2. Проблемы, изучаемые социологией с точки зрения п. Л. Лаврова.

Указанным определением предрешались характер и система социологии П. Л. Лаврова с одной стороны, с другой – те основные проблемы, которые должны были концентрировать на себе его внимание. Раз задачей социологии является изучение солидарности, то развертывание социологической теории,- конкретное построение здания социологической науки – должно было сводиться к разрешению следующих проблем:

1)где, когда и при каких условиях возникают явления солидарности.

2)каковы основные ”морфологические формы” последней и морфологические формы соответственных обществ, каков генетически-исторический порядок смены выделенных форм солидарности.

3)какая форма из этих форм является наиболее важной для мира людей, и каково основание этой важности.

4)каковы динамические агенты (“факторы, силы”), вызывающие появление солидарности, с одной стороны, и смену ее форм, - с другой;

5)каков механизм этой смены, данный в историческом процессе, и каков предел, к которому стремится развитие форм солидарности.

Такова программа построения социологической науки, и таковы же основные проблемы, которые логически вытекали из вышеочерченного понимания социологии. И, действительно, именно эти проблемы являются главными пунктами социологии Лаврова, именно они всего усерднее разрабатывались последним, именно они составляют “становой хребет” его системы. Это не значит, что в своих социологических работах Лавров ограничился изучением только этих проблем. Напротив, сама широта и сложность их неизбежно заставляли его затрагивать десятки и сотни других вопросов, требующихся для решения первых. Но эти десятки и сотни проблем, иногда чрезвычайно интересно решавшихся П. Л. Лавровым, носят характер вопросов “вспомогательных”. Они играют роль “лесов”, хотя и ценных сами по себе, но нужных, прежде всего, для построения здания социологии. Последнее же образуют именно указанные вопросы, взятые в своей совокупности.

Очертим бегло постановку и решение их Лавровым.

2.1 Начало солидарности.

Под солидарностью, как указано было выше, Лавров понимал “общность привычек, интересов, аффектов или убеждений”, иначе, “зависимость между особями”, выражающуюся в однообразном и сходном поведении солидарных особей.[9]. Спрашивается, где и когда она зародилась.

В своей родовой форме начало солидарности, согласно Лаврову, надо искать в отдаленном прошлом, не только в мире людей, но и в мире животных. Потенциально начало общества, как совокупности солидарных особей, дано чуть не с началом жизни. Рельефно она проявляется в явлениях животных обществ, начиная с колоний животных и кончая ясно выраженными животными агрегатами пчел, муравьев и т.д. Таким образом, солидарность появилась задолго до человека.

Давая такой суммарный ответ, Лавров не довольствуется общими положениями, а детально изучает все те условия, которые были необходимы для появления солидарности и ее высших форм. Почти весь I-ый том “Опыта истории мысли” и этюд “Важнейших моментов в истории мысли” (1-147 стр.) являются такими исследованиями. Здесь Петр Лаврович шаг за шагом анализирует роль космических и биологических условий (почвы, климата, геологических процессов, географических условий, свойств протоплазмы, анатомических и физиологических свойств и т.д.), которые были необходимы для появления солидарности и подготовили царство человека и мир человеческой солидарности. Итог этого анализа гласит: “человек оказывается для критической мысли не исключением и не чудом; бессознательные процессы мертвого вещества подготовили жизненные свойства человека вместе со всякой другой жизнью, подготовили и весь материал внешнего для него мира. Процессы органической эволюции, вырабатывая формы растений и животных, выработали и форму человеческого тела; обусловливая этими формами функции жизни, сознания и общественности; они подготовили и его жизненные, психические и общественные отправления”. Лавров весьма рано оценил значение и роль космических и биологических условий в деле возникновения и течения общественных процессов. В этом смысле здесь мы находим все основные тезисы “географической” и “биологической” школ в социологии, но без односторонности и преувеличения последних.