Глава 1 общественный порядок как объект уголовно-правовой охраны

1.1 История развития отечественного законодательства об ответственности за нарушения общественного порядка

Развитие правовой борьбы с преступлениями против общественного порядка в российском законодательстве осуществлялось в зависимости от происходя­щих преобразований уголовной политики. В период действия советского законодательства сформировалась широкая теоре­тическая и практическая база, подтвердившая неизбежность наличия хулиганства и массовых беспорядков, создавшая предпосылки для закрепления рассматриваемого вида преступлений в Уголовном кодексе Российской Федерации 1996 г³.

Историко-правовое исследование становления и развития отечественного уголовного законодательства и науки уголовного права позволяет понять юридическую природу тех или иных уголовно-правовых норм, а также выявить тенденции и перспективы их развития. Историю развития ответственности нарушение общественного порядка в России можно проследить со времени образования Древнерусского государства и до наших дней. Анализируя правовые нормы дошедших до нас памятников русского права древнейших времен, обнаруживаем, что уже тогда законодатель уделял особое внимание деяниям, нарушающим общественное спокойствие, порядок.

Прослеживая в глубинах истории Российского государства начала правового регулирования проступков, затрагивающих устои общественного спокойствия, можно увидеть его ростки уже со времен Русской Правды. Еще в середине прошлого века Н. Ланге в своей работе, посвященной изучению этого памятника отечественного права, отмечал зависимость размера ответственности от мотивов, по которым совершались побои, влекшие за собой причинение вреда здоровью. В том случае, если злонамеренное деяние совершалось без всякого основания, повода, не было ничем спровоцировано, то есть с точки зрения наших дней - из хулиганских побуждений, то наказание существенно усиливалось⁴. «Различие платы за побои, раны и увечья зависело от того, нанесены ли они в раздражении, в сваде, то есть в ссоре или драке, или же без всякой свады, то есть без раздражения»⁵. Иными словами, разница оплаты за нанесение побоев и ран, будет зависеть от того, с умыслом либо без него была затеяна драка или ссора.

Краткая Правда (ст. 31) упоминала лишь о наказании в случае совершения преступления несколькими лицами, а Пространная Правда устанавливала ответственность за поджог хранилища собранного урожая – гумна или двора. По мнению А.А.Зимина, это свидетельствовало о том, что составители Правды добивались принятия норм, карающих лиц, пытавшихся открыто выступать против них⁶.

В условиях отсутствия единого централизованного государства и правовых актов, в том числе содержащих уголовно-правовые запреты, важную роль играли судные грамоты отдельных княжеств и феодальных республик. Так, Новгородская судная грамота, относящаяся к XV в., отражала своеобразие социально-политического устройства, особенности экономического развития этого важнейшего торгового и ремесленного центра Древней Руси. В ст. 6 названного документа запрещалось «наводить наводки», т. е. побуждать толпу к нападению на суд либо на противную сторону. «А истцу на истца наводки не наводить, ни на посадника - ни на иных судей» - указывается в статье. «А кто наведет наводку на посадника или на тысяцкого... или на иных судей, ино взять... на виноватом на боярине 50 рублев.»⁷.

Следующим законодательным актом, где значительное внимание уделялось охране публичного благочиния, стало Соборное уложение 1649 г., составленное и вступившее в действие при правлении Александра Михайловича Романова. В первой главе Уложения «О богохульниках и церковных мятежниках» наряду с преступлениями против церкви предусматривалась весьма строгая ответственность за непристойное, нарушающее спокойствие и порядок во время церковной службы поведение. «А будет кто, во время святыя литургии и иное церковное пение, войдя в церковь божью, начнет говорить непристойные вещи... и тем в церкви божественному пению учинит мятеж... и тому бесчиннику за ту его вину учинить торговую казнь»⁸.

Следует учитывать, что основным объектом охраны рассматриваемой нормы являлись в первую очередь все же отношения, связанные с порядком проведения церковных служб. Однако здесь просматривается стремление со стороны государства оградить общественное благочиние при наиболее важных по тем временам событиях от различных посягательств и других отрицательных воздействий (мятежные действия могли выражаться не только в произнесении ругательных слов, но также в рукоприкладстве, драках и убийствах).

Особый интерес представляет для нас тот факт, что и бесчестие, и ранение, и убийство в Уложении предусматривались как отдельные преступления, но те же действия, совершенные при указанных выше обстоятельствах, то есть публично, образовывали отдельное преступление, за совершение которого предусматривалась более строгая санкция.

Артикул воинский Петра I (1715 г.) устанавливал норму ответственности за тяжкое государственное преступление - возмущение и бунт, организованные многими людьми. Каждое такое деяние «без всякой милости имеет быть виселицею наказано» (арт. 137). В толковании к норме говорится: «В возмущении надлежит виновных на месте и в деле самом наказать и умертвить. А особливо, ежели опасность в медленни есть, дабы чрез то другим страх подать и оных от таких непристойностей удержать (пока не расширится) и более б не умножилось»⁹. Таким образом, закон достаточно четко формулировал и опасность указанных действий, которые могут привести к более широкому их распространению, и необходимость применения суровой репрессии.

В артикуле 141 под страхом наказания шпицрутенами запрещались «учинение драк в миру без вызова, хоть никто умерщвлен или поражен не будет»¹⁰.

Основной акцент сделан здесь на обстановке драки, то есть «в миру», публично, что, без сомнения, в первую очередь затрагивало общественное спокойствие. Сравнив размер наказания за данное преступление и санкции за побои, причиненные при других условиях, можно сделать вывод о том, что указанное обстоятельство значительно повышало степень опасности и, соответственно, наказуемости данного проступка.

В дореволюционной России актом, регламентирующим вопросы связанные с совершением толпой общественно опасных деяний, был Устав Благочиния или Полицейский от 8 апреля 1782 года. С этого периода перечень нормативных актов, регламентирующих вопросы общественно опасных деяний толпы, принятых в России, был значительно расширен следующими нормативными актами: «Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845, 1857, 1885 годов, «Устава о наказаниях, налагаемых Мировыми судьями»; «Устава о предупреждении и пресечении преступлений»: «Уголовного Уложения» 1903 года. Устав благочиния (или как его называли «полицейский») 1782 г. ввел в сферу уголовно-правового реагирования такое деяние, как «учинение сходбища, скопа». Статья 272 Устава гласила: «Кто учинит сходбище подозрительное» либо скоп, либо взлом оград, либо «несильное завладение недвижимого имения, того имать под стражу и отослать к суду»¹¹. В тексте Устава не раскрывается содержание понятий «сходбище» и «скоп», поскольку явно подразумевается совершение каких-либо действий толпой. Обращение к словарям русского языка свидетельствует, что «скопище» означают «толпа», «сборище», «все вместе», «сообща».

В 1864 г. был принят Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями. В ст. ст. 38 и 39 Устава довольно четко были сформулированы признаки уголовно-правового деликта, объект которого находится в непосредственной связи с кругом общественных отношений, на который распространяется действие хулиганства в наши дни. В ст. 38 Устава предусматривались меры наказания в виде ареста до семи дней или денежного взыскания не свыше 25 рублей «за ссоры, драки, кулачный бой, или другого рода буйство в публичных местах и вообще за нарушение общественной тишины»¹². В случае учинения подобных действий целой толпой либо необходимости прекращения беспорядков силой имел место квалифицированный состав этого преступления.

Статьей 39 Устава устанавливалась ответственность за нарушение порядка в публичных собраниях или во время общенародных увеселений, театрализованных и тому подобных представлений. Под нарушением общественной тишины понимались в то время «шум, крики, ругательства, нанесение оскорблений и другие бесчинства в публичном месте, повлекшие за собой нарушение общественного спокойствия».

Дальнейшее развитие отечественное законодательство об ответственности за преступления, направленные против общественного спокойствия и порядка управления, получило в Уголовном уложении от 22 марта 1903 г. Этот законодательный документ расширил сферу уголовного права относительно рассматриваемых преступлений. Так, в гл. 5 «О смуте» была законодательно определена система норм (ст. 120-123 Уложения) о преступном участии и организации публичного скопища.

К группе преступлений, вызывающих и сопровождающих так называемую смуту внутреннюю, относилось, прежде всего, участие в преступных скопищах, грозящих причинением или наносящим вред государственной либо общественной безопасности. Состав уголовно наказуемого деяния образовывали действия, когда «виновный не оставил публичного скопища, от коего заведомо потребовано было полицейской властью, чтобы оно разошлось». В таких случаях данное лицо могло быть подвергнуто аресту на срок не свыше трех месяцев (ст.120). Если для рассеяния скопища была признана вооруженная сила, то лицо, не покинувшее толпы после предъявленного требования разойтись, наказывалось заключением в тюрьму.

Самостоятельный состав преступления образовывали действия участников скопища, подстрекавших других лиц к «ослушанию предъявленному требованию разойтись» (ч. 4 ст. 120). Таким образом, преступное деяние считалось совершенным при двух условиях: наличии факта требования указанного характера и не удалении виновного из толпы по его инициативе.

Ответственность участников публичного скопища согласно ст. 122 Уложения возрастала, если они соединенными силами совершили действия, предусмотренные ст. 269-1 Уложения 1885 г., либо оказали сопротивление или вызвали принуждение, определенные статьями 142, 145 Уложения 1903 г. Квалифицированный состав преступления образовывали действия лица, «устроившего или руководившего при учинении предусмотренных сею статьей деянии, или подстрекавшего к их учинению или продолжению, или употребившего при учинении оных оружие» (ст. 122 Уложения).

А.В. Лохвицкий пишет: «...в этих бурных движениях, обыкновенно к нескольким зачинщикам пристает масса людей, отчасти не знающих настоящей цели движения, отчасти даже просто из-за любопытства, и чем далее, тем более растет толпа: шумное движение имеет притяжательную силу, в особенности, для праздных людей. Наконец, правительству не может быть желательно, подвергать тяжким наказаниям массы граждан, такое наказание приносит вред государству, разоряя местности, производя множество беспомощных сирот, сохраняя в памяти потомства день и причины движения, словом, порождая неприязненные силы»¹³.

Наряду с традиционными нормами, предусматривавшими ответственность за учинение бесчинств во время осуществления церковных обрядов (ст. 75 Уложения), в гл. XII «О нарушении постановлений, ограждающих общественное спокойствие» была включена ст. 263. В ней давалось понятие состава преступления, объективную сторону которого образовывали «учинение шума, крика или иного бесчинства в публичном месте либо в общественном собрании, или хотя вне оных, но с нарушением общественного спокойствия или порядка»¹⁴. Квалифицированным признаком данного преступления признавалось учинение драки, кулачного боя или иного буйства, а равно учинение подобных действий, повлекшее прекращение заседания общественного собрания или участие в бесчинствах толпы, не разошедшейся по требованию властей. На практике под данную категорию подпадали деяния, выражавшиеся в «сквернословии, доходящем до крайних пределов цинизма, хождении по улицам толпой с гармониками, криком, шумом и песнями неприличного содержания, стрельбою и тому подобное; приставании к прохожим... для того, чтобы их оскорбить и выразить им, вызывающим с ними обращением, пренебрежение и неуважение»¹⁵.

Включение рассматриваемой нормы в уголовное законодательство продолжило тенденцию по усилению правовых мер, направленных на охрану общественного порядка. Непосредственно это выразилось в увеличении санкций за обозначенные выше деяния. Статьей 38 Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, драка, кулачный бой или иное буйство карались арестом до 7 дней или штрафом не свыше 25 рублей. В Уголовном уложении 1903 г. в ст. 262 размер ответственности за аналогичные действия значительно возрос: продолжительность ареста составила уже один месяц, а сумма штрафа достигла 200 рублей.

После Октябрьской революции 1917 года законодатель отнес массовые беспорядки к категории контрреволюционных преступлений, которые карались по всей строгости революционного времени. Как правило, массовые беспорядки в тот период возникали в результате недовольства, порой самых широких слоев населения, теми или иными преобразованиями, вносимыми новой властью.

По мере укрепления советской власти назрела насущная необходимость принятия единого кодифицированного закона, который пришел бы на смену многочисленным и разрозненным правовым актам, являвшим собой в то время систему уголовного законодательства. В силу этого в 1922 г. обрел жизнь новый Уголовный кодекс РСФСР, который в большей степени соответствовал требованиям и веяниям того времени.

Рассматриваемое нами преступление было отнесено законодателем к гл. V УК РСФСР «Преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности». Расположение хулиганства в данной главе вряд ли следует признать верным, так как объект уголовно-правовой охраны этого раздела Кодекса лишь частично соответствует содержанию данного преступления. В ст. 176 УК РСФСР хулиганство определялось как «озорные, бесцельные, сопряженные с явным проявлением неуважения к отдельным гражданам или обществу в целом действия»¹⁶.

Такая формулировка хулиганства не могла не вызывать серьезных вопросов. Во-первых, возникали возражения по поводу указания на бесцельность действий, в то время как из основ психологии известно, что любой акт поведения осуществляется вследствие сложной интеллектуально-волевой деятельности и имеет соответствующую мотивацию и направленность. Не меньшие споры вызывало законодательное регулирование субъективной стороны хулиганства, где предусматривалось проявление неуважения не только по отношению к обществу, но также демонстрация пренебрежения к отдельным гражданам. Подобное дополнение в понятии хулиганства существенно искажало его содержание, перемещая акценты с охраны общественных отношений в сфере общественного порядка на межличностные взаимоотношения.

В силу указанных причин в октябре 1924 г. Постановлением 2-й сессии XI созыва ВЦИК ст. 176 УК РСФСР была существенно изменена. Хулиганство, совершенное впервые, рассматривалось как административно-правовой деликт, наказуемый принудительными работами или штрафом. Из понятия хулиганства было также исключено указание на бесцельность действий, а равно такой признак, как проявление неуважения к личности, что более соответствовало правовой природе рассматриваемого преступления. Наряду с этим ст. 176 УК 1926 г. дополнилась второй частью. Квалифицирующими обстоятельствами были признаны совершение хулиганских действий повторно, а равно их упорное непрекращение, несмотря на предупреждение органа милиции или иного органа, на который возложена обязанность поддерживать общественный порядок¹⁷.

Новая редакция ст. 176 УК РСФСР 1922 г. в условиях тех лет, когда хулиганские проявления были распространенным явлением (по сведениям А.А. Герцензона, прирост дел о хулиганстве в первом полугодии 1926 г. составил 47% по отношению к показателям за тот же период 1925 г.)¹⁸, была явно ущербна. Обусловливалось это несомненной слабостью административно-правовых мер в борьбе с этим обладающим существенной степенью общественной опасности деянием и наряду с этим незначительным размером санкции в квалифицированном составе хулиганства. На практике это выразилось в резком (с 22603 - в 1924 г. до 9532 - в 1925 г.) снижении числа уголовных дел, рассмотренных в судебном порядке, что в условиях роста хулиганства было несомненной ошибкой¹⁹. Кроме того, появление в уголовном законе административно-правовой нормы, устанавливавшей основания и размер ответственности за административное правонарушение, очевидно, противоречило его структуре и смыслу как основного источника уголовного права.

Также в УК РСФСР 1922 г. впервые был сформулирован состав преступления массовые беспорядки (статьи 75,77), помещенные во 2-ой раздел главы «О преступлениях против порядка управления» «Государственные преступления».

В УК 1922 года ответственность была дифференцирована в зависимости от характера и степени участия виновных в совершении преступления. В соответствии со ст. 75 УК того периода определялась ответственность за участие в массовых беспорядках при отягчающих обстоятельствах, которыми являлись вооруженность участников и совершение ими погромов, убийств, оказание вооруженного сопротивления властям. При этом различалась ответственность организаторов, подстрекателей, непосредственных исполнителей погромов и других преступлений; лиц, оказавших вооруженное сопротивление властям, прочих вооруженных участников беспорядков, а также пособников и укрывателей.

Статья 77 УК предусматривала ответственность за участие в массовых беспорядках без отягчающих обстоятельств, В этом случае различие проводилось между организаторами и подстрекателями, с одной стороны, и всеми другими участниками беспорядков (исполнителями, пособниками, укрывателями) - с другой. Признавались уголовно наказуемыми агитация и пропаганда, содержащие призывы к массовым беспорядкам (ст. 83), Согласно ст. 82 их участники, не совершившие тяжких преступлений (прежде всего предусмотренных ст. 75) и вовлеченные в беспорядки по малосознательности и невежеству, могли быть приговорены к условному наказанию.

1-го января 1927 года вступил в действие Уголовный кодекс РСФСР (1926г.), который без существенных изменений воспроизвел соответствующие статьи УК РСФСР 1922 года. Новый УК не содержал главы, называвшейся «Государственные преступления». Глава 1 называлась «Контрреволюционные преступления», а глава 2 – «Преступления против порядка управления»²⁰. Таким образом, положение о государственных преступлениях состояло из двух разделов: «О преступлениях контрреволюционных» и «Об особо для СССР опасных преступлениях против порядка управления». Новый УК несколько смягчил санкции.

Положение «О преступлениях государственных»²¹ предусматривало ответственность за массовые беспорядки в статье 16, которая была помещена в разделе «Особо опасные для Союза ССР преступления против порядка управления». Массовые беспорядки перестали считаться контрреволюционным преступлением. Была исключена уголовная ответственность за агитацию и пропаганду, содержавших призывы к совершению массовых беспорядков. Из числа квалифицирующих был исключен признак вооруженности.

Часть I статьи 16 Положения предусматривала ответственность за массовые беспорядки, сопровождавшиеся погромами, разрушением железнодорожных путей или иных средств сообщения и связи, убийствами, поджогами и другими подобными действиями.

Законодатель провел разграничение между организаторами, руководителями и участниками» совершающими указанные действия или оказавшими вооруженное сопротивление власти. Выделялась также отдельная категория лиц – «не совершившие указанных действий», т.е. пособники и укрыватели.

В части 2 статьи 16 устанавливалась ответственность за совершение действий, не отягченных погромами, разрушениями и т.п. Единственными условиями применения этой нормы остались оказание явного неповиновения законным требованиям властей, а также противодействие исполнению последними возложенных на них обязанностей или понуждение их к исполнению явно незаконных требований.

Таким образом, как и ранее, законодательные органы тщательно определяли санкцию в соответствии с характером и степенью общественной опасности преступления и личности виновного, устанавливали различные меры и сроки наказания, в необходимых случаях вводили альтернативные санкции, предоставляя судам широкую возможность индивидуализации наказания в пределах санкции закона.

В новом УК РСФСР 1926 г. ответственность за хулиганство предусматривалась в ст. 74, которая была перенесена во вторую главу – «Преступления против порядка управления». Простое хулиганство вновь перешло в разряд уголовно-правовых деликтов и определялось как озорные действия, сопровождавшиеся явным неуважением к обществу. За простое хулиганство предусматривалось наказание в виде трех месяцев лишения свободы. Наряду с этим в ст. 74 УК РСФСР сохранялась возможность применения административного взыскания за хулиганство, предусмотренного частью первой этой статьи.

Квалифицированный состав хулиганства помимо повторности и упорного непрекращения озорных действий дополнился такими обстоятельствами, как учинение буйства или бесчинства в процессе его совершения, а равно проявление при совершении хулиганства исключительного цинизма или дерзости²². Наказание за указанные действия возросло по сравнению с ч. 2 ст. 176 УК РСФСР 1922 г. с трех месяцев лишения свободы до двух лет.

Обострение международной политической ситуации, начало Второй мировой войны не могли не отразиться на состоянии дел внутри СССР. В таких условиях, в преддверии войны существенную значимость приобрел фактор, связанный с обеспечением должного общественного порядка. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 августа 1940 г. «Об уголовной ответственности за мелкие кражи на производстве и хулиганство» уголовная ответственность за хулиганские действия на предприятиях, в учреждениях и общественных местах была усилена до одного года тюремного заключения²³.

Основные признаки состава получили новую редакцию – «Хулиганские действия на предприятиях, в учреждениях и в общественных местах». После войны произошло сокращение числа особо дерзких, злостных хулиганских действий наряду с ростом количества менее опасного «мелкого» хулиганства. На эти изменения криминологических характеристик хулиганства законодатель ответил введением административной ответственности за мелкое хулиганство.

В Уголовном кодексе РСФСР, утвержденном Верховным Советом РСФСР 27 октября 1960 г., который с многочисленными изменениями и дополнениями действовал вплоть до 1 января 1997 г., хулиганство как вид преступного деяния было расположено в главе 10 «Преступления против общественной безопасности, общественного порядка и здоровья населения». Текст ст. 206 УК РСФСР был следующим: «Хулиганство, то есть умышленные действия, грубо нарушающие общественный порядок и выражающие явное неуважение к обществу, – наказывается лишением свободы на срок до одного года, или исправительными работами на тот же срок, или штрафом до пятидесяти рублей, или общественным порицанием». Такое законодательное определение более точно соответствовало содержательной стороне хулиганства, вернее определяло хулиганский мотив.

Часть 2 ст. 206 УК РСФСР предусматривала уголовную ответственность за злостное хулиганство, т. е. более опасный вид хулиганства по сравнению с «простым». Слова, которыми в законе начинается определение этой разновидности преступного посягательства, – «те же действия» – следует понимать так, что злостное хулиганство образуют такие же действия, что и простое хулиганство (умышленное грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу), но отличающиеся исключительным цинизмом или особой дерзостью либо связанные с сопротивлением представителю власти или представителю общественности, выполняющим обязанности по охране общественного порядка, или иным гражданам, пресекающим хулиганские действия, а равно совершенные лицом, ранее судимым за хулиганство. Исходя из смысла закона, для квалификации действий виновного как злостного хулиганства достаточно хотя бы одного из перечисленных признаков.

Кроме того, ст. 206 УК РСФСР дополнилась частью третьей, где предусматривалась уголовная ответственность за особо злостное хулиганство. Таковым признавались хулиганские действия, совершенные с применением или попыткой применения огнестрельного оружия либо ножей, кастетов или иного холодного оружия или предметов, специально приспособленных для нанесения телесных повреждений. Указанное дополнение ст. 206 УК РСФСР было продиктовано распространенностью подобных способов совершения хулиганства, а равно необходимостью более строгого наказания этого, несомненно, более опасного деяния.

В 1977 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР «О внесении изменений и дополнений в уголовное законодательство СССР» из ст. 206 УК РСФСР был исключен институт административно-правовой преюдиции, в соответствии с которым повторное в течение года совершение административно наказуемого хулиганства квалифицировалось по ч. 1 ст. 206 УК РСФСР²⁴. Устранение этого признака из состава уголовно наказуемого хулиганства было полностью оправданно, так как включение в сферу уголовно-правовых отношений административных проступков, даже совершенных повторно (что, впрочем, не меняло их сущности) явно не соответствовало принципам уголовного права, чрезмерно расширяло границы уголовно-правовой репрессии.

В Уголовном кодексе РСФСР 1960 г. не существовало квалифицирован­ного по признаку группы хулиганства. Однако имелась специальная статья 190 (3) УК РСФСР, регламентировавшая ответственность за организацию или активное участие в групповых действиях, нарушающих общественный порядок. Наличие указанной нормы, наряду со статьей 79, предусматривающей ответственность за массовые беспорядки, порождало весьма существенные трудности, связанные с разграничением этих преступлений.

Следующее крупное изменение норм о преступлениях против общественного порядка связано с принятием уголовного законодательства 1996 г. В ст. 213 «Хулиганство»: а) был декриминализирован состав простого хулиганства (без квалифицирующих признаков) в понимании ч. 1 ст. 206 УК РСФСР 1960 года; б) простым хулиганством стало признаваться грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, сопровождающееся применением насилия к гражданам или угрозой его применения, а равно уничтожением или повреждением чужого имущества; в) исключены оценочные признаки злостного хулиганства в виде «исключительного цинизма» и «особой дерзости»; г) квалифицирующие признаки были конкретизированы весьма четко, чтобы исключить расширительное их толкование практическими работниками.

Несколько изменена была и редакция нормы о массовых беспорядках. Так, согласно ст. 212 УК РФ, уголовно-наказуемыми признаются: организация массовых беспорядков (ч. 1 ст. 212 УК РФ); непосредственное участие в массовых беспорядках, сопряженных с применением насилия, совершением погромов, поджогов, уничтожение имущества, применение огнестрельного оружия, взрывчатых веществ или взрывных устройств, а также оказание вооруженного сопротивления представителю власти (ч. 2 ст. 212 УК РФ); призывы к активному неподчинению законным требованиям представителей власти и к массовым беспорядкам, а равно призывы к насилию над гражданами (ч. 3 ст. 212 УК РФ).

Кроме того, в ст. 214 УК РФ впервые была установлена уголовная ответственность за вандализм, который законодатель определил как осквернение зданий или иных сооружений, порчу имущества на общественном транспорте или в иных общественных местах.

Федеральным законом Российской Федерации от 24 июля 2007 г. № 211 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием Государственного управления в области противодействия экстремизму»²⁵ часть первая статьи 213 УК РФ была изложена в следующей редакции: «1. Хулиганство, то есть грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, совершенное: а) с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия; б) по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы».

В дальнейшем Федеральным законом Российской Федерации 7 декабря 2011 г. № 420 «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации»²⁶ внесены изменения в санкцию ч. 1 и 2 ст. 214 УК РФ. А именно: в абзаце втором части первой слова «от ста двадцати до ста восьмидесяти» заменить словами «до трехсот шестидесяти»; абзац второй части второй изложить в следующей редакции: «наказываются ограничением свободы на срок до трех лет, либо принудительными работами на срок до трех лет, либо лишением свободы на тот же срок».

Таким образом, завершая экскурс в историю отечественного законодательства об ответственности за нарушения общественного порядка и проведя некоторый анализ, следует отметить следующее, что развитие уголовного законодательства в области охраны общественного порядка имеет довольно обширную по охвату область развития. Непосредственно условно можно охарактеризовать всю периодизацию становления законодательства в области общественного порядка на следующие периоды:

- средневековое уголовное законодательство (IX - XVII вв.);

- уголовное законодательство нового времени (с XVIII до начала XX вв.);

- уголовное право в советский и постсоветский период (XX - XXI вв.).

В качестве итога можно сделать вывод, что безопасность государственной власти, государственной и частной собственности была объектом защиты от массовых беспорядков, хулиганства в любое время и при любой власти. Однако в период постепенного усиления государственной власти, при изменении режимов правления и государственного устройства, разрастании территории, увеличении численности населения законодатель по-разному определял понятие посягательства на общественный порядок. В различные периоды исторического развития России в законодательных актах, регламентирующих ответственность за массовые беспорядки, хулиганство, по-разному акцентировалось внимание на участников, нарушавших общественное спокойствие. Были времена, когда роль субъекта в преступлении не являлась решающей для квалификации преступления. Но наступали времена, когда вопрос о степени виновности и участия поднимался вновь.

1.2 Общественный порядок как объект уголовно-правовой охраны по УК РФ 1996 г.

В научной литературе вопрос о понятии общественного порядка разработан недостаточно как в отраслевых правовых науках, так и в общей теории государства и права. Следует также отметить, что юристы высказывают различные взгляды о круге общественных отношений, составляющих его суть, а поэтому каждый из них по–своему определяет это объективно существующее социальное явление.

В онтологическом аспекте порядок характеризуется философами как понятие категорийного типа, соотносящееся с беспорядком как своей противоположностью. Для нормального функционирования вся структура общества нуждается в упорядочении, создании общественного порядка, являющегося элементарным условием жизнедеятельности людей, организационной стороной человеческой коммуникации в любом обществе, независимо типа последнего.

Некоторые юристы, например Г.А. Туманов, В.И. Фризко²⁷, определяя общественный порядок в широком смысле слова (как социальную категорию), подразумевают под ним все общественные отношения, урегулированные как правовыми нормами, так и нормами нравственности, обычаями, традициями и иными социальными нормами. Они имеют при этом в виду соблюдение и реализацию всех действующих в обществе (во всех сферах жизни) социальных норм как гражданами, так и государственными и общественными организациями.

Определение общественного порядка в широком смысле страдает, на наш взгляд, неконкретностью, оно носит слишком общий характер, не отражает должным образом специфических для данного явления признаков. Из него не видно, какие же стороны общественной жизни, какой порядок отношений между людьми требуется защищать, борясь с правонарушениями.

Предпочтительным представляется понимание общественного порядка в узком, более тесном смысле этого слова. В этом значении, выступая социально–правовой категорией, общественный порядок включает не всю систему урегулированных социальными нормами общественных отношений, а лишь определенные их совокупности, образующиеся в различных областях жизнедеятельности. Такое понимание общественного порядка имеет важное практическое значение, способствуя дальнейшему совершенствованию правового регулирования общественного порядка, улучшению деятельности государственных органов и общественных организаций, ведущих борьбу с правонарушениями.

Две основные концепции общественного порядка в узком смысле были представлены М.И. Еропкиным и А.В. Серегиным.

М.И. Еропкин определял общественный порядок как «обусловленную интересами всего ... народа ..., регулируемую нормами права, морали, правилами ... общежития и обычаями систему волевых общественных отношений, складывающихся главным образом в общественных местах, а также общественных отношений, возникающих и развивающихся вне общественных мест, но по своему характеру обеспечивающих охрану жизни, здоровья, чести граждан, укрепление народного достояния, общественное спокойствие, создание нормальных условий для деятельности предприятий, учреждений и организаций»²⁸.

А.В. Серегин характеризует общественный порядок как «урегулированную нормами права и иными социальными нормами систему общественных отношений, установление, развитие и охрана которых обеспечивают поддержание состояния общественного и личного спокойствия граждан, уважение их чести, человеческого достоинства и общественной нравственности»²⁹.

Как видим, одно из основных различий в понятии общественного порядка у этих исследователей состоит в том, что М.И. Еропкин, определяя круг отношений в данной сфере, выделяет в качестве основного критерия место их возникновения и развития (общественные места), а А.В. Серегин – содержание отношения. Следует также обратить внимание на тесную связь общественного порядка и общественной нравственности, подчеркнутую А.В. Серегиным.

И.Н. Даньшин полагает, что «общественный, порядок, — это порядок волевых общественных отношений, складывающихся в процессе сознательного и добровольного соблюдения гражданами установленных в нормах права и иных нормах неюридического характера правил поведения в области общения и тем самым обеспечивающих, слаженную и устойчивую совместную жизнь людей»³⁰.

По нашему мнению, с последним определением можно согласиться с одной оговоркой. Безусловно, общение не может существовать без наличия четких правил поведения, без социальных норм, которые являются, необходимой предпосылкой упорядочения отношения общения. Именно таким путем достигается соответствие между поведением отдельной личности и интересами других людей и общества в целом. Общественный порядок – это не сами правила поведения, нормы, а конечный результат соблюдения правил поведения, норм. Основа порядка отношений общения лежит в плоскости выполнения гражданами социальных норм, регулирующих эти отношения.

Все посягательства на общественный порядок подразделяются на такие виды:

– аморальный проступок;

– административное правонарушение;

– преступление.

Они различаются между собой по тяжести нарушений общественных отношений, являющихся содержанием общественного порядка. Каждому из этих видов присущ определенный заряд антисоциальности. Эго – материальный критерий, так как он выражает общественно–политическое содержание нарушения общественного порядка. Тяжесть таких нарушений зависит от многих объективных и субъективных факторов: специфики нарушаемых отношений общения между людьми, серьезности последствий, способа, места, времени нарушения, формы вины, характера мотивов и целей, личности нарушителя и т. п. Критерий для разграничения посягательств на общественный порядок усматривается также в содержании, особенностях и видах нарушаемых социальных норм, регулирующих и охраняющих общественный порядок. В основу разграничения анализируемых посягательств положен и характер применяемых санкций, то есть характер ответственности виновных. Такая ответственность может быть различной – моральной, общественной, юридической. Последние два критерия выражают внешнюю формальную сторону содеянного. Они дополняют основной материальный признак посягательств на общественный порядок.

Преступления против общественного порядка относятся к наиболее тяжелым нарушениям социального общения людей. Согласно точке зрения, изложенной в работах И. Я. Козаченко, преступления представляют собой качественно особый вид общественно опасных правонарушений, посягающих на условия существования общества³¹. Таким образом, существенно необходимый, коренной материальный признак преступлений, в том числе и преступлений против общественного порядка - общественная опасность. По этому признаку они качественно отличаются от других видов правонарушений. Этот вывод вытекает из анализа уголовного закона. Так, в ч. 2 ст. 14 УК РФ сказано: «Не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого–либо деяния, предусмотренного настоящим Кодексом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности». Иными словами, закон прямо признает наличие признака общественной опасности у преступлений и отсутствие его в деяниях противоправных, но малозначительных, составляющих суть проступков. К подобным малозначительным деяниям причисляются проступки всех видов, которые хотя и имеют формальное сходство с преступлениями, но по закону не относятся к их числу, ибо лишены такого признака, как общественная опасность.

Юридическим выражением общественной опасности преступлений против общественного порядка является их уголовная противоправность. Наличие в действующем законодательстве уголовно-правовых норм об ответственности за преступления, против общественного порядка вызвано важностью тех общественных отношений, которым эти посягательства причиняют ущерб, известной распространенностью их и, наконец, необходимостью вести, борьбу с ними путем уголовной репрессии. Отсюда следует вывод, что уголовно–правовые нормы, предусматривающие ответственность за посягательства на общественный порядок, в настоящее время социально обусловлены.

В современной уголовно-правовой литературе к преступлениям против общественного порядка большинство ученых относит составы таких преступлений как массовые беспорядки, хулиганство и вандализм (ст. 212–214 УК РФ), которые сосредоточены в главе 24 «Преступления против общественной безопасности» раздела IX «Преступления против общественной безопасности и общественного порядка». Судя по названию раздела IX в нем должны находиться нормы, предусматривающие ответственность за посягательства на общественный порядок. Между тем ни глава 24, ни другие главы, включенные в раздел IX, не содержат в своем названии указания на важнейший объект уголовно–правовой охраны - «общественный порядок».

Можно лишь догадываться, почему законодатель поступил именно так. Очевидно, во-первых, разработчики УК РФ полагали, что понятие «общественная безопасность» охватывает понятие «общественный порядок». Во-вторых, введение общественного порядка в название главы 24 сделало бы его идентичным названному разделу в целом, и остальные главы попросту перестали бы вписываться в его структуру.

На наш взгляд, чтобы признать правомерность этого парадоксального решения законодателя, необходимо уяснить таково ли действительно соотношение терминов «общественный порядок» и «общественная безопасность».

Юридический энциклопедический словарь понятие «общественная безопасность» трактует как систему общественных отношений и юридических норм, регулирующих эти отношения в целях обеспечения общественного спокойствия, неприкосновенности жизни и здоровья населения, нормального труда и отдыха граждан, нормальной деятельности государственных и общественных организаций, учреждений и предприятий³².

Некоторые авторы расширительно толкуют понятие общественной безопасности и характеризуют ее, как правило, нормальным режимом функционирования общественной жизни. Так, А.А. Кармолицкий представляет общественную безопасность как «систему отношений, которые складываются в процессе предупреждения и устранения угрозы жизни, здоровья граждан и их имущества»³³, А.А. Николаев - как «состояние, при котором сохраняются общественное спокойствие, неприкосновенность личности, целостность собственности, т.е. нормально функционируют все общественные институты»³⁴.

Более верной представляется точка зрения И.Н.Даньшина, который считает понятие общественной безопасности близким по отношению к общественному порядку, но не тождественным ему. По его мнению, общественная безопасность присуща, как правило, сугубо производственной деятельности, а общественный порядок складывается в области социального общения. Отличаются они между собой и по характеру норм, их регулирующих. Общественный порядок – результат соблюдения социальных норм всех видов; общественная безопасность возникает на основе только правовых и технических норм³⁵.

В связи с тем, что понятия общественной безопасности и общественного порядка не совпадают, представляется неудачным наименование гл. 24 УК РФ «Преступления против общественной безопасности», в которой фактически расположены и преступления против общественного порядка. Выход из создавшегося положения С.Ф. Милюков видит в возвращении к терминологии, принятой в прежнем уголовном законодательстве: глава 10 Особенной части УК 1960 г. именовалась «Преступления против общественной безопасности, общественного порядка и здоровья населения». На его взгляд, так и следует назвать раздел IX действующего УК РФ. В таком случае его рамки будут логично охватывать деяния, предусмотренные главами 25–й (особенно, если под здоровьем населения понимать не только телесное, но и нравственное благополучие граждан), 26–й и отчасти главой 27–й (транспортные преступления лучше было бы выделить в отдельный раздел). Правда, и в таком случае глава 28–я продолжает выглядеть в анализируемом разделе «инородным телом». Скорее всего, она должна также стать основой самостоятельного раздела УК РФ. Реализация высказанных предложений позволит более адекватно поименовать и главу 24: «Преступления против общественной безопасности и общественного порядка»³⁶.

В целом, разделяя мнение С.Ф. Милюкова, отметим, что логичнее было бы отразить в названии раздела IX и главы 24 все объекты уголовно–правовой охраны. И здесь важно учитывать, что общественная безопасность – это сложная многоуровневая функциональная система. В качестве ее целевого назначения выступает защищенность жизненно важных интересов личности, общества, государства от угроз. Как показывает анализ раздела IX Особенной части УК РФ понятие «общественная безопасность» охватывает: общую безопасность: безопасность всех сфер жизнедеятельности людей, безопасность объектов атомной энергетики, взрывоопасных объектах, безопасность горных, строительных и иных работ; безопасность от общеопасных источников (огня, ядерных, радиоактивных, взрывчатых, легковоспламеняющихся, пиротехнических и ядовитых веществ, оружия, боеприпасов, взрывных устройств); а также экологическую безопасность, безопасность движения и эксплуатации транспорта и информационную безопасность.

Очевидно, что экологическая безопасность, безопасность движения и эксплуатации транспорта и информационная безопасность – это специальные виды безопасности, которые представляют собой самостоятельные родовые объекты, на которые посягают соответствующие преступления. Поэтому обоснованно выделение их в отдельные самостоятельные главы раздела IX Особенной части УК РФ. Кроме того, общественная безопасность выступает как родовой объект деяний террористической направленности, организованной преступной деятельности, а также преступлений, связанных с неправомерным обращением с такими источниками опасности, как огонь, взрывчатые, радиоактивные, легковоспламеняющиеся и едкие вещества, огнестрельное и холодное оружие, боевые припасы, с несоблюдением правил производства строительных и ремонтных работ в общественных местах; правил открытия и функционирования объектов, где обращаются источники повышенной опасности и др.). Это общая безопасность, ибо указанные источники обладают общей потенциальной повышенной опасностью. Например, общеопасные источники используются в самых различных сферах жизни общества, в том числе и в сфере производства, транспорта, науки, быта, спорта, медицины и т. п. Нарушение правил безопасного обращения с ними создает общую опасность, опасность для многих благ, вместе взятых.

На наш взгляд, преступления против общественного порядка обладают общими специфическими признаками, прежде всего сходством объектов посягательства. Иными словами, в процессе массовых беспорядков, хулиганства и вандализма нарушается общественный порядок, т.е. общественные отношения, складывающиеся в процессе сознательного и добровольного соблюдения гражданами установленных в нормах права и иных нормах неюридического характера правил поведения в общественных местах, в сфере общественно–полезной деятельности, в быту и т.д.

Уголовный закон, карая за массовые беспорядки, хулиганство, вандализм охраняет не только общественный порядок, но и личность граждан, собственность и некоторые другие общественные отношения. Это связано с тем, что к общественным отношениям, которые занимают основное место в структуре социального общения, близко примыкают и те отношения, которые обеспечивают: моральную и физическую неприкосновенность личности; сохранность имущества; бесперебойную, равномерную деятельность организаций, учреждений и предприятий, порядок управления, общественную безопасность в сфере обращения оружия.

Исходя из этого, можно сказать, что дополнительными объектами преступлений, ответственность за которые предусматривается в ст.212 УК РФ, выступают безопасность личности, собственности, порядок управления, общественная безопасность в сфере обращения оружия. При совершении хулиганства с применением оружия (п. «а» ч. 1 ст. 213 УК РФ), наряду с грубым нарушением общественного порядка нарушается неприкосновенность личности и общественная безопасность в сфере обращения оружия. Квалифицированное хулиганство (ч.2 ст. 213 УК РФ), сопряженное с сопротивлением представителю власти или иному лицу, выполняющему обязанности по охране общественного порядка или пресекающему нарушение общественного порядка, посягает на такой факультативный объект как порядок управления. В случае вандализма (ст. 214 УК РФ) страдает как общественный порядок, так и отношения собственности, а также общественные отношения в области публичной нравственности³⁷.

В завершении сформулируем общее понятие преступных посягательств на общественный порядок. Их можно определить как общественно опасные, уголовно-противоправные, умышленные нарушения правовых и неюридических правил поведения людей в общественных местах, в сфере общественно-полезной деятельности, отдыха и быта, которые причиняют вред или создают угрозу причинения вреда личности, собственности, нормальной деятельности организаций, предприятий и учреждений, порядку управления, общественной безопасность в сфере обращения оружия.

В то же время следует отметить, что существует ряд преступлений, которые посягают в первую очередь на личность, собственность, общественную безопасность, а дополнительным непосредственным объектом имеют общественный порядок. Это такие деяния как убийство, умышленное причинение тяжкого или средней тяжести, легкого вреда здоровью и побоев из хулиганских побуждений, умышленное уничтожение или повреждение имущества по хулиганским мотивам, приведение в негодность объектов обеспечения, приведение в негодность нефтепроводов, нефтепродуктопроводов и газопроводов, жестокое обращение с животными (п.«и» ч.2 ст.105, п.«д» ч.2 ст.111, п.«д» ч.2 ст.112, п.«а» ч.2 ст.115, п.«а» ч.2 ст.116, ч.2 ст.167, ст.215.2, ст.215.3, 245 УК РФ).

Подводя итог вышесказанному, можно сделать вывод, что преступления, так или иначе связанные с нарушением общественного порядка классифицируются на:

– преступные посягательства, которые основным непосредственным объектом имеют общественный порядок (ст.212–214 УК РФ);

– преступные посягательства, у которых общественный порядок выступает в качестве дополнительного или факультативного объекта (п.«и» ч.2 ст.105, п.«д» ч.2 ст.111, п.«д» ч.2 ст.112, п.«а» ч.2 ст.115, п.«а» ч.2 ст.116, ч.2 ст.167, ст.215.2, ст.215.3, 245 УК РФ).

Надеемся, что сформулированное в ходе исследования общее понятие преступлений против общественного порядка, позволит точнее выявить смысл и содержание элементов и признаков составов отдельных видов преступлений, входящих в данную группу, и, следовательно, правильнее применять уголовный закон.