Глава 4 – Огонь

После того, как я выплакалась, послышался звук копыт позади меня, затем он стих. Сэм подхватил меня в свои объятия. Снег падал хлопьями. Я пыталась удержатся, но было слишком больно. Когда я уперлась локтем в его грудь, он просто перевернул меня и пронес через железные врата кладбища.

– Уходи. – Мое горло болело от холода и плача.

– Нет. – Он стряхнул снег с каменной скамейки и усадил меня, а затем сел рядом. – Ты должна была прибежать сюда, как я и говорил тебе.

Я зажмурилась и прижала ноги к груди, спрятав лицо в рукавах. Мой прыжек в озере показалась неторопливым летним плаванием в сравнении со сменяющим чувством тепла и холода в руках.

– Ты меня не слушаешь, не так ли? Проваливай.

– Чепуха. – Ледяные ладони прикоснулись к моим щекам, он повернул моё лицо к своему. Всё же, я не смогла встретить его взгляд и держала глаза опущенными. – Ты не слушаешь, – сказал он. Почему бы ему просто не уйти? Я сгорю, как не крути, огонь будет идти по моим рукам, и поглощать меня. Мои глаза заслезились. Ненавижу плакать. – Но если бы ты меня послушала, – пробормотал он, – я был бы мёртв. – Я посмотрела вверх, он выглядел серьезным.

Его лицо выглядело встревоженным. Когда я села, руки затряслись.

– Спасибо, что спасла меня.

Он говорил так, будто считал, что я на самом деле сделала что‑то хорошее и важное. Но теперь, я собираюсь умирать медленной и мучительной смертью. Это, кажется, несильно беспокоит его.

– Ты бы вернулся. – Мой рот и мозг существовали отдельно друг от друга. Сейчас не время быть грубой. Я должна извиниться за то, что кричала на него. – То есть, я рада, что с тобой все хорошо.

Уголочек его рта дрогнул, и он провел пальцами под моими глазами, избегая ожога на щеке.

– Твои руки, наверное, чертовски болят. Ты дашь мне помочь тебе?

– Я плачу не потому. Я просто злюсь из‑за всего этого. На сильфу. На Ли. На тебя.

– А почему на меня? – Он освободил моё лицо и потянулся к сумке, лежащей на коленях. Бинты, мази, обезболивающие: было бы неплохо, если бы я увидела их прежде. – Насколько я знаю, я всего лишь пытался держать тебя подальше от проблем.

– Именно. – Я опустила свои ноги со скамьи, чтобы можно было сесть нормально. Сэм держал меня за плечо, на случай, если я потеряю равновесие, но этого не случилось, так что я одарила его выразительным взглядом. Мои руки были окровавленными и опухшими, словно я держала их в огне. Скорее всего, я избежала долговременных мышечных повреждений, поскольку все мои нервные окончания покорно посылали сигналы ужасающей боли, но все это не важно. Обугленная плоть и рассыпающиеся кости от огромного ожога сильфы, вскоре настигнут меня. – Из‑за тебя я умру. – Я уже представляла себе ожоги, распространяющиеся вверх по моим запястьям и рукам, пока не погубят меня.

– Умрёшь в своё время, но это будет не очень скоро, если ты перестанешь попадать в неприятности каждый день.

Я тут умираю, а он имеет наглость издеваться надо мной? Я изо всех сил пыталась выбрать из своего запаса сердитую реплику, но всё, что я смогла сказать, было:

– Ли говорила, что ожоги от сильф не заживают. Они только ухудшаться.

Сэма хмурился, пока вытаскивал пакет из сумки и разрезал его.

– Она лгала тебе.

О. Конечно же, она лгала. Она всегда лжет. Иллюзии о моей смерти исчезли.

– Так что там насчет моих рук?

– Они исцеляться, и ты сможешь и дальше делать глупости. А теперь давай осмотрим их.

Он повернул ладони так, что мог видеть мою обугленную плоть, но фактически не касался меня. Мои руки выглядели ужасно, покрасневшие и опухшие.

– Наверно, запихнуть их в снег не было блестящей идеей. – Только пульсирующая боль удержала меня от резкого ответа. Я сжала зубы, чтобы не выпустить ни звука, пока он обматывал куском марли мои руки. Как нечто столь утонченное может причинять столько боли? Я мечтала, чтоб она прекратилась. У меня начался приступ головокружения, темнота сгущалась вокруг моих глаз. Спустя вечность, глубокий голос Сэма вернул меня на землю. – Я закончил. – Я почувствовала слезы, застывшие на моем лице, руки были обернуты слоями марли. Боль пронзила мое предплечье. Даже повязка давила слишком сильно. – Ты держалась молодцом.

– Он натянул мне капюшон и поправил волосы, затем достал горсть таблеток из медицинского комплекта. – Это обезболивающие. У меня нет более сильных препаратов, чтобы сделать что‑то большее, нежели просто убрать боль на время, но это лучше, чем ничего. – На его руке лежало пять белых пилюль, каждая отправилась в мой рот по очереди. Он поднес фляжку к моим губам, и я выпила. – Мой коттедж по другую сторону кладбища. Ты можешь идти? – Он сложил всё в сумку и закинул ремень через плечо. – В стенах есть железо, сильфам сюда путь заказан. – Он говорил нежно. – В Сфере бурная деятельность. Она не была такой большой как сейчас, и границы изменяются очень часто. Эта территория не всегда была защищена от сильф... – Его глубокие карие глаза встретились с моими. – Я думал, что всё утряслось. Прости меня.

Нет смысла извиняться за что‑то, с чем он ничего не мог поделать. Я пошатнулась и потеряла равновесие. Он схватил меня за локоть.

Дюжина камешков лежали на пути через обширное кладбище, ведя к мавзолею с прокручивающимися железными воротами, статуи из известняка, всматривающиеся в разбросанные надгробия, и лавочки с металлической рамой. Днем потеплело, снег стекал с торжественных лиц статуй как слезы. Я могла представить себе это место весной или летом, с яркими цветами или виноградными лозами, торчащими из огромных каменных кубков, плющом, разросшимся по стенкам и кладбищенской мемориальной доске, или осенним листьями, укрывавшими путь. Была здесь какая‑то меланхоличная красота, старая и истощенная тишина.

Некоторые статуи играли на инструментах – женщина на флейте, мужчина на арфе – как будто скульптор запечатлел их в момент игры. Вдалеке виднелся каменный лось, пара бурундуков замерли навечно в кувырке.

Тишина была пугающей.

– Что это все такое? – спросила я, пока мы проходили железную решетку с металлическими усиками, сделанными в форме цветов и листьев. Блестел иней. – Кто здесь похоронен?

Сэм качнул головой.

– Я.

Я не могла понять его тон, но я бы расстроилась, если бы эти могилы принадлежали мне.

Вороны на верху обелиска охраняли центр кладбища, слой снега покрывал камень с золотыми венами, пробегающими по нему. На известняке были вырезаны надписи, но из‑за снега и льда слова было не разобрать. Сэм обвел меня вокруг нее.

– Что это?

– Моя первая могила. Спустя несколько тысячелетий, первоначальный материал начал распадаться. Я не хотел выкапывать себя, но и не хотел терять ее. Так что все были в ответе за свои собственные кладбища.

– Зачем поминать свое прошлое тело, если ты все равно возвращаешься? – я фокусировалась на чем угодно, лишь бы забыть о боли, тем не менее, через каждые пару шагов мне приходилось останавливаться из‑за головокружения.

– Это не столько поминание прошлого тела, сколько прошлой жизни, ее достижения. Это способ хранить воспоминания. После того, как ты прожил так долго, становиться легче забыть о том, что когда‑то случилось. Не каждый устраивает такое со своим кладбищем, а некоторые делают и того больше. Я не знаю у кого какие причины, только свои.

На мгновенье я задумалась: а что Ли делала со своими прежними телами? Наверно, покидала их на месте. Но я не собираюсь больше думать о ней.

– Ты боишься забыть свои достижения? – Я искала на морозном дворе их следы, пытаясь понять, какими они могли быть, но не нашла ничего, кроме смерти. – Можешь мне рассказать о них?

– Я храню дневники. Как и большинство людей, а потом отдаю их в архивы библиотеки Совета, чтобы те скопировали и сохранили их. Ты можешь прочитать их, если хочешь.

Он провел меня по другой дорожке, которая вела назад к главным вратам. Обещанный коттедж стоял в укрытии из елей. Он был поменьше коттеджа Пурпурной Розы, но здесь были окна с занавесками и камин. Выглядел уютно.

– Тебе нравится спать возле своих трупов?

В воздухе появился легкий пар от его смеха.

– Это долгое путешествие от Сердца каждое утро, только для того, чтобы лепить статуи.

– Значит, ты их всех сделал?

– Большинство. – Он толкнул ворота и пропустил меня. – Последняя ночь была финалом моего путешествия сюда из Сердца. Я люблю заканчивать дела зимой.

Тихо. Спокойно.

– Извини, что расстроила твои планы.

Повязка на моих руках весила целую тонну. Он пожал плечами.

– У меня есть достаточно времени, чтобы отложить это на потом. Я не каждый день встречаю кого‑то новенького. – Он отвернулся, но я успела увидеть, как он вздрогнул. Он хотя бы понял, что сказал глупость. – Пойдем внутрь.

– А что с Шэгги?

– Он будет ждать у стойла в задней части дома. Я его привяжу.

Сэм открыл дверь.

Пока он занимался Шэгги, я рассмотрела его коттедж. Как и ожидалось, он был маленьким и пыльным, хотя то, что я сначала приняла за трещины в деревянных панелях, на самом деле оказалось гравировками животных Сферы: скопа, олень, орел, зубр, лиса, вилорог и десятки других.

Это была открытая комната: с одной стороны кухня, а с другой – спальня, предполагаю, всё отапливалось при помощи дровяной печи, которая расположилась практически по центру. Только небольшая ванная была отдельной комнатой.

Несмотря на деревенский вид, кухня имела современные удобства, такие как кофейник и раковина, кладовка и шкафы, ни один из которых я не смогла бы открыть без посторонней помощи.

Перед тем, как у меня появился шанс пожалеть себя, я повернулась и нашла книжную полку, встроенную прямо в стену. Сотни книг в кожаном переплете отдыхали на тусклых полках. Без понятия, какого сорта истории содержались в них. Не важно. Я хотела поглотить каждую строчку.

Нет. Мои руки. Я даже не могла представить себя держащей книгу без вспыхивающей боли в предплечьях.