Глава 1. Своеобразие «детской темы» в творчестве Достоевского

Необходимо сразу отметить: Достоевский, следуя некоторой литературной и педагогической традиции (в частности, английской), определял детский возраст довольно широко, расходясь в этом с современными понятиями. Объясняется это, скорее всего, особенностями его взгляда на детство-отрочество-юность как на единую пору становления человека: он считал, что для всей этой поры человеческой жизни характерна незавершенность, незаконченность личности. Например, девятнадцатилетний юноша Аркадий Долгорукий называется «подростком», а дети с 7 до 15 дет определяются Достоевским как «малолетние». Видимо, предполагалось, что с 15 лет человек еще продолжает быть некоторое время ребенком, хотя уже и не малолетним.

Естествен ли для Достоевского - мыслителя и художника, занятого крупнейшими нравственными и философскими вопросами, - интерес к детству? Разумеется. Достоевский не мог не думать о детях - это было предопределено всей устремленностью его творчества.

Бережная забота, жалость, любовь и понимание – таково идеальное отношение взрослых людей к ребенку, и это жe - отношение Достоевского к Человеку вообще. В этом он, я думаю, превосходил всех писателей, когда-либо живших на Земле. А размышление о сущности человеческой природы всегда имеет своим естественным и закономерным итогом вопрос о воспитании идеального человека - каким он должен быть.

Достоевский надеялся, что человечество сумеет когда-нибудь (если не ближайшими, то отдаленными поколениями) достичь нравственного идеала, и эта надежда соединялась у Достоевского с представлениями о Христе. А образ Ребенка часто сливается в его произведениях с христианскими идеями и образами (такие мотивы есть в «Идиоте», «Подростке», «Братьях Карамазовых»). В детстве Достоевский искал и находил такую же нравственную чистоту (правда, «с другой природой»), как и в христианстве.

Еще одна немаловажная причина», по которой «детская тема» у Достоевского кажется особенно примечательной, - это твердость и определенность его позиции в тех случаях, когда речь идет о детях. Казалось бы, во всех своих романах он призывает читателя к терпимости, заставляет «понять и простить» любого грешника: Родиона Раскольникова, Андрея Версилова, юных «нигилистов» в «Бесах»... Непрощёнными остаются только Николай Ставрогин и Аркадий Свидригайлов: совершившие насилие над детьми отторгаются от Бога, в этом – твердое и непреклонное убеждение Достоевского. И в других произведениях, если дело касается детей, если личность оказывается виновна перед ребенком - реакция Достоевского и его героев однозначна и решительна. Вспомним знаменитое «Расстрелять!» Алеши Карамазова.

Такая твердость позиции обусловлена, быть может, самим предметом размышлений. Дети всегда ставят прямые (и важнейшие!) вопросы, требующие таких же прямых и немедленных ответов. Отвечают же детям только то, в чем уверены безусловно, что уже проверено и истинно. Видимо, погружаясь в мир ребенка, взрослый человек невольно воспринимает его простой и ясный взгляд - даже на сложнейшие проблемы - и, быть может, получает способность просто и ясно их разрешить.

Детство - отрочество - юность объединены в произведениях Достоевского не только представлением об их «общей природе», но и (главное!) общим взглядом автора на эту «молодую поросль» как на «грядущее человечество» (23,58). Озабоченность судьбами мира заставляла Достоевского думать не столько о людях настоящего, сколько о поколениях, идущих им на смену: как ближайших, тех, кто пребывает ныне во младенчестве, так и отдаленнейших, хозяевах грядущих веков. Сознание ответственности за будущих людей было тем острее, что, как никто другой, Достоевский умел предугадывать «страшные вопросы», которыми полно «близкое будущее человечества» (23,58), и, как никто другой, надеялся помочь грядущим людям в их разрешении: «Если б можно было хоть сколько-нибудь почувствовать наше будущее, наше русское столь загадочное будущее» (25,173).

Взгляд на современных ему детей как на поколение, которому придется жить в этом загадочном будущем, сделать то, чего не удалось сделать предыдущим поколениям, и которое должно избежать ошибок отцов, - этот взгляд и определил особое, настойчивое внимание Достоевского к детству и детям.

«И тема эта слишком важная. Вы отцы, они ваши дети. Вы теперешнее поколение русских, они будущее. Что готовим мы России?» (25,243). «Я же безгранично верю в наших будущих и уже начинающихся людей» (26,377). Для «подростков», для юного поколения пишет главным образом Достоевский : «А впрочем, неужели и впрямь я хотел кого убедить. Это была шутка. Но - слаб человек; авось прочтет кто-нибудь из подростков, из юного поколения ...» (25,23).

Таким образом, с помощью «детской темы» Достоевский хотел не только разгадать тайну человеческой природы, но и найти причины несоответствия современных людей человеческому идеалу, вывести условия правильного образования личности. Этим и объясняется своеобразие его детских образов и его идей, связанных с детством.