4. Концепция биотипа.

В концепции биотипа сведены понятия психотравмы, чувств беспомощности-безнадежности, защитного поведения, стресса, адаптивного провала (Arehart-Treichel J., 1980).

Под биотипом при этом понимается тип личностных, физиологических, социальных и других паттернов, свойственных данному человеку. Выделяется общая для всех патологических биотипов черта – ранняя психотравма (потеря родителя, душащая сверхопека, заброшенность). Эта травма провоцирует чувства беспомощности-безнадежности и искажает на всю жизнь образ себя. Такие люди склонны подавлять ужасающие их мысли и эмоции.

По мнению Фрейбергера, психосоматические пациенты не могут адекватно переработать актуальную, воображаемую или угрожающую потерю, которая приобретает характер нарциссической травмы. Следствием становятся депрессии с чувством беспомощности-безнадежности.

Факторы, способствующие развитию психосоматической болезни: реактивная депрессия после объектной потери и нарциссической травмы, оральная регрессия, неспособность к инсайту, что объясняется расстройствами прегенитального созревания.

5. Модель Кохута.

Ранние отношения внутри диады мать-ребенок традиционно рассматриваются как необходимые для физического и психического созревания ребенка.

Предполагается, что материнско-детская диада – это система, предназначенная для организации и регулирования удовлетворения потребности ребенка, его поведения и физиологии, в которых оба члена пары способны воздействовать друг на друга (Sperling M., 1955, Blanck G., Blanck R., 1979).

От особенностей материнско-детских отношений зависят поведенческий, когнитивный, эмоциональный аспекты психического созревания ребенка. Мать помогает означить недифференцированные эмоции, примитивные ощущения, элементы восприятия. Именно внутри межличностных отношений ребенок учится контролировать побуждения, аффекты, справляться со стрессом, усваивает культурные образцы поведения (Mahler M., 1965, Bion W., 1968).

Кохут описал связь характера объектных отношений с дефектами в структуре Я, которые увеличивают подверженность болезни. Кохут поставил Я в центре личности и определил его как эквивалент психической структуры (Kohut H., 1971).

6. Концепция нарушенных процессов сепарации-индивидуации

Многие психоаналитики рассматривают важнейшие новообразования у ребенка, как результат процессов сепарации-индивидуации, происходящих в период от 14-15 до 30-36 месяцев. Эти процессы состоят в развивающейся готовности получать удовольствие от независимого функционирования.

Маргарет Малер полагала, что ребенок достигает своего психологического рождения (эмоциональной сепарации и индивидуации), столь же необходимого, как и физическое, пройдя ряд фаз. К ним она относит: фазы аутизма, симбиоза и несколько подфаз сепарационно-индивидуационных процессов, в частности, «вылупливания» из симбиотической орбиты, фазу «действования» - активного освоения окружающего мира, фазу «воссоединения» - возвращения потребности в единении с матерью, фазу начала консолидации индивидуальности и постоянства объекта (Maler M., 1965).

Для нормального прохождения ребенком всех этих фаз, успешного решения стоящих перед ним на каждом этапе трудных задач созревания важно адекватное участие матери: возможно полное удовлетворение потребностей на симбиотической фазе, дозированные фрустрации, подталкивающие ребенка к сепарации и созданию объективных репрезентаций на подфазах сепарации и так далее. Так понимаемое взаимодействие ребенка и матери имеет прямое отношение к проблеме психосоматических заболеваний. Мать, бессознательно отвергающая попытки ребенка сепарироваться (обычно в силу собственных нарушений), может задержать его развитие на фазе симбиоза или на одном из последующих этапов развития, что приведет к возникновению слабого Эго с различными формами аутизма и нерешенного симбиоза. Многие авторы видят именно патологическую симбиотическую связь с матерью как важнейший аспект психологической предиспозиции к болезни (Sperling M., 1955, Engel G., Reichsman F., 1956, Kohut H., 1971).

Изучение особенностей психосоматических матерей и психосоматических семей показало, что все эти матери имели неблагополучное детство, вынеся из него существенные бессознательные конфликты. Именно эти конфликты матери и пытаются разрешить через симбиотические отношения со своими детьми. В этих случаях, например, ребенок может ощущать себя как часть тела матери или должен быть слабым, полностью зависимым от нее (Sperling M., 1955). Любые попытки независимости и сепарирования со стороны ребенка скрыто отвергаются.

Типичная психосоматическая мать описывается как авторитарная, сверхвключенная, доминирующая, открыто тревожная, латентно враждебная, требовательная, навязчивая (Sperling M., 1955, Von Rad M. et al., 1979, Taylor G., 1987). Такая мать отвергает детские попытки демонстрации отличия, самостоятельности, автономности. Патологичность подобных отношений закрепляется специфическим местом отца в семейной структуре, когда он в силу собственной слабости не может противостоять доминирующей и авторитарной матери и находится в отдалении от материнско-детской диады (Wolman B.,1988).