3. Принцип первичности индивида

3.1. Происхождение принципа.

Обратимся к либерально-демократическому принципу "не человек для общества, а общество для человека". Если понимать его буквально, то любые мо­ральные добродетели из абсолютных непременно превращаются в отно­сительные: они обязывают индивида лишь в той мере, в какой полезны ему лично. Мало того, этот принцип исключает такие признанные виды гражданского долга, как, например, защита Отечества.

Следовательно, этот принцип является не реальным, а нормативно-идеальным: он позволяет отстаивать достоинство личности перед обще­ством и утверждать ее гражданский суверенитет. Последний раскрывается в принципе гражданского договора, предполагающего, что люди вступают в отношения между собой и государством в той мере, в какой находят это для себя приемлемым и целесообразным. Принцип граждан­ского договора означает, что никто никого не может принудить к тем дли иным общественным связям и соглашениям; они действительны для человека лишь в той мере, в какой он добровольно их принял как субъ­ект равноправных договорных отношений.

Во-вторых, этот принцип означает апологетику так называемого ес­тественного состояния: если человека предоставить его собственной природе, не перевоспитывать, не насиловать его волю, то во всех отношениях результаты окажутся лучше, чем при противопо­ложных условиях.

Принцип естественного состояния имеет су­губо нормативный смысл: он является тем идеальным допущением, без которого нельзя обосновать автономию личности перед лицом общества и ее гражданское достоинство

Нормативное допущение, ставшее основой западных демократий, отражало социальное мироощущение и статус одного определенного сословия - третьего. Именно этому частному и специфическому мироощущению суждено было стать цивилизованной нормой, которую Запад демонстрирует и пропагандирует в качестве "естественной", т.е. всеобщей.

Но наряду с этим сословным опытом на принятие указанного прин­ципа повлиял и национальный исторический опыт стран Запада. Вопре­ки представлениям о естественности самого принципа и его органиче­ской свойственности западному человеку и западной культуре, истори­ческий опыт свидетельствует, что речь, скорее, шла о трудном и проблематичном выборе. С одной стороны, проблема состояла в том, чтобы прекратить нескончаемые гражданские распри и войны ценой уступки местных и индивидуальных прав и свобод деспотически-централизован­ному государству, способному железной рукой навести мир и порядок. С другой стороны, проблема была в том, чтобы избежать злоупотребле­ний самого этого государства в виде посягательств безудержного и бес­контрольного политического деспотизма на жизнь человека, его личное благополучие и достоинство.

3.2. Современное политическое воплощение принципа.

Индивидный принцип со всеми вытекающими из него постулатами означает первичность гражданского общества по отношению к государ­ству. Гражданское состояние основано на отношениях обмена между суверенными и равными индивидами. При этом нормальным признается такое состояние, когда равные в правах и свободные граж­дане все свои потребности без исключения удовлетворяют в ходе парт­нерского обмена - по принципу "ты - мне, я - тебе". То есть, для обеспечения тех или иных благ государство граж­данам не нужно - они удовлетворяют свои нужды на основе принципа индивидуальной самодеятельности.

Основной парадокс современной западной демократии заключается в том, что она предполагает неполитический образ жизни дня большинства граждан и потому называется представительской. Классическая античная демократия Древней Греции и Рима была демо­кратией участия. Она реально объединяла граждан полиса, сообща уча­ствующих в решении основных вопросов жизни своего города-государства.

То есть, речь идет о выборе: либо устанавливается полная свобода частной жизни ценой утраты личного участия в решении общественных дел, передоверенных определенным лицам - профессионалам в области политики, либо граждане непосредственно решают общие коллективные вопросы. Но тогда у них уже нет ни времени, ни даже права на частную жизнь.

Для человека античного полиса государство не было монстром, нависающим "сверху": он сам был и полноценным самодеятельным уча­стником и воплотителем всех его решений. Это в Новое время в Европе возникли два полюса: на одной стороне - конкретный человек, высту­пающий во всем многообразии социальных ролей, но при этом не рав­ноправный с другими, часто страдающий от эксплуатации и неравенст­ва, а на другой - абстрактный гражданин государства, имеющий рав­ные права, но при этом социально пустые, удаленные от нужд и забот повседневности. Это положение и получило название формальных сво­бод и формальной демократии.

Современное общество развело в стороны самодеятельный и полити­ческий образы жизни, повседневный авторитаризм и формальную демократию. В повседневной гражданской жизни самодеятельно-индивидуалистический образ жизни ведет в основном только предпринимательское меньшинство, тогда как жизнь остальных отдана на откуп неполитиче­скому авторитаризму действительных хозяев жизни - руководителей производства и собственников компаний. Напротив, в поли­тическом отношении все граждане признаются равными, но это ра­венство не затрагивает их содержательные повседневные роли, а касает­ся только права раз в несколько лет прийти к избирательным урнам.

Надо сказать, что потребительство представительской демократии, заставляющей большинство людей принимать антидемокра­тизм гражданской жизни в обмен на высокую заработную плату и тех­нический комфорт, не сводится только к собственно материальной сто­роне. Дело еще и в том, что частный, общественно-пассивный образ жизни, стал своеобразной привычкой и даже ценностью современного потребительского общества. Гражданин, в повседневности слагающий с себя дела и заботы гражданства, наслажда­ется своим неучастием - тем, что "компетентные лица" освобождают его от ответственности, связанной с принятием повседневных социаль­ных решений. Многие люди ценят свое право не участвовать в решени­ях не меньше, чем другие - право участвовать. Куда именно ведут со­временные тенденции, какая из этих разновидностей граждан растет быстрее, остается спорным.

Демократия участия требует такой мобилизованности во вне профессиональной жизни, такого напряжения и ответственности, какие не все­гда оказываются психологически приемлемыми для людей.

Еще одним функциональным свойством принципа первичности индивида, делающим его незаменимым в системе представитель­ской демократии, является его экс-групповой характер.

Если бы люди на выборах голосовали как устойчивые члены тех или иных социальных общностей, то распределение голосов избирате­лей в общих чертах было бы известно заранее (на основе численного соотношения соответствующих групп общества), и в таком случае вы­боры как процедура открытой воли большинства были бы вообще из­лишними. Вся система предвыборных манипуляций, агитации и пропаганды исходит из того, что связи индивидов с соответствующими группами не являются устойчивыми, поэтому избирателей можно переманивать, добиваясь их голосов.

В то же время без минимальной межгрупповой мобиль­ности общество было бы, по существу, сословным или даже кастовым, а нация, в свою очередь, не могла бы обрести устойчивое единство и идентичность.