5.2. Эротика в отношениях между мужчинами и женщинами

Благодаря группе пациенты ощу­щали себя уверенно и надежно, однако это состояние не могло длиться вечно, поскольку было весьма уязвимым для таких чувств, как ревность, которую проявляли некоторые участники группы. Так, господин Гетц не выносил гармоничных отношений между мной и стар­шими по возрасту пациентами, чувствовал себя изгоем и всегда старался к концу сеанса вытравить взаимопони­мание едкими высказываниями. Его ревность внезапно получила обоснование, когда между мной и некоторыми пациентками возникла всевозрастающая «любовь в пере­носе» (нем. Ubertragungsliebe): госпоже Шнейдер гре­зилось, что она гуляет со мной, взявшись за руки, по цветущему лугу; госпожа Шлее сдержанно флиртовала со мной во время сеансов, в то время как привлекатель­ная программистка, обиженная моим равнодушием, прильнув к спинке своего кресла, не упускала возмож­ности обольстительно строить мне глазки. Одна лишь госпожа Ферстер не испытывала ко мне эротических чувств Однако, словно компенсируя это, она демонст­рировала мне свою солидарность, играя роль ассистен­тки, которая давалась ей легко, поскольку прежде она изучала психологию.

45

Эротика, первоначально направленная на руководи­теля группы, постепенно проникла в отношения между участниками групповой терапии, в частности в отноше­ния между господином Момбергом и госпожой Шней-дер. Господин Момберг не скрывал своих чувств и открыто ухаживал за этой отнюдь не лишенной привле­кательности женщиной. Господин Пашке тоже попы­тался завязать романтические отношения с госпожой Мюллер. Поначалу она с радостью откликнулась на его чувства, однако затем отбросила свою симпатию и снова заняла позицию женщины, противостоящей мужчинам. Нежные отношения между другими мужчинами и жен­щинами также не получили своего развития не только потому, что правила групповой терапии запрещали непосредственные сексуальные контакты, но и по той причине, что в прошлом подобные переживания зареко­мендовали себя с негативной стороны. Дело в том, что каждый пациент имел те или иные неприятные воспоми­нания о сексуальных отношениях. В оживлении дан­ного опыта не был виновен партнер. Каждый пациент сам инсценировал патологическое навязчивое повторе­ние, обусловленное фиксацией на разочаровавших его отношениях с матерью. К девяносто первому сеансу дан­ная проблема приобрела наибольшую значимость в груп­повом процессе. Стало очевидным, что агрессивные, неприязненные и скептические отношения между жен­щинами и мужчинами являются своего рода местью равнодушной, суровой, тираничной и всевластной матери, которая, как казалось пациентам, имея все, отказывала им в малом, бросила их на произвол судьбы и могла бы даже обречь их на голодную смерть. Паци­енты противостояли своим партнерам, словно матери; точно также поступали они в супружеских отношениях, в отношениях с руководителем группы и собственными

46

детьми. Эти субъекты отношений бессознательно оли­цетворяли для них собственную мать. Господин Гетц, почувствовавший себя изгоем на стадии эротизированных переносов, теперь снова включился в групповой процесс, поскольку его желание отомстить матери было наиболее выраженным. Он взял на себя роль «осадного орудия», которое было призвано сокрушить руководи­теля группы, хотя подобное стремление сопровождалось тревогой за исход терапии, ведь пациенты могли на самом деле лишиться руководителя и потерять надежду на излечение. В результате группа сосредоточила свои усилия на защите руководителя, подвергавшегося нападкам. Господин Гетц воспринял это как предатель­ство и перенес свой удар на бывших «соратников», а теперь ренегатов. Развитие группового процесса выявило, что смертельная ненависть, связанная с усили­вающейся регрессией, обусловлена не только местью, возникшей как реакция на детское разочарование, но прежде всего глубоко коренящейся в подсознании завистью. Наиболее показательным в этом смысле было поведение господина Гетца. Ему была свойоственна гро­тескная зависть безработного к работающее человеку, поденщика к «толстому боссу», страдающего и зависимого пациента к врачу, бездушному как истукан. В дет­стве он приблизительно также завидовал матери.

На этом необходимо прервать повествование о разви­тии терапевтического процесса в группе I, чтобы погово­рить о двух наиболее значимых элементах групповой терапии и психоанализа в целом, а именно: о феноменах сопротивления и переноса. Вслед за этим я расскажу о развитии терапевтического процесса в группе II, доми­нантой которого явилась борьба за отца. К группе I мы еще обратимся в связи с обсуждением отношений между матерью и младенцем и их роли в групповом процессе.

47