6.2. Представления о нормативно-технологической базе и объектах ландшафтного планирования
Чтобы заниматься ландшафтным планированием, необходимо определить и иметь представление о его объектах и нормативной базе. Нормативно-технологические основы:
а) нормативы – документы, содержащие в виде количественных показателей (нормативов) требования к объектам ландшафтного планирования, используемые при проектировании (например, нормативы различных видов градостроительной деятельности, санитарно-гигиенические, экологические и др.);
б) правила – изложенные в форме текста требования к проектируемым объектам и проектной документации.
Основные объекты ландшафтного планирования, на которые должны распространяться или для которых разрабатываются нормативы и правила:
– селитебные (городские, поселковые и др.) территории – участки территорий жилого, общественного, производственного и рекреационного назначения;
– территории промышленных и других производственных комплексов с их местной инфраструктурой;
– функционально-планировочные зоны жилого, общественного, производственного и рекреационного назначения;
– системы объектов социальной, транспортной и инженерной инфраструктур, общественные территории и комплексы элементов благоустройства территорий;
– функционально-планировочные зоны районов – жилые микрорайоны и иные виды жилых зон, общественные центры городского и районного значений, производственные зоны, рекреационные зоны и объекты (парки, сады, бульвары, скверы, особо охраняемые природные и природно-исторические комплексы с рекреационными зонами);
221
– элементы и объекты жилищного, общественного, производственного, транспортного, бытового, рекреационного и природоохранного назначения;
– социально значимые объекты: дошкольные учреждения, объекты образовательные, здравоохранения, культуры, социального обеспечения, торгового и бытового обслуживания и т.д., обеспечивающие обслуживание населения в соответствии с градостроительными, социальными, санитарно-гигиеническими, экологическими и другими нормативами;
– зоны, участки и объекты индивидуального жилищного, дачного и иного строительства, обособленные производственные зоны, сельскохозяйственные угодья и объекты;
– общественные территории (общего пользования) – участки функционально-планировочных зон, предназначенные для обеспечения свободного доступа людей к объектам и их комплексам важного общественного значения (прибрежным территориям водоемов, паркам, лесам, спортивным и другим рекреационным оздоровительным и природоохранным объектам, памятникам истории, культуры, природы, дорогам, местам хранения транспорта и др.), а также территории, необходимые под дорожное строительство, обеспечивающие пешеходную и транспортную связь между социально значимыми объектами, зонами и участками;
– территории природо- и средоохранного назначения (водоохранные и др.).
6.3. Исторические аспекты развития ландшафтного планирования
Ландшафтное планирование, являясь одной из составных частей территориального планирования хозяйственной деятельности, вновь приобретает актуальность из-за осознания общественностью развитых стран многоаспектной остроты экологической ситуации и ее значения для социально-экономического благополучия людей.
Историю ландшафтного планирования хозяйственной деятельности и связанных с ней направленных преобразований в ландшафтах можно проследить с глубокой древности. Так, направленное планирование и преобразование естественных и окультуренных ландшафтов под влиянием ирригационного строительства начало активно развиваться уже более 4000 лет назад в Месопотамии и Древнем Египте. В районе
222
строившегося г. Мемфиса в Древнем Египте для предотвращения затоплений его территории и благоприятного для жизнедеятельности преобразования ландшафта была возведена плотина Кошиш длиной почти в 0,5 км, которая отклонила русло реки Нил.
В Древней Греции и Риме с V века до н. э. по V век н. э. Платон, Аристотель, Гиппократ и другие ученые-натурфилософы в своих трактатах, отражая концептуальные основы градостроительства того времени, рассматривали вопросы планировки городов и городских ландшафтов, оптимального размера поселений, их обустройства, гигиены, благоустройства, строительного искусства и архитектуры. Так, Платон считал, что идеальная планировка городского ландшафта должна предусматривать связь каждого участка его территории с выходом из города кратчайшим путем. При этом все горожане должны иметь дома как в городе, так и в пригороде. Гиппократ уже в V веке н. э. обосновывал принципы выбора места для городского строительства, в том числе учитывающие ландшафтные особенности территорий, господствующие ветры, их влияние на микро- и местный климат, отражающиеся на здоровье людей.
В Византии, унаследовавшей после распада Римской империи и падения рабовладельческого строя архитектурно-планировочные и правовые достижения и знания древнегреческих и римских ученых и общественных деятелей, в X и XII веках н. э. было принято градостроительное законодательство – «Закон градский» и Кормчие книги. В них определялась пространственная структура города с учетом его взаимосвязей с окружающей местностью (ландшафтами).
В связи с феодальной раздробленностью, возвратом к натуральному хозяйству и постоянными захватническими войнами феодалов в средневековье получил развитие тип поселений в виде небольших городов-крепостей и замков с оборонительными сооружениями. При их размещении и строительстве учитывались и использовались ландшафтные особенности местности. Для них были характерны небольшая численность жителей (несколько десятков тысяч человек) при большой плотности населения на единицу площади, полное отсутствие благоустройства и, соответственно, частые катастрофические эпидемии. Пандемия чумы в XIV веке в Европе унесла почти треть ее населения. Города развивались и застраивались хаотично, имели узкие и грязные улицы.
К эпохе Возрождения и перехода феодализма к царству абсолютизма царствующие кланы и церковь в крупных государствах, накопив огромный капитал, начали строить дворцовые резиденции и шикарные
223
храмовые и другие культовые комплексы, с красиво спланированными садово-парковыми ансамблями. В эпоху Возрождения появляется множество новых, в том числе утопических градостроительных идей и проектов идеально спланированных городов (Т. Кампанеллы и др.). В XVII–XVIII веках получает развитие регулярная планировка городских и дворцовых садово-парковых ландшафтов, с геометрически правильной планировкой кварталов, аллей и дорожной сети. Характерными примерами садово-паркового и дворцового искусства строго регулярного или французского типа могут служить парковые ансамбли Версаля (резиденции французских королей), Рима, Петергофа и других. Они являлись важными элементами пригородной ландшафтной садово-парковой архитектуры столиц. От них отличаются регулярные террасированные парковые ансамбли итальянского типа (А.П. Вергунов, В.А. Горохов, 1996).
В связи с ростом численности населения городов и интенсификацией вырубки пригородных лесов появились законы, ограничивающие и упорядочивающие вырубки и другие виды природопользования. С учетом численности населения к городам и другим поселениям приписывались соответствующие площади пахотных земель и выгонов, устанавливались лесные угодья, где допускалась рубка леса для строительства, охота и т.д. Однако санитарное состояние городских территорий оставалось плохим. Общая планировочная структура городов характеризовалась тем, что на возвышенных, сухих, хорошо проветриваемых участках городской территории размещались дворцовые и церковные ансамбли, а также дома знати. Низкие, плохо проветриваемые, сырые места («подол») осваивались низшими сословиями ремесленников, мелких торговцев и крестьян. Стекающие сюда ручьи и другие водотоки были сильно загрязнены коммунально-бытовыми стоками и замусорены. К ним примыкали огороды, небольшие поля и пастбища.
Развитие сельского хозяйства с самого начала было связано с ландшафтным планированием земледельческих угодий – выбором места их размещения, исходя из плодородия и механического состава почв, увлажнения, инсоляционной ориентации и простирания полей и огородов. Навыки ландшафтного планирования были необходимы и при строительстве первых ирригационных сооружений (4–2 тыс. л. н.). При примитивном подсечно-огневом земледелии, которое просуществовало на территории России почти до XVIII века, крестьяне тоже и обязательно планировали размещение благоприятных для пашни и пастбищ участков в тесном соответствии с ландшафтной структурой и свойствами
224
территориальных комплексов. В условиях избыточного увлажнения, а порой и недостатка тепла, в лесной зоне под поля выбирались возвышенные участки с плодородными, легкосуглинистыми и супесчаными почвами, относительно легко обрабатываемые даже примитивной сохой. При этом учитывалась экспозиционная ориентация и крутизна склонов. Предпочтение отдавалось более теплым склонам солнечных экспозиций. В условиях примитивных технологий культивации почв и относительно низкой средней урожайности сельскохозяйственных культур ландшафтные факторы играли порой решающую роль в выживании и благополучии отдельных семей и населения тех или иных территорий (В.С. Жекулин, 1972; 1982). Собственно поэтому, например, возвышенные, преимущественно суглинистые ополья в центральных и западных районах ЕТС освоены значительно сильнее по сравнению с низкими песчаными флювиогляциальными сильно залесенными равнинами по-лесско-мещерского типа или песчаных террасовых комплексов.
В начале XIX века в России было проведено районирование природ-но-хозяйственного потенциала ее территории с целью оптимизации управления и планирования хозяйственной деятельности в природе на государственном уровне. В конце XIX века В.В. Докучаев с учениками и соратниками разрабатывает эколого-экономические основы ландшафтного планирования, ориентированные на борьбу с участившимися засухами и другими неблагоприятными для сельского хозяйства явлениями. В своей работе «Наши степи прежде и теперь» он предложил четкие ландшафтно-планировочные решения, направленные на сохранение и улучшение свойств сельскохозяйственных ландшафтов, благоустройства речных и овражно-балочных систем (Докучаев, 1994). То есть были предложены передовые для того времени принципы неистощимого земледелия, основанные на ландшафтном планировании различных мелиоративных систем и мероприятий, размещения земледельческих угодий и технологий их обработки, а также оптимального соотношения полей, лугов и естественных угодий.
Промышленная революция XVIII–XIX веков, развитие капитализма и бурный рост промышленного производства привели к стремительному росту городов и численности их населения. Количество жителей в главных городах Европы того времени – Лондоне и Париже достигло 1 миллиона человек, а к началу XX века городов-миллионеров было уже 12, в том числе г. Москва. Однако типичными для них оставались большая скученность населения и резко усилившаяся загрязненность городских территорий, особенно рабочих и промышленных кварталов и водо-225
емов, которые превращались в зловонные сточные канавы и отстойники. Это приводило к частым эпидемиям желудочно-кишечных болезней (холеры и тифа). Обострение экологических проблем, необходимость сохранения квалифицированных работников в условиях усложняющегося производства, борьба рабочих за достойные жизненные условия и научно-технический прогресс в развитии водопроводного и канализационного хозяйства стимулировали разработки по территориальной планировке городов, в том числе с учетом ландшафтных особенностей городских и пригородных территорий. В XX веке в городах и пригородах уже выделялись промышленные зоны, селитебные территории с развитой социально-экологической инфраструктурой, начали планироваться санитарно-защитные буферные зоны, лесопарки, зеленые зоны, зоны для хранения и очистки коммунально-бытовых отходов (поля фильтрации, свалки, очистные сооружения и др.). При планировании их размещения учитывались ландшафтные особенности территории, направления преобладающих ветров и др. Вопросы ландшафтного планирования городов и территорий с другими видами хозяйственного освоения, а также их ландшафтной архитектуры в первой половине XX века стояли весьма остро. Активно развиваясь, они решались преимущественно на локальном или местном уровнях.
Однако продолжающийся рост численности и плотности населения, а также стихийный рост числа и площади городов с пригородными посадами все чаще начал приводить к их слиянию и формированию городских агломераций, что резко усложняет планировочные проблемы городских территорий и порой переводит их решение на региональный уровень. То есть решение градостроительных и других расселенческих проблем, а также размещенческих проблем производственной деятельности методами ландшафтного планирования в середине XX века начало активно выходить на региональный уровень. В частности, анализируя расселенческие проблемы, географы ввели в обиход понятие «эффективная территория» страны. Это та ее часть, которая лежит в зоне, где среднегодовые температуры выше –3 °С, а абсолютные высоты ниже 2000 м. Считается, что именно в этой зоне без относительно больших затрат могут быть обеспечены относительно комфортные условия жизнедеятельности людей.
Особенно интенсивно территориальное планирование организации хозяйственной деятельности, в том числе на ландшафтной основе, началось в России после революции 1917 года. В частности, при освоении и заселении свободных земель выселенцами и добровольными пере-226
селенцами из земледефицитных районов на широкой комплексной ландшафтной основе оценивался природно-хозяйственный потенциал ландшафтных выделов и выбирались участки, пригодные для селитьбы, водоснабжения, размещения сельскохозяйственных угодий. К 1975 году было составлено множество ландшафтно-планировочных карт (в том числе районирования угодий) с целью оптимизации сельскохозяйственной деятельности и защиты агроландшафтов от неблагоприятных природных и антропогенных процессов (р и с . 6.1, 6.2). Например, на
Р и с . 6.1. Ландшафтные предпосылки благоприятности и эрозионной безопасности сельскохозяйственных угодий Центрального региона ЕТС
(по административным районам)
Контурность угодий: 1 – 1,00–1,10; 2 – 1,11–1,25; 3 – более 1,25.
Уклоны поверхности (градусы): а – до1; б – 1–3; в – 3–5.
4 – границы ландшафтных районов; 5 – административные районы.
227
Р и с . 6.2. Природно-хозяйственное районирование пахотных угодий Брянской области
по характеру (генезису и мехсоставу) поверхностных отложений
(Природное и сельскохозяйственное…, 1978)
1 – лессовые плато и ополья; 2 – предополья; 3 – водноледниковых и моренных суглинистых
и супесчано-суглинистых равнин; 4 – водноледниковых и моренно-зандровых
суглинисто-супесчаных равнин; 5 – зандровых и аллювиально-зандровых песчаных равнин;
6 – границы и номера районов по выделенным типам земель;
7–9 – административные границы областей, районов, РФ.
ландшафтной картографической основе оценивалась эрозионная безопасность пахотных земель, биологический потенциал пастбищных угодий с целью оптимизации численности и периодов выпаса на них скота. В 60–80-х годах на ландшафтной основе планировались, проектировались и обосновывались многие мелиоративные системы и мероприятия (оросительные, осушительные, противоэрозионные, ветрозащитные или ветроломные лесополосы). Примером комплексного научно-практического подхода к ландшафтному планированию мелиоративных меро-
228
приятий является работа Д.Л. Арманда (1961). В 80-х годах проблемам эколого-экономической оптимизации агроландшафтов и технологий аг-ропроизводства на базе их ландшафтно-экологического планирования много внимания уделял Н.Ф. Реймерс. В науку были внедрены понятия биологической эффективности и биоклиматического потенциала земель и агропроизводства. При этом оказалось, что в нашей стране они примерно в 2–2,5 раза ниже, чем в Западной Европе и США. И это без учета технологического совершенства земледелия и обеспеченности агропро-изводства техникой. Вопросы природно-экологического планирования агропроизводства России в 1990–2000 годах рассматривались во многих работах А.Н. Каштанова, а также анализировались в некоторых работах академика Н.Н. Моисеева.
Комплексные схемы охраны природы (КСОП или ТЕРКСОП) Байкала, Литвы, КМА и др., многие экологические обоснования проектов промышленных предприятий, градостроительства и схем расселения, озеленения селитебных, рекреационных и водоохранных зон, проекты перераспределения стока, а также ряд разделов районных планировок в 80–90-х годах в СССР тоже базировались или учитывали ландшафтную и ландшафтно-экологическую основу территорий (р и с . 6.3). Другое дело, что из-за экономических и технологических причин или недопонимания отдельных руководителей на разных уровнях управления и планирования научно-исследовательские разработки и рекомендации не всегда удавалось учесть и претворить в жизнь. Но это совсем не значит, что этих направлений в советской географии, ландшафтове-дении и геоэкологии не было. Они были и успешно развивались, в том числе в МГУ и Институте географии АН ССР (И.П. Герасимов, 1976, 1985; Территориальные взаимосвязи…, 1990).
После развала СССР и резкого спада в экономике и науке России ландшафтно-экологическое планирование хозяйственной деятельности на региональных уровнях практически прекратилось. Однако активизировалось развитие локального ландшафтно-эстетического дизайна применительно к частному садово-дачному и коттеджному строительству. В настоящее время отрабатываются также научные методики составления серий или блоков электронных ландшафтно-планировочных карт с использованием технологий ГИС, методов наложения и варьирования компонентными и отраслевыми картами применительно к модельным территориям микро- и мезорегиональных масштабов. Кроме того, все большее внимание уделяется составлению на ландшафтной основе экопаспортов территорий, что может служить базой для последующего
229
Р и с . 6.3. Ландшафтно-экологическое зонирование центрального и северного регионов ЕТС для схемы регионального расселения
230
ландшафтного планирования хозяйственной деятельности и охраны природы (Руководство по ландшафтному планированию, 2001).