Глава 1. «Свистунья» в Вятке

Свистеть любили не только удмурты. В городе Вятке несколько веков существовал праздник, который назывался когда-то «Свистопляской», а позже «Свистуньей», на котором народ, как явствует из этих слов, сначала свистел и плясал, а потом только свистел в разные свистульки, изготовленные из дерева, жести и глины. То есть свист был главной особенностью, главным развлечением этого праздника. А глиняные свистульки делали в слободе Дымково: свистульки-уточки, свистульки — барашки, кони, козлы, двуглавые кони... Перед веселой частью праздника была у «Свистуньи» некогда и первая часть: утром в тот день поминали усопших, служили молебны. Но в девятнадцатом веке поминовение становилось все короче, а гулянье все длиннее, захватывало и следующий день, иногда даже и третий. В многочисленных её описаниях читаешь: « На городской площади возле Александровского сада вырастали балаганы, карусели и торговые ряды, заполненные глиняными расписными и раззолоченными куклами и всякими другими, в основном деревянными, яркими игрушками и горами сладостей, и как сюда тянулись и тянулись стар и мал, и у каждого во рту вмиг объявлялись или дудочка, или баран с золотыми боками, или еще какой-нибудь зверь, и каждый дул в них с утра до вечера, бродя по площади и по улицам Вятки, и город переливался тогда всеми цветами радуги и оглушал. Кровь и сознание летучим пронзительным свистом с легким, нежным горловым оттенком. Этот блеск и свист поднимают на воздух, и так путешествуешь до вечера, а ночью — в глазах и ушах, во сне стоит что-то яркое и радостно- нежное»[5].

«Складывается впечатление, что это день поминовения усопших родственников. Его исстари очень широко праздновали по всей России в одну из суббот конца мая — начала июня. Эта традиция шла от какого-то некогда всем понятного и обязательного языческого обряда перенятого у местных пермских племен»[5].

Пермские племена – это скорей всего удмуртские племена, они населяли территории, где стоит город Вятка, ныне Киров. По воспоминаниям старожилов мы узнали, что у удмуртов существовал день свиста, это проходило во время «инвожо» - летнее солнцестояние. По поверьям удмуртов резкий свист может разрушить отрицательную оболочку на теле человека, который возникает от недоброго взгляда, удмурты говорят «син усеем», а русские «сглазили». В обычные дни свистеть нельзя.

«Егде скоморохи учнут играть во всякие бесовские игры и они — мужи и жены — от плача преставшие, начнут скакати и плясати, и в долони бити, и песни сотонинские пети, на тех же жальниках.» — то есть на могилах. Это строки из документов Стоглавого собора 1551 года[2]. Духовенство негодует в них по поводу этой и многих других похожих древних простонародных традиций. Церковь очень старалась, но так и не смогла их искоренить за все десять веков своего духовного господства.

«Весь духовный смысл и вся красота вятской «Свистуньи» в том, что она общенародна, что она сохранила и донесла до наших времен (последние «Свистуньи» были перед самой войной) то, что породил весь русский народ за много веков своего существования.

А когда праздник кончался, глиняные расписные игрушки ставили в окна, между рам. Представьте себе долгие осенние непогоды или сугробы по колено, вы идете к промокшей или заиндевелой избе, а она вам всеми тремя-четырьмя оконцами малиново-оранжево улыбается, золотом веселит-переливается — приветствует; заходи, мол, человек с легкой душой, у нас хорошо!

В Вятке и в слободе почти в каждом окне держали эти игрушки...»[5]

Глава 2. Духовые инструменты

У многих народов происхождение музыкальных инструментов связано с богами и владыками гроз, вьюг и ветров. Звуки духовой музыки рождаются благодаря вдуванию воздуха в инструмент. Дуновение ветра воспринималось нашими предками как исходящее из открытых уст богов. Фантазия древних удмуртов сближала вой бури и свист ветров с пением и музыкой. Так возникали сказания о пении, плясках, игре на музыкальных инструментах. Мифические представления, сочетавшиеся с музыкой, сделали их священной и необходимой принадлежностью языческих обрядов и праздников. Какими бы несовершенными ни были первые музыкальные инструменты, тем не менее, они требовали от музыкантов умения изготавливать и играть на них. На протяжении столетий не прекращались совершенствование народного инструментария и отбор лучших образцов. Музыкальные инструменты обретали новые формы. Возникали конструктивные решения их изготовления, способов извлечения звуков, приемов игры. Древние удмурты чтили предков и поклонялись богам. Удмурты поклонялись не только невидимым языческим божествам, но и местам их обитания: лесам, горам, рекам и озерам.[1]

Развитие удмуртских духовых инструментов шло, видимо, по пути освоения различных материалов, применяемых при изготовлении (что давало разнообразную окраску звуку), – это полые стебли травянистых растений, кости птиц, хищных животных, гусиные перья, кора веток ивы, липы, черемухи, обожженная глина. Со временем совершенствовалась и конструкция: появлялись свистковые вырезы, отверстия, продольные прорези-щели, мундштуки. Функции духовых инструментов были разными. Популярностью пользовался духовой инструмент небольших размеров (50–70 мм в длину) из веток липы – чипсон – свистулька, свирель, манок. Глагольная форма чипсыны (разливаться трелью, кричать – о птицах) уточняет назначение инструмента и несколько раскрывает характер его звучания. Делали чипсон из коры, вырезая на ней зарубку и вставляя деревянную пробку с щелью для прохождения воздуха при вдувании.

Узьыгумы (удм. гуммы – стебель растения)(см. Приложение 1) – продольная флейта из дудника со свистковым вырезом, но без игровых отверстий. Длина – около 500 мм. При игре инструмент держат вертикально, поднося губы к косому срезу и регулируя высоту звука губным аппаратом и перекрытием пальцами правой руки нижнего выходного отверстия. Характер звука флейтовый, светлый, со свистящим, шипящим эффектом.

Тутэктон – пастуший рожок из бересты или жести, состоящий из конусообразной трубки длиной в 200 мм и мундштука. Имел несколько разновидностей. Звук у тутэктона сильный, немного резкий.

Чипчирган (удм. Чипчирган, близкое чипсыны, – свистеть, разливаться трелью) – древний удмуртский духовой музыкальный инструмент кустарного производства. Состоит из полой трубки – стебля растения какалия копьевидная(см. Приложение 1)) – длиной от 1000 до 2000 мм, заканчивающейся коническим раструбом из бересты. Мундштук и игровые отверстия отсутствуют. Звук извлекается не вдуванием, а втягиванием воздуха в инструмент при большом напряжении губного аппарата. Характер звучания светлый, несколько свистящий. Инструментальные наигрыши исполняются в традициях охотничьих сигналов и содержат элементы подражания голосам птиц. Удмуртская мифология приписывала чипчиргану магические свойства. Легенда рассказывает о похищении чипчиргана владыкой подземного царства Пери (что равносильно потере народом своего голоса, свободы) и о борьбе за чипчирган удмуртских героев Юбера и Туганая.

Несколько разновидностей имел шулан. Название обобщенное: свист, посвистывание. Глагольная форма шуланы – свистеть, шуласа кырӟаны – насвистывать песню, кылӥське шулам – слышится свист. Одна из разновидностей – сюй шулан – глиняный свисток: глобулярный (сосудный) флейтовый инструмент в виде утки с отверстиями по бокам, закрывая и открывая которые можно получить звуки различной высоты[1] (см. Приложение 1).