5. Семейно-брачные отношения. Положение женщин и детей. Маргиналы и их место в социуме.

Основной ячейкой средневекового общества была малая семья. Но ее нельзя рассматривать в качестве некой унифицированной социальной группы. В одной только Франции прослеживаются три типа малых семей, различающиеся между собой по степени контроля главы семейства – отца – над семейным имуществом, которое он мог либо по своему усмотрению разделить между детьми (первый тип), либо передать сыну в целостном виде (второй тип); было и так, что после смерти отца имущество делилось поровну между наследниками без учета воли отца (третий тип). В то же время, малая семья растворялась в других социальных группах, например, в домашней общине, т.е. хозяйственном коллективе, живущем на одном наделе и ведущем совместное хозяйство, в большой семье (например, в Италии это т.н. консортерия), но особенно в линьяже, большом родственном коллективе, объединявшем мужских и женских потомков от общего предка до шестого-седьмого и даже девятого колена. Такие линьяжи лучше всего засвидетельствованы в аристократической среде. Члены линьяжа были связаны родственной солидарностью и должны были оказывать друг другу помощь, особенно на поле боя или в вопросах чести, при этом солидарность линьяжа с наибольшей силой проявлялась в кровной мести (файды, вендетта). Господствовало представление о том, что величина богатства определяется числом родных, весьма расхожее в традиционных обществах и встречающееся, например, на Кавказе. «Богатство, - говорит герой французской эпопеи, - это не красивые меха, не деньги, не стены замков и не кони; богатство – это сородичи и друзья…». Для линьяжей присуще и другое явление, характерное для тех же обществ – особое отношение племенника и дяди - брата матери, в чем проявились пережитки матриархата. Стремление к образованию больших семей типа феодальных линьяжей было характерно и для верхушки городского населения – патрициата. Начиная с XIII в. роль линьяжа начинает падать и он все больше уступает место малой семье. Небольшие семьи преобладали и в среде городских ремесленников и мелких торговцев. Родственные связи в бюргерской среде сохранялись в пределах не далее второго колена. Зато более широким было родственное окружение и в городе и в деревне – значительная часть жителей деревни могла состоять из родственников.

Для средних веков обычным было раннее вступление в брак. Согласно церковным правилам, жених должен был достичь четырнадцати, невеста – двенадцати лет. Однако на практике имели место существенные колебания брачного возраста, например, в XIII-XV вв. в английских аристократических слоях возраст мужчины, вступающего в брак равнялся 22-24 годам, женщины – 17, для других слоев в тот же период в Англии, Франции, Италии – 28-30 лет для мужчин, 17-18 – для женщин. Крестьянки могли выходить замуж и в 25-27 лет (как было и в начале раннего нового времени), после того, как зарабатывали себе на приданое. Понижение брачного возраста могло диктоваться экстраординарными событиями (например, эпидемией чумы). Выбор брачных партий был делом родителей и диктовался экономическими соображениями. Любопытно, правда, то что в раннее новое время соседская молодежь, согласно обычаям, могла вмешиваться в выбор брачных партий, препятствовать бракам с неугодными чужаками с помощью т.н. «шари-вари»⁴.

Женщина в семье и обществе занимала неравноправное положение. Страх перед голодом и опасность дробления имущества (особенно земли) заставляли видеть в женской способности к деторождению скорее проклятие, чем благословение. Христианство закрепляло подобный взгляд на женщину, прямо объявляя мужа главой семьи и возлагая на женщину ответственность за первородный грех. И хотя теологический взгляд на женщину не был единым и даже противоречивым (в каноническом, т.е. церковном, праве отношение к женщине было более благосклонным, чем в светском, причем особенной поддержкой церкви пользовались вдовы), в средневековье преобладало именно негативное воззрение на женщину, на ее природу и добродетели. Особенно неравноправие женщин прослеживается в хозяйственной, политической и юридической сферах. Женщины не могли быть священниками (тем более, что слово femina означает «имеющая меньше веры»), врачами, адвокатами, судьями, хотя случались и исключения из правил. Они могли наследовать титулы, но никогда не заседали в сословно-представительных учреждениях. При наличии сыновей дочь, выходя замуж, не получала ничего, кроме своего приданого. Выдача замуж девушек-сирот была правом и обязанностью феодального сеньора, который распоряжался ее судьбой по своему усмотрению и нередко в корыстных целях. В семье она могла подвергаться физическому воздействию со стороны мужа и в этом не видели ничего особенно предосудительного. Французский юрист Бомануар в XIII в. объявлял, что муж может бить жену – только умеренно. В церковном суде, в принципе, полагалось равное наказание за супружескую неверность (Христос в «Нагорной проповеди» осудил даже виртуальное прелюбодеяние со стороны мужчины)⁵, однако, как правило, женщину наказывали сильнее. За убийство же мужа ее могли в Англии сжечь на костре, а во Франции и Германии – живьем закопать в землю.

В то же время, в ряде областей женщины играли более важную роль, чем мужчины – это касается организации обыденной жизни, массовой психологии, форм выражения чувств. Что же касается домашнего хозяйства, приготовления и раздачи пищи, то, учитывая условия средневековья, это превращало женщину в настоящую хозяйку и даже ставило мужчину как бы в зависимое положение по отношению к ней.

Положение женщины в течение средневековья менялось. Судя по памятникам права, в XI-XIII вв. в представлениях о женщинах происходят перемены к лучшему. Улучшается правовое положение женщины, она приобретает юридические гарантии в распоряжении части родительского и семейного, в том вдовьего, имущества. В то же время не нужно забывать, что она в данной ситуации выступала как пассивное орудие передачи феода и мужчины борются не сколько за саму женщину, сколько те богатства, которые можно через нее получить. Поиски богатой и знатной невесты стали своего рода игрой, спортом, когда стремились отвоевать выгодную невесту и других претендентов. Меняется и отношение церкви к женщине: у цистерцианцев и Бернара Клервоского появляется тенденция к реабилитации женщины. С XI-XII вв. подчеркивается искупление ее греховности жертвой Христа, акцентируется ее роль как Богоматери и Девы Марии. Богоматерь все чаще начинает рассматриваться как заступница, подчеркивается роль женщин, как тех, кто впервые увидел воскресшего Христа. На смену образу Евы-искусительницы приходит образ новой Евы, спасшей человека. Нельзя не сказать и о том, что культ Прекрасной Дамы, созданный в рамках куртуазной культуры, оказал сильное влияние на преодоление женоненавистничества и подготовил почву для одухотворенной индивидуальной любви.

Однако в XIV-XV вв. статус женщины вновь изменяется в худшую сторону, когда накладывалось все больше запретов на работу женщин и существенно ограничивались их имущественные права: утверждение канонов римского права вело к укреплению приоритета наследования по мужской линии; шедшая «семейная революция» ознаменовалась усилением семейной собственности и контролем семьи за земельными ресурсами. Кроме того, женщины все больше вытеснялись в приватную сферу и в интеллектуальной сфере, им был закрыт доступ в университеты. Требование целибата священников шло параллельно с утверждением представлений о женщине как о несовершенном создании, которое погубило человечество, препятствует его спасению и отвлекает от служения Богу. Не удивительно, что к концу средних веков растут реакционные настроения по отношению к женщине, которые выразились в «охоте на ведьм», которая достигла своего апогея в XVI-XVII вв.

Заслуживает внимания вопрос о статусе детей в средневековом обществе. Кто-то сказал: «В детстве у меня не было детства». Нельзя лучше выразиться об отношении к детям в средневековье. Дело в том, что в условиях гораздо меньшей, чем сейчас, продолжительности жизни, люди взрослели рано, и на детство буквально не оставалось времени. Едва ребенок физически становился на ноги, как его соединяли со взрослыми и он должен был разделять их труды и развлечения. Стремились снизить возрастной предел детства и сократить правоспособность ребенка как такового. Дети рано приучались к труду, условия их труда не отличались от условий для взрослых, особенности их питания и одежды приуменьшались, а сами они рано становились объектом матримониальных сделок (вспомним брачный возраст в «церковном измерении») и договоров об услужении и найме и даже объектами продажи. Роль ребенка в семье была пассивной и незаметной. К тому же социализация детей далеко не всегда осуществлялась внутри семьи. Воспитание, особенно на основе системы ученичества (например, в средневековом ремесленном цехе) осуществлялось на стороне и среди взрослых. Детство определялось как некое маргинальное, переходное состояние, в нем было заключено что-то неполноценное, незавершенное, а сам период детства был короток и беден по содержанию. В этом смысле дети занимали с точки зрения средневекового человека то же место в общественной жизни, что и умалишенные (слово «ребенок», например, в средневековой Германии становится синонимом для понятий «дурак» или «бесстыдный» (невоспитанный). В начальный период средневековья дети не пользовались любовью взрослых, многие мужчины и женщины отказывались иметь детей, видя в них лишь обузу. В раннесредневековых памятниках много указаний на использования противозачаточных средств, аборты, убийства и подкидывание новорожденных. Практика детоубийства сохранялась вплоть до конца XVII в. Относительное равнодушие к смерти ребенка со стороны родителей имело место вплоть до XVIII в., когда родители не всегда считали нужным присутствовать при погребении детей. Особенно отрицательным было отношение к девочкам, которые преобладали среди подкидышей (до 2/3) и умерших в периоды эпидемий. В искусстве средневековья изображения детей появляются не ранее XII в. В целом они достаточно редки и не отражают специфики образа ребенка, являясь как бы «уменьшенными взрослыми».

И все же постепенно отношение к детям изменяется. Особенно содействовала этому церковь, монастыри. Именно дети совершают в житиях чудеса, а их поступки преподносятся как пример для подражания. Именно монастыри заботились о подкидышах и принимали детей на воспитание. При этом устав бенедиктинских монастырей рекомендовал проявлять к детям мягкость и сдержанность в наказаниях, считаться с их желаниями и мнениями. Воззрения на детей начинают меняться в обществе с XII-XIII вв. в связи с развитием культа Девы Марии, всегда изображавшейся с младенцем, который постепенно заполняет искусство. В этом сказывалось растущее внимание к супружеству, к семье и детям, вокруг которых все более концентрировались интересы семьи. С XIII-XIV вв. начинает совершаться крещение новорожденных, что препятствовало убийству младенца. Подлинная же эволюция представлений о ребенке происходит в эпоху Возрождения, т.е. в XIV-XVI вв. В это время начинают обращать внимание на возрастные особенности детей (особенно до 7 лет), приходят к выводу о необходимости использовать особые педагогические приемы в их воспитании. Малыш все чаще оказывается в центре внимания взрослых, на него обращают внимание искусство и литература. В обыденном сознании смерть малыша начинает восприниматься как свидетельство проклятья, тяготеющего над всей родственной группой. Об этих важных изменениях говорит и генезис надгробных изображений членов семьи: в I-IV вв. в надписях на детских могилах часто говорится о горе родителей и указывается возраст ребенка; лишь через тысячу лет детские фигуры вновь появляются на надгробьях, а родительские эмоции на них изъясняются лишь с XVI в. Известный французский специалист в этом вопросе, Ф.Арьес полагает, что ребенок как таковой начинает интересовать общество лишь с XVII в.

Еще один аспект жизни средневекового общества, который будет затронут нами, связан с положением маргинальных групп. К ним в то время относились прокаженные, евреи, сексуальные меньшинства и некоторые другие.

Прокаженные и евреи шли, что называется, рука об руку. Они в иерархии общественных опасностей занимали первые места наряду с еретиками. В мире, где уродство считалось внешним знаком греховности, те, кто был поражен болезнью, был проклят Богом, а значит и людьми. Они были олицетворением зла. Прокаженных стремились учесть, выловить и собрать в одном месте – т.е. в лепрозориях. Такими же отверженными были и евреи. Они были необходимы феодальному обществу, как кредиторы, ссужавшие знатным людям деньги, отчего последние оказывали евреям покровительство. Однако в отношении евреев была простительна любая жестокость, которую одобрял даже святой король – Луи IX. Ухудшение положения евреев началось с XI в., особенно с началом крестовых походов, роста религиозной нетерпимости, недоверия к иноверцам, к чужакам (чужак в ментальности средневековья – «ничей человек», на него не распространяются общепринятые формы общественных связей). Ведь евреев, которые традиционно придерживались своей веры, жили по своим законам и будучи эндогамной группой не смешивались с местным населением, невозможно было включить в систему вассальных связей, от них нельзя было требовать верности коммуне. Они ускользали от традиционных форм общественного контроля, а потому были опасны. Евреям запрещалось вступать в цехи и ремесленные гильдии. Им оставалась лишь торговля и ростовщичество, которые, с точки зрения общественной морали, были, до поры-до времени, осуждаемы. В период великого голода 1315-1318 гг. во Франции евреев и прокаженных преследовали по всей стране. Во время «черной смерти» евреев также объявили виновными во всех бедах. Начались массовые погромы. Уцелевшим евреям разрешили жить в гетто, носить отличительные знаки - по постановлению IV Латеранского собора 1215 г. они были обязаны носить опознавательный знак – кружок (так что в Третьем Райхе не выдумали в этом отношении ничего нового). Евреев стали изгонять из европейских стран. Из Англии их изгнали в 1290 г., из Франции – в 1394 г. Возвращение сюда евреев произошло после революций XVII-XVIII вв.

Такими же париями, стоявшими вне общества, были и носители «содомского греха». Гомосексуализм считался одним из наиболее осуждаемых преступлений как «грех против природы», венец иерархии пороков. Достаточно напомнить, что содомию вменяли в вину членам Ордена тамплиеров при его уничтожении. В средневековом обществе указанные группы выполняли роль громоотвода, «козла отпущения», на них возлагали ответственность за те беды, которые преследовали население – голод, эпидемии и иные потрясения.

Подведем итоги сказанного.

В ходе рассмотрения представленного выше материала, который не исчерпывает собой всего богатства темы, а лишь является попыткой наметить некоторые основные ментальные параметры средневекового западноевропейского общества и внутреннего мира человека той эпохи, адекватное познание которого нами едва ли возможно, неоднократно подчеркивалось, что интересующий социум мир был традиционным. В этом отношении он сближается с другими традиционными обществами, прежде всего, восточными. Мы имеем в виду теоцентричность мировосприятия, доминирование коллектива над индивидом, духовных ценностей над материальными, приверженность к родственным связям, приниженное в целом положение женщины и др. Однако именно в недрах средневекового западноевропейского общества зародились ростки капитализма, и в раннее новое время Европа сделала большие успехи на пути движения к новой общественной системе, ценности которой были зачастую прямо противоположны вышеописанным. Так в чем же причины такой разительной метаморфозы? Они – в более свободном, чем на Востоке положении индивида, а главное – в гораздо бóльших потенциальных возможностях для развития личности, в присутствующих как в социально-экономической и политической областях (система вассально-ленных отношений, сословное представительство), так и идеологической сфере (христианский персонализм) началах, которые способствовали становлению более эластичных отношений между властью и индивидом, воспитанию его в духе ответственности за свои поступки, стремлению к самовыражению. Это, в конечном счете, привело к глубокой перестройке всей общественной системы в прединдустриальную эпоху и прорыву в новый мир, если и не идеальный, но гораздо более динамичный.

Лекция 2. Средневековье – эпоха парадоксов и контрастов

Цель данной лекции заключается в том, чтобы осветить многогранный и контрастный мир средневекового человека через анализ бедствий которыми подвергалась их недолгая и трудная жизнь с как можно большего количества ракурсов.

Задачи непосредственно связаны с структурой лекции и раскрывают значение болезней, голода и войны в жизни средневекового общества.

Разумеется, мы не сможем уделить внимание всем аспектам жизни средневекового человека, поэтому рекомендую вам обратится к опубликованной лекции зав.кафедрой С.Л. Дударева "Мир средневекового человека", Армавир, 2005, для ознакомления с другими вопросами.

Вопросы

1. Средневековые болезни. Эпидемия "Черной смерти".

2. Особенности западноевропейской аграрной экономики и угроза голода.

3. Характер средневековых войн.

В средневековой Западной Европе часто можно было услышать такую молитву-заклинание — "A peste, fame, bello libera nos Domine!" "От чумы, голода, войны избавь нас, Господи!" — перечислявшей бедствия, от которых более всего страдали люди.

1

Роль чумы, как можно видеть, в данной триаде главенствующая. Надо думать, средневековое сознание европейца выдвинуло смертоносную болезнь на первый план не только потому, что ее визиты были особенно пагубны, но и по причине бессилия людей перед заразой. Тут почти все зависело от Господа, ибо в голод хоть как-то можно было раздобыть продовольствие, а войну прекратить победой или замирением. По замечанию Ф.Броделя, “всякий раз итог очень тяжел, даже если он и не достигает баснословных цифр, сообщаемых хрониками, даже если случаются «малые» вспышки чумы, а порой и ложные тревоги”. Характерно, что в разные годы, в значительно отдаленных друг от друга землях Черная смерть вызывала однообразные схемы поступков, предосторожностей и социальной дискриминации.

В XIV в. в Европе разразилась самая страшная пандемия, какая известна в истории. Это была не первая эпидемия в истории человечества. Болезни различного происхождения случались и раньше, есть упоминания о них в Библии, Египетских, Греческих и Римских источниках, происходили они и после XIV века. Однако эти эпидемии не оказали такого влияния на историю человечества как пандемия XIV в. Традиционно считается что эпидемия "Черной смерти" была Чумой, болезнью вызванной бактериями, переносимыми грызунами. Однако современные исследования ставят эту теорию под сомнение, называя причиной этой эпидемии неизвестный науке вирус.

В начале 1320-х годов эпидемия возникла в Центральной Азии, откуда распространилась на восток, до крайних пределов Китая. Уже в те времена Китай был самой многолюдной державой на планете, и чума пожирала область за областью с небывалой быстротой. Вымирали целые губернии, не оставалось даже очевидцев, чтобы рассказать о числе погибших. Опустошив Центральную Азию, чума вместе с купеческими караванами начала свое продвижение на запад.

В 1347 г. крымские татары, среди которых уже вовсю свирепствовала чума, осадили Каффу, крымский порт, населённый в основном итальянскими купцами. В попытке обратить болезнь в преимущество, татарский хан Джанибек приказал своим людям катапультировать чумные трупы через городские стены, чтобы заразить жителей города. Эта тактика дала результаты, намного превосходящие самые смелые ожидания Джанибека. Когда итальянцы в Каффе стали заболевать, они побежали на родину – в Геную, Мессину и Венецию. В конце 1347 и в начале 1348 г . именно эти города в наибольшей степени ощутили на себе, что такое «чёрная смерть».

Классическое описание чумы во Флоренции в 1348 г. оставил Джованни Боккаччо (1313-1375). Предисловие “Декамерона” представляет “воспоминание о последнем чумном поветрии, бедственном для всех, кто его наблюдал и кого оно, так или иначе, коснулось”. Позволю себе привести несколько коротких выдержек из ставшего хрестоматийным текста, так как они дают ясное представление об умопомрачительной реальности тех событий.

“...Сама жизнь коренным образом изменила нравы горожан.

...Весь город пребывал в глубоком унынии и отчаянии.

...От этой болезни не помогали и не излечивали ни врачи, ни снадобья.

...Выздоравливали немногие, большинство умирало на третий день...

...Бедствие вселило в сердцах мужчин и женщин столь великий страх, что брат покидал брата.

...Умерший человек вызывал тогда столько же участия, сколько издохшая коза.

...Весь город полон был мертвецов.

...На переполненных кладбищах при церквях рыли преогромные ямы и туда опускали целыми сотнями трупы, которые только успевали подносить к храмам. Клали их в ряд, словно тюки с товаром в корабельном трюме, потом посыпали землей, потом клали еще один ряд — и так до тех пор, пока яма не заполнялась доверху.

...С марта по июль... в стенах города Флоренции умерло, как уверяют, сто с лишним тысяч человек. Город в силу указанных обстоятельств опустел”.

В огромной, еще перед тем процветавшей Флоренции не было человека, не потерявшего во время эпидемии близких людей. У самого Боккаччо чума забрала отца, занимавшегося, чтобы остановить болезнь, вывозом нечистот из города. В панике одни люди запирались в домах, ожидая, что будет. Другие предавались безудержному разгулу. Третьи бежали — “может быть, они полагали, что городу пробил последний час и все его жители, как один человек, перемрут”.

Пока чума опустошала Италию, она распространялась все шире и шире в пограничные с Италией государства: в Истрию и Венгрию, а также через Альпы в Баварию, на запад через Испанию, где она настигла королеву Арагона и, намного позже, короля Кастилии, и на север из Марселя вверх по Роне чума распространилась вглубь материка, поразив летом 1348 г. всю Францию. Охватив сначала юг и юго-запад страны, она вышла по долине р.Гаронна к Тулузе, Бордо и к атлантическому побережью. Черная смерть разразилась в обители кармелитских братьев в Авиньоне прежде чем кто-либо осознал, что это, убила Лауру, обожаемую поэта Петрарки, и аббата крупного Кентерберийского монастыря Св. Августина, который навещал курию в тот момент. «Когда кто-либо, зараженный ею, умирает, — написал фламандский каноник Марселя, — все, кто видит его в его болезни и навещает его или просто везет его к могиле, вскоре следуют за ним. Болезнь разносится и родственниками так же, как и собаками; еда и питье ставятся у кровати для них, чтобы вкусили ее и утолили жажду, после того как все убегут... Священники не слушают их исповеди и не причащают их». «Милосердие мертво, — докладывает врач папы, который сам заразился чумой, но был одним из немногих выживших, — даже доктора не смеют навещать больных. Что до меня, так вот, чтобы избежать бесчестья, я не смел отказать им, но я все еще нахожусь в непрекращающейся лихорадке». Папа лично, приказав, чтобы трупы анатомировали, чтобы найти причину болезни, бежал в свое имение рядом с Валенсией, где закрылся в одиночестве в комнате, постоянно жег огонь, чтобы выкурить инфекцию, и никого к себе не допускал.

Весной Черная Смерть достигла Гаскони, где забрала младшую дочь короля принцессу Жанну, которая направлялась в Испанию для сочетания браком с наследником кастильского трона. Вскоре после этого чума достигла Парижа, где умерло огромное количество человек, включая королев Франции и Наварры. К июлю, пробираясь на север через Пуату и Бретань и вдоль побережий, она была уже в Нормандии, где «было такое критическое положение, что нельзя было никого найти, чтобы тащить трупы в могилы. Люди говорили, что наступил конец света».

В июне 1348 г . чума портов юго-западной Англии. Вероятно, чума попала сюда морским путём. На Лондон болезнь обрушилась в начале 1349 г ., а на Шотландию – в декабре того же года. Перебравшись через Северное море, чума на протяжении 1350 г . опустошила Скандинавию. К этому времени мор поразил большую часть Европы, передвигаясь вместе с людьми не только по морю, но и по суше, в частности, через север Италии в глубь материка. Сильно пострадали земли нынешних Нидерландов, Бельгии, Дании, Германии, Швейцарии, Австрии. Затем зараза посетила Венгрию, Швецию, Польшу, русские владения. Оттуда эпидемия двинулась на юг и восток, пока не сделала полный круг, вернувшись на родину татар, на берега Волги. К 1352 г . худшее было позади.

Сведения о числе погибших от черной смерти не могут претендовать на точность, однако не подлежит сомнению, что смертность от этой эпидемии превзошла все эпидемии, когда-либо бывшие до и после того. Множество населенных мест вымерло поголовно; Италия потеряла половину своего населения; в Германии умерло более 1200000 человек; в Лондоне не менее 100 тысяч; в Любеке в течение одного лета 1350 г. умерло от 80 до 90 тысяч; в Вене в разгаре эпидемии умирало ежедневно до 1200 человек. Западная Европа всего за четыре года потеряла ок. 20 млн. человек. Смертность среди заболевших составляла 70-80%.

Самое страшное заключалось в том, что невозможно было определить источник бедствия. В поисках козлов отпущения взгляды поначалу обратились на евреев - их заподозрили в том, что они отравляют источники воды. Но евреи страдали от таинственной напасти не менее, чем их погромщики. Сожгли на скорую руку нескольких обвиненных в колдовстве женщин, но и это не помогло. Церковь видела в чуме божью кару за грехи человечества и пророчила скорое наступление Страшного Суда. Консилиум докторов Парижского университета объявил, что болезнь вызывается неблагоприятным положением планет. Народная молва гласила, что заболевание переносится «зловредными испарениями», поэтому люди собирали букеты цветов и передвигались по улицам, спрятав в них лицо. Считалось, что аромат отгоняет заразу. Средневековый врач носил глухой балахон с капюшоном и маску с клювом, наполненным ароматическими веществами.

Официальная версия о чуме, ниспосланной Богом в наказание за смертные грехи, равно как и толкования ученых о влиянии небесных светил, вовсе не успокаивали массовое сознание. Напротив, в нем ясно проявились пугающие аномалии. Вот подтверждающая это утверждение выдержка из Мансфельдской летописи: “Случалось наблюдать приятное зрелище, что люди, даже малые дети, то с молитвою, то с псалмопением прощались с этим светом”. С другой стороны, отмечен необузданный разгул — целые города во Франции танцевали. В Нейбурге игрались шумные свадьбы и давались пышные обеды, а бернский магистрат распорядился устроить “увеселительное шествие в масках”.

Многие из имущих стремились жертвовать в пользу храмов, надеясь тем спасти души. “Богатые убо человеци даваху святым церквам и монастырем села, озера и ловища”, — читаем в Никоновском своде. Так же поступило со своим золотом и купечество Любека. Описаны случаи, когда боявшееся заражения духовенство запирало перед такими людьми ворота, а они бросали пожертвования через ограду. В коллективных молениях и мистериях нередко участвовали многотысячные толпы. В 1349 г. во всей Европе, за исключением Англии и Дании, небывалых размеров приобрели шествия самобичевателей — “флагеллантов”. Полуголые участники процессий, с красными крестами кающихся передвигались из города в город. В храмах перед алтарями они немилосердно стегали друг друга ремнями с железными крючками. В покаянных песнях на родном языке и молитвах окровавленные, обезумевшие от страданий люди просили Бога устранить чуму. Когда, наконец, странствующие самобичеватели явились в Авиньон, чтобы исполнить свои обряды на глазах папы, курия испугалась. Флагеллантство было запрещено и стало жестоко преследоваться, а затем движение, претендовавшее на прямое общение с Господом, сошло на нет.

Жуткой страницей из истории Европы времени Черной смерти являются массовые преследования и уничтожения евреев. В районе Женевского озера после пыток схваченных людей был раскрыт “заговор” иудаистов. Их обвинили в злоумышленных связях с нечистой силой, колдовских шабашах, отравлении вод и распространении заразы. Тут же гонения еврейских общин охватили все окрестные поселения. А в итоге за 1347-1350 гг. было уничтожено более 350 еврейских общин.

Этим поиск виновников мора не ограничивался. Христиане часто видели причину Черной смерти в кознях мусульман. Приверженцы Аллаха, в свою очередь, считали устроителями эпидемии “неверных”. Разумеется, от всех немало доставалось и ведьмам. Молва в народе о колдовском “напуске” нашла поддержку у клира. В храмах стало обязательным еженедельное проклятие магов и колдунов. Не случайно представление о шабаше кристаллизуется в Западных Альпах к середине XIV в. Именно тогда европейцы и воспылали общей ненавистью к вредоносным “сектам”. Имела место и персонификация зла. Так, потерявший во время чумы в Авиньоне свою возлюбленную гениальный Петрарка обвинял в сговоре с дьяволом самого папу, чья резиденция находилась в том же городе. В ответ поэта уличили в колдовстве за цитирование Вергилия. Англичане видели причину мора в проделках шотландцев, которые считали ответственными за чуму англичан. В некоторых городах Германии пострадали могильщики, прослывшие в народе как отравители колодцев.

Конечно, иррациональное сознание соседствовало тогда с вполне разумными представлениями о способах предотвращения заражения. Чтобы противостоять страшной болезни, как власти, так и отдельные люди пытались принимать всевозможные меры: охрана объектов, вывоз нечистот из городов, распространение советов медиков, изоляция больных или самоизоляция здоровых, быстрое избавление от трупов, ароматические курения, дезинфекция. Для очищения воздуха на улицах и в домах даже в жару жгли костры.

Иногда стремление выжить порождало невиданную жестокость и далекие от христианской морали поступки. Скажем, в избежавшем массового мора Милане три заболевших семьи были замурованы в собственных домах и заживо сожжены. Невозможность традиционного захоронения множества умерших в Авиньоне заставила папу Климента VI благословлять тела покойников на “погребение” в водах Роны. Вместе с тем сжигание умерших от чумы, обычное для античности, практиковалось редко. Воспринимая кладбища как “священное место”, люди средневековья не осмеливались даже удалять их от городов или обеззараживать чумные могилы гашеной известью.

Одним из самых распространенных методов являлось максимальное ограничение общения с окружающими людьми. В 1348 г. во Флоренции немало горожан запиралось дома, избегая контактов и стараясь во всем соблюдать умеренность. С этой целью тогда же в Лондоне отменили сессию парламента и закрыли школы.

Всюду прибегали к дезинфекции вещей, включая деньги. Для этого широко использовался уксус. Народ, чтобы уберечься от болезни, пользовался как лекарством чесноком, пахучими травами. Весьма эффективным средством против заразы считался запах козла, отпугивавший блох — переносчиков чумы. Врачи предписывали больным традиционные средства того времени: кровопускания, клизмы, слабительное и рвотное. Встречались и более экзотические рецепты лечебных средств, приготовленные из чешуи рыбы, кожи змеи, сердца лягушки, а также из рога мифического единорога. Однако, по наблюдениям современников и исследователей, очень часто единственным радикальным методом противостояния чуме являлось бегство. По сообщению Габриэля де Мюсси, “желая отыскать здоровые местности, некоторые из генуэзцев бежали за Альпы, в равнины Ломбардии”. Более подробно такого рода действия описывает Микель де Пьяцца: “Жители Мессины, пораженные этим ужасным и неслыханным бедствием, предпочли покинуть город, нежели там умереть, и никому не разрешалось не то что войти в город, но даже приблизиться к нему. За пределами города они устроили для своих семей убежища на открытых местах и в виноградниках”. Большинство из них направилось в Катанию, надеясь на заступничество покровительницы города, “блаженной Агаты”. Таким образом мессинцы “рассеялись по всей Сицилии”.

Однако бегству стихийному в ряде случаев противостояло организованное перемещение в безопасные районы. Особенно это справедливо, коль речь идет о правителях и высокопоставленных особах, обладавших подчиненным дисциплине окружением. Так, в 1348 г., когда чума охватила средиземноморское побережье Пиренейского полуострова, “двор переехал в Арагонию, куда не проникла зараза”. Таким же образом позднее поступали и в Англии. С появлением чумы в Лондоне (1368 г.) сопровождаемое многочисленной свитой и прислугой королевское семейство укрылось в уединенном среди лесов Виндзорском замке. И почти через 300 лет, в 1664 г., вновь опасаясь заразы, камарилья покинула столицу, направившись в Оксфорд. Так же поступили многие имущие семьи. В Лондоне было покинуто более 10 тыс. домов. Во Франции XV-XVI вв. в связи с чумой отмечено неоднократное “бегство с постов” парламентов в полном составе, кардиналов и мэров. Право временного переселения за город в случае чумы иногда предусматривалось и при заключении арендных договоров на землю.

“Черная смерть”, новые вспышки чумы и сопутствующие им тяжелые лишения совершенно нарушили биосоциальное равновесие на Евразийском континенте. В сочетании с неблагоприятными внутри- и внешнеполитическими условиями чума явилась сильнейшим деструктивным фактором. Восточная и Юго-Восточная Европа, а также значительная часть Азии теряли привычный доминирующий вектор, важнейшую ось своего исторического движения. Складывавшийся десятилетиями порядок вещей разваливался на глазах. Однако всякий, даже глобальный, кризис фиксирует и “процесс перехода к некоторому новому равновесию”.

В Западной Европе в середине XIV века погибла значительная часть рабочей силы, грозя разорением, уцелевшим лордам и сеньорам. "Едва ли может быть сомнение, - писал академик Д.М. Петрушевский, обобщая огромное количество фактов, - что благодаря черной смерти почти упразднившееся силою вещей крепостное право (в Англии) опять возрождается, - и притом гораздо в более тяжелых сравнительно с прежним... формах". Король Эдуард III издал 18 июня 1349 года закон "о работниках и слугах". Закон был прост: кто откажется работать “по обычной плате” - арест; кто ушел от хозяина до уговорного срока - тюрьма.

Однако были и положительные последствия. По замечанию Жака Ле Гоффа, кризис ХIV в. “быстро окупился перекройкой экономической и социальной карты христианского мира”; “он зачал общество эпохи Возрождения и Нового времени”. Если говорить о “цене” этих преобразований, то надо иметь в виду, что чумная катастрофа повсеместно в прямом смысле слова выбивала из жизни наиболее прочно привязанное к местам своего обитания население. Больше шансов выжить имели те, кто навсегда оставлял родные края. Только перед беглецами Черная смерть открывала спасительные ворота в будущее. Прежде “пустые” места собирали множество людей, готовых, ломая традиции, вживаться в новые условия. В их глазах это была, пожалуй, единственно верная возможность спастись от смерти.

Выводы:

1. Последствия болезней и эпидемий были самыми катастрофичными для людей, т.к. долгое время были неизвестны не их причины, не способы лечения.

2. Эпидемия "Черной смерти" началась на Востоке и в середине XIV в. достигла Европы и за несколько лет опустошила ее большую часть.

3. Реакция людей на чуму приобретала различные формы выражения от ухода в безлюдные места до массовых расправ с "козлами отпущения".

4. Последствия "Черной смерти" для простых людей и целых стран были различны.

2

Слабость земледельческой техники вела к плохой обработке земли, поэтому землю перепахивали по три, а с рубежа XIII-XIV вв. – по четыре раза. И все равно, приходилось еще и вскапывать поле лопатой. Борона получила распространение с XII и XIII вв. Удобрений не хватало и они очень ценились. Сеньор облагал держателя побором в виде горшка навоза. Земледелие носило экстенсивный характер. В основном, было распространено подсечно-огневое земледелие. Двухполье заменялось трехпольем медленно. Этот переход растянулся между IX и XIV вв. В некоторых местах из-за плохой обработки были участки, которые давали 3 урожая за 30 лет. В результате этого продуктивность сельского хозяйства была низкой. В каролингское время урожайность была 1:2, или чуть больше, чем 1:1. Рост ее имел место между XI и XIV вв. По данным английских агрономов, в XIII в. нормальной для ячменя считалась урожайность 1:8, ржи 1:7, бобовых 1:6, пшеницы 1:5, овса 1:4.

Система обработки земли имеет один общий аспект. Чтобы повысить плодородие как можно больше, средневековому крестьянину приходилось часть земли ежегодно оставлять под паром. Практически лучше было бы чередовать через каждые 2-3 года участки земли соответственно южные и северные, однако не все европейцы были достаточно богатыми, чтобы позволить 1/3 их земли пустовать каждый год и поэтому, мы находим много примеров, когда земля обрабатывалась 4 или 5 лет подряд. В результате сбор урожая снижался до такого уровня, когда они едва могли восстановить первоначальное количество зерна. В таких бедных деревнях недостаток корма приводил к уменьшению количества скота, таким образом, крестьяне имели не только мало зерна, но и мало удобрения, мяса и тягловой силы для обработки полей. Бедность сельского населения мучила Европу от средневековья до XX столетия, но была особенно сильной от средневековой эпохи до середины XVIII века.

Зерно было главной культурой повсеместно. Обычно выращивали хлебные злаки, такие как пшеницу, рожь или гречиху на одном из полей, а остальные злаки, такие как овес и ячмень на втором. Бобы или горох могли быть использованы вместо овса и ячменя. Выше всего ценились из хлебных культур пшеница, затем рожь и, наконец, гречиха; любой человек смотрел сверху вниз на «тех, кто ест гречиху» как на низших людей. Выбор, конечно был связан с плодородием почвы и длительностью вегетативного сезона. Гречиха растет на бедных почвах и вызревает в течение короткого лета северной Европы. Крупяные культуры по популярности опередили традиционные: часть Европы любила «Гороховую кашу горячую, гороховую кашу холодную», даже «в горшке девятидневной давности»; другая жила на овсянке, ячмене или бобовом супе и любившая их. Неважно, какое зерно использовалось, хлеб пекли из целого зерна в виде больших тяжелых булок. В некоторых районах добавляли мед для сладости, чтобы сделать хлеб приятнее на вкус.

На юге Европы, где классические модели сельского хозяйства никогда не исчезали, виноградники и оливковые рощи, характерные для римской культуры, все еще занимали важную роль в средневековой сельской экономики; на севере культура производства вина в Бургундии, на Рейне и части Франции имела тенденцию к расширению, так как находился рынок сбыта.

Вино и фрукты широко производились для местного пользования. Каждая деревня обеспечивала хозяйства садовыми участками, производя овощи, фрукты, виноградную лозу, подходящие к данной почве и климату. Так репа и капуста и другие овощи помогали поддерживать существование крестьян. В любом случае, однако, сельский стол был беден; дичь и рыба редко украшали стол крестьянина, так как они являлись собственностью лорда и за браконьерство наказывали, разве только как Робин Гуд, браконьер мог избежать суровой руки закона. Мы часто отмечаем относительно короткую продолжительность жизни большинства людей, живших в средневековой Европе; потому что микробы, несчастные случаи и насилие, возможно, вели к повышению смертности, несомненно важным способствующим фактором являлась скудная пища.

Однако с другой стороны обжорство знати было притчей во языцех. Изобилие еды было символом могущества и власти, а неумеренное потребление ее – своего рода развлечением. На свадьбе одного баварского феодала в конце XV в. съели 300 бычьих туш, 62 тыс. кур, 5 тыс. гусей, 75 кабаньих туш, 750 тыс. раков, 440 бочек вина. Правда, нужно сказать, что состоятельные горожане в праздничные и торжественные дни стремились по-своему не уступать феодалам. На свадьбе дочери аугсбургского пекаря Гудлингера было съедено 20 быков, 49 коз, 500 штук птицы разного рода, 1006 гусей, 25 павлинов, 46 телят, 95 свиней, 15 индюков. Но простые люди, чаще подверженные угрозе голода, как бы наедались впрок. По Ф. Броделю, до потребности современного человека, определяемой в 3,5-5 тыс. калорий в день «дотягивали» лишь верхи общества. Средняя масса ограничивалась 2 тыс. калорий в день. Недаром в средние века существовала поговорка, которая гласила, что только ангелы едят три раза в день. Людям по ней полагалось есть два раза в день, а зверям – и вовсе один раз. Эпоха Ренессанса внесла изменения в европейскую кухню. На смену необузданному обжорству, простой и незатейливой пище приходит изысканно, тонко представленное изобилие. Италия, а затем Франция превращаются в центры кулинарного искусства. Проявлять заботу о телесном уже не стеснялись. Появляются книги по гастрономии, стихи, восславляющие застолье.

Пили много. Например, во Флоренции в 30-х гг. XIV в. на душу населения приходилось 248-293 литров вина в год. Член купеческой семьи в Венеции потреблял до 700 л вина в год. Вино, правда, было некрепкое и часто его пили разбавленным. Кроме того, столь обильное потребление вина было связано не сколько с пристрастием к этому напитку, сколько с плохим качеством питьевой воды, так что вино давали и детям. С XII столетия источники постоянно упоминают о пиве. Изготовление спирта было изобретено около 1100 г. и долгое время находилось в руках аптекарей, которые видели в нем лекарство. Но во второй половине XIV в. «народные умельцы» стали гнать спирт из зерна и его потребление стало превращаться в общественную проблему.

Над средневековым обществом постоянно висела угроза голода. Голодовки были частыми и опустошительными. Например, в XI в. в разных районах Германии было всего до 62 голодных лет. Но периоды голода в Европе случались и позднее. Самые голодные годы выпали на первую половину XIV в. (Фландрия, Каталония, Лангедок, Италия). Голод рассматривался как кара за первородный грех. От голода страдали, прежде всего, бедные. Голод часто вызывали природные катаклизмы – дожди, заморозки и т.п. Во время голодовок съедали диких зверей и птиц, коренья, смешивали даже землю с отрубями. Дело доходило до поедания трупов и каннибализма, когда ели детей, нападали на путников, съедали случайных гостей. Голодовки осложнялись эпидемиями и войнами.

Все это приводило к низкой продолжительности жизни: а именно – 40-45 лет у мужчин и 30-35 лет у женщин. Треть детей не доживала до 12-15 лет. До 50 лет доживало менее четверти, в основном из состоятельных слоев. Например, в семье Рорбах во Франкфурте за два века родилось 65 детей, из них всего 18 пережили отца, 12 вступили в брак, 35 % достигли совершеннолетия. Впрочем, продолжительность жизни была величиной переменной и средние цифры дают о ней лишь приблизительное представление. Например, на одном из сельских кладбищ Франции IX в. возраст обнаруженных там погребенных не превышал 30 лет. В XIV-XV вв., по данным Д. Херлихи, средняя продолжительность жизни мужчины была 24 года, женщины – 32,9 года. Кроме того, до половины мужчин жило вне брака. Это были монахи, воины, ученые, белое духовенство (с XI в.). Стоит ли удивляться тому, что имели место демографические спады, хотя, как мы уже видели в предыдущей теме, в целом наблюдается (до конца XIII – середины XIV в.) демографический подъем. Наибольший прирост населения был на рубеже I-II тысячелетий и составил до 20-40 %.

Выводы:

1. Недостаточное развитие сельского хозяйства приводило к низким показателям урожайности основных сельхоз продуктов и отсутствию заметного прогресса в животноводстве.

2. Пищевой рацион простых людей значительно отличался от "продуктовой корзины" знати.

3. Голодовки в Европе были частыми и опустошительными.

4. Продолжительность жизни мужчин и женщин была очень низкой.

3

В эпоху "развитого феодализма" (XII-XIII века) в Европе существовало две концепции войны, первоначально они существовали де-факто, в позднем средневековье появились и военные трактаты, прямо и явным образом их излагавшие и исследовавшие. Первой была война "mortelle", "смертельная", война "огня и крови", в которой все "жестокости, убийства, бесчеловечности" были терпимы и даже систематически предписывались. В такой войне надо было использовать против противника все силы и приемы, в сражении надлежало не брать пленных, добивать раненых, догонять и избивать бегущих. Можно было пытать высокопоставленных пленных с целью получения сведений, убивать вражеских гонцов и глашатаев, нарушать соглашения, когда это было выгодно, и т.д. Подобное же поведение допускалось и по отношению к гражданскому населению. Естественно, это в первую очередь войны против "неверных", язычников и еретиков, но также и войны против нарушителей "установленного Богом" социального порядка.

Второй концепцией была война "guerroyable", т.е. "рыцарственная", "guerre loyale" ("честная война"), ведущаяся между "добрыми воинами", которую подобало вести в соответствии с "droituriere justice d'armes" ("прямым правом оружия") и "discipline de chevalerie", ("рыцарской наукой"). В такой войне рыцари мерялись силой между собой, без помех со стороны "вспомогательного персонала", с соблюдением всех правил и условностей.

Наконец, многие сражения носили как бы промежуточный характер между "рыцарственными" и "смертельными", примыкая то к первому, то ко второму типу. Очевидно, это сражения, к которым примешивалось сильное национальное чувство, и в которых активно участвовали пешие ополчения из простолюдинов (обычно горожан). Таких сражений было немного, но обычно это наиболее крупные сражения.

Маленьким рыцарским армиям обычно любят противопоставлять огромные силы, которые могли быть собраны в античности и в Новое время. В абсолютных цифрах это несомненно: в знаменитом сражении диадохов близ г. Ипса в 301 г. до н.э., общая численность армий противников достигала 160 000 воинов, а армии Европейских государств XVII-XVIII веков достигали уже несколько сот тысяч человек.

В Западной Европе вплоть до XIV в. редко кому из европейских правителей удавалось собрать войско более 5000 человек. В боях участвовало обычно несколько десятков или сотен рыцарей. Во всей Англии при Вильгельме I (1066-1087 гг.) насчитывалось около 5 тыс. рыцарей; столетие спустя эта цифра возросла до 6400. Под знамена английских королей в XI-XIII вв. для участия в крупных походах собиралось обычно лишь несколько сотен рыцарей, и даже с учетом пехотинцев численность войска тогда ни разу не превышала 10000 человек. Немногочисленны были и войска крестоносцев. В XI-XII вв. общее число западноевропейских рыцарей в Сирии и Палестине не превышало 3 тысяч. В боях с мусульманскими войсками участвовало максимум до 700 рыцарей. Лишь в 1099 г. при. Аскалоне и в 1125 г. при Хазарте их было чуть более 1 тысячи.

Еще более удивительной представляется нам численность гарнизонов, в задачу которых входила защита наиболее стратегически важных городов и крепостей, из осады и обороны которых состояли большинство средневековых войн. Так, до прихода подкрепления, приведенного Жанной д'Арк, в Орлеане насчитывалось приблизительно семьсот тяжеловооруженных всадников, которые в течении семи месяцев доблестно отражали все атаки англичан и даже сумели произвести несколько вылазок (правда, и в осаждавшей армии состояло на довольствии, самое большее, три с половиной тысячи солдат). И ведь здесь речь идет об исключительном эпизоде, потребовавшем и от той и от другой стороны весьма серьезных воинских усилий. В сравнении с этими цифрами, численность обычного гарнизона выглядит особенно жалко: в 1436 г. Руан, оплот английского господства во Франции, охраняли два тяжеловооруженных всадника, двенадцать пехотинцев и тридцать восемь лучников. В Канне, другой англо-нормандской столице, было три конных солдата в полном вооружении, двадцать семь пеших и девяносто лучников.

В качестве эталона "бескровных битв" XII-XIII веков в Западной Европе, приводят такие, как при Тенчебре (1106 г.), когда с французской стороны был якобы убит всего один рыцарь, при Бремюле (1119 г.), когда из 900 участвовавших в бою рыцарей погибли всего 3 при 140 пленных, или при Линкольне (1217 г.), когда у победителей погиб всего 1 рыцарь (из 400), у побежденных – 2 при 400 пленных (из 611). Характерно высказывание летописца Ордерика Виталия по поводу битвы при Бремюле: "Я обнаружил, что там были убиты только трое, поскольку они были покрыты железом и взаимно щадили друг друга, как из страха божьего, так и по причине братства по оружию (notitia contubernii); они старались не убивать беглецов, а брать их в плен. Поистине, как христиане, эти рыцари не жаждали крови своих собратьев и радовались честной победе, предоставленной самим Богом...".

Так М. Стриклэнд исследуя средневековые сражения задает ряд вопросов. Почему возникли эти обычаи, предназначенные "щадить" противника? Являлось ли это "гуманизмом" или братством по оружию? Рыцари, сознавали ли они существование такого "сообщества" оружия, принадлежности к международному "рыцарству"? Где были границы этого "братства" в настоящих сражениях)? Имелись ли большие "достижение" в это направлении благодаря рыцарской этике? Были ли они хорошо защищены от смерти своими доспехами?

Отвечая на свои вопросы, автор приходит к определенным выводам. Во-первых, как уже отмечалось выше благодаря распространению новой рыцарской этики, уже начиная с конца XI века характер войн сильно меняется, даже в ходе самых кровавых столкновений рыцари предпочитали брать противника в плен, а не убивать. К тому же, в следствии постоянной смены политических альянсов бывший враг мог стать близким союзником, поэтому не было смысла сражаться насмерть, "сжигая все мосты". Во-вторых, надо отметить характерную ограниченность рыцарской этики, судьба крестьян и неблагородных воинов рыцарей не волновала. Для рыцарей того времени, "рыцарские" правила поведения, касались только рыцарей, рыцарский идеал был аристократическим, он не являлся ни демократическим ни гуманным. В-третьих, несмотря на прогресс в защитном вооружении кольчуги и гамбизоны не могли полностью защитить рыцарей, о чем свидетельствуют археологические исследования мест полевых сражений. Существует множество свидетельств, показывающих, что, в турнире как и войне, рыцарь, который действительно хотел убить противника в столкновении один на один, мог с успехом это совершить ударом копья. Но, скорее всего, рыцари в большинстве случаев чаще уклонялись от того, чтобы так поступать.

Рыцарские сражения эпохи средневековья, в сравнении с войнами древнего мира и нового времени, в целом были немногочисленными. Феодализация военного дела и окончательное оформление рыцарства привели к сокращению численности войска, и войско это было преимущественно конное. К тому же в средневековых войнах полевые сражения были относительно редки. Случалось даже, что государи или военачальники формально предписывали своим войскам избегать любых крупных столкновений. Война состояла, в основном, из нападений на укрепленные места и их обороны, набегов, авантюр. Войны не были столь частыми, длительными и напряженными, чтобы повлечь за собой непоправимые разрушения, за исключением отдельных местностей. В масштабах Запада война была лишь одной из составляющих экономической и демографической эволюции. Характерный пример – Альбигойские войны (1209-1255 гг.): за 46 лет в десятках осад и тысячах мелких стычек погибли многие десятки тысяч воинов с каждой стороны, причем рыцари умерщвлялись в той же мере, как и сержанты-простолюдины, но крупное сражение было всего одно – при Мюре в 1213 г. Таким образом, средневековый рыцарь мог иметь огромный, регулярно пополняемый боевой опыт, и в то же время за всю жизнь участвовать всего в 1-2 больших сражениях.

В феодальную эпоху редко целью войны были большие экспедиции и завоевания, целью войны был захват трофеев, вооружения и лошадей. Прежде всего, от таких войн страдали сельская экономика и "гражданское" население. В мирных клятвах даваемых рыцарями с начала XI века предписывается не похищать крестьян, не сжигать их дома, жатвы, мельницы (за исключением военных походов (шеважей) или на собственных землях рыцаря), убивать крестьянский скот (кроме того, чтобы питаться самому и своим слугам) и т.д. Этот показывало, что грабеж и похищение были обычным делом рыцарей, первыми жертвами которых были крестьяне. Ограничения подчеркивают, что опустошать вражеские земли было обычным делом для войн в Средние века. На первый взгляд это контрастирует с тем поведением, которое традиционно ожидалось от рыцарей. Однако английский ученый М. Стриклэнд считает "…что является анахронизм, мнение, что опустошать, сжигать, убивать, не совместимо с рыцарством".

Во время войны, эти грабежи были систематическими: уставы санкционируют войну и грабежи скота и поборы (Ассизы Норгемтона, 1176). Эта необходимость, была вызвана почти полным отсутствием приготовлений к войне вплоть до XIII в., за редким исключением (завоевание Вильгельмом Англии в 1066); надо было жить, за счет ресурсов завоеванной страны. Тактика "выжженной земли" использовалась иногда и на своих собственных территориях: сжигали города и деревни до атаки врага, чтобы он не смог найти там продовольствие, корм или трофеи. На враждебной территории, цель состоит в том, чтобы разрушать ресурсы врага: сжигать урожай, разоряет сеньора, разоряя его крестьян. Массовое убийство крестьян было логическим последствием этой формы "общей" войны.

О чем думали рыцари, практиковавшие такое поведение? Считалось ли это нарушением рыцарской этики, как этому верят обозреватели Столетней войны, последователи Й. Хейзинги? Так как верил этому Онорэ Бонне в "Древе сражений", где он противопоставлял грабительское и плутоватое поведение рыцарей XIV-XV вв., тому "храброму рыцарю" золотого века рыцарства. Это упоминание так называемого "золотого века" обманчиво. Уже в XI-XII шеважи и грабежи существовали повсеместно, и это не противоречило рыцарской этике. Разрушения и грабежи, были абсолютно совместимы с рыцарством в понимании того времени. Таким образом, образцовый рыцарь должен быть "кротким для своих друзей, и ужасным для своих врагов". Это объясняет, почему участники и организаторы ужасных набегов и грабежей пользовались репутацией хороших рыцарей.

Еще одним следствием подобного отношения к войне, было распространение в Западной Европе обычая взятие в плен знатного противника для выкупа. Война являлась дорогим "удовольствием", и чаще всего у правителей не было иного выбора, как переложить часть расходов – на экипировку и обучение – на плечи самих рыцарей, то вполне естественно возникла традиция, согласно которой военные трофеи, или по крайней мере львиная их доля, доставались победителям (действовавшим либо по отдельности, либо целыми отрядами). Этот обычай практически не подвергался сомнению и воспринимался как справедливая компенсация за риск, которому эти воины подвергались, и как возмещение тех расходов, которые они понесли, готовясь к войне. Само собой разумелось, чтобы именно они и получили преимущественные права при дележе добычи. Выкуп становился доходным мероприятием; это стимулировало желание щадить противника, а также продолжать войну. Парадоксально, но эта смягчающая мера питала войну, позволяла испытывать надежду обогатиться за счет нее.

Выводы:

1. В средние века в Европе существовало два типа войны: война смертельная, война рыцарственная а так же многочисленные промежуточные состояния.

2. Численность рыцарских армий и гарнизонов крепостей была небольшая.

3. Крупные сражения были очень редкими а потери рыцарей в них небольшими, т.к. проходили они по так называемым "турнирным правилам".

4. Войны были скоротечными и состояли из набегов (шеважей) на территорию противника без длительных и тяжелых осад крепостей.

5. Обязательной составляющей таких набегов было тотальное разорение территории противника.

Заключение

Из сказанного явствует, что тема смерти занимала значительное место в представлениях средневекового человека. Она была публичной. Смерть наступала сравнительно рано, но характерный для средневековья страх смерти, как видим, объяснялся не только тем, что причин для нее было очень много и они подкарауливали человека на каждом шагу: войны, эпидемии, голод и пр. О смерти думали много, ибо христианское учение трактовало ее как начало другой жизни, как «рождение в вечность», как момент, когда надо будет держать ответ за содеянное и никому не дано знать, удостоится он спасения или будет обречен после смерти на адские муки. Тем более, что церковь внушала пастве мысль о том, что спасенных будет крайне мало (едва ли не один на 100 тысяч). Не случайно тема смерти широко представлена в средневековой художественной культуре (живопись и т.п.). Страх перед загробными карами порождал психологическую атмосферу, особенно характерную для XIV-XV вв. (массовые покаяния, уход в монахи, паническое состояние как отдельных людей так и целых толп, рост числа завещаний с пожеланиями сотен и тысяч месс за упокой). В связи с огромным страхом перед загробными карами с середины XIII в. догматом католической церкви становится идея чистилища, как своего рода промежуточной инстанции между адом и раем, куда верующий надеялся попасть временно, чтобы потом, когда зачтутся его добрые дела, оказаться в раю. Страх, по выражению М. Блока, был мощным социальным фактом средневековой жизни. Одних он дисциплинизировал, других повергал в отчаяние и доводил до самоубийства, третьих бросал в объятия ереси. Страх порождал неуравновешенность психики и приводил к тому, что люди средневековья легко переходили от смеха к слезам, творили жестокости и были жадны на зрелища расправ и казней. СРЕДНИЕ ВЕКА БЫЛИ ЭПОХОЙ ПАРАДОКСОВ И КОНТРАСТОВ.

Лекция 3. Средневековое право Западной Европы.

Цель данной лекции заключается в том, чтобы осветить основные этапы формирования и особенности Европейского средневекового феодального права.

Задачи непосредственно связаны с структурой лекции и выглядят следующим образом:

- выявить этапы формирования феодального права;

- показать основные черты феодального права;

- раскрыть сущность вещевого права;

- показать особенности средневекового уголовного процесса;

Вопросы

1. Феодальное право Западной Европы.

2. «Божий суд» Средневековой повседневности.

1

ФЕОДАЛЬНОЕ ПРАВО - исторический тип права, соответствующий экономическим и социально-политическим отношениям феодального общества. При всем многообразии исторических и культурно-цивилизационных вариаций феодализма сущность феодальной системы можно свести к особой форме собственности на землю. Феодальное право представляет собой особую историческую правовую систему, которая по сравнению с древневосточным и римским правом обладала ярко выраженными особенностями:

1. Партикуляризм права (разобщенность права). Каждое феодальное государство имело свое, право, которое в свою очередь, было неоднородным, и включало в себя несколько правовых подсистем (королевское право, феодальное право, местное право, городское право). Отсутствовало представление о единстве права; зачастую нормы права противоречили друг другу.

2. Связь права и религии. Феодальное право, было связано с религиозными нормами, имело религиозное обоснование. На ранних этапах феодальное право испытывало влияние как со стороны языческой, так и со стороны христианской религии. В зрелом виде феодальное право защищало христианскую (католическую форму вероисповедание, отличалось нетерпимостью. Самым тяжким уголовным преступлениями являлись религиозные (отступления от истинной веры, богохульство). Феодальное право - это религиозная правовая система.

3. Феодальное право по сравнению с римским правом является примитивным, неразработанным с точки зрения юридической техники). Примитивность феодального права проявляется в бессистемности норм, отсутствии представления об отраслях, институтах, пробелах и коллизиях в праве.

4. Основным принципом феодального права была сословность проявлявшаяся в юридическом неравенстве отдельных социальных групп (благородные, неблагородные, свободные - зависимые).

Источниками феодального права были обычаи, судебные прецеденты, церковные и светские нормативно - правовые акты, издаваемые королем, кодификации, римское право, городские судебники. Краткая характеристика каждого из них:

1. Основным и наиболее распространенным источником права в период 5 - 13вв. были обычаи, сложившиеся в данной местности или феодальной курии. Обычаи бывали писаные и не писаные, регулировавшие отношения между благородными (ленное право), и неблагородными, (земское право). Одним из вариантов обычного права были судебники, представлявшие собой систематизацию местных обычаев, включавшие нормы гражданского, семейного, наследственного, уголовного права. Примером ранних судебников являются многочисленные варварские правды, которые содержали обычаи сложившиеся у европейских народов в период становления раннефеодальной государственности (Салическая правда, Лангобардская правда, Остготская правда, англо - Саксонские правды и др.) В 13в. в период укрепления королевской власти проявляется вторая волна систематизации местных обычаев, которая производилась по инициативе королей. Появляются такие судебники, как Саксонское зерцало, Швабское зерцало, Кутюмы.

2. В Англии основным источником права, начиная с 12в. стал судебный прецедент. С этого времени здесь стали записывать в особые книги - свитки тяжб - судебные решения, вступившие в силу. Сложилось правило, в соответствии с которым судебные решения, вынесенные вышестоящим судом и занесенные должным образом в свитки тяжб, имеют силу закона для всех нижестоящих судов, когда они рассматривают аналогичное дело. Совокупность прецедентов в своей основе составила общее право Англии, которое отличалось эластичностью, строгой формальностью3. Было выработано 39 так называемых приказов, под которые судьи подводили все возможные варианты исковых притязаний. Когда это не удавалось, отказывали в иске. Поэтому в начале 15 в. в Англии возникают суды справедливости. Первым из них был суд Лорда - канцлера. Суд справедливости не был связан не только нормами общего права, но и никакими нормами права вообще. Решения Лорда - канцлера имели значение прецедента, но для судов справедливости. Так возникли две системы прецедентного права.

3. Одним из юридических источников в Англии стала юридическая доктрина: трактаты известных английских юристов, по вопросам права. Авторитетом пользовались трактат Г. Брактона "О законах и обычаях Англии (13в.)"; Институции Э.Кока (17в.).

4. Начиная с 14в. в связи с оживлением правотворчества главы государства развивается королевское право. Нормы и правила, содержавшиеся в антах королевской власти (ордонансы, прокламации). В Англии юридическая доктрина осуждала единоличное право-творчество короля. Издаваемые им прокламации имели значение подзаконныхактов. Высшей юридической силой обладали статуты - акты парламента, получившие санкцию короля. С 17в. появляются систематические собрания законов, действие которых распространяются на всю страну. Большой ордонанс (1670г. Франция) "Каролина" (Священная римская империя германской нации, 1532г.), Прусское земское уложение (1794г.).

5. Так как римско - католическая церковь и ее глава являлись субъектами правотворчества, то лично выделить такой источник права как церковные кодексы, в которых содержались нормы. Канонического (церковного права). Первый кодекс канонического права был составлен в 12 в. монахом Грацианом. Он представлял собой системное уложение институтов, регулировавших положение церкви, ее служителей, имущества, семейные, брачные отношения. Источниками канолического права официально считалось, кроме кодекса Грациана, Библия и священное предание (труды великих отцов церкви, постановления церковных соборов, распоряжения папы Римского)4.

6. Самостоятельным источником права в середине века было римское право. С 12в. ранее преданное забвению римское право стало преподаваться в европейских университетах и развивалось как учебная и научная дисциплина. Создаются обширные руководства по изучению и применению римского права, из которые особенную известность (приобрели сочинения профессора Аккурсия, автора Ylossa ordinaria, содержащей 962000 глосс - примечаний к римскому праву. Комментаторы римского права образовали школу глоссаторов, заслугой которой является систематизация римского права, его приспособление к нуждам судебной практики. С15в. римское право приобрело силу закона, конкурируя с национальным правом в таких странах как Германия, Франция, Южная Италия.

7. Развитие и рост городов в 11 - 12в. добившихся политической и правовой автономии повлек за собой развитие особой правовой системы: городского права, которое регулировало различные отношения в черте города. Нормы городского права содержались в городских статутах, судебниках, хартиях, уставах цехов и гильдий. В них содержались постановления о полиции, рынке, обязанностях по отношению к собственнику земли, об уголовном и гражданском праве. Обычным было то что один город заимствовал право у другого. В Германии в этом отношении образцом служили статуты Кельна, Магдебурга, Любека.

Вещное право

Развитие феодальных отношений характеризовалось упрочением системы необычайно сложных и запутанных вещных прав, основным объектом которых была земля. В феодальном праве существовали два основных вида вещных прав на землю: право собственности и держание. Аллод как форма земельной собственности имел наибольшее распространение в раннее средневековье. Собственник земли самостоятельно осуществлял все права на нее, не неся за землю службы, не платя повинностей. Земля свободно переходила от отца к сыну по наследству. Аллоидальные земли существовали на протяжении всего средневековья в небольших количествах, однако такая форма землевладения не характерна для развитого феодального строя, и аллод всегда оставался как бы за его пределами. В условиях развитого феодализма основными и наиболее распространенными правами на землю были держания - феодальные зависимые права, приобретавшиеся от какого-нибудь вышестоящего владельца. Держания были свободные и несвободные, благородные и неблагородные. Первые держания имели форму бенефиция, под которым понималось имущество, находящееся лишь в пользовании владельца. Бенефиции давался на условиях несения службы, не передавался по наследству и со смертью бенефициария возвращался собственнику.

1. Регулирование имущественных отношений осуществлялось на основе принципа "нет земли без сеньора", т.е. право собственности на землю были привилегии у дворянского сословия. Купля - продажа земли была крайне затруднена.

2. Феодальная собственность на землю имела ряд особенностей:

а) расчлененный характер. Одну часть своей земли сеньор держал для себя, другую отдавал своим вассалам, но не в собственность, а в пользование, на условиях феодальной службы;

б) феодальному праву земельной собственности не было свойственно право неограниченного распоряжения;

в) категорически воспрещалось передача феода церкви;

г) наследовать право собственности на землю мог только старший сын (принцип первородства);

д) наследование земли осуществлялось только по закону; но не по завещанию;

е) крестьянин не имел права собственности на землю, а в ряде случаев право собственности феодала на землю распространялось на личность крестьянина, его детей, имущество. При этом следует отметить, что в Западной Европе, в отличие от России, крепостное право не получило широкого распространения;

ж) феодальные отношения возникали на договорной основе. Существовало два типа договоров: ленный договор и договор между сеньором и крестьянином. Ленный (благородный договор) регулировал отношения между сеньором и нижестоящим вассалом; последний был обязан нести военную службу в пользу сеньора в обмен на право владения землей. Договор между сеньором и вассалом предполагал право сеньора требовать выплаты ренты и выполнения повинностей трудового характера в обмен на право получения земли.5 Обязательства из подобных договоров передавались по наследству. С развитием городов в праве стали развиваться нормы, регламентировавшие торговые отношения:

а) Образуются торговые компании в которых капитал составлялся из взносов участников;

б) Широкий размер приобретают ростовщические операции, возникают банки, появляется вексель;

в) Развиваются договоры (найма, подряда, поручения, мены, купли - продажи); При этом в феодальном праве существовали значительные ограничения предпринимательской деятельности, установленные государством либо торговыми и цеховыми уставами.

Брачно-семейные отношения складывались под влиянием канонического права. Единственной формой брака был церковный.

Церковь создала сложную систему условий действительности брака. Кроме достижения определенного возраста необходимо было учитывать степень родства и свойства между будущими супругами. Недействительным был брак, заключенный после помолвки с другим лицом или с лицом, не получившим крещения. Семейные отношения строились на принципе власти мужа и отца, хотя в разное время и в разных местностях эта власть имела различный характер.

Так, на севере Франции взаимоотношения между супругами, а также между родителями и детьми были свободнее. Имущественные отношения строились на общности имущества, которым управлял и распоряжался муж как глава семьи. На юге Франции сохранялась римская власть домовладыки, общности имущества не существовало. Муж получал приданое, которым он управлял в течение брака и которое возвращалось жене после смерти мужа. В Англии в высших слоях общества жена полностью находилась под властью мужа, в низших- пользовалась относительной свободой. В ряде местностей за женой признавалось право на управление своим имуществом.

Суд. Феодальное общество не знало суда, равного для всех. Суд, как и мир, не общее право: в средние века суд - привилегия. Для каждого класса существует особое право суда и специальные суды. Духовное лицо подсудно церковным судам, горожанин - городскому трибуналу. Свободные люди должны были бы являться в областной суд, где председательствует граф; но эти съезды прекратились во Франции в Х в.; в Германии, где они сохранились до XIII столетия, круг их деятельности все более и более суживается. Общественные суды замещаются частными: держатель судится в сеньориальном, то есть домашнем суде, под председательством управителя, благородный вассал - в феодальном суде, состоящем из его пэров (равных ему).

Однако обычное право выработало некоторые формы, общие для всех светских судов. Начало, на котором основывается средневековое судопроизводство, противоположно принципу римского права, продолжающему действовать в церковных судах. Римский суд производился единолично судьей во имя общества и в его интересах: судья должен был преследовать преступления и арестовывать тех, на кого падало подозрение; прежде, чем произнести приговор, он должен был выяснить все обстоятельства дела, собирая справки, особенно письменные доказательства.

Средневековый суд производился целой группой лиц - «судом», состоящим из жителей страны (в феодальном суде судьями являются пэры - люди, по рангу равные сторонам); роль председателя сводится к тому, что он руководит судом и произносит приговор.

Суд действует не в интересах общества: он оказывает услугу сторонам; поэтому истец должен обратиться к нему. Даже вопрос о существе преступления суд рассматривает лишь по просьбе потерпевшего или его родственников, и уголовный процесс носит характер тяжбы между обвинителем и обвиня емым. С обоими обращаются одинаково, обоих сажают в оди наковые тюрьмы и оба подвергаются одному и тому же нака занию, потому что между обвиняемым и обвинителем нет разницы. Это называется «accusation par partie formee».

Суду нет дела до выяснения существа тяжбы, до расследования истинной истории преступления: он решает исключительно на основании тех доказательств, которые представляют ему стороны; он обязан судить не в соответствии с разумом и справедливостью, а согласно формам, установленным обычаем. Это суд формальный, строго правильный, как игра: судьи только следят за соблюдением правил, судят об ударе и объявляют, за кем победа. Судопроизводство состоит из нескольких сакраментальных действий, сопровождаемых установленными словами и следующих одно за другим, как сцены драмы. Истец (или обвинитель) просит назначить день для суда. В назначенный день истец излагает свою жалобу и подтверждает ее клятвой. Ответчик тотчас отвечает, повторяя клятву слово за словом, и приносит присягу. Сви детели клянутся в свою очередь. Затем следует вызов (appel), потом поединок и наконец приговор. Достаточно одного слова или движения, противного правилам, чтобы тяжущийся был осужден. В Лилле тот, кто во время присяги шевельнет рукой, лежащей на Евангелии, теряет дело. Особенной осторожности требуют слова, которыми начинается судопроизводство, потому что они решают, на какой почве будет развиваться процесс. Отсюда происходит пословица: «Раз слово вылетело, его нельзя призвать назад» (Parole une fois envolbe - Ne peut plus etre rappelbe).

1. По сравнению с современным феодальное уголовное право отличалось множественностью, неопределенностью составов преступлений, предоставляло судье возможность свободного усмотрения. Судья не был связан предписаниями закона, мог ввести не предусмотренный законом вид наказания.

2.Считалось, что целью уголовного наказания было искупление греха, причинения страданий преступнику, вид которых предупреждает других от совершения подобного деяния, поэтому широко применялись мучительные виды смертной казни (четвертование, сожжение, утопление) телесные и позорящие наказания. Приговор приводился в действие публично, при массовом стечении народа.

3. Не различались нормы уголовного и уголовно - процессуального права.

4. Основные виды преступлений:

а) против церкви и религии (ересь, святотатство, богохульство);

б) против государства (измена, неверность, по отношению к королю и сеньору);

в) против общественного порядка;

г) против личности (убийство, причинение телесных повреждений, похищение);

д) имущественные преступления (кража, грабеж, разбой).

В Англии преступления делились на три группы:

1. государственные;

2. тяжкие;

3. легкие;

Во Франции выделялись преступления характера:

а) против людей;

б) против вещей;

в) против церкви и государства.

5. Виды наказаний:

а) смертная казнь;

б) каторжные работы;

в) ссылка на галеры;

г) тюремное заключение;

д) мучительные и телесные наказания (порка, ослепление и т.д.);

е) штрафы.

6. Уголовному преследованию подвергались не только люди, но и животные.

7. На размер наказания влияло сословное положение преступника. Так, отличались мягкостью наказания, налагаемые церковными судами в отношении служителей церкви.6 Наиболее ярко изложенные особенности уголовного права проявляются в таких нормативных актах, как "Каролина" (Германия, 1532г.), уголовный ордонанс (Франция, 1670 г.) Процесс: До 13в. при рассмотрении, как уголовных, так и гражданских дел практиковался состязательный процесс (обвинительный процесс). Основные черты состязательного процесса:

1. не различались предварительное и судебное следствие;

2. следствие возбуждалось по инициативе частного заинтересованного в деле лица;

3. обвинение в суде носило частных характер;

4. государственные органы не принимали участия в досудебном разбирательстве;

5. бремя сбора доказательств лежало на лице, возбуждавшем процесс;

6. судебное решение выносилось чаще всего коллегиально, либо с участием присяжных заседателей;

7. виды доказательств: свидетельские показания, ордалии, судебные поединки (драка между истцом и ответчиком, назначаемая судьей), клятвы;

8. устное судопроизводство. С 13 в., после запрещения церковным собором ордалии, в церковных, а затем и светских судах стал развиваться розыскной (инквизиционный) процесс при рассмотрении политических и религиозных преступлений. Признаки инквизиционного процесса:

1. различение предварительной и судебной стадий процесса;

2. возрастает роль государственных органов на стадии предварительного расследования (возбуждение дела, сбор доказательств, обвинение осуществляется уполномоченными должностными лицами);

3. виды доказательств: письменные и свидетельские показания, собственное признание; Для получения признания применялись и были легализованы пытки. Действовало предположение, что невиновный себя не оговорит даже под пыткой.

4. отсутствовал принцип презумпции невиновности, поэтому обвиняемые зачастую были жертвами произвола судей и следственных органов;

5. тайное и письменное судопроизводство; В Англии инквизиционный процесс не получил распространения. В период феодализма жестокость и произвол уголовной репрессии не подвергались сомнению. Лишь во второй половине 18в. была проведена европейская реформа уголовного права (запрет пыток, введение права на защиту, ограничение произвола судей, ограничения применения смертной казни).

Процесс может быть решен посредством доказательств, присяги, поединка или Божьего суда. Доказательство есть древняя римская форма, клятва - варварская. Обычаи Барселонского графства различают их очень точно: «Доказательством служат или показания свидетелей, или письменные акты, или доводы разума, или суждения. Присяга не есть доказательство, но, за неимением доказательства, ее дают ответчику или истцу, тому, кого судья считает более правдивым и кто обнаруживает больший страх перед клятвой».

2

Средневековое право почему-то до сих пор изучено слабо и даже поверхностно, и большинство авторов старается показать его неразвитость, бесчеловечность и примитивность. Вопреки распространенному заблуждению права в эпоху Средневековья было ни «много», ни «мало», и оно не было отсталым и неразвитым. Права было ровно столько, сколько было необходимо обществу той далекой эпохи, и во многих случаях вместо него действовали иные социальные регуляторы, которые в отдельных случаях оказывались даже более эффективными, нежели воля общества и власть суверена. Средневековое право до сих пор не потеряло значения и неповторимой гармонии, обладая тайнами, которые остаются непознанными до конца. Правовая культура и социальная психология Средневековья трудноуловимы, а современная методология не позволяет глубоко проникать в культуру прошедших столетий.

Главная причина, по которой мы так мало продвинулись в изучении правовой системы Средневековья, связана с тем, что правосознание и социальная психология того времени сегодня трудно уловимы, и мы не можем полностью понять, как преломлялась в сознании людей конкретная норма, какое значение придавалось различным явлениям. Судить же о прошлом всегда следует не с позиции стороннего и равнодушного наблюдателя чужой культуры, не по впечатлению, которое она на нас производит, а беря во внимание чувства и мысли людей минувшего времени, творцов той далёкой жизни. И тогда мы сможем ближе встать к пониманию смысла, который вкладывали они во внешнюю, легко видимую на поверхности форму.

Без такого подхода, например, будет непонятна практика judicium Dei, «судов божьих». Нам, детям века развитой криминалистики, уголовно-процессуальных кодексов и детектора лжи, с первого взгляда ордалии кажутся жуткими бессмысленными ритуалами, плодами суеверия и темноты тех веков, воплощением примитивной сущности средневекового суда. Причина появления «суда божьего» заключается не в отдельных суевериях, а в том, как вообще строилось сознание средневекового человека. Люди тогда мало отличали идеальное от материального, и мир был наполнен для них сверхъестественными силами, они твёрдо верили в существование души, колдовства, привидений. Абсолютно реальным для них было и божье око, следящее за каждым ежеминутно. Практически все преступники сознавали, что нарушают не только человеческий, но и божественный закон, им было очень трудно перебороть в себе ощущение вины и ожидание кары преследовало их после тяжкого преступления более неотвратимо, чем правосудие.

Поскольку, по мнению людей, сверхъестественные силы знали всё о жизни на земле, к ним обращались с вопросом в безвыходных ситуациях. Ордалии ведь проводились только в случае, когда не существовало иных доказательств или их было явно недостаточно для установления факта виновности или невиновности. Это исключительный способ разрешения дела, а не обычная процедура, и именно поэтому нельзя говорить, будто они являются воплощением древнего права. Основными доказательствами тогда всё равно были задержание с поличным, вещественные улики, собственные показания и показания свидетелей. Иллюзию простоты даёт только то, что не существовало тогда публичных обвинителей — государственных следователей и прокуроров, — а потому уголовный процесс проходил по правилам современного гражданского, когда обиженный истец сам доказывает причинение ему ущерба ответчиком.

Указания на «суд божий» встречаются в древнейших памятниках права, так что это вовсе не средневековый институт. По самому раннему письменному источнику права, законам Хаммурапи, если кому-то предъявляют обвинение в чародействе, то этот человек бросается в воду и будет считаться невиновным, если вода его примет. Тогда уже обвинителя казнили за ложный донос. Согласно древнеиндийским Законам Ману различались человеческое и божественное свидетельства. Последнее включало в себя клятвы и ордалии: «если огонь его не обожжёт, и в воде он удержится, и несчастье в скором времени его не настигнет — значит, принося клятву (śapatha), он был чист».

Естественно, не забыты ордалии и в ранних средневековых документах. Вообще, интересно отметить, что в разные времена и у совершенно непохожих друг на друга народов часто были практически одинаковые методы проведения «суда божьего» раскалённым железом, кипящей водой и холодной водой, за исключением небольших особенностей.

У древних германцев, например, испытание раскалённым железом мало чем отличалось от польского варианта — обвиняемые ходили по нему или брали в руку, а затем забинтовывали обожжённую конечность льняным полотном, покрытым свиным салом, и через три дня проверяли, насколько хорошо зажили ожоги.

А вот кипящую воду кое-где затейники заменяли маслом или даже расплавленным свинцом. Степень погружения руки в некоторых странах зависела от степени преступления.

В Англии ходьбе по железу вообще придали интересный вид: испытуемому завязывали глаза, затем клали на землю девять раскалённых до красна плужных лемехов, и надо было пройти до конца площадки, не наступив ни на один, иначе вина считалась доказанной.

По Русской правде (пространная редакция) ордалии применялись, только если речь шла о серьёзных преступлениях, таких как убийство или кража, и только если у обвиняемого нет свидетелей защиты — тогда уж ему ничего не остаётся, кроме как призвать в свидетели бога. В отличие от западного права, у нас испытание можно было назначить и против воли обвиняемого. Некоторые советские авторы считали, будто это было придумано правящим классом, только чтобы осудить неугодного простолюдина, потому что, якобы, «суд божий» огнём всегда оставлял ожоги, указывающие на преступника. Это конечно не так — эти нормы применялись одинаково для бедных и богатых, да и суд часто вершила сама община. А что до ожогов, то ордалия вовсе не обязательно должна была приводить к обвинению испытуемого, поскольку не всегда через три дня ожоги остаются незаживающими, кроме того, не требовалось полного заживления. «Суд божий» применялся в Европе до XVII в. и не просуществовал бы так долго, если бы всегда давал отрицательный результат, ведь люди не были тогда такими уж глупцами.

Но ордалии на Руси не были особенно популярны или разнообразны. Так, у нас не было испытания кипящей водой, известного на Западе со времён Салической правды. В числе доказательств в Древней Руси преобладал судебный поединок, получивший особенное развитие в XI и XII столетиях. В Европе тоже нередко к нему прибегали, но у нас он использовался так часто, что почти совершенно упразднил свидетельские показания. Это явление само по себе очень интересно и требует отдельного рассмотрения, так что здесь описываться не будет.

Надо сказать, что в разных уголках мира применялись и другие виды ордалий, не всегда болезненные и опасные для жизни. В той же Европе и России намного чаще «суда божьего огнём» применялась ритуальная очистительная клятва: обвиняемый мог произнести специальную длинную формулу провозглашения своей невиновности со ссылкой на бога, и если запинался или искажал фразы, то судьба его была плачевна. В наше время по методу этой ордалии принимают экзамен некоторые преподаватели...

По похожему принципу проходило испытание святым причастием, когда хлеб не должен был застрять в горле, а молитву следовало произносить громко и чётко. Таким образом, можно сказать, что во многом смысл «суда божьего» — контроль за динамикой отдельных физиологических процессов, достигаемый за счёт чувствительных регистраторов изменений в организме при прохождении испытаний. Используемый сегодня полиграф действует по тому же принципу.

Еще одной формой испытания Божьим судом было проведение судебных поединков, возникших в глубокой древности и получивших широкое распространение в средневековье. Очень часто к нему прибегали не только миряне, но и духовные лица, например в спорах за церковное наследство. На поединок нельзя было вызвать служителя церкви, калеку, женщину или старика, но при их согласии на «Божий суд» они могли выставить вместо себя так называемого «защитника». Некоторые представители духовенства, для таких целей специально содержали таких «бойцов-профессионалов». Судебный поединок проводился в тех ситуациях, когда во время суда обвинитель был не в состоянии очевидными фактами доказать правоту своего обвинения, а обвиняемый в свою очередь не мог доказать свою невиновность.

Схватка во имя правды проходила на участке земли огороженном деревянным забором при большом стечении народа и судейской стражи. В том случае, когда один из бойцов был повержен, победитель имел право молча убить его или предложить отказаться от своего обвинения, объявив себя клеветником. Если побежденный предпочитал позор, нежели смерть, то его за ноги вытаскивали с места поединка, шлем разбивали, а оружие передавалось в собственность судей. Порой случалось так, что побежденный на судебном поединке оказывался обладателем рыцарского пояса, тогда, над ним совершался обряд лишения рыцарского сана.

Поражение служило решающим доказательством вины и предполагало дальнейшее наказание в соответствии с тяжестью содеянного. В те времена твердо верили, что Бог не покинет правого и даст ему победу над противником, если только он со своей стороны выполнит все, что требовалось от такого поединка, называвшегося Судом Божьим. Эти люди верили, что прямым наказанием не правому человеку в Суде Божьем должна быть смерть, так как они считали, что сам Бог должен его осудить. В силу такого убеждения полагали, что победитель должен быть всегда прав, а побежденный виноват.

Однако нельзя сказать, что ордалии в 100% случаев давали истинный результат. Прежде всего, они даже в идеале определяли не факт совершения определённого деяния, а отношение к нему испытуемого, личную уверенность в правоте или виновности, которая иногда может отличаться от объективного положения вещей. Нельзя забывать, что несмотря на глубокую религиозность средневекового общества, в нём должны были находиться редкие люди, которые либо не испытывали страха на «суде божьем», либо умели его побороть, а были и такие, кто боялся утонуть даже будучи невиновным. Главное же то, что физические особенности у всех разные, и раны заживают с неодинаковой скоростью.

В любом случае, даже если «суд божий» нельзя считать надёжной заменой уголовно-процессуального кодекса, он имел безусловно положительное значение благодаря тому, что его наличие побуждало людей обвинять другого, только имея достаточные доказательства, потому что голословные утверждения приходилось доказывать с куском раскалённого железа в руке.

Ордалии были следствием того периода, когда люди в основном жили тесными общинами, и внутри этих общин решали возникающие проблемы. Когда в обществе повысился уровень правосознания, произошло усиление центральной государственной власти и появились специально обученные судьи, роль ордалий стала стремительно падать.

Ещё Папа Стефан писал: «Земной власти дано раскрывать преступления посредством добровольного признания или же посредством свидетельских показаний; сокрытое же и таинственное должно быть предоставлено тому, кто один только знает человеческое сердце». Но затем сама Церковь стала выступать против ордалий, считая это признаком не веры, а суеверия, которое греховно. Ведь Иисус не стал доказывать свою божественность Дьяволу, когда тот предлагал ему прыгнуть с дома и посмотреть, поймают ли ангелы сына бога. С XII века католическая церковь издавала всё более жёсткие указания, добиваясь полной отмены ордалий, а в 1215 году полностью запретила их.

Королевская власть была в этом с ней солидарна: не должно было быть обвинения другого, нежели именем суверена. Дальше всех и раньше всех в этом направлении пошёл Генрих II Плантагенет, издав сначала Великую ассизу (дата неизвестна), а за ней в 1166 году Кларендонскую. В соответствии с ними значение сеньориальных судов упало, в основном судебную власть стали осуществлять королевские судьи, вводилось жюри присяжных, и предпочтение следовало отдавать этим формам процесса, а не «суду божьему». С XIII века борьба с ордалиями медленно шла по всей Европе и закончилась созданием централизованных судебных систем и инквизиционной формы процесса (просьба не путать его с инквизицией). Именно он должен считаться сутью средневекового уголовного права.

1 Дударев С.Л. Методические заметки по истории. Вып. II. – Армавир, 2000; Из истории средневекового рыцарства. Эпоха расцвета /Сост. Басов И.И. Под ред. С.Л. Дударева. – Армавир, 1998.

2 Такое отношение к собаке бытовало в мировой этнографии вплоть до XIX – начала XX в. (См.: Щепанская Т.Б. Собака – проводник на грани миров // Этнографическое обозрение. 1993. № 1. С.71-79.

3 Бог-Святой дух, напомним, вел дорогой любви.

4 Шари-вари – во Франции обычай устраивать обструкцию тому, кто вызвал недовольство, сопровождаемую стуком в котелки, криком и свистом перед его жилищем.

5 «А я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем» /Матф.: 7, 28/.