения компенсации за страдания, причиненные нарушениями имущественных прав.

Нормы Гражданского Кодекса о компенсации морального вреда допускают ее за страдания, которые связаны с нарушением имущественных прав, только в случаях, которые предусмотрены законом, и те из них, которые в настоящее время действуют, защищают только имущественные права потребителей, имеющие обязательственный характер и не совпадающие с теми абсолютными имущественными правами, которые защищает Протокол № 1.

Компенсация морального вреда, за причиненное нарушение прав собственности или иного абсолютного имущественного права, в российском законодательстве в настоящее время не предусмотрена. В связи с этим возникает дилемма обязанности российских судов присуждать потерпевшему возмещение морального вреда при нарушении его имущественных прав с момента присоединения Российской Федерации к Конвенции, если это соответствует практике Суда, но находится в противоречии статьям 151, 1099 ГК, так как российским законодательством не предусмотрено.

Ответ - отрицательный. Само по себе право на компенсацию причиненного неимущественного и имущественного вреда не принадлежит к числу прав, которые защищает Конвенция, поэтому если такое возмещение (или его недостаточность) отсутствует в законодательстве государств - участников - это не является нарушением Конвенции. Из смысла ст. 41 Конвенции следует, что при наличии разных подходов государств - участников в вопросах объема возмещения потерпевшему причиненного вреда, с точки зрения Конвенции это допустимо и единственное последствие неполного объема возмещения является присуждение компенсации Судом.