Вопрос 3 Два аспекта ответственности

Как уже отмечалось, категория ответственности - сложная и многогранная. Современная наука различает в ней по крайней мере два аспекта ответственности - негативную (ретроспективную) и позитивную (перспективную). Для нормального функционирования правовой системы и поведения личности важны оба эти аспекта. Первый предполагает ответственность за уже совершенные деяния, он давно и обстоятельно разработан юридической наукой, подробно регламентируется законодательством всех стран. Это классический вид ответственности, существующий на протяжении тысячелетий - с тех пор как возникли государство, право, законы, преступность.

Слабее изучен второй - позитивный - аспект ответственности, поскольку он привлек к себе внимание ученых (философов, юристов) лишь в последние десятилетия. К тому же здесь нет единства мнений, некоторые специалисты такой подход отрицают. Под позитивной ответственностью подразумевается не "расплата" за уже содеянное, а ответственность за надлежащее исполнение своих обязанностей, порученное дело, за добросовестное поведение; ответственность перед обществом, государством, коллективом, семьей, окружающими.

Это ни что иное, как чувство морально-правового долга, гражданской позиции, развитого правосознания. Позитивная ответственность - мера требовательности к себе и другим. Она вытекает из реального социально-правового статуса субъекта и может быть названа также статусной ответственностью. Общий юридический статус гражданина закреплен в Конституции страны, других важнейших законах государства, в которых прямо говорится об ответственности личности перед обществом, перед другими людьми. На этом основаны и права человека, их реализация.

Ретроспективный подход к ответственности, который пока еще преобладает в литературе, обедняет, сужает проблему, выглядит односторонним и неполным. При таком подходе на первый план выступает лишь карательно-принудительный момент. Тем самым в какой-то мере умаляется социальное, морально-этическое и гражданское значение ответственности.

И.А. Ильин называл позитивную и негативную ответственность соответственно "предварительной" и "последующей". Предварительная ответственность, писал он, "есть живое чувство предстояния и призванности, стремление к совершенствованию. Еще не совершив поступка, человек уже знает о своей ответственности. И это дисциплинирует его и вдохновляет. Последующая ответственность есть результат искаженного правосознания, негативного поведения индивида. Она - антипод предварительной ответственности, т.е. безответственность".

Ответственность в ее полном объеме - это ответственность за прошлое, настоящее и будущее, и именно в таком виде, т.е. во всех ее аспектах, она подлежит изучению, научной разработке. Задача заключается в том, чтобы обосновать необходимость, правомерность и морально-правовой характер позитивной ответственности, выявить ее особенности, место и роль в правовой системе общества.

Позитивная ответственность, как и негативная, может выражаться в наступлении определенных неблагоприятных для субъекта последствий, "социальных неудобств", в лишении известных благ. Например, когда тот или иной госслужащий не проходит аттестацию и из этого делаются необходимые оргвыводы (служебное несоответствие, отстранение от должности), то человек фактически оказывается наказанным, хотя никакого конкретного правонарушения он не совершил - просто недостаточно ответственно, добросовестно относился к своим обязанностям, порученному делу. То же самое происходит, когда руководителю за провалы в работе выражается недоверие коллектива и он вынужден "уйти", или когда студент отчисляется из вуза за неуспеваемость, т.е. за несерьезное, безответственное отношение к учебе.

Поэтому утверждение, что позитивная ответственность не имеет практического значения и ничем индивиду не грозит, неверно.

Позитивная ответственность в отличие от негативной - не временная и не принудительная, а постоянная, добровольная и глубоко осознанная ответственность личности за свое надлежащее поведение. Она предполагает не только контроль субъекта за собственными действиями, но и положительную реакцию на контроль со стороны общества, государства. Для правовой системы это принципиально важный стабилизирующий и цементирующий фактор.

Именно в этом смысле говорят о повышении или снижении чувства ответственности, о необходимости брать ответственность на себя, ответственном или безответственном поведении гражданина, должностного лица, об ответственности политиков за судьбы страны, людей; конституционном долге Президента, других лидеров. Во всех этих случаях речь идет о позитивной, а не негативной ответственности.

Позитивная ответственность предшествует негативной; последняя наступает тогда, когда не срабатывает первая, т.е. когда субъект совершает правонарушение. Негативная ответственность существует как потенциальная угроза, превенция, она может и не наступить, если личность ведет себя высокосознательно, правомерно. Негативная ответственность обращена в прошлое, почему и называется ретроспективной, а позитивная - в настоящее и будущее, что дает основание именовать ее перспективной (иногда говорят проспективной), активной, положительной, добровольной, не связанной с предосудительным, а тем более - с противоправным поступком.

1. В публичной сфере человек имеет дело с отношением к большим группам людей, с которыми он лично не знаком, но интересы которых он должен учитывать в своей повседневной трудовой деятельности¹. Публичная мораль, к сфере которой относится и корпоративная этика, является механизмом координации интересов общества, больших групп людей (профессиональных групп, корпораций, национальных и религиозных и т.д.) и личности.

Публичная мораль воспроизводится иным образом, отличным от способов поддержания морали в частной сфере - сфере индивидуальной морали и морали межличностных отношений. Публичная мораль выражает общественную волю, ориентирует на достижение общего блага. Она институциональна, т.е. для реализации ее нормативно-ценностного содержания создаются специальные организационные структуры и процедуры (согласованные правила поведения, контролирующие и выполняющие функцию медиации органы, каналы информирования, санкции и др.).

Одной из разновидностей публичных социальных связей являются деловые отношения, возникающие в недрах корпораций. Есть необходимости разграничения индивидуальной этики совершенствования и публичной, или общественной морали. В западных источниках предлагаются несколько иные решения: публичная мораль и индивидуальная нравственность (Т.Нагель), социальная и индивидуальная этика (А.Рих), институциональная этика и институциональный дизайн (Р.Хардин). Термин публичная мораль является более точным, так как всякая мораль по своей сути является общественной. В индивидуальной нравственности, человек более всего обращает внимание на такие личные качества, которые могут сделать безконфликтным существование с близким кругом людей, со своими соседями, а также обеспечить разумную взаимопомощь с теми, с кем так или иначе приходится вступать в личный контакт. В публичной же морали человек имеет дело с большими группами людей, безличными связями, с исполнением различных публичных функций. Императивы публичной морали не могут быть столь универсальны, как известные требования христианской этики, потому, что общественные функции различны и их исполнение часто предполагает избирательное отношение к различным людям. Скажем, адвокат не может относиться к прокурору как к самому себе, начальник не может одинаково относиться к своим подчиненным, потому, что кому-то он вынужден поручать более ответственную и более творческую работу, а кому-то – нет. Независимо от различия использованной терминологии можно сказать, что в сфере действия социальных институтов и исполнения публичных функций мораль современного общества действительно существенно отличается от тех представлений, которые, так или иначе, связывали этику с нравственным идеалом личности. В общественной морали адаптивность доминирует над совершенством, субъект и объект морального требования могут быть разделены, в ней имеют место коллективные решения и коллективная ответственность, а общее благо имеет приоритет над индивидуальным. Сказанное, тем не менее, не означает, что общественная мораль исключительно утилитарна. Современное общество уже пришло к пониманию того, что во многих случаях жертвовать личным интересом во имя большего общественного блага нельзя. 

Галстук: какой была история привязанности? Мужчина стоит того же, что и его галстук, – это он сам, им он прикрывает свою сущность, в нем проявляется его дух. Оноре де Бальзак «Искусство ношения галстука», 1827 Казалось бы, корни происхождения этого предмета мужской экипировки стоит искать в Германии, ведь само слово происходит от немецкого Halstuch, т.е. «шейный платок». Но этим мы обязаны Петру I, государю-реформатору, который, в числе прочего, стал насаждать как признак цивилизованного вида галстуки. История этого насаждения была многотрудной, а порой и курьезной.

Император даже вынужден был издать правила пользования галстуком, в коих указывалось, что «галстуком негоже утираться и в него не велено сморкаться». С тех пор и придуманы были для наименования предмета туалета, насильно внедряемого, выразительные названия типа «удавка», «петелька», «змеюка». Впрочем, современные галстуки действительно произошли от шейных платков, и самые древние из них – тех, что найдены археологами на сегодняшний день, относятся к III веку до н.э. А обнаружены они в Китае. Следующая ступень истории галстука относится к временам Римской империи: легионеры носили шейные платки, дабы не натирать шею о пластины доспехов. Память об этом увековечена в Троянской колонне, воздвигнутой в Риме еще в 113 году, где в мраморном изображении воина вырезан завязанный узлами вокруг шеи платок «фокалес».

Но Рим рухнул, образ легионеров, казалось, стерся из памяти европейцев… Ан нет, оказывается! Во-первых, эту традицию унаследовали румыны. Во время тридцатилетней войны в составе войска, прибывшего в Париж, чтобы поддержать французскую корону, оказались хорватские конные подразделения, и всадники в красочных шейных платках вызвали интерес французов. Эти платки были украшены мелкими и крупными кистями, концы, завязанные розеткой, свисали на грудь. То ли на дворцовом приеме, то ли на торжественном параде по поводу ратной победы эти необычные аксессуары привлекли внимание Людовика XIV, и король-солнце, известный любитель украшений, присмотрел для себя новый способ для этого. Он будто бы сразу же поручил Франсуа Мишелю Ле Телье, маркизу де Лувуа, добыть несколько шейных платков в течение суток (вот до чего приглянулись!).

Впоследствии Его Величество даже завел специальную должность «галстучного» с соответствующими обязанностями. Во Франции галстук получил название сravate, и на сей счет тоже существует любопытное предание: французы показывали хорватам на их шейные платки с вопросом: «Что это такое»? А те, полагая, что интересуются, кто они такие, отвечали: «Хорват».

А затем сravate перекочевало в и другие языки. В Париже новый штрих в «галстучной истории» добавила небезызвестная красавица-герцогиня Луиза де Лавальер. Будучи одной из фавориток короля, она любила вертеть в руках модный предмет туалета, и однажды додумалась до того, чтобы завязать его в форме бабочки. Ноу-хау получило название бант «Лавальер» и оказалось живучим во времени: галстук-бабочка существует в моде и поныне. Затем был еще платки «инкройябл», сложное сооружение, драпирующее шею до самого подбородка с замысловатыми узлами.

Англичане назвали их «салфеточной модой», живым воплощением которой стал легендарный лорд Джордж Брайан Брёммель. Именно они, англичане, открыли и аккуратно заполнили новую страницу эволюции галстука, сопровождавшую изменение фасона мужских сорочек. В последней трети XIX века вместе с распространением отложных воротничков в моду вошел длинный цветной галстук, получивший название «регат» или «four-in-hand» (термин, обозначавший управление четверкой лошадей), а затем и «пластрон» – платок, который обвязывался вокруг шеи, а на груди крепился узлом и закалывался булавкой. Наконец, в 1924 году веское слово в моде на галстуки раздалось из-за океана. Американец Джесси Лангсдорф запатентовал «идеальный галстук», сшитый из трех скроенных по косой лоскутов ткани. Так он и шьется до сих пор. Началом истории галстуков в Европе принято считать вторую половину 17 века, когда в ознаменование победы над Османской империей в Париж прибыл полк хорватских солдат. Хорватия в то время входила в состав Австро-Венгрии , а та в свою очередь была союзницей Франции. Офицеры хорватского полка носили на шее яркие платки из шёлка которые очень быстро заинтересовали любопытных парижан. Французы, указывая на них, спрашивали – что это такое? Хорваты же, не знающие французского языка, думали, что их спрашивают – мол, кто ты, и отвечали – хорват. Так этот платок получил свое название от французского "Croates" (Хорват) позднее слово видоизменилось на Cravat . В большинстве европейских языков это название в слегка разных написаниях осталось до сих пор. Вскоре этот модный предмет заинтересовал и самого Людовика XIV слывшего очень большим модником. Вскоре королем был учрежден полк "Королевских Cravattes" , отличительной регалией солдат этого полка был все тот же хорватский платок. Вскоре подобный платок из шелка очень быстро вошел в моду.

Вернувшись в Англию из ссылки в 1660 году Карл II привез с собой это новое слово в моде , так галстук оказался в Англии. Впоследствии именно эта страна внесла неоценимый вклад в развитие галстука.

Однако есть доказательства, что это слово использовалось во Франции в 14 веке, а в Италии в 16 веке. В одной из своих баллад, французский писатель Eustache Deschamps (1340-1407), использовал фразу "faites restraindre sa cravate" . Учитывая взаимозависимость многих европейских регионов (в частности, Франции) с Венецианской империей, а также тот факт, что эта империя в свое время занимали основную часть хорватского побережья, такого рода перекрестная культурализация не будет беспрецедентной.

Да и скорее всего , что и сами хорваты не были изобретателями этого украшения, а всего лишь позаимствовали их у римских легионеров. Римские легионеры носили шейные платки – fascalia. Ими обвязывали шею, чтобы её не натирали пластины панциря. Свои доспехи раньше римляне надевали сразу на шерстяную рубаху с короткими рукавами. Такой платок был и у тех солдат, что вместо панциря носили кольчугу. Сохранился Троянский столб, воздвигнутый небезызвестным римским императором Трояном в 113 году н.э., на котором высечены 2,5 тысячи фигур, вокруг шеи которых обёрнуты и завязаны простым узлом шейные платки, почти полностью скрытые под доспехами.

Новый предмет одежды начал входить в моду повсеместно в Европе, где мужчины и женщины стали носить кусочки ткани на шее. В конце семнадцатого века, мужчины стали носить кружевные галстуки , которые требовали огромных усилий и времени , для того чтобы их завязать и привести в надлежащий вид . В 1715 году появился новый вид галстука "Stocks" который представлял собой небольшой кусок муслина просто обернутый несколько раз вокруг шеи и заколотый булавкой.

Во времена ношения париков платки стали более большими и громоздкими, как правило завязывались спереди большим бантом, тогда же появилась и булавка. В таком виде галстук оставался примерно до 1850 года, кстати уже в начале 19 века стали появляться первые издания посвященные тому, как завязывать галстук. [ "Neckclothitania" издание 1818 года ]

С началом же индустриальной революции галстук стал упрощаться, стали появляться новые формы , в частности Ascot и галстук - бабочка, дошедшие до нашего времени. Платок так же видоизменился стал меньше и появились треугольные платки которые либо завязывались спереди либо продевались через кольцо. Примеры можно увидеть в фильмах про пионеров " Дикого запада" и английских моряков.

В нынешнем виде галстук появился лишь в 1926 году в Нью-Йорке , когда Jesse Langsdorf впервые сшил и запатентовал галстук сшитый из 3 частей ткани, выкроенных по косой. Подобный крой способствовал эластичности галстука, он не перекручивался и всегда принимал прежнюю форму.