Заключение

Освещение ключевых моментов этнополитического развития коренного населения стран Латинской Америки, предпринятое авторами сборника представляет попытку восполнить тот пробел, который образовался в отечественной науке за последние 20 лет. Различные трактовки и интерпретации индейского вопроса, предложенные авторами, представляют не только теоретический, но и немалый практический интерес, так как позволяет выделить необходимые слагаемые успешной государственной политики и определить просчеты, мешающие национальному строительству. Прослеживая особенности социального и экономического положения индейских народов и основные векторы развития этнических движений, авторы стремились показать рельефную панораму современного индейского мира.

Анализ воздействия эндогенных и экзогенных факторов на традиционные институты и механизмы их взаимодействия с властными структурами на национальном, провинциальном и локальном уровнях имел целью обозначить узловые моменты, характерные для современного этапа этносоциальных, этнополитических и культурных процессов. Представленные в сборнике статьи были призваны в своей совокупности показать то многообразие проблем, с которыми сталкиваются сегодня индейские народности, отстаивающие свои права на автономию, равноправие и развитие в условиях модернизации.

При этом выявлены существенные различия в поведении коренных народов в зависимости от этнического состава той или иной страны и их статуса – национальных меньшинств, как в Чили и в Венесуэле, или большинства нации, как в Боливии и Гватемале. В последней в результате длительного внутригосударственного конфликта демографическая статистика оказалась недостаточно достоверна, хотя, даже по официальным данным, индейские народности составляют там свыше 45 % населения. Соответственно удельному весу того или иного этноса, наличию или отсутствию координирующих организаций и их связей с политическими партиями и международными структурами значительно варьируются программы индейских объединений, а также тактика их действий, нацеленных на решение жизненно важных проблем.

Гетерогенный состав индейского социума, насчитывающего десятки народов и народностей, говорящих на разных языках, закономерно препятствует межнациональному общению и затрудняет выработку общей региональной или субрегиональной стратегии. Правда, с распространением двуязычного (испанский и какой-либо из индейских языков) наметилась тенденция к улучшению межэтнических коммуникаций. При этом фактором, негативно влияющим на координацию действий индейских объединений, является дисперсное расселение коренных народностей, следствие которого частое несовпадение их интересов, существенно затрудняющее выработку общей повестки борьбы за экономические или социальные права. В связи с этим трудно ожидать в обозримом будущем объединения этнических организаций и движений в региональном масштабе.

Рассмотрение авторами политики государства в индейском вопросе позволило выявить корреляцию между уровнем развития демократии и эффективностью мер по дезактивации очагов напряженности в межэтнических отношениях. От способности власти к диалогу с восставшими индейцами и лидерами протестных акций во многом зависят перспективы достижения межнационального согласия и мирного урегулирования спорных вопросов. Об этом говорит и опыт разрешения конфликта в Чьяпасе, и меры чилийского правительства по кооптации индейского населения в общенациональный проект развития.

Иная модель взаимоотношений государства с индейским населением представлена в странах «боливарийского круга» - Венесуэле, Боливии и Эквадоре. Если в Венесуэле правительство делает акцент на оказании помощи малочисленным индейским поселениям, рассчитывая таким образом обеспечить их лояльность режиму, то в Боливии правительство Эво Моралеса занято перераспределением доходов от газовой ренты в пользу индейского большинства. Однако основными бенефициариями при получении государственной помощи стали индейцы аймара, к которым принадлежит и сам президент Моралес, тогда как кечуа и гуарани получают меньшую поддержку, что чревато в будущем усилением межэтнических трений. В Эквадоре правительство «гражданской революции», занятое укреплением властной вертикали, предоставляет помощь отдельным малым народностям, но игнорирует требования крупнейшей индейской организации, касающиеся приятия мер по охране окружающей среды в Амазонии. Как видим, ориентация «боливарийцев» на «социализм XXI века» совсем не гарантирует продуманной политики в национальном вопросе, а нередко и продуцирует рост межэтнической напряженности.

Вопрос о положении амазонских индейцев вообще является одним из тех, которые могут привести к серьезным внутри- и внешнеполитическим осложнениям уже в среднесрочной (до 10 лет) период. И это касается даже не столько рассматриваемых в сборнике как Венесуэла, Эквадор и Перу, сколько латиноамериканского гиганта, 52 % территории которого заняты амазонскими лесами, - Бразилии. Очевидно, что рассмотрение индейского населения в этом труднодоступном ареале должно стать предметом отдельной работы. В этой связи представлялось бы необходимым осветить и другие стороны индейской проблемы, которые обычно не выносятся на передний план в дискуссиях, однозначно ориентированных на защиту прав индейцев в вопросах их подключения к политической и хозяйственной жизни своих стран. Это – способность и желание самих индейцев, которые представляют, как известно, самостоятельный, цивилизационно и генетически отличный от белого человека тип людей, к политически, экономически и этически оправданному «подключению» такого рода. Другая проблема – насколько особые качества индейских этносов: их «созерцательное» восприятие жизни, «сыновнее» отношение к природе, уважение к традициям и наследию предков, моральная чистоплотность, отсутствие культа материального и т.д., могут оказаться востребованными в мире, где кризис материалистической и гедонистической цивилизации стал свершимся фактом.

При этом также пока не найдено ответа на вопрос (частично он затронут на страницах сборника) о том, как в условиях сложившейся в международном праве дихотомии между принципами соблюдения прав человека и самоопределения, с одной стороны, и суверенитета и территориальной целостности, с другой, примирить стремление индейских общин к автономизации (до каких пределов?) и необходимость экономического развития отсталых территорий. Как в эту дихотомию вписать законное стремление латиноамериканских государств к обеспечению своей национальной безопасности и территориальной целостности? Сегодня такие вопросы наиболее остро встают как раз в отношении Бразилии, правительства которой давно озабочены проблемой хозяйственного развития Амазонии, рассматривающейся иногда в западных СМИ и НПО. Очевидно, что «индейский ренессанс», используемый в эгоистических целях

за спиной самих индейцев, может привести к повторению в Латинской Америке сценариев, наподобие Косово, Афганистана, Ирака или Ливии.

Но, несмотря на возросший мобилизационный потенциал этнических движений, пока еще преждевременно делать вывод о преодолении маргинального положения коренного населения в большинстве государств региона. Тем не менее – и это очевидный факт! – индейская карта все чаще разыгрывается претендентами на президентское кресло, а роль индейского электората становится более значимой, особенно в периоды избирательных компаний. Да и случаи избрания индейцев на высшие государственные посты сначала в Перу, а затем и в Боливии, как и использование традиционных ритуалов посвящения в вожди при процедурах инаугурации президентов, подтверждают наметившуюся тенденцию к возрастанию влияния индейского традиционализма на современные политические процессы.

В контексте процессов демократизации становится все более заметным участие представителей коренного населения в органах местного самоуправления на постах алькальдов и членов муниципальных советов. Таким образом, артикулируются и транслируются наверх социальные и природоохранные требования жителей индейских поселений, заинтересованных в приобщении к национальным программам развития.

Однако возможности позитивного взаимодействия представителей индейских организаций и общин зачастую ограничиваются отсутствием у центральных властей политической воли и желания наладить продуктивный диалог с индейскими лидерами и участниками протестных акций. Нередко ответом государства становится подавление индейских выступлений и отказ от диалога. Следовательно, коренное население и в дальнейшем не гарантировано от рецидивов силовых акций правительственных войск, дающих краткосрочный эффект, а в среднесрочной перспективе ведущих к обострению межэтнических противоречий и радикализации индейских масс, что в свою очередь несет с собой риски социально-политической дестабилизации и (что отнюдь не исключено!) вмешательства «третьих» сил.

В конечном счете, перспективы всестороннего развития индейского социума взаимосвязаны с политикой государства, с его способностью стимулировать устойчивое развитие и гарантировать неотъемлемые права индейского населения с учетом его исторической и цивилизационно-культурной специфики.