5. Причина и следствие

Первое, что нам бросается в глаза при рассмотрении дви­жущейся материи,— это взаимная связь отдельных движений от­дельных тел между собой, их обусловленность друг другом. Но мы находим не только то, что за известным движением следует другое движение, мы находим также, что мы в состоянии вызвать определенное движение, создав те условия, при которых оно происходит в природе; мы находим даже, что мы в состоянии вызвать такие движения, которые вовсе не встречаются в природе (промышленность),— по крайней мере, не встречаются в таком виде,— и что мы можем придать этим движениям определенные заранее направление и размеры. Благодаря этому, благодаря дея­тельности человека и обосновывается представление о причинно­сти, представление о том, что одно движение есть причина дру­гого. Правда, уже одно правильное чередование известных явле­ний природы может породить представление о причинности — теплота и свет, появляющиеся вместе с солнцем,— однако здесь еще нет доказательства, и постольку юмовский скептицизм был бы прав в своем утверждении, что регулярно повторяющееся post hoc никогда не может обосновать propter hoc. Но деятель­ность человека производит проверку насчет причинности. Если при помощи вогнутого зеркала мы концентрируем в фокусе сол­нечные лучи и вызываем ими такой же эффект, какой дает анало­гичная концентрация лучей обыкновенного огня, то мы доказы­ваем этим, что теплота получается от солнца. Если мы вложим в ружье капсюль, заряд и пулю и затем выстрелим, то мы рассчи­тываем на заранее известный по опыту эффект, так как мы в со­стоянии проследить во всех деталях весь процесс воспламенения, сгорания, взрыва, вызванного внезапным превращением в газ, давление газа на пулю. И здесь скептик уже не вправе утверж­дать, что из прошлого опыта не следует, будто и в следующий раз повторится то же самое. Действительно, иногда случается, что не повторяется того же самого, что капсюль или порох отказы­ваются служить, что ствол ружья разрывается я т. д. Но именно это доказывает причинность, а не опровергает ее, ибо для каждо-

¹ — Очень хорошо! Ред.

196

го подобного отклонения от правила мы можем, произведя соот­ветствующее исследование, найти его причину: химическое раз­ложение капсюльного ударного состава, сырость и т. д. пороха, поврежденность ствола и т. д., так что здесь производится, так сказать, двойная проверка причинности.

Энгельс Ф. Диалектика природы.— Маркс К,, Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 544—545

Взаимодействие — вот первое, что выступает перед нами, ког­да мы рассматриваем движущуюся материю в целом с точки зрения теперешнего естествознания. Мы наблюдаем ряд форм движения: механическое движение, теплоту, свет, электричество, магнетизм, химическое соединение и разложение, переходы агре­гатных состояний, органическую жизнь, которые все — если ис­ключить пока органическую жизнь — переходят друг в друга, обусловливают взаимно друг друга, являются здесь причиной, там действием, причем общая сумма движения, при всех изменениях формы, остается одной и той же (спинозовское: субстанция есть causa sui¹ — прекрасно выражает взаимодействие). Механическое движение превращается в теплоту, электричество, магнетизм, свет и т. д., и vice versa ². Так естествознанием подтверждается то, что говорит Гегель (где?),— что взаимодействие является истинной causa finalis ³ вещей. Мы не можем пойти дальше познания этого взаимодействия именно потому, что позади его нечего больше по­знавать. Раз мы познали формы движения материи (для чего, правда, нам не хватает еще очень многого ввиду кратковременно­сти существования естествознания), то мы познали самоё материю, и этим исчерпывается познание. (У Грова все недоразумение на­счет причинности основывается на том, что он не справляется с категорией взаимодействия. Суть дела у него имеется, но он ее не выражает в форме абстрактной мысли, и отсюда путаница...) Только исходя из этого универсального взаимодействия, мы при­ходим к действительному каузальному отношению. Чтобы по­нять отдельные явления, мы должны вырвать их из всеобщей связи и рассматривать их изолированно, а в таком случае сменяю­щиеся движения выступают перед нами — одно как причина, другое как действие.

* * *

Для того, кто отрицает причинность, всякий закон природы есть гипотеза, и в том числе также и химический анализ небесных

¹ — причина самой себя. Ред.

² — наоборот. Ред.

³ — конечной причиной. Ред.

197

тел посредством призматического спектра. Что за плоское мышле­ние у тех, кто не идет дальше этого!

Эгельс. Ф. Диалектика природы,— Марс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 546—547

Мы видим далее, что причина и следствие суть представления, которые имеют значение, как таковые, только в применении к данному отдельному случаю; по как только мы будем рассматри­вать этот отдельный случай в его общей связи со всем мировым целым, эти представления сходятся и переплетаются в представ­лении универсального взаимодействия, в котором причины и след­ствия постоянно меняются местами; то, что здесь или теперь яв­ляется причиной, становится там или тогда следствием и наоборот.

Энгельс Ф. Анти-Дюринг.— Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 22

В формуле: «капитал — процент, земля — земельная рента, труд — заработная плата» капитал, земля, труд соответственно выступают как источники процента (вместо прибыли), земельной ренты и заработной платы, являющихся их продуктами, плода­ми; первые — основание, вторые — следствие, первые — причи­на, вторые — результат; причем каждый отдельный источник от­носится к своему продукту, как к чему-то выделенному и произ­веденному им.

Маркс К. Капитал, т. III.— Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 25, ч. II, с. 382

Итак, Фейербах признает объективную закономерность в при­роде, объективную причинность, отражаемую лишь приблизитель­но верно человеческими представлениями о порядке, законе и проч. Признание объективной закономерности природы находит­ся у Фейербаха в неразрывной связи с признанием объективной реальности внешнего мира, предметов, тел, вещей, отражаемых нашим сознанием. Взгляды Фейербаха — последовательно ма­териалистические. И всякие иные взгляды, вернее, иную фило­софскую линию в вопросе о причинности, отрицание объективной закономерности, причинности, необходимости в природе, Фейербах справедливо относит к направлению фидеизма. Ибо ясно, в са­мом деле, что субъективистская линия в вопросе о причинности, выведение порядка и необходимости природы не из внешнего объ­ективного мира, а из сознания, из разума, из логики и т. п. не только отрывает человеческий разум от природы, не только про­тивопоставляет первый второй, но делает природу частью разу­ма, вместо того, чтобы разум считать частичкой природы. Субъ­ективистская линия в вопросе о причинности есть философский

198

идеализм (к разновидностям которого относятся теории причин­ности и Юма и Канта), т. е. более или менее ослабленный, разжиженный фидеизм. Признание объективной закономерности природы и приблизительно верного отражения этой закономер­ности в голове человека есть материализм...

Следовательно, человеческое понятие причины и следствия всегда несколько упрощает объективную связь явлепий природы, лишь приблизительно отражая ее, искусственно изолируя те шли иные стороны одного единого мирового процесса. Если мы нахо­дим, что законы мышления соответствуют законам природы, то это становится вполне понятным,— говорит Энгельс,— если принять во внимание, что мышление и сознание суть «продукты человеческого мозга и человек сам продукт природы».

Ленин. В. И. Материализм и эмпириокритицизм.— Полк. собр. соч., т. 18, с. IM—160

Действительно важный теоретико-познавательный вопрос, раз­деляющий философские направления, состоит не в том, какой сте-нени точности достигли наши описания причинных связей и мо­гут ли эти описания быть выражены в точной математической формуле,— а в том, является ли источником нашего познания этих связей объективная закономерность природы, или свойства нашего ума, присущая ему способность познавать известные ап­риорные истины п т. п. Вот что бесповоротно отделяет материа­листов Фейербаха, Маркса u Энгельса от агностиков (юмистов) Авенариуса и Маха.

Ленин В. И. Материализм и эмпириокритицизм.— Поли. собр. соч., т. IS, с. 164

С одной стороны, надо углубить познание материи до позна­ния (до понятия) субстанции, чтобы найти причины явлений, С другой стороны, действительное познание причины есть углуб­ление познания от внешности явлений к субстанции. Двоякого рода примеры должны бы пояснять это: 1) из истории естество­знания и 2) из истории философии. Точнее: не „примеры" тут дол­жны быть — comparaison n'est pas raison ¹,— а квинтэссенция той и другой истории + истории техники.

Ленин В. И. Философские тетради.— Полн. собр. соч., т. 29, с. 14.3—143

Причина и следствие, ergo, лишь моменты всемирной взаимо­зависимости, связи (универсальной), взаимосцепления событий; лишь звенья в цепи развития материи...

* — сравнение не есть доказательство. Ред.

199 /

Всесторонность и всеобъемлющий характер мировой связи, лишь односторонне, отрывочно и неполно выражаемой каузаль­ностью.

Ленин В. И. Философские тетради.— Полк. собр. соч., т. 29, с. 143

„Движение отношения каузальности" = на деле: движение ма­терии respective движение истории, улавливаемое, усвояемое в своей внутренней связи до той или иной степени широты или глубины...

Ленин В. И. Философские тетради.— Полн. собр. соч., т. 29, с. 144—145

Надо различать глубокие причины, которые неизбежно и не­минуемо — и чем дальше, тем больше — порождают оппозицию и борьбу против самодержавия, от мелких поводов временного либерального оживления.

Ленин В. И. Самодержавие и пролетариат.— Поли. собр. соч., т. 9, с. 129