1.Конспект лекций.

Введение.

Глобально-стадиальный и цивилизационный подходы, в исторической науке. Существуют два основных подхода к истории человечества. Первый из них заключается во взгляде на мировую историю как на единый прогресс поступательного, восходящего развития человечества. Этот подход можно назвать всемирно-стадиальным. Второй подход, можно назвать плюралистично-циклическим или цивилизационным.

Первый подход основан на идее целостности всемирной истории и базируется на теориях линейного (линеарного) развития исторического процесса. Линеарная концепция истории выражает идею прямолинейности общественного развития. Эта теория основывается на представлении, что человечество развивается от старого (прошлого) к новому (будущему), от простого к сложному, от низшего к высшему с последовательным нарастанием совершенства общества на основе прогресса. Отсюда неслучайно эту теорию еще называют линейной теорией прогресса, или прогрессивной эволюцией общества.

К числу единых всемирно- стадиальных (или глобально-стадиальных) концепций истории относится и марксистская теория общественно-экономических формаций. Согласно этой теории истории фундаментом, базисом любого конкретного общества (социально-экономической формации), является определенная система социально-экономических (производственных) отношений.

Напомним, основные элементы общественно-экономической формации. В фундаменте каждой общественной формации лежат определенные производительные силы, в виде технико-технологического компонента. Базисом формации выступают производственные отношения, то есть, отношения между людьми, складывающимися в процессе производства, распределения, обмена и потребления материальных благ под воздействием характера и уровня производительных сил. На этом базисе и вырастает все здание общественно-экономической формации. Именно базис- производственные отношения определяют возвышающуюся над ними надстройку, в виде совокупности политических, правовых, моральных, художественных, философских, религиозных взглядов общества и соответствующих этим взглядам отношений и учреждений.

Существует несколько типов социально-экономических отношений и, соответственно, несколько качественно отличных друг от друга их систем, или общественно-экономических формаций (рабовладельческая (у Маркса античная-В.Б.), феодальная и т.п.). Каждая такая система социально-экономических отношений является общественной формой, в которой происходит процесс производства. Производство, взятое в определенной общественной форме, есть не что иное, как определенный способ производства (рабовладельческий, феодальный и т.п.). В соответствии с этой концепцией, всемирно-исторический процесс определялся К.Марксом как поступательное движение от первого бесклассового общества (первобытно- общинного строя), через антагонистические, классовые (азиатский, античный (рабовладельческий), феодальный, капиталистический) к новому неантагонистическому, бесклассовому обществу (коммунизму).

Таким образом, этот подход утверждает линейность истории (наличие общей линии истории, по которой идут все общества и народы, пока они существуют), направленность истории (она движется по пути прогресса, от низших форм к формам более развитым с точки зрения способа производства материальной жизни), гетерогенность истории (она слагается из качественно различных отрезков, разделяемых глубокими социальными катаклизмами или революциями).

В концепции Маркса, утверждалось, что смена общественно-экономических формаций осуществляется преимущественно путем революций и составляет всеобщий объективный закон исторического развития. Сам Маркс, сформировавший теорию формаций как обобщение исторического пути Европы, осознавал все многообразие мира, и невозможность подвести все страны под формационные характеристики сделанные им на основе анализа западных обществ. Поэтому государства с особенным характером развития (все страны Востока) он отнес к так называемому азиатскому способу производства. По господствовавшему в среде марксистов мнению, схема развития и смены общественно-экономических формаций, предложенная К. Марксом, представляет собой модель развития каждого государства-общества (Этот наш термин будет являться рабочим в наших лекциях -прим. автора-В.Б.). Всемирная история в их представлениях выступает как простая совокупность существующих изначально государств-обществ, каждый из которых должен обязательно «пройти» все общественно-экономические формации.

Таким образом, смена общественно-исторических формаций мыслилась ими как происходящая лишь внутри государств-обществ. Соответственно общественно-экономические формации выступили, прежде всего, как стадии развития не человеческого общества в целом, а отдельных, государств-обществ. К тому же само понятие государство-общество предполагает и историческую традицию, и степень развития экономики и культуры этого государства-общества. Основание считать эти формации стадиями всемирно-исторического развития давало только то, что их «проходили» все или большинство отдельных обществ. Такой взгляд, несомненно, находится в противоречии с исторической реальностью, что и дало основание противникам материалистического понимания истории объявить эту концепцию несостоятельной. В таком случае общественно-экономические формации предстают, прежде всего, как стадии развития человечества в целом. Они могут быть и стадиями развития отдельных государств-обществ. Возникла необходимость создания новой, основанной на современном историческом материале, глобально-стадиальной теории всемирной истории. Но для этого нужно было ввести в старую марксистскую схему «горизонтальные» связи, т.е. связи между одновременно существующими государство-обществами. Связи эти проявляются во взаимном воздействии обществ, друг на друга. Это взаимодействие выражается в самых различных формах: войны, торговля, заимствование достижений культуры, технических новаций и т.п. Все это можно назвать межсоцио-культурно-экономическим взаимодействием.

Безусловно, марксистский формационный подход, помогает понять некоторые существенные перемены в развитии человечества, страны, региона на сравнительно малом отрезке времени, некоторые стороны исторического процесса в сравнительно короткие промежутки времени. Однако этот подход, по мнению авторитетных российских историков, «не может обнять все движение истории, характеризующейся многими параметрами и находящейся под воздействием различных исторических факторов, которые действуют в разные периоды с различной долей интенсивности, не может объяснить комплексно их взаимодействие и влияние на судьбы людей и прежде всего на их качество жизни и совершенствование личности-этой основы исторического процесса».

Наконец, формационный подход ставит в тупик исследователей, когда они сталкиваются с переплетением разных формационных черт, в пределах одного и того же региона в один и тот же период. Между тем как основные цивилизационные показатели страны, народа, региона остаются порой при переходе от одной формации к другой либо неизменными, либо меняются исключительно медленно и продолжают существовать независимо от смены формаций.

И тем не менее, в целом глобально-стадиальная теория как обоснование идей закономерности поступательного развития человечества и единства всемирно-исторического процесса является крупным научным достижением. Ее сильной стороной является анализ и учет социально-экономических процессов, в то время как наиболее слабой стороной, учет многогранной специфики культурно-духовных сфер жизни общества и развитие личности.

В качестве отцов-основателей цивилизационной теории принято называть, прежде всего, Н.Данилевского, М. Вебера, О. Шпенглера, П. Сорокина, А. Тойнби, более современных ученых, из которых следует особо отметить А. Кребера, Н. Элиаса и Ш. Эйзенштадта. Следует отметить что многие мыслители этой теории, именовали выделенные ими исторические образования, по разному: культурно-исторические типы (Н.Я Данилевский), культуры, или великие культуры (О.Шпенглер), цивилизации (А.Дж. Тойнби), этносы и суперэтносы (Л.Н. Гумилев), «моделями культуры, основанных на высших ценностях» (А.Кребер), «культурными суперсистемами» (П.Сорокин). Но это не меняло самой сути такого понимания истории.

Цивилизационный подход в отличии глобально-стадиального подхода основан на идее развития неповторимых национальных культур. История человечества в цивилизационных концепциях Данилевского, Шпенглера, Тойнби и др. рассматривалась как пространство, заполненное регионально-культурными организмами или локальными цивилизациями.

Для цивилизационного подхода к историческому процессу более существенное значение имеет понимание цивилизации как целостной общественной системы, включающей в себя различные элементы (религию, культуру, экономическую, политическую и социальную организацию и т.д.), которые согласованы друг с другом и тесно взаимосвязаны. Каждый элемент этой системы несет на себе печать своеобразия той или иной цивилизации. Это своеобразие весьма устойчиво. Такой подход к цивилизации зафиксирован в теории культурно-исторических типов цивилизаций Н.Я.Данилевского, А.Тойнби, О.Шпенглера и др.

Цивилизационная теория имеет ряд достоинств: во- первых, отсутствие у этой теории упрощенного для всех стран, народов, линейного «вертикального прогресса» (термин братьев Стругацких); во- вторых, наличие истинной универсальности этого подхода для всех человеческих культур и сообществ, поскольку она реабилитирует в глазах «передового» Запада вековую «отсталость» незападных культур и снимает комплекс «неполноценности» у последних; в- третьих, цивилизационные концепции признают равноценность и уникальность всех человеческих культур и обществ и тем самым, способствуют преодолению ложного западоцентризма; в- четвертых, ориентация на учет этнокультурной специфики в большей мере предполагает представление об истории как многолинейном, многовариантном процессе; в- пятых, эта теория в значительной мере учитывает опыт других школ и направлений, носит сравнительный (компаративный) характер. В результате такого подхода история страны, народа и региона, рассматривается не сама по себе, а в сравнении с историей других стран, народов, регионов, цивилизаций. И наконец, в цивилизационном подходе, большое внимание уделяется духовным ценностям, менталитету, этничности, религии и культуре в целом, что является вполне справедливым и обоснованным.

Но здесь следует добавить одно «но». Преувеличение роли религии «цивилизационщиками» подкрепляется еще и тем, что религия на Востоке, не только вера, она и образ жизни, социальный регулятор повседневной жизни, особенно это касается мусульманского Востока, где религия освящала государственные функции. Однако если мы попытаемся обнаружить господствующую роль этого фактора в жизни европейских стран XVIII-XIX вв., то мы его там не обнаружим. Также очень сложно вычленить генеральную роль какой-то одной религии в Индии и особенно в Китае.

К недостаткам также можно отнести методологическую эклектичность и отсутствие стройного понятийно-категориального аппарата. В частности у исследователей данного подхода отсутствуют единые критерии выделения типологии цивилизаций. Здесь имеется в виду, что выделение типов цивилизаций осуществляется по набору признаков, которые, с одной стороны должны носить достаточно общий характер, а с другой, позволяли бы обозначить специфические особенности для отдельных обществ. Так в теории культурно-исторических типов Н.Я. Данилевского цивилизации различаются своеобразным сочетанием четырех основополагающих элементов: религиозного, культурного, политического и общественно-экономического. В одних цивилизациях довлеет экономическое начало, в других– политическое, в третьих- религиозное, а в четвертых культурное. Только в России, по мысли Данилевского, есть гармоничное сочетание всех этих элементов.

Правда на сегодняшний день авторы цивилизационных метанарративов во многом учли критику и уже не выделяют в качестве какого-то одного определяющего цивилизационного критерия.

Еще большие трудности при анализе и оценке типов цивилизации возникают перед исследователем, когда главный элементом того или иного типа цивилизации рассматривается тип менталитета. Напомним, что ментальность, менталитет (от французского mentalite –мышление, психология) это некий общий духовный настрой людей той или иной страны или региона, фундаментальные устойчивые структуры сознания, совокупность социально-психологических установок и верований личности и общества. Как справедливо указывают исследователи цивилизационного подхода, эти установки определяют мировосприятие человека, характер ценностей и идеалов. Руководствуясь этими установками, человек действует во всех сферах своей жизнедеятельности- творит историю. Без сомнения, интеллектуальные и духовно-нравственные структуры человека играют важнейшую роль в истории, но их индикаторы плохо уловимы и расплывчаты.

Наконец, был уже обоснованно, отвергнут тезис об органической враждебности цивилизаций (как в известной концепции Хантингтона-В.Б.) друг другу. Органическая враждебность неизбежно вела бы к военным столкновениям. В действительности между цивилизациями существует целая палитра отношений- от соперничества и конкуренции до взаимопонимания и сотрудничества.

Есть еще ряд претензий к цивилизационной теории, связанных с интерпретацией движущих сил исторического процесса, направления и смысла исторического развития. Все это дает основания ряду исследователей вообще считать, что цивилизационные концепции не имеют особой научной ценности.

Однако, на наш взгляд было бы неправильно отказывать в функциональности данного подхода. Нелинейный характер исторического времени, сложность, хаотичность, цикличность многих исторических процессов (например, в истории России и стран Востока) побуждают при изучении истории интересоваться инвариантными во времени и пространстве явлениями. Можно считать, что именно сложность современных представлений об историческом времени и проявилась в популярности цивилизационной теории, не смотря на все ее недостатки.

Итак, подведем итоги, в споре глобалистов-формационщиков с цивилизационщиками. Если брать «ультро-глобалистов-вестернизаторов», типа Фукуямы (90-х гг.) и сторонников локальных цивилизаций, типа Данилевского, Шпенглера, Панарина и т.д., то на наш взгляд, не правы, ни те не другие. Всемирная вестернизация невозможна хотя бы потому, что и в демографическом и в экономическом плане Запад все более уступает незападному миру. А концепция локальных, замкнутых и уникальных цивилизаций не подтверждается современными глобализационными процессами, в которых незападные цивилизации играют все более активную роль и все более активно заимствуют наилучшие достижения во всех областях жизни у других цивилизаций, чтобы быть конкурентноспособными в мире. А вот те сторонники цивилизационной теории, которые рассматривают развитие цивилизаций вплетенных в общую канву всемирной истории, где цивилизации активно взаимодействуют с собой и проходят через одинаковые стадии развития своих обществ (аграрную, индустриальную, постиндустриальную; или, урбанизация, сексуальная революция, демократия и т.д.), имеют все шансы сохранить свои позиции в научном мире.

Каждая из рассматриваемых теорий формационная и цивилизационная крайне важны и вполне функциональны по своей исследовательской сути. Но в тоже время исключительная монополия одной из двух в истории и обществознании приводит к далеко неполному и усеченному знанию об объекте исследовании. Так цивилизационная парадигма сама по себе не может объяснить причины и механизм перехода от одной ступени цивилизации к другой. Поэтому необходимо нахождения такого сопряжения формационной и цивилизационной теорий, которое может быть продуктивно использовано к решению масштабного рассмотрения исторического процесса народов разных культур и типов исторического развития.

И тот и другой научные подходы утвердились в исторической науке. Взаимодополнение обоих подходов, очевидно. Экономика просто не мыслима без технологии, а технология без развития культуры и особенностей национального менталитета. А все они вместе создают сложное переплетение цивилизационного уклада и формационной стадии развития общества. Именно это на наш взгляд, позволяет рассматривать исторический процесс в многомерном пространственно-временном континууме.

Лекция1.Политические и социально-экономические особенности древнерусского государства и общества.

Можно провести некоторые параллели: восточные славяне, как и древние германцы, принадлежали к числу молодых, так называемых варварских народов, у которых оказались весьма схожие процессы государственного строительства. И у тех и других народов переход к классообразованию и государственности проходил без периода античного рабовладельческого способа производства. Еще одним сходством было то, что государственная власть сосредоточилась в руках правителей объединявших военные и светские функции (милитаристский уклад общественно-политической жизни). На этом сходства и заканчиваются. И если варварские королевства Европы получили мощную цивилизационную подпитку высокоразвитого античного наследия, то восточнославянские племена объединенные русскими князьями в единое государство развивались без опоры на античные традиции городского самоуправления, права и частнособственнического уклада. Это предопределило некоторую периферийность и запоздалость Руси по отношению к Западной Европе. Даже во многом положительное культурное и политическое влияние Византии на Русь, не могло сравниться с более мощным цивилизующим влиянием античности на Европу. Русь, например, не переняла развитую правовую античную культуру и традиции городского самоуправления. Однако преуменьшать принятие православие для исторических судеб Руси было бы неверно. Поскольку, главным фактором формирования общенационального мировоззрения русских, безусловно, явилось православное христианство. Принятие православного христианства Киевской Русью оказало огромное влияние на государственность, культуру и этническое самосознание восточных славян. Именно православие скрепило разноплеменные восточнославянские общности в единую древнерусскую народность на основе общих духовных и нравственных принципов и норм. Благодаря православию Русь вошла в лоно цивилизованных народов и государств.

Важным консолидирующим элементом восточных славян в единое государство являлись варяжские князья, приходившие к восточным славянам в качестве «служебников» и защитников их от кочевников (печенегов, хазар). При этом речь шла не о завоевании, а о сотрудничестве, синтезе культур. Скандинавы активно воспринимали славянский язык, лексику, а затем и имена в самой княжеской семье (Святослав, Ярополк, Владимир), славянское право. Древнерусская государственность таким образом формировалась не на моно- национальной основе, а явилась «котлом», где «сплавлялись» воедино славяне, балты, угро-финны и скандинавы.

Первоначально земли, из которых состояло Киевское государство (образованное в 882 г.), частично совпадали с племенными группами восточных славян, населявшими соответствующие территории. Так, Киевская земля была населена, главным образом, полянами; Новгородская – словенами; Рязанская – вятичами. В иных случаях племя было разделено между двумя и более землями: северяне составляли большую часть населения, как в Черниговской, так и в Переяславской землях; кривичи – в Смоленской и Полоцкой землях. Киевская земля находилась под непосредственным господством правящего князя из рода Рюриковичей. Во всех других землях князя представлял его заместитель, чаще всего – один из его сыновей, иногда – боярин.

Первый князь-Олег и его наследники (Игорь, Ольга, Святослав ит.д.) представляли собой иноземный (варяжский) элемент (скандинавского происхождения), доминирующий над древними славянскими племенами и городами. К середине Х в. в Киеве прочно утвердились новые (варяжские) князья, и постепенно род (или дом) Рюрика стал неотъемлемой частью всей русской политической жизни. После смерти Ярослава Мудрого в 1054 г., земли Руси были распределены между его наследниками, и, вследствие падения авторитета киевского князя, сначала каждая группа земель, а затем и каждая земля стала отдельным княжеством. К концу XII в. окончательно оформились десятки земель-княжеств: Киевская, Новгородская, Суздальская, Рязанская, Переяславская, Черниговская, Смоленская, Полоцкая, Волынская и Галицкая. В каждой из них укрепилась отдельная ветвь рода (дома) Рюрика, за исключением Новгорода, где князь свободно избирался из членов княжеской семьи. Даже после распада Киевского государства не все связи между землями были порваны, и можно сказать, что в целом они составляли нечто вроде свободного объединения – русской федерации.

Первые киевские князья проводили довольно агрессивную внешнюю политику, ходили завоевательными и часто грабительскими походами на Византию, Хазарию, Северный Кавказ, Волжскую Болгарию, Северное Причерноморье. Особенно ярко это проявилось в правлении самого воинственного князя Святослава (964-972 гг.). В то же время князья не забывали и о защите границ от постоянно нападавших кочевников (печенегов и половцев). В 1036 г. в сражении под Киевом Ярославу Мудрому удалось окончательно разбить и прогнать печенегов. В память о победе в Киеве был построен знаменитый Софийский Собор. Но, с этого времени главной угрозой для Руси стали половцы которые за 150 лет (с сер. XI- по XII вв.) совершили свыше сотни больших и малых походов и набегов на Русь. Здесь в борьбе с новыми кочевниками, наиболее прославился великий государственный деятель средневековой Руси Владимир Мономах (1097-1125 гг.).

Что представляла собой Русская земля в XII в. как политическое объединение? Было ли это единое, цельное государство с единой верховной властью, носительницей политического единства страны?

На Руси XII в. была единая верховная власть, но только не единоличная. Эта власть имела довольно условное, ограниченное значение, так как князья были не полновластными государями соответствующей земли (княжества), а лишь военно-полицейскими правителями. Князья делили свою власть с вече-институтом сохранившемся еще с первобытнообщинного строя. Вече было в каждом городе и крупном населенном пункте. Именно вече долгое время являлось законодательным органом, в котором господствующее положение занимала городская верхушка - старцы градские. С вече князья заключали ряд-договор, который устанавливал их полномочия. Князей признавали носителями верховной власти настолько, насколько они обороняли землю извне и поддерживали в ней существующий порядок. Только в этих пределах они и были вправе законодательствовать. Однако в их компетенцию не входили полномочия по созданию каких-либо новых общественных отношений, так как данные полномочия верховной власти еще не были закреплены ни в действовавшем праве, ни в правовом сознании жителей земли. Вместе с тем именно княжеский род Рюрика был элементом единства Русской земли, так как именно порядок совместного княжеского владения стал одним из средств объединения земель.

При первом беглом взгляде Русская земля представляется земской федерацией, союзом самостоятельных областей и земель. Однако их политически объединял только княжеский род, кроме которого между ними не существовало какой-либо юридическо-политической связи. В основе княжеского совместного владения лежал факт происхождения, момент генеалогический, то есть все князья принадлежали к одному роду-Рюриковичей. Этот факт, по существу, навязывал князьям солидарность действий, не устанавливая при этом постоянно действующих норм и не определяя соответствующего порядка отношений. К тому же, в древнерусской федерации действовали «союзные» учреждения и органы, компетенция которых распространялась на всю «союзную территорию». Какие же?

На Руси в XII в. действовало два таких общерусских института: власть Великого князя киевского и княжеские Съезды. Власть киевского князя, вытекая из генеалогического факта, а не из постоянно действующего договора, не была точно юридически определенна и прочно обеспечена, не имела достаточных экономических и военных средств для реализации своих предписаний, поэтому постепенно превратилась в почетное звание с очень условными прерогативами.

По призыву Великого князя нередко устраивались княжеские съезды для обсуждения общих дел. Но эти Съезды никогда не объединяли, по разным причинам, всех князей Русской земли, а решения, принимаемые на них, не носили общеобязательного характера.

Таким образом, русская земля представляла собой не политический союз княжеств или областей (земель), а своего рода союз территорий объединенных родством князей. Это была федерация не политическая, а генеалогическая; федерация, построенная на факте родства правителей, союз невольный по происхождению и ни к чему не обязывающий по своему действию.

В ней действовали связи, объединявшие эти части в одно целое. Только эти связи были не политические, а племенные, экономические, социальные и церковно-нравственные. Не было единства политико-государственного, но постепенно формировалось единство земское, народное. И нитями, из которых сплеталось это единство, были не конституция, законы и союзные учреждения, а общие интересы, отношения, нравы и обычаи, еще не успевшие облечься в форму законов, институтов и органов.

С увеличением княжеских семей в княжествах и с обычаем правящих князей передавать город каждому из своих сыновей в качестве доли в наследстве, некоторые из княжеств к началу XIII в. оказались разделенными на большое количество уделов, и единство Русской земли сохранялось благодаря подчинению «меньших» князей «старшему» и пригородов (малых городов) – столице.

Осуществление правосудия и военная оборона были теми сфера общественной жизни, в которых, прежде всего, народ нуждался в княжеской власти. В исполнении этих обязанностей князь опирался на помощь дружины, концентрируя тем не менее, не только власть, но и ответственность на себе.

Князь был также главой исполнительной власти, а после обращения Руси в христианство в 988 году при князе Владимире, стал и защитником православной церкви, хотя следует отметить, что в этот период у него еще не было каких-либо особых полномочий в церковной администрации, поскольку Русская православная церковь не была автокефальной (самостоятельной), и митрополит Киевский находился под властью патриарха Константинопольского. Уже давно сложилась традиция, основанная на русских летописях и писаниях, называть совет бояр – боярской думой. Вместе с тем, есть необходимость пояснить: он не использовался в древней Руси, и в этом смысле он оказывается «искусственным». С существительным «дума» соотносится глагол «думати», который в современном русском языке означает «думать, соображать», а в древнерусском языке имел особое дополнительное значение «совещаться», особенно - «обсуждать государственные дела».

Боярский совет был весьма существенным дополнением княжеской власти, так как ни одно сколько-нибудь важное решение не могло быть принято князем либо исполнено им без соответствующего согласования с боярами. Бояре также принимали активнейшее участие в законотворчестве и кодификации законов. Следует отметить, что во вступлении к «Правде» сыновей Ярослава упоминаются наряду с именами князей и имена ведущих бояр. Боярское одобрение требовалось также и для заключения международных договоров. Хотя Боярская дума была постоянным институтом, ее функции и компетенция определялись в большей мере обычаем, нежели законом.

Важное место во внутренней политике князей отводилось законодательному закреплению прав собственности и охраны правопорядка. Этому служил изданный в 3-х редакциях в XI в.сборник норм древнерусского права-«Русская Правда». В нем закреплялся общественный правопорядок, свидетельствующий о разных правах и привилегиях разных социальных слоев населения Руси. Интересно отметить что «Русская Правда» не предусматривала смертной казни даже за убийство любого человека, в том числе и князя. Зато устанавливала крайне неравные штрафы, за убийство простолюдина и убийство знатного человека.

Думается, что первые киевские князья считали Русь, по существу своей вотчиной, которую они могли завещать и передавать по наследству представителям своего рода. Право управлять Русской землей считалось не столько прерогативой отдельного князя (пусть даже весьма могущественного и авторитетного), сколько всего рода Рюрика. Каждому из членов рода было дано право на свою долю в наследстве и на «стол» в отдельном княжестве (земле), которые распределялись среди князей в соответствии с местом каждого из них на генеалогическом древе рода Рюрика, то есть «быть в отца место»-лествиничная система (по старшинству).

Поэтому, чем выше было генеалогическое положение того или иного князя, тем более важный и прибыльный стол он мог требовать и получить. Старшему князю давалось право на Великокняжеский киевский стол; Чернигов считался вторым по значимости; затем, согласно воле Ярослава, шли Переяславль, Смоленск и Владимир Волынский.

Смерть любого князя затрагивала, прежде всего, тех, кто владел меньшими городами, а смерть киевского князя затрагивала их всех, являясь поводом к общему перераспределению «столов», так как каждый князь, естественно, хотел подняться хотя бы на одну ступеньку выше на политической лестнице Древнерусского государства. Так, черниговский князь надеялся переместиться в Киев, переяславский – в Чернигов и т.д. С увеличением числа князей и естественным разветвлением дома Рюрика эта система постепенно пришла в упадок, поскольку с каждым новым поколением все более усложнялась возможность установить генеалогическое старшинство, особенно ввиду такого факта, что, например, племянник, мог быть, а часто и был, старше некоторых из своих дядей. Дом Рюрика, который под властью Владимира, а затем вновь под властью Ярослава состоял из единой семьи, к концу XII в. стал многолюдным кланом. Укрепление отдельных княжеских ветвей может быть квалифицированно как фактическая дезинтеграция клана и его распад на множество отдельных семей, каждая из которых фактически становилась отдельной династией в своих княжествах. Так к концу XIIвека Русь распалась на 15 земель-княжеств, а к середине XIII века их уже было до 50.

Еще в 1054 г. после смерти Ярослава Мудрого престолонаследие стало регулироваться двумя, на первый взгляд, противоположными принципами: старшинством по рождению и народными (вечевым) избранием. Из этих двух принципов второй не действовал, в то время как первый работал беспрепятственно. Так продолжалось практически до середины XII в. Вступление в престолонаследие каждого из киевских князей в то время (в период политического мира) подтверждалось публичным одобрением как со стороны знати (боярского совета), так и городского населения (веча), что стало со временем представлять своего рода некую формальность. И только в Новгороде городское вече сохранило и даже расширило свою власть, став законодательным органом. Новгородское вече, в котором верховодили новгородские бояре, приглашало князей на княжение из других княжеств. Князья выполняли здесь строго военно-полицейские функции. При этом в Новгороде они были ограничены в своих правах. В случае любых нарушений договора князья изгонялись из Новгорода. Законосовещательным органом в Новгородской боярско-купеческой республике был боярский совет. Из членов боярского совета избирался посадник-глава исполнительной власти и верховный судья.

В других землях князья последовательно укрепляли свою власть. Наибольшей властью обладали князья Владимиро-Суздальского княжества (Андрей Боголюбский, Всеволод Большое Гнездо). Эти князья считались самыми сильными на Руси, и они в отношениях более слабых князей (в том числе и киевских) проводили великодержавную политику. К слову сказать, именно в этом княжестве, князьям удалось подчинить себе и бояр и горожан. Вторым по политической и экономической значимости было Галицко-Волынское княжество на Юго-западе Руси. При князе Данииле Галицком в первой трети XIIIвека, это княжество контролировало Киев и успешно отражало натиск половцев, венгров и поляков. Князья этого княжества вели упорную борьбу за власть с боярами, опираясь при этом на горожан.

Необычным явлением, выбивавшимся из всего ряда был общественно-политический строй в Новгороде и Пскове (Псков тогда входил в состав Новгородской республики). Новгород был боярской феодальной республикой, где феодального уклада было на Руси больше чем где либо. Здесь княжеская власть, администрация были вторичны по отношению к частным лицам- феодалам-боярам. Княжеской династии здесь не было, князей, высший законодательный орган-Вече приглашал из других княжеств. Функции князя с дружиной- это защита Новгорода извне и исполнительная власть, которую князь делил с избираемым на вече, посадником из местных бояр. Кроме посадника на вече избирались и такие важные чины: тысяцкий, владыки (или архиепископы). Помимо административных функций, посадник выполнял роль высшей судебной инстанции. Архиепископ помимо церковных функций, был держателем городской казны и был посредником между князем и посадником. Тысяцкий был главой городского ополчения и заведовал торговлей в городе. Таким образом, мы наблюдаем классическую систему разделения властей и функций в Новгороде. Это было сделано с целью, не допустить узурпации одной ветви власти в своих руках. Неслучайно князья нарушавшие договор (ряд) с новгородским вечем изгонялись из города. Так Александр Невский, несмотря на то что дважды спасал Новгород от шведов и немцев, дважды и изгонялся городским вечем.

К концу XII века каждая княжеская ветвь пыталась обеспечить себе главенство в общерусском масштабе, но ни одна из них не была достаточно сильна или популярна, чтобы достичь своей цели. Это приводило к междоусобным феодальным войнам. Тем не менее, несмотря на княжеское соперничество и постоянные междоусобные войны, оставалось ощущение изначального единства Русской земли как таковой. Князья никогда полностью не утрачивали традиции их династического единства. При этом нельзя упускать из виду и роль церкви как объединяющего начала и культуры. Сложившаяся древнерусская народность объединяла киевлян, новгородцев, рязанцев и т.д., независимо от границ их княжеств.

Как показывают источники, России не коснулась, или коснулась в минимальной степени, бенефициальная реформа-революция в Европе, создавшее некое иерархическое единство классической лестницы сеньоров и вассалов. Поместье- российская форма бенефиция, условного землевладения за службу государю-сюзерену появилась совсем в другую эпоху. Первое упоминание об условном земельном владении относится к 1328 г.- времени княжения Ивана Калиты, тогда как в Европе это событие относится к VIII веку.

Эти факты уже сильно сдвигают генезис феодализма на Руси и указывают на несовпадение ее с западноевропейским аналогом.

Только к концу XIV столетия в удельной Руси сложились две формы частной земельной собственности:

1)вотчина (европейский аналог- аллод): земля находится в полной безусловной собственности владельца; источники возникновения-заимка, сохранившаяся с древнейших времен, пожалование от князя, купля и мена, давность владения (не менее 15 лет); основные субъекты- боярин, князь;

2) поместье (европейский аналог-бенефиций): земля передается вышестоящим на иерархической лестнице феодалом в условное владение за службу без права отчуждения; основной субъект-помещик, дворянин.

Возникает вопрос, что за система была на Руси с IX до XIV в? Если это был феодализм, то в чем его особенности, его отличия и что сближало его с западноевропейским и восточным «собратами»?

По мнению историка А.А. Алексеева, отличие отечественного феодализма от западноевропейского заключалось в том, что раздробление государства происходило не из-за присвоения властных княжеских прерогатив усиливавшимися вассалами-боярами, а из-за умножения числа князей, принадлежавших к единой в прошлом династии. На Руси, заключает Алексеев, никогда не было боярских владений с государственными правами, и феодальный иммунитет, как бы широко он не практиковался, нигде не превращался в государственный суверенитет. В то время как князья, выступающие как государственное начало на Руси закрепляли всю полноту власти над различными территориями (включая и боярские вотчины) на принципах личной наследственной собственности. К сходным, но еще более обобщающим выводам приходит и историк А.А. Горский. В своих исследованиях историк свидетельствует что в X-XI вв., господствующее положение в общественных отношениях Руси занимала система государственных доходов (в виде податей, дани), служившая для обеспечения государственного слоя- дружинной корпорации, являвшей собой одновременно государственный аппарат. В это же время сложилась система частного землевладения- княжеского, боярского, церковного, но составлявшего небольшую часть по сравнению с государственной. При этом все частные землевладельцы были служилым слоем, входившим в состав княжеской дружины. Начиная с XII в. сведения о частном землевладении, как утверждает историк, в древнерусских источниках встречаются уже чаще. Но даже несмотря на раздробленность, древнерусская знать за исключением Новгорода по-прежнему в этот период была служилой, зависящей от князя. Примерно в это же время (с XII в. по первую половину XIII в) как утверждает А.Горский термин «дружина» заменяется термином «княжий двор», который служит теперь для обозначения всех служилых людей, включая и бояр-вотчинников.

Таким образом, мы наблюдаем в русских землях, в домонгольский период сосуществование двух систем: государственных податей (образующихся из эксплуатации свободных крестьян-общинников) и частного землевладения феодалов. Получается вроде бы запоздалое по времени сходство Руси с Западной Европой? Но так ли это? Вспомним, что в Западной Европе феодалы-землевладельцы были независимыми и полновластными собственниками своих феодов, и их собственность господствовала в государстве. А на Руси?

Как утверждает А.Горский здесь отличие в том, что на Руси в системе государственных податях и частном землевладении были задействованы одни и те же люди, принадлежавшие к государственному аппарату. Дело в том что, общественная элита в подавляющем большинстве сохраняла служилый характер, а частное землевладение несмотря на расширение, по- прежнему, играло в обществе второстепенную роль, в то время как система вассальных отношений по прежнему носила не многоступенчатый характер (как в Западной Европе), а одноступенчатый (князь- служилый человек). Значит, независимой от князя (государства) феодальной аристократии по аналогии с Европой почти не было. Почему почти? Дело в том, что вплоть до XV в. за боярами сохранялось право отъезда со службы одному князю, к другому. Так что, какая ни какая, а свобода у крупных феодалов была.

Непосредственное влияние на формирование национальной государственности помимо автохтонного славянского вечевого начала и пришлого варяжского политического элемента оказала также византийская государственная традиция. Причем влияние высокоразвитой Византии было наиболее мощным цивилизующим для молодого, в общем, варварского государства Киевская Русь. Цивилизационная прививка Руси в области религии и культуры со стороны византийской православной цивилизации оказалось столь мощной, что она помогла сформировать Руси свою первую национальную идентичность. Символический образ Константинополя- Царьграда, как второго Рима вместе с идеей универсальной надэтнической империи и божественной властью ее императоров постоянно присутствовал в политическом лексиконе Руси. Надо сказать что сами первые древнерусские князья даже и не пытались себя ставить в один ряд с византийскими базилевсами- царями. Титул царя на Руси был намного выше титула князя. То же самое впоследствии повторилось и с ордынскими ханами, которых на Руси именовали царями, что означало некое старшинство по отношению к князьям.

Как указывалось выше, так называемая «лествиничная» или родовая система наследования сменилась удельной- от отца к старшему сыну. Удел, наследуемый русским князем от отца, делался его вотчиной и эксплуатировался опять же, как полная собственность. Так стала складываться собственническая, вотчинная манера отправления державной власти, в которой казна государя и государственная казна были неразделенны (государство-государь). Эти особенности российской государственности хорошо описал В.О.Ключевский. Он подчеркивал, что в России выработалась низшая форма государства вотчина, при которой великие князья и затем цари, не управляли, а владели территорией русского государства по праву своей собственности. Некоторые историки (В.Розов, Е.Пивовар) называют эту систему «русской властью». Однако такая система власти, при которой власть порождала господство над всей собственностью в государстве, была известна еще на Древнем Востоке и была весьма обычным явлением. Поэтому, в наших лекциях она именуется как вотчинно-государственная система.

Следует отметить, что так называемая «русская власть» (вотчинно-государственная система) не была изначально присуще молодому древнерусскому государству. По своим социально-политическим реалиям домонгольская Русь была государством по типу вполне европейским: в его основе лежала система договоренностей между городами и князьями как военными предводителями; между князьями и служилым сословием, между князьями и церковью. В основе этих договоренностей были прописаны или оговаривались в устной форме разделение полномочий, нормы и формы взаимодействия. Поэтому прав дореволюционный мыслитель, Сергей Соловьев, который писал: «Что же касается государственной жизни, то Киев был ближе к феодальной Европе, чем к Византии, формы его государственности были гибки и подвижны, он всегда чувствовал благотворное и гуманное влияние Запада. Киевская Русь составляла одну тесную семью с Западной Европой. Разрыв между римской и восточной церквями тогда еще только начинался, и Киев знал не только две формы богопочитания, но и единую христианскую Европу».

Действительно, Русь явилась составной частью единого еврохристианского мира, при этом занимая его окраинное положениие на границе с кочевым Востоком. Поэтому, чтобы не говорилось там о евразийской сущности Руси-России, но с Европой Русь изначально была связана общей духовной традицией и была в рамках единой христианской цивилизации. Изначально православная Русь предстает как геополитическая, культурно-историческая и цивилизационная периферия христианской Европы. Но дальше, исторические судьбы Руси и Европы все более расходились. Церковный раскол в XI веке (1054 г.), сначала привел к распаду единой, но слабо связанной христианской цивилизации, сначала на две субцивилизации (католическая и православная), которые под влиянием борьбы двух церквей и геополитических процессов стали вполне самостоятельными и отличающими друг от друга цивилизациями, при этом оставаясь родственными друг другу. Отпадение Руси-России от европейской культурной традиции способствовала география расселения русского населения устремленных на Восток, и постоянное тесное культурное общение с кочевыми народами Азии (особенно начиная с XIII в.).

Напомним, также, что средневековая Русь, в силу своей принадлежности к восточному христианству и церковному расколу (XI в.) не попала в единую европейскую «христианскую семью народов» и со временем противостояние Руси-России Европе на религиозной почве приобрело почти антагонистических характер. Сама православная церковь на Руси в отличие от Европы, не только не возвышалась над государственной властью, и не противостояла ей, а была ее союзником, и узаконивало ее власть. Русь также не знала «коммунальной революции», ознаменовавшей свободу городов (исключение Псков и Новгород) от феодальной власти, предвозвещавшей переход к буржуазным отношениям. Поэтому не было никаких препятствий для формирования здесь заимствованной с Востока (Орды) вотчинно-государственной системы.

Итак, обобщаем. В период раннего средневековья (IX- XIII вв), древнерусская «федерация» земель-княжеств по многим базовым характеристикам в основном повторяет западноевропейский стадиальный путь развития государства-общества, но опаздывая при этом. В то же время на Руси (в домонгольский период) не было, не только системы аналогичного западноевропейскому феодализму, но и самого феодализма как способа производства не было! Хотя по целому ряду признаков, в том числе феодальных, русское средневековое социополитическое общество имело много схожих с Европой черт. Каких? Напомним что Русь (в особенности) и ряд древнеевропейских обществ (германские племена) сформировали свою государственность и общество минуя античный (рабовладельческий) способ производства, на основе милитаристского политического режима, с «военно-служилым» классом. С точки зрения Ю.Семенова, этот период развития что в Европе, что на Руси был во многом похожим, и носил характер предклассового или дофеодального. Затем на Руси, хотя и со значительным опозданием формировалось частное феодальное землевладение (вотчина и поместье). То есть стал появляться феодальный уклад, что впрочем, не дает право говорить нам о феодализме как господствующем способе производства. Феодальный уклад был, но он не был господствующей системой как в Европе и с самого начала был подмят государством и служил ему. Государство уже тогда было главным распределителем общественных благ и ресурсов. Как и в Западной Европе на Руси возникла феодальная (правильнее княжеско-удельная) раздробленность, хотя и здесь были свои различия. Поэтому господствующий строй на Руси в этот период можно охарактеризовать как государственно-общинно- милитаристский. Если прилагательное государственный понятно, то почему милитаристский? Ответ: на Руси в общественном строе в этот период было господство военно-служилого (дружина) слоя. К тому же, сами князья выступали больше как военные предводители, чем государственные деятели. И наконец, почему общинный? Большая часть населения Руси состояла из свободных крестьян-общинников и горожан входившие в различные общинные структуры, а не была зависимой от феодалов. Российские крестьяне долго сохраняли свою относительную свободу, а процесс закрепощения крестьян растянулся с X по XVIII в. В то время как в Англии крепостное право было отменено в конце XIV в.

Вопросы для самопроверки и самоконтроля:

Каковы базовые характеристики исторического пути развития Руси в домонгольский период, в сравнении со странами Западной Европы?

Можно ли утверждать что Русь особая цивилизация не похожая ни на Запад, ни на Восток?

Каковы особенности политического строя Древней Руси?

В чем характерные особенности древнерусской федерации?

Был ли феодализм на Руси? Если был, то в какой мере?

Объясните, как вы понимаете государственно-общинно-милитаристский строй?

Литература.

А.С.Орлов, В.А.Георгиев, Н.Г.Георгиева, Т.А.Сивохина, История России с древнейших времен до наших дней. Учебник. – М., 2008.

Ш.М.Мунчаев, В.М.Устинов История России. Учебник для вузов. – М., 2008.

История человечества. Том VIII. Россия. Под обшей редакцией А.Н.Сахарова при участии А.Н.Боханова В.А.Шестакова. 2003.

В.П.Семин Русская история: проблемы и спорные вопросы: Учебное пособие

для вузов. М.: Академический проект; Гаудеамус,2007.

Наше Отечество. Часть I/ Кулешов С.В., Волобуев О.В., Пивовар Е.И. и др.-М.: ТЕРРА, 1991.

Наше Отечество. Часть I/ Кулешов С.В., Волобуев О.В., Пивовар Е.И. и др.-М.: ТЕРРА, 1991.

Ахиезер А.С. Специфика Российской цивилизации//Цивилизации. Вып.6.- М.: Наука, 2004.

Л.И. Семенникова. Россия в мировом сообществе цивилизаций. –М.: Курск,1995.

.История и культурология. Изд.3-е, перераб. И доп.: Учеб. пособие./ Н.В.Шишова, Т.В.Акулич, М.И. Бойко и др.; Под ред. Н.В. Шишовой, М.: Логос, 2004.

Россия: Опыт национально-государственной идеологии/ В.В. Ильин, А.С. Панарин, А.В. Рябов; под ред. В.В. Ильина.-М.: Изд-во МГУ, 1994.