Глава 1. Что такое личность? Личность и общество

1.1. Концепции о роли личности в истории

В Западной и Восточной философских традициях сущность тенденции к мифологизации (сакрализации) исторической личности сводится к наделению её сверхъестественными качествами. На уровне научного познания она нашла законченное выражение в концепции «харизматической личности» М. Вебера. Харизма, по Веберу, выступает основой одного из типов легитимного господства — харизматического (наряду с легально-рациональным и традиционным). Вебер указывает, что понятие «харизма» «применяется к определенному качеству личности индивида, благодаря которому он отличается от обычных людей и воспринимается как обладатель сверхъестественных, сверхчеловеческих или исключительных способностей». Также он поясняет, что «эти качества не свойственны обычному человеку, они приписываются божественному происхождению или воспринимаются как образцовые, благодаря чему индивид считается вождем»².

Харизматическое господство, по Веберу, предполагает — со стороны подвластных — выходящие за рамки обыденной личную преданность, вызванную наличием особого дара или доблести у вождя, и доверие к порядку как его творению. В то же время харизматический тип господства опирается и на личные отношения между правителем и подчиненными, и в этом отношении они противостоят легально-рациональному как безличному.

Вебер достаточно осторожно говорит о правомерности требований вождя. Харизматиком является всякий, кто способен воздействовать на массу с большой эмоциональной силой. Это могут быть как пророки и мудрецы, так и демагоги. Однако обладание особыми качествами не гарантирует, что господство будет установлено, а лишь повышает шансы на подчинение. В концепции Вебера харизма не отождествляется с историко-психологической традицией «великого человека». Таким образом, основное внимание он уделяет не столько политическому вождю, сколько его управленческому штабу, и в особенности — тем отношениям, которые складываются между ними. Массы, по его мнению, иррациональны и эмоциональны. Политические мнения формируются главным образом «наверху», а не передаются лидеру избирателями в ходе делегирования полномочий. В итоге «народу» в политическом процессе отводится пассивная роль.

По Веберу, как признание последователей, так и признание вождя фундаментально амбивалентны. С одной стороны, харизма является внеобыденным личным даром и не требует подкрепления. Справедливость открывается только через личность лидера, который управляет верой последователей в то, что он обладает экстраординарными качествами. Поэтому лидер требует от других послушания и следования за ним в силу своей миссии. Миссия может быть адресована определенной этнической, политической, профессиональной или иной группе и означает, что харизма будет ограничена рамками этой группы. С другой стороны, «харизматические требования вождя могут не признаваться, если его миссия не признана теми, к кому он чувствует себя посланным»³. Только через признание качеств вождя последователями происходит признание идей лидера. Для этого харизматический вождь должен обосновывать свои требования, непрерывно доказывать свои способности путем преодоления испытаний, вызванных внешними обстоятельствами, а также демонстрировать, подчинение ему ведет к счастью и благосостоянию. И «если его долгое время преследуют неудачи, да к тому же его лидерство перестает приносить выгоду последователям, то, вероятно, его харизматическое господство исчезнет»⁴.

Все философские концепции признают факт влияния личности на ход исторического процесса, но механизм взаимодействия личности и общества, личности и социальных общностей, личности и объективных законов развития истории, места и роли личностей в обществе понимается не однозначно.

Не менее значимой концепцией роли личности в истории являются взгляды представителей субъективного идеализма, которые полагают, что лишь немногие избранные индивидуумы, обладающие "активным духом", противостоят человечеству как неодухотворенной массе. Эти избранные, критически мыслящие личности и являются путеводной звездой развития истории, поскольку связаны с особыми сферами деятельности в обществе — сферой духовного производства и системой управления. Народ при таком подходе превращается в толпу, следующую за ними и слепо подчиняющуюся воле надисторических личностей. Подобные взгляды разделялись многими историками и философами. Так, русские народники 70 — 80 — х годов XIX в. — П. Л. Лавров, Н. К. Михайловский и многие другие — сочувствовали бедствиям русского народа, но не видели в нем никакой исторической значимости. Для них русский народ представлял собой нечто вроде бесконечного количества "нулей”. Эти "нули” могли превратиться в значимую историческую величину лишь только тогда, когда во главе них становились критические мыслящие личности, подлинные исторические герои. Такая точка зрения на роль личности в истории многофункциональна: она может трактоваться с различных позиций и использоваться на практике в различных вариантах, порой даже в реакционных. Типична в этом отношении позиция немецкого философа Ф. Ницше. В соответствии с ней, народ — это бесформенный материал, из которого можно творить что угодно, народ — это простой камень, который нуждается в резчике. В качестве подобного "социального архитектора" Ницше создает образ Сверх — человека, героя, стоящего “по ту сторону добра и зла", для которого мораль большинства людей — химера, ничто. Главный социальный принцип и движущий мотив деятельности такой личности — воля к власти. Ради этого все возможно, все позволено, все средства хороши, все оправдано. Теоретическая ошибка народничества состояла в неспособности научно определить, а тем более выработать, социальный механизм превращения толпы в народ как движущую силу исторического развития. Для П. Л. Лаврова и Н К Михайловского толпа всегда остается толпой, даже если она направляется выдающимися историческими личностями. Толпа идет за исторической личностью туда, куда ее поведут. Поставленную проблему в ходе резкой критики народничества пытался решить русский марксизм, но решив ее в теоретическом аспекте, не смог успешно реализовать предложенные теоретические положения на практике, поскольку социальный эксперимент, предложенный русскими марксистами, оказался неудачным.