3 Постнеклассический этап

В современную эпоху происходят новые радикальные изменения в основаниях науки. Эти изменения можно охарактеризовать как четвертую глобальную научную революцию, в ходе которой рождается новая постнеклассическая наука.

Интенсивное применение научных знаний практически во всех сферах социальной жизни, изменение самого характера научной деятельности, связанное с революцией в средствах хранения и получения знаний (компьютеризация науки, появление сложных и дорогостоящих приборных комплексов, которые обслуживают исследовательские коллективы и функционируют аналогично средствам промышленного производства и т.д.) меняет характер научной деятельности. Наряду с дисциплинарными исследованиями на передний план все более выдвигаются междисциплинарные и проблемноориентированные формы исследовательской деятельности. Если классическая наука была ориентирована на постижение все более сужающегося, изолированного фрагмента действительности, выступавшего в качестве предмета той или иной научной дисциплины, то специфику современной науки конца XX – начала XXI века определяют комплексные исследовательские программы, в которых принимают участие специалисты различных областей знания.

Реализация комплексных программ порождает особую ситуацию сращивания в единой системе деятельности теоретических и экспериментальных исследований, прикладных и фундаментальных знаний, интенсификации прямых и обратных связей между ними. В результате усиливаются процессы взаимодействия принципов и представлений картин реальности, формирующихся в различных науках. В этом процессе постепенно стираются жесткие разграничительные линии между картинами реальности, определяющими видение предмета той или иной науки. Они становятся взаимозависимыми и предстают в качестве фрагментов целостной общенаучной картины мира. На ее развитие оказывают влияние не только достижения фундаментальных наук, но и результаты междисциплинарных прикладных исследований.

Например, идеи синергетики, вызывающие переворот в системе наших представлений о природе, возникали и разрабатывались в ходе многочисленных прикладных исследований, выявивших эффекты фазовых переходов и образования диссипативных структур (структуры в жидкостях, химические волны, лазерные пучки, неустойчивости плазмы, явления выхлопа и флаттера). В междисциплинарных исследованиях наука, как правило, сталкивается с такими сложными системными объектами, которые в отдельных дисциплинах зачастую изучаются лишь фрагментарно, поэтому эффекты их системности могут быть вообще не обнаружены при узко дисциплинарном подходе, а выявляются только при синтезе фундаментальных и прикладных задач в проблемно-ориентированном поиске.

Объектами современных междисциплинарных исследований все чаще становятся уникальные системы, характеризующиеся открытостью и саморазвитием. Такого типа объекты постепенно начинают определять и характер предметных областей основных фундаментальных наук, формируя облик современной, постнеклассической науки. Взаимодействие с ними человека протекает таким образом, что само человеческое действие не является чем-то внешним, а как бы включается в систему, видоизменяя каждый раз поле ее возможных состояний. Включаясь во взаимодействие, человек уже имеет дело не с жесткими предметами и свойствами, а со своеобразными "созвездиями возможностей". Перед ним в процессе деятельности каждый раз возникает проблема выбора некоторой линии развития из множества возможных путей эволюции системы. Причем, сам этот выбор необратим и чаще всего не может быть однозначно просчитан.

Среди исторически развивающихся систем современной науки особое место занимают природные комплексы, в которые включен в качестве компонента сам человек. Примерами таких "человекоразмерных" комплексов могут служить медико-биологические объекты, объекты экологии, включая биосферу в целом (глобальная экология), объекты биотехнологии (в первую очередь генетической инженерии), системы "человек-машина" (включая сложные информационные комплексы и системы искусственного интеллекта) и т.д. При изучении "человекоразмерных" объектов поиск истины оказывается связанным с определением стратегии и возможных направлений преобразования такого объекта, что непосредственно затрагивает гуманистические ценности.

Заключение

Рационализация исследовательской деятельности не происходит однобоко, под влиянием только научных представлений и идей: этот процесс достаточно сложный, включающий в себя и подсознательные, волевые элементы сознания исследователя, и характер взаимодействия общества с природой, и мировоззренческие установки эпохи, и собственно-научные компоненты. Рациональность не носит законченный характер, она находится в постоянном развитии в историческом измерении.

Исторические этапы ее развития - это и периоды совершенствования познавательных средств и методов, и этапы становления разнообразных форм объективной истины, и формирование несоизмеримых типов научной рациональности.

Возникновение нового типа рациональности и нового образа науки не следует понимать как полное исчезновение представлений и методологических установок предшествующего этапа. Напротив, между ними существует преемственность.

Чрезвычайно важно подчеркнуть особую значимость постнеклассического этапа научной рациональности в развитии современного общества. Т.к. выход из сегодняшней экологической и социокультурной ситуации, очевидно, состоит не в отказе от научно-технического развития, а в придании ему гуманистического измерения, что, в свою очередь, ставит проблему нового типа научной рациональности, включающей в себя в явном виде гуманистические ориентиры и ценности.

№ 16. Понятие научной революции. Эволюции и революции в развитии науки.

Наиболее очевидные примеры научных революций представляют собой те знаменитые эпизоды в развитии науки, за которыми уже давно закрепилось название революций.

Каждое новое открытие необходимо обуславливало отказ научного сообщества от той или иной освящённой веками научной теории в пользу другой теории, несовместимой с прежней.

Кроме того, создание новых теорий не является единственной категорией событий в науке, вдохновляющих специалистов на революционные преобразования в областях, в которых эти теории возникают. Предписания, управляющие нормальной наукой, определяют не только те виды сущностей, которые включает в себя Вселенная, но, неявным образом, и то, чего в ней нет. Отсюда следует (хотя эта точка зрения требует более широкого обсуждения), что открытия, подобные открытию кислорода или рентгеновских лучей, не просто добавляют еще какое-то количество знания в мир ученых. В конечном счете, это действительно происходит, но не раньше, чем сообщество ученых-профессионалов сделает переоценку значения традиционных экспериментальных процедур, изменит свое понятие о сущностях, с которым оно давно сроднилось, и в процессе этой перестройки внесет видоизменения и в теоретическую схему, сквозь которую оно воспринимает мир. Научный факт и теория в действительности не раз делятся друг от друга непроницаемой стеной, хотя подобное разделение и можно встретить в традиционной практике нормальной науки. Вот почему непредвиденные открытия не представляют собой просто введения новых фактов. По этой же причине фундаментально новые факты или теории качественно преобразуют мир ученого в той же мере, в какой количественно обогащают его.

Что такое научные революции, и какова их функция в развитии науки? Часть ответов на эти вопросы была предвосхищена выше. В частности, предшествующее обсуждение показало, что научные революции рассматриваются здесь как такие некумулятивные эпизоды развития науки, во время которых старая парадигма замещается целиком или частично новой парадигмой, несовместимой со старой. Однако этим сказано не все, и существенный момент того, что еще следует сказать, содержится в следующем вопросе. Почему изменение парадигмы должно быть названо революцией? Если учитывать широкое, существенное различие между политическим и научным развитием, какой параллелизм может оправдать метафору, которая находит революцию и в том и в другом?

Один аспект аналогии должен быть уже очевиден. Политические революции начинаются с роста сознания (часто ограничиваемого некоторой частью политического сообщества), что существующие институты перестали адекватно реагировать на проблемы, поставленные средой, которую они же отчасти создали. Научные революции во многом точно так же начинаются с возрастания сознания, опять-таки часто ограниченного узким подразделением научного сообщества, что существующая парадигма перестала адекватно функционировать при исследовании того аспекта природы, к которому сама эта парадигма раньше проложила путь. И в политическом и в научном развитии осознание нарушения функции, которое может привести к кризису, составляет предпосылку революции. Кроме того, хотя это, видимо, уже будет злоупотреблением метафорой, аналогия существует не только для крупных изменений парадигмы, подобных изменениям, осуществленным Лавуазье и Коперником, но также для намного менее значительных изменений, связанных с усвоением нового вида явления, будь то кислород или рентгеновские лучи. Научные революции, должны рассматриваться как действительно революционные преобразования только по отношению к той отрасли, чью парадигму они затрагивают. Для людей непосвященных они могут, подобно революциям на Балканах в начале XX века, казаться обычными атрибутами процесса развития. Например, астрономы могли принять рентгеновские лучи как простое приращение знаний, поскольку их парадигмы не затрагивались существованием нового излучения. Но для ученых типа Кельвина, Крукса и Рентгена, чьи исследования имели дело с теорией излучения или с катодными трубками, открытие рентгеновских лучей неизбежно нарушало одну парадигму и порождало другую. Вот почему эти лучи могли быть открыты впервые только благодаря тому, что нормальное исследование каким-то образом зашло в тупик.

Этот генетический аспект аналогии между политическим и научным развитием не подлежит никакому сомнению. Однако аналогия имеет второй, более глубокий аспект, от которого зависит значение первого. Политические революции направлены на изменение политических институтов способами, которые эти институты сами по себе запрещают. Поэтому успех революций вынуждает частично отказаться от ряда институтов в пользу других, а в промежутке общество вообще управляется институтами не полностью. Первоначально именно кризис ослабляет роль политических институтов, так же, как мы уже видели, он ослабляет роль парадигмы. Возрастает число личностей, которые во все большей степени отстраняются от политической жизни, или же если не отстраняются, то в ее рамках поведение их становится более и более странным. Затем, когда кризис усиливается, многие из этих личностей объединяются между собой для создания некоторого конкретного плана преобразования общества в новую институциональную структуру. В этом пункте общество разделяется на враждующие лагери или партии; одна партия пытается отстоять старые социальные институты, другие пытаются установить некоторые новые. Когда такая поляризация произошла, политический выход из создавшегося положения оказывается невозможным. Поскольку различные лагери расходятся по вопросу о форме, в которой политическое изменение будет успешно осуществляться и развиваться, и поскольку они не признают никакой надынституциональной структуры для примирения разногласий, приведших к революции, то вступающие в революционный конфликт партии должны, в конце концов, обратиться к средствам массового убеждения, часто включая и силу. Хотя революции играли жизненно важную роль в преобразовании политических институтов, эта роль зависит частично от вне политических и вне институциональных событий.

Историческое изучение парадигмального изменения раскрывает в эволюции наук характеристики, весьма сходные с отмеченными. Подобно выбору между конкурирующими политическими институтами, выбор между конкурирующими парадигмами оказывается выбором между несовместимыми моделями жизни сообщества. Вследствие того, что выбор носит такой характер, он не детерминирован и не может быть детерминирован просто оценочными характеристиками процедур нормальной науки. Последние зависят частично от отдельно взятой парадигмы, а эта парадигма и является как раз объектом разногласий. Когда парадигмы, как это и должно быть, попадают в русло споров о выборе парадигмы, вопрос об их значении по необходимости попадает в замкнутый круг: каждая группа использует свою собственную парадигму для аргументации в защиту этой же парадигмы.

Этот логический круг сам по себе, конечно, еще не делает аргументы ошибочными или даже неэффективными. Тот исследователь, который использует в качестве исходной посылки парадигму, когда выдвигает аргументы в ее защиту, может, тем не менее, ясно показать, как будет выглядеть практика научного исследования для тех, кто усвоит новую точку зрения на природу. Такая демонстрация может быть необычайно убедительной, а зачастую и просто неотразимой. Однако природа циклического аргумента, как бы привлекателен он ни был, такова, что он обращается не к логике, а к убеждению. Ни с помощью логики, ни с помощью теории вероятности невозможно переубедить тех, кто отказывается войти в круг. Логичес­кие посылки и ценности, общие для двух лагерей при спорах о парадигмах, недостаточно широки для этого. Как в политических революциях, так и в выборе парадигмы нет инстанции более высокой, чем согласие соответствующего сообщества. Чтобы раскрыть, как происходят научные революции, мы, поэтому будем рассматривать не только влияние природы и логики, но также эффективность техники убеждения в соответствующей группе, которую образует сообщество ученых.

Чтобы выяснить, почему вопросы выбора парадигмы никогда не могут быть четко решены исключительно логикой и экспериментом, мы должны кратко рассмотреть природу тех различий, которые отделяют защитников традиционной парадигмы от их революционных приемников. Пусть мы признаем, что отказ от парадигмы бывает историческим фактом; но говорит ли это о чем-нибудь еще, кроме как о легковерии человека и незрелости его знаний? Есть ли внутренние мотивы, в силу которых, восприятие нового вида явления или новой научной теории должно требовать отрицания старой парадигмы?

Сначала отметим, что если такие основания есть, то они проистекают не из логической структуры научного знания. В принципе новое явление может быть обнаружено без разрушения какого-либо элемента прошлой научной практики. Хотя открытие жизни на Луне в настоящее время было бы разрушительным для существующих парадигм (поскольку они сообщают нам сведения о Луне, которые кажутся несовместимыми с существованием жизни на этой планете), открытие жизни в некоторых менее изученных частях галактики не было бы таким разрушительным. По тем же самым признакам новая теория не должна противоречить ни одной из предшествующих ей, Она может касаться исключительно тех явлений, которые ранее не были известны; так квантовая механика (но лишь в значительной мере, а не исключительно) имеет дело с субатомными феноменами, неизвестными до XX века. Или новая теория может быть просто теорией более высокого уровня, чем теории, известные ранее,— теорией, которая связывает воедино группу теорий более низкого уровня, так что ее формирование протекает без существенного изменения любой из них. В настоящее время теория сохранения энергии обеспечивает именно такие связи между динамикой, химией, электричеством, оптикой, теорией теплоты и т. д. Можно представить себе еще и другие возможные связи между старыми и новыми теориями, не ведущие к несовместимости тех и других. Каждая из них в отдельности и все вместе могут служить примером исторического процесса, ведущего к развитию науки. Если бы все связи между теориями были таковы, то развитие науки было бы подлинно кумулятивным. Новые виды явлений могли бы просто раскрывать упорядоченность в некотором аспекте природы, где до этого она никем не была замечена. В эволюции науки новое знание приходило бы на смену невежеству.

Конечно, наука (или некоторое другое предприятие, возможно, менее эффективное) при каких-то условиях может развиваться таким полностью кумулятивным образом. Многие люди придерживались убеждения, что дело обстоит именно так, а большинство все еще, вероятно, допускает, что простое накопление знания, по крайней мере, является идеалом, который, несомненно, осуществился бы в историческом развитии, если бы только оно так часто не искажалось человеческой субъективностью. Есть важные основания верить в это.

Пример научной революции XVI-XVII веков

Общеустановленным считается положение о том, что именно в XVII веке возникла европейская наука (прежде всего это относится к классическому естествознанию), причем "в начале века ее еще не было, в конце века она уже была". Характерно, что возникла она сразу во взаимосвязи всех составляющих: теоретического знания, его логического обоснования и математического описания, экспериментальной проверки, социальной структуры с сетью научных коммуникаций и общественным применением.

Основное внимание при анализе данного периода уделяется рассмотрению соотношения когнитивных, социальных и психологических факторов процесса возникновения науки Нового времени, ее отличию от того, что может быть названо "не наукой". Источниками для изучения темы являются в первую очередь изданные труды творцов науки естественнонаучного, гуманитарного и технического направлений Нового времени - от Ф. Бэкона, Р. Декарта, Г. Галилея до И. Ньютона.

Рассмотрим географию периода. Она включает в себя немало европейских стран и городов, но представляется возможным выделение Италии в начале, и Англии в конце периода, как главных научных центров.

Хронология периода. В данной теме используется специфический критерий периодизации, связанный с науковедческим пониманием небесспорного феномена научной революции. Условно могут быть выделены три этапа. Первый, связанный, прежде всего, с деятельностью Г. Галилея - формирование новой научной парадигмы; второй - с Р. Декартом - формирование теоретико-методологических основ новой науки; и третий - "главным" героем которого был И. Ньютон, - полное завершение новой научной парадигмы - начало современной науки.

Как показывают исследователи, научная революция может протекать двояко: I) вызывать трансформацию специальной картины мира без изменения идеалов и норм исследования, и 2) осуществлять радикальные изменения и в картине мира, и в системе идеалов и норм науки.

Примерами первого типа могут быть революция в медицине, вызванная открытием В. Гарвея кругообращения крови (1628); революция в математике в связи с открытием дифференциального исчисления И. Ньютона и Г. Лейбница Они не ме­няли познавательных установок классической физики, идеалов и норм исследования (признание жестко детерминированных связен процессов и явлений, исключение помех, связанных с приборами и средствами наблюдения, и т.д.).

Пример научной революции второго типа — открытия термодинамики и последовавшая в середине XX в. квантово-механическая революция, которая вела не только к переосмыслению научной картины мира, но и к полному парадигмальному сдвигу, меняющему также стандарты, идеалы и нормы исследования. Отвергалась субъектно-объектная оппозиция, изменялись способы описания и обоснования знания, признавались вероятностная природа изучаемых систем, нелинейность и бифуркаиионность развития.

Выделяют четыре типа научных революций по следующим основаниям: 1) появление новых фундаментальных теоретических концепций; 2) разработка новых методов; 3) открытие новых объектов исследования; 4) формирование новых методологических программ.

Предпосылкой любой научной революции являются факты или та фундаментальная научная аномалия, которая не может быть объяснена имеющимися научными средствами и указывает на противоречия существующей теории. Когда аномалии, проблемы и ошибки накапливаются и становятся очевидными, развивается кризисная ситуация, которая и приводит к научной революции. В результате научной революции возникает новая парадигма, обладающая объясняющей силой и устраняющая ранее имеющиеся противоречия. Так было в случае перехода от аристотелевско-птолемеевой геоцентрической астрономии к коперниканской гелиоцентрической астрономии. ПАРАДИГМА (пример, образец) - в совр.й фил-и н-и - система теоретических, методологических и аксиологических установок, принятых в качестве образца решения научных задач и разделяемых всеми членами научного сообщества.

Известный философ науки Томас Кун в своей знаменитой книге «Структура научных революций» (1962) обосновал модель развития науки, которая предполагает чередование эпизодов конкурентной борьбы между различными научными сообществами и этапов, предполагающих систематизацию теорий, уточнение понятий, совершенствование техники (этапов так называемой нормальной науки). Период господства принятой парадигмы сменялся периодом распада, что отражалось в термине «научная революция». Победа одной из противоборствующих сторон вновь восстанавливала стадию нормального развития науки. Допарадигмальный период отличался хаотичным накоплением фактов. Выход из данного периода означал установление стандартов научной практики, теоретических постулатов, точной картины мира, соединение теории и метода.

В процессе развития науки происходит накопление научного знания. В 1963 г. вышла в свет книга Томаса Куна под названием «Структура научных революций». В этой книге Томас Кун доказывал, что в развитии каждой науки имеет место чередование эволюционных (плавное, постепенное изменение научного знания) и революционных (скачкообразное изменение) периодов. На смену эволюционному приходит революционный. Эволюционный период, согласно Куну, определяется той или иной парадигмой (парадигма- модель, образец- система опред-ных функциональных научных идей, способов, принципов объяснения. Так, напр., классическая ньютоновская физика- это одна парадигма, на смену ей пришла другая- эйнштейновская- др. представления, др. парадигма). В рамках опред. парадигмы происходит решение опред. задач, и такой эволюционный период хар-тся по Куну как нормальная наука (но она не бесконечна и уже опред. парадигма не действует). Но наступает период, когда прежняя парадигма не позволяет эффективно решать научные задачи и изживает себя, происходит ломка фундаментальных основ, переосмысливается весь научный материал (но он не отбрасывается). Тогда на смену ей приходит новая парадигма. Этот период называется революционным, когда на смену одним базовым представлениям приходят другие. Развитие каждой науки- это чередование эволюционной и революционного периодов. Сущ-ют и такие революции, которые охватывают всю науку в целом- глобальные революции. Они предполагают смену типа рациональности в науке (наука- способ рац-го освоения мира, но при этом возможны разные типы рац-ти. Напр., в новое время четко фиксируется изменение от классического к неклассич. типу рац-ти). Классический тип рац-ти: хар-ется опред. трактовкой детерминизма (признание обусловленности всех явлений, прежде всего причинная обусловленность явления). Детерминизм классич. науки был связан с представлением о том, что причины однозначно определяют следствия- Лаплассовский детерминизм (он сформулировал этот принцип- в любой момент времени на основе исходного состояния системы можно однозначно сказать все последующие состояния системы). Считается, что все явления происходят в силу опред. причин. Этот принцип Лаплас считал годным для объяснения любой системы любой природы. Классич. тип рац-ти также считал, что в процессе познания можно и нужно полностью устранить все, что относится к познающему субъекту; определить объект таким, какой он есть и сущ-ет сам по себе. Классич. физика была связана с изучением макромира- мир объектов, которые по своим размерам соизмеримы с человеком по размерам. В изучении таких объектов это требование было вполне возможным (устранить влияние познающего субъекта). А неклассич. физика перешла к изучению микромира, и здесь устранить влияние приборов наблюдения принципиально невозможно. Характерны типы объяснения, содержащие ссылки на средства и операции познавательной деят-ти. В неклассич. науке лаплассовский детерменизм отсутствует: невозможно однозначно сказать следующее состояние системы. Но мы можем предсказать вероятным образом- вводится теория вероятности. Мы не можем сказать точно, однако, мы можем предположить, не зная каково её следующее точное состояние. Законы, которые имеют вероятностный хар-р- статистические законы, а законы, которые имеют однозначные предсказания (в классич. типе)- динамические (они имеют строго однозначный хар-р). Неклассич. тип рац-ти включает вероятностный и случайный хар-р. Вот в чем отличие классич. типа рац-ти от неклассического. Сейчас некоторые исследователи говорят о постклассич. типе рац-ти. Это связано с появлением синергетики, т.е. теории самоорганизующихся систем.

По Куну, смена научной парадигмы, переход в фазу «революционного разлома» предусматривает полное или частичное замещение элементов дисциплинарной матрицы, исследовательской техники, методов и теоретических допущений. Трансформировался весь набор эпистемологических ценностей. Схема, предложенная Куном, включала следующие стадии: донаучная стадия — кризис — революция - новая нормальная наука — новый кризис и т.д. Кун, детально исследуя переломные моменты в истории науки, показывает, что период развития «нормальной науки» также может быть представлен традиционными понятиями, например понятием прогресса, которое в данном случае имеет критерий количества решенных проблем. Для Куна «нормальная наука» предполагает расширение области применения парадигмы с повышением ее точности. Критерием пребывания в периоде «нормальная наука» является сохранение принятых концептуальных оснований. Цель «нормальной науки», отмечает Т. Кун, ни в коей мере не предусматривает предсказания новых видов явлений. Невосприимчивость к внешним, нестыкующимся с принятыми стандартами факторам, не может абсолютно противостоять так называемым аномальным явлениям и фактам — они постепенно подрывают устойчивость парадигмы. Кун характеризует «нормальную науку» как кумулятивное накопление знания.

Революционные периоды, или научные революции, приводят к изменению структуры науки, принципов познания, категорий, методов и форм организации. История развития науки позволяет утверждать, что периоды спокойного, нормального развития науки отражают ситуацию преемственности традиций, когда все научные дисциплины развиваются в соответствии с установленными закономерностями и принятой системой предписаний. «Нормальная наука» означает исследования, прочно опирающиеся на прошлые или имеющиеся научные достижения и признающие их в качестве фундамента последующего развития. В периоды нормального развития науки деятельность ученых строится на основе одинаковых парадигм, одних и тех же правил и стандартов научной практики. Возникает общность установок и видимая согласованность действий, которая обеспечивает преемственность традиций того или иного направления. Ученые не ставят задачи создания принципиально новых теорий. «Нормальная наука» развивается, накапливая информацию, уточняя известные факты. Одновременно период «нормальной науки» характеризуется «идеологией традиционализма, авторитаризма, позитивного здравого смысла и сциетизма».

Каждая научная революция открывает новые закономерности, которые не могут быть поняты в рамках прежних представлений. Научная революция значительно меняет историческую перспективу исследований и влияет на структуру учебников и научных работ, затрагивает стиль мышления и может по своим последствиям выходить далеко за рамки своей области (так, открытие радиоактивности на рубеже XIX—XX вв. использовалось в философии и мировоззрении, медицине и генетике). Научные революции рассматриваются как некумулятивные эпизоды развития науки, во время которых старая парадигма замещается целиком или частично новой парадигмой, несовместимой со старой. Симптомами научной революции кроме явных аномалий являются кризисные ситуации в объяснении и обосновании новых фактов, борьба старого знания и новой гипотезы, острейшие дискуссии. Научные сообщества, а также дисциплинарные и иерархические перегородки размыкаются. Научная революция — это не одномоментный акт, а длительный процесс, сопровождающийся радикальной перестройкой и переоценкой всех ранее имевшихся факторов. Изменяются не только стандарты и теории, но и средства исследования, открываются новые миры.

Научная революция предстает как некая прерывность в том смысле, что она отмечает рубеж не только перехода от старого к новому, но и изменение самого направления. Научная революция была наиболее очевидным выражением основной движущей силы научного прогресса.

Наука не стоит на месте, познаются новые и новые объекты, уточняются старые знания, корректируются законы и теории. Благодаря этому происходят количественные изменения знаний, то есть постепенное накопление новых фактов, результатов наблюдений, экспериментальных данных в рамках существующих концепций. На этапах количественных изменений знаний наблюдается их преемственность. При этом каждая последующая ступень развития науки формируется на основе сведений, полученных на предшествующих ступенях, сохраняя все наиболее ценное из накопленного наследия. Объективной основой преемственности является то, что в самой изучаемой действительности имеет место поступательное развитие

предметов и явлений.

Старые концепции и теории на этих этапах не отбрасываются полностью. Как правило, уточняются, сужаются области их определения, в которых они дают достаточно хорошее приближение к действительности. Принцип соответствия, который сформулировал Нильс Бор, описывает обобщенную взаимосвязь старой и новой теорий.

Согласно принципу соответствия, любая новая теория, претендующая на более глубокое описание реальности и на более широкую область применения, чем старая, должна включать последнюю, как предельный случай.

Например, законы квантовой механики переходят в законы классической при условии, когда можно пренебречь величиной кванта действия, а законы теории относительности трансформируются в законы классической механики при условии, что скорости существенно меньше скорости света.

Научное познание, как и любая деятельность, регулируется определенными идеалами и нормативами, определяющими не только цели деятельности, но и ее прогрессивный характер. В первый блок оснований научной деятельности входят:

•исторические и общественные познавательные установки -идеалы, определяющие процесс представления объекта исследования в различных формах научного знания;

• культурологические нормативы, фиксирующие роль и ценность научных знаний для общественной жизни общества и для его будущего.

Второй блок оснований научной деятельности составляет необходимость формирования современной естественнонаучной картины мира, которая используется при формировании мировоззрения членов общества. При составлении картины мира производится систематизация знаний, полученных во всех частных науках. Научная картина мира является развивающейся, во-первых, за счет накопления и нового осмысления знаний и, во-вторых, за счет того, что принципы глобального эволюционизма по-разному конкретизируются в частных науках.

В истории науки этапы относительно стабильного развития отделены друг от друга краткими периодами кризисов, во время которых или под давлением фактов, ранее мало известных или неизвестных вовсе, или под давлением потребностей общественного производства ученые вдруг ставят под сомнение принципы, казавшиеся до этого незыблемыми, а затем в течение нескольких лет находят новые решения и доказательства, в результате чего происходят качественные изменения знаний, т.е. получение новых знаний в результате смены концепций.

При коренных сменах фундаментальных научных концепций, как отмечалось выше, принято говорить о научных революциях. Новые научные знания могут быть немедленно востребованы обществом, например, вариант мирного использования ядерной энергии в 1954 г. (открытие первой атомной электростанции в г. Обнинске в 100 км от Москвы). При коренных, качественных преобразованиях производительных сил на основе превращения науки в ведущий фактор развития общественного производства, непосредственную производительную силу, принято говорить о научно-технических революциях.

Научная революция XVI—XVII вв. привела к разрушению ранее существующих представлений о космосе и пространстве. До нее космос воспринимался как вполне совершенный и упорядоченный мир, в котором пространственная структура воплощала иерархию ценностей и степеней совершенства, в котором над тяжелой и непроницаемой Землей возвышаются небесные сферы невесомых светил. Это представление о мире было заменено представлением о бесконечной Вселенной, уже не содержащей никакой естественной иерархии и объединенной только универсальностью законов.

Кроме того, аристотелевское представление о пространстве как совокупйости мест сменило геометрическое эвклидово представление о пространстве, как о непрерывной и бесконечной протяженности. Это привело к разрыву между миром ценностей и миром фактов.

Определенные противоречия в концепциях, определяющих развитие частных естественных наук, стимулируют развитие науки в целом. Например, согласно концепции Ньютона, господствовавшей в физике XIX века и частично принимаемой и сегодня, свойства природы на макроуровне полностью должны определяться ее свойствами на микроуровне. При этом свойства "кирпичиков" мироздания строго детерминированы. Следовательно, в природе не может происходить резких качественных изменений, а лишь по вполне определенным законам могут изменяться характеристики физических систем. Согласно эволюционному учению Дарвина XVIII века, наиболее распространенному и в современной биологии, напротив, живой организм проходит путь индивидуального развития и несет в себе память о предшествующей эволюции вида и биосферы в целом. В этой концепции микросостояние системы определяется ее макросостоянием, причем не только в данные, но и в предшествующие состоянию времена. Происходит качественное развитие системы, однозначно связанное с направленностью времени как возраста.

Естественно современная наука ищет пути разрешения подобных противоречий, предлагает новые концепции, пытается изменить мировоззрение ученых. В периоды научных революций выдающуюся роль в смене концепций и научно-исследовательских программ играет система образования, через которую новое знание должно проникать в общество, готовя изменение мировоззрения.

Немецкий физик - создатель квантовой теории Макс Планк (1858-1947, лауреат Нобелевской премии по физике - 1918 г.) утверждал: «обычно новые научные истины побеждают не так, что их противников убеждают и они признают свою неправоту, а большей частью так, что противники эти постепенно вымирают, а подрастающее поколение усваивает истину сразу».

Научная революция начала XX века привела к замене представлений классической физики, оперирующей динамическими законами, на представления теории относительности и квантовой механики, сменилось представление о необходимой трехмерности объектов, классические представления непрерывности дополнились представлениями о волновых процессах, с одной стороны, и дискретностью, с другой. Оказалось, что масса - одна из форм энергии и т.д.

Имеются различные объяснения структуры научных революций. Согласно концепции современного американского философа Томаса Куна (1922-1996), новая научная парадигма (парадигма по Куну -признанные всеми научные достижения, которые в течение определенного времени дают модель постановки проблем и их решений научному сообществу), являющаяся порождением научной революции, отличается от старой парадигмы принципиальным образом. Это говорит о скачкообразном переходе между ними. Следовательно, нормальное развитие науки преимущественно осуществляется через деятельность ученых, главная цель которых - использовать в решении очередных задач победившую в последней революции парадигму, еще и еще раз подтвердить ее преимущества по сравнению с предыдущей путем простой кумуляции (накопления) знаний. Иными словами, развитие науки осуществляется с постоянной оглядкой на господствующую в науке парадигму или парадигмы.

Появление универсальных концепций в науке не является чем-то совершенно новым, то есть признаком современной науки. Например, в 1865 г. Максвелл создал единую теории электромагнитного поля, записав свои четыре гениальных уравнения. Эта теория, широко используемая сегодня, позволила в то время, например, объединить электродинамику и оптику, объяснив волновую природу света.

Знание, или результат науки, по Аристотелю, может быть двух родов - либо доказательным (демонстративным), либо интуитивным. Доказательное знание предполагает знание причин. Интуитивное знание состоит в «схватывании» сущностной природы вещи. Интуитивное знание является первоначальным источником всей науки, поскольку оно формирует первоначальные «базисные посылки» для всех доказательств, но само не имеет доказательств.

Мы знаем, что наши научные теории навсегда должны остаться только гипотезами, но во многих возможных случаях мы можем выяснить, лучше ли новая гипотеза, чем старая или нет. Дело в том, что если они различны, то они должны вести к различным предсказаниям, которые, как правило, можно проверить экспериментально. На основе эксперимента иногда можно обнаружить, что новая теория приводит к удовлетворительным результатам там, где старая оказалась несо¬стоятельной. В результате можно сказать, что в поиске истины произошла подмена подтверждения научной достоверности на искусственное ускорение эволюции.

Наука прогрессирует благодаря смелым идеям, выдвижению новых, все более странных теорий (например, таких как синергетика) и ниспровержению прежних теорий. Однако такой подход означает, что в науке нет «знания» в смысле окончательности. В науке мы никогда не имеем достаточных оснований для уверенности в том, что мы уже достигли истины. То, что мы называем «научным знанием», как правило, не является знанием в абсолютном смысле, а, скорее, представляют собой информацию, касающуюся различных соперничающих гипотез и способов, при помощи которых эти гипотезы выдерживают разнообразные проверки. Это, если использовать современный язык, информация, касающаяся самого последнего и наилучшим образом проверенного научного «мнения». В науке не существует доказательств (за исключением, может быть, чистой математики и логики), которые раз и навсегда устанавливают истинность теории.

К этому добавляются еще и противоречия, имеющие место внутри самого процесса познания. Природа едина, а науки разделены на отдельные дисциплины. В природе все связано со всем, каждая наука В каждый момент времени занимает лишь определенное место в калейдоскопически меняющейся мозаичной картине предполагаемой единой науки, которой сегодня не существует.

Действующие парадигмы служат источником идей, ориентируя мысли ученых в определенном направлении. То есть, с одной стороны, парадигмальная структура служит источником новой информации и, с другой стороны, достаточно жестко ограничивает деятельность ученых при применении подходов в познании, при оформлении получаемых знаний, и тормозит эволюцию, поскольку почти все, что противоречит парадигмам, остается в стороне от внимания ученых, вызывает ожесточенную критику и сопротивление.

Рано или поздно всякая парадигмальная структура приходит к такому состоянию, когда она не может служить источником нового знания. Она начинает противоречить вновь обнаруживаемым фактам. При появлении подобных противоречий научная эволюция уступает место научной революции, которая, по крайней мере, утверждает новую парадигмальную субструктуру (субструктура - часть полной структуры,

вторичная структура).

В настоящее время наблюдается изменение функций науки. От описаний, систематизации и объяснений познаваемых объектов наука переходит непосредственно в производственную деятельность, в результате чего современное производство и ее продукция приобретают наукоемкий характер. Возникают научно-производственные комплексы; науке, а точнее научной информации, в крупных производственных структурах принадлежит ведущая роль. Научная информация становится своеобразным продуктом на мировом рынке, цена которого во все большей степени определяется не шкалой культурных ценностей, а рыночными механизмами.

Известно, что объем научного производства и научной продукции (число ученых, публикуемых статей, открытий, наукоемких образцов техники и т.п.) в последние 300 лет каждые 15 лет возрастал в «е» раз (число «е»= 2,72 - основание натурального логарифма, функция вида еп называется экспоненциальной). Принято говорить об экспоненциальном развитии мировой науки как о закономерности. Из данной закономерности вытекает вывод о том, что за каждые 60 лет научная продукции увеличивается примерно в 55 раз. Но эволюция не может продолжаться по экспоненциальному закону бесконечно долго - в настоящее время заметен спад количества появляющейся действительно ценной научной информации, снижается доля фундаментальных научных исследований, наметилось замедление роста числа ученых и сокращение числа организуемых международных научных центров. Во всем мире сокращается государственное финансирование крупных научных проектов.

Действительность, отражаемая наукой, сама изменяется и наши знания о ней уже оказываются неточными или даже вообще ей не соответствующими. В первую очередь, это относится к социальному научному знанию. Именно в обществе изменения происходят настолько быстро, что научные теории не успевают отразить возникающие изменения. Даже в естествознании, где законы, изучаемые наукой, относительно неизменны, научное знание не может быть вполне адекватным, поскольку объективная реальность в своей бесконечности обладает бесконечной вероятностью проявлений. Потеря части информации об эволюции этой реальности неизбежна. Все научные методы по-своему стремятся минимизировать подобные потери путем собственной эволюции.

Возникающие в науке новые методы всегда основаны на фундаментальных законах соответствующей науки. При эволюционном распаде наук, которые традиционно считались основными, на множество относительно самостоятельных наук, всегда сохраняются основополагающие группы законов, определяющие базовые процессы и явления. Так, в современной геологии в результате ее развития образовалось до сотни самостоятельных геологических наук. Однако это вовсе не означает, что внутреннее единство геологии как науки исчезло. Напротив, оно постоянно проявляется в необходимости коэволюционного взаимодействия геологических наук. Таким образом создается методологическая база эволюции для всего комплекса.

Такую же картину мы видим и в физике. Несмотря на все увели¬чивающееся число физических наук, фундаментальные физические теории, такие как электродинамика, квантовая механика, классическая механика и т.д., продолжают быть методологической основой современного развития всех физических наук.

В современной биологии такую методологическую базу образуют генетика и теория биологической эволюции. Результаты биологических наук широко используются во всех других науках, стимулируя их эволюцию, глубоко проникают во все слои общества, даже далекие от науки.

Научная революция. В самом общем смысле научной революцией называют смену фундаментальных теорий, переход ученых от старой теории к принципиально новой. Примерами научных революций являются: переход от геоцентрической системы мира к гелиоцентрической системе Коперника; от физики Аристотеля к физике Галилея и Ньютона; от теории флогистона в химии к теории Лавуазье; от классической физики к квантовой теории и т.п.

Новая теория приносит новый взгляд на мир. Описывая реальность в новых терминах, она видит новые факты там, где раньше их не замечали, и напротив, пересматривает и переосмысливает многие старые факты. Новая теория выдвигает свои собственные проблемы и методы их решения. Старые проблемы и методы подвергаются переоценке и часть из них отбрасывается как псевдопроблемы. Новая теория приносит с собой новые понятия, отображающие ранее не известные стороны реальности. И даже если некоторые понятия из старой теории включаются в контекст новой теории, они при этом изменяют свои значения. Например, в релятивистскую механику включается понятие «массы», использовавшееся в классической механике. Однако значение этого понятия в новой теории изменилось: если в классической механике термин «масса» обозначал некоторое абсолютное свойство тела, то в релятивистской механике «масса» тела зависит от его скорости. Благодаря всем этим изменениям многие результаты, полученные в период господства старой теории, теряют смысл с точки зрения новой теории и отбрасываются.

Первая научная революция 17 в.

* Связана с именами: Галилея, Кеплера, Ньютона.

* Галилей (1564—1642): изучал проблему движения, открыл принцип инерции, закон свободного падения тел.

* Кеплер (1571—1630): установил 3 закона движения планет вокруг Солнца (не объясняя причины движения планет), разработал теорию солнечных и лунных затмений, способы их предсказания, уточнил расстояние между Землей и Солнцем.

* Ньютон (1643—1727): сформулировал понятия и законы классической механики, математически сформулировал закон всемирного тяготения, теоретически обосновал законы Кеплера о движении планет вокруг Солнца, создал небесную механику (Закон всемирного тяготения был незыблем до кон 19 в.), создал дифференциальное и интегральное исчисление как язык математического описания физической реальности, автор многих новых физических представлений (о сочетании корпускулярных и волновых представлений о природе света и т. д.), разработал новую парадигму исследования природы (метод принципов)- мысль и опыт, теория и эксперимент развиваются в единстве, разработал классическую механику как систему знаний о механическом движении тел, механика стала эталоном научной теории, сформулировал основные идеи, понятия, принципы механической картины мира.

* Механическая картина мира Ньютона:

Вселенная от атомов до человека — совокупность неделимых и неизменных частиц, взаимосвязанных силами тяготения, мгновенное действие сил в пустом пространстве. Любые события предопределены законами классической механики. Мир, все тела построены из твердых, однородных, неизменных и неделимых корпускул — атомов. Основа механистической картины мира: движение атомов и тел в абсолютном пространстве с течением абсолютного времени. Свойства тел неизменны и независимы от самих тел. Природа — машина, части которой подчиняются жесткой детерминации. Синтез естественнонаучного знания на основе редукции (сведения) процессов и явлений к механическим.

Механическая картина мира дала естественно научное понимание многих явлений природы, освободив их от мифологических и религиозных схоластических толкований. Ее недостаток — исключение эволюции, пространство и время не связаны. Экспансия механической картины мира на новые области исследования (химия, биология, знания о человеке и обществе). Синонимом понятия науки стало понятие механики. Однако накапливались факты, не согласовывающиеся с механистической картиной мира и к середине 19 в. она утратила статус общенаучной.

Вторая научная революция кон. 18 в. — 1 половина 19 в.

* Переход от классической науки, ориентированной на изучение механических и физических явлений, к дисциплинарно организованной науке

* Появление дисциплинарных наук и их специфических объектов

* Механистическая картина мира перестает быть общемировоззренческой

* Возникает идея развития (биология, геология)

* Постепенный отказ эксплицировать любые научные теории в механистических терминах

* Начало возникновения парадигмы неклассической науки

Третья научная революция кон. 19 в. — середина 20 в.

* Фарадей — понятия электромагнитного поля

* Максвелл — электродинамика, статистическая физика

* Материя — и как вещество и как электромагнитное поле

* Электромагнитная картина мира, законы мироздания — законы электродинамики

* Лайель — о медленном непрерывном изменении земной поверхности

* Ламарк — целостная концепция эволюции живой природы

* Шлейден, Шванн — теория клетки — о единстве происхождении и развития всего живого

* Майер, Джоуль, Ленц — закон сохранения и превращения энергии — теплота, свет, электричество, магнетизм и тд переходят одна в другую и являются формами одного явления, эта энергия не возникает из ничего и не исчезает.

* Дарвин — материальные факторы и причины эволюции — наследственность и изменчивость

* Беккерель — радиоактивность

* Рентген — Лучи

* Томсон — элементарная частица электрон

* Резерфорд — планетарная модель атома

* Планк — квант действия и закон излучения

* Бор — квантовая модель атома Резерфорда-Бора

* Эйнштейн — общая теория относительности — связь между пространством и временем

* Бройль -все материальные микрообъекты обладают как корпускулярными, так и волновыми свойствами (квантовая механика)

* Зависимость знания от применяемых исследователем методов

* Расширение идеи единства природы — попытка построить единую теорию всех взаимодействий

* Принцип дополнительности — необходимость применять взаимоисключающие наборы классических понятий (например, частиц и волн), только совокупность взаимоисключающих понятий дает исчерпывающую информацию о явлениях. Это совершенно новый метод мышления, диктующий необходимость освобождения от традиционных методологических ограничений

* Появление неклассического естествознания и соответствующего типа рациональности

* Мышление изучает не объект, а то, как явилось наблюдателю взаимодействие объекта с прибором

* Научное знание характеризует не действительность как она есть, а сконструированную чувствами и рассудком исследователя реальность

* Тезис о непрозначности бытия — отсутствие идеальных моделей

* Допущение истинности нескольких отличных друг от друга теорий одного и того же объекта

* Относительная истинность теорий и картины природы, условность научного знания.

Четвертая научная революция 90-е годы 20 в.

* Постнеклассическая наука — термин ввёл В. С. Степин в своей книге «Теоретическое знание»

* Объекты ее изучения: исторически развивающиеся системы (земля, вселенная и т. д.)

* Синергетика - (от греч. συν — «совместно» и греч. εργος — «действующий») — междисциплинарное направление научных исследований, задачей которого является изучение природных явлений и процессов на основе принципов самоорганизации систем (состоящих из подсистем). «...наука, занимающаяся изучением процессов самоорганизации и возникновения, поддержания, устойчивости и распада структур самой различной природы...».

№ 17. Научная картина мира и ее эволюция.

С научной картиной мира связывают широкую панораму знаний о природе, включающую в себя наиболее важные теории, гипотезы и факты. Структура научной картины мира предполагает центральное теоретическое ядро, фундаментальные допущения и частные теоретические модели, которые постоянно достраиваются. Центральное теоретическое ядро обладает относительной устойчивостью и характеризуется достаточно длительным сроком существования. Оно представляет собой совокупность конкретно-научных и онтологических констант, сохраняющихся без изменения во всех научных теориях. Когда речь идет о физической реальности, то к сверхустойчивым элементам любой картины мира относят принцип сохранения энергии, принцип постоянного роста энтропии, фунда-ментальные физические константы, характеризующие основные свойства универсума: пространство, время, вещество, поле.

Фундаментальные допущения носят специфический характер и принимаются за условно неопровержимые. В их число входит набор теоретических постулатов, представлений о способах взаимодействия и организации в систему, о генезисе и закономерностях развития универсума. В случае столкновения сложившейся картины мира с контрпримерами или аномалиями для сохранности центрального теоретического ядра и фундаментальных допущений образуется ряд дополнительных частнонаучных моделей и гипотез. Именно они могут видоизменяться, адаптируясь к аномалиям.

Научная картина мира представляет собой не просто сумму или набор отдельных знаний, а результат их взаимосогласования и организации в новую целостность, т.е. в систему. С этим связана такая характеристика научной картины мира, как ее системность. Назначение научной картины мира как свода сведений состоит в обеспечении синтеза знаний. Отсюда вытекает ее интегративная функция.

Научная картина мира носит парадигмальный характер, так как задает систему установок и принципов освоения универсума. Накладывая определенные ограничения на характер допущении «разумных» новых гипотез, научная картина мира тем самым направляет движение мысли. Содержание научной картины мира обусловливает способ видения мира, поскольку влияет на формирование социокультурных, этических, методологических и логических норм научного исследования. Поэтому можно говорить о нормативной, а также о психологической функциях научной картины мира, создающей общетеоретический фон исследования и координирующей ориентиры научного поиска. Невозможно представить себе ситуацию, при которой ученый классической эпохи, например Ньютон или Максвелл, допускал бы идеи квантово-механического описания объекта и делал бы поправки на процедуры наблюдения, средства наблюдения и самого наблюдателя, что впоследствии сыграло такую важную роль при формировании новой парадигмы. Именно Бор и Гейзенберг — творцы квантовой механики — доказывали, что объективность предполагает учет этих процедур, т.е. зависимость объекта от наблюдателя и средства наблюдения.

Когда проблему научной картины мира обсуждают естествоиспытатели (а среди них такие ученые, как Л. Больцман, М. Планк, П. Дюгем, В. Амбарцумян, В. Казютинский и др.), речь идет прежде всего о физической реальности, системе фундаментальных физических конструктов, характеризующих основные свойства универсума: пространство, время, вещество, поле. В более широком смысле научная картина мира — это обоснованное конкретно-историческое представление о мире, обусловливающее стиль и способ научного мышления.

Как же создается научная картина мира? Наш современник физик А. Фридман убежден, что как бы ничтожна ни была сумма людских знаний, всегда находились мудрецы, пытающиеся на основании ничтожных данных воссоздать картину мира. Ответ ученого предполагает совокупную деятельность философов, а точнее, методологов, кропотливо вносящих на полотно интеллектуального обозрения новые штрихи современного образа мира. Примечательно, что основные характеристики научной картины мира адекватно ощущаются представителями различных научных сообществ и разнообразных дисциплинарных областей. Так, известный биолог и генетик Н. Тимофеев-Ресовский в свое время писал: «В нашем веке старая физическая картина мира, выражением которой можно считать детерминизм в стиле Опоста Конта, заменена совершенно новой общей физической картиной мира... Новая картина мира принципиально отличается от старой. Старая физическая картина мира была очень неудобна людям, во всяком случае многим из нас. Представим себе абсолютный огюстконтовский детерминизм: каждое мельчайшее движение содержится в мировой формуле, которой мы сейчас не можем воспользоваться только по неведению и по недостаточности данных. Нет свободы совести и свободы мнений, любое мнение, которое можно высказать, уже содержится в этой знаменитой формуле... Такой детерминизм, в сущности, определяет бессмысленность любой практической деятельности: обществу не к чему стремиться, так как все предусмотрено и предопределено формулой, и нам, людям, в этом мире делать нечего». Сравнивая подобный образ с новым, возникшим в результате революционных открытий в физике, автор продолжал: «Новая физическая картина мира принципиально отличается от старой. Она позволяет нам жить, дает людям свободу для планирования наших индивидуальных, общественных, коллективных, социальных, политических, экономических действий и, в частности, свободу совести, без которой нельзя жить»1.

Эволюция современной научной картины мира предполагает движение от классической к неклассической и постнеклассической картине мира. Европейская наука стартовала с принятия классической научной картины мира. Классическая картина мира, основанная на достижениях Галилея и Ньютона, господствовала на протяжении достаточно продолжительного периода, от времен Галилея до конца прошлого столетия. Она претендовала на привилегированное обладание истинным знанием. Ей соответствует графический образ прогрессивно направленного линейного развития с жестко однозначной детерминацией. Прошлое определяет настоящее так же изначально, как и настоящее определяет будущее. Все состояния мира, от бесконечно отдаленного былого до весьма далекого грядущего, могут быть просчитаны и предсказаны. Классическая картина мира осуществляла описание объектов, как если бы они существовали сами по себе в строго заданной системе координат. В ней четко соблюдалась ориентация на «онтос», т.е. то, что дано в его фрагментарности и изолированности. Основным условием становилось требование элиминации всего того, что относилось либо к субъекту познания, либо к возмущающим факторам и помехам.

Строго однозначная причинно-следственная зависимость возводилась в ранг объяснительного эталона. Она укрепляла претензии научной рациональности на обнаружение некоего общего правила или единственно верного метода, гарантирующего построение истинной теории. Естественненаучной базой данной модели была ньютонова Вселенная с ед постоянными обитателями: всеведущим субъектом и всезнающим Демоном Лапласа — существом, знающим положение дел во Вселенной на всех ее уровнях, от мельчайших частиц до всеобщего целого. Лишенные значимости атомарные события не оказывали никакого воздействия на субстанционально незыблемый пространственно-временной континуум. Это косвенным образом подтверждало теологические постулаты миропонимания, когда все происходящее в фатальной предзаданности устремлялось к реализации изначально положенного замысла. Кризисы конца XIX в. пошатнули постулаты классической картины мира. С объективностью стали конкурировать конвенции.

Неклассическая картина мира, пришедшая на смену классической, родилась под влиянием первых теорий термодинамики, оспаривающих универсальность законов классической механики. С развитием термодинамики выяснилось, что жидкости и газы нельзя представить как чисто механические системы. Складывалось убеждение, что в термодинамике случайные процессы оказываются не чем-то внешним и побочным, они сугубо имманентны системе. Переход к неклассическому мышлению был осуществлен в период революции в естествознании на рубеже XIX—XX вв., в том числе и под влиянием теории относительности. Графическая модель неклассической картины мира опирается на образ синусоиды, омывающей магистральную направляющую развития. В ней возникает более гибкая схема детерминации, нежели в линейном процессе, и учитывается новый фактор — роль случая. Развитие системы мыслится направленно, но ее состояние в каждый момент времени не детерминировано. Предположительно изменения осуществляются, подчиняясь теории вероятности и законам больших чисел. Чем больше отклонение, тем менее оно вероятностно, ибо каждый раз реальное явление приближается к генеральной линии — «закону среднего». Отсутствие детерминированности на уровне индивидов сочетается с детерминированностью на уровне системы в целом. Историческая магистраль все с той же линейной направленностью проторивает пространственно-временной континуум, однако поведение индивида в выборе траектории его деятельностной активности может быть вариабельно. Новая форма детерминации вошла в теорию под названием «статистическая закономерность». Неклассическое сознание постоянно наталкивалось на ситуации пофуженности в действительность. Оно ощущало свою предельную зависимость от социальных обстоятельств и одновременно льстило себя надеждами на участие в формировании «созвездия» возможностей.

Образ постнеклассической картины мира— древовидная ветвящаяся фафика— разработан с учетом достижений бельгийской школы И. При-гожина2. С самого начала и к любому данному моменту времени будущее остается неопределенным. Развитие может пойти в одном из нескольких направлений, что чаше всего определяется каким-нибудь незначительным фактором. Достаточно лишь небольшого энергетического воздействия, так называемого «укола», чтобы система перестроилась и возник новый уровень организации. В современной постнеклассической картине мира анализ общественных структур предполагает исследование открытых нелинейных систем, в которых велика роль исходных условий, входящих в них индивидов, локальных изменений и случайных факторов. В. Степин считает, что «постнеклассическая наука расширяет поле рефлексии над деятельностью, в рамках которой изучаются объекты. Она учитывает соотнесенность характеристик получаемых знаний об объекте не только с особенностью средств и операций деятельности, но и с ее ценностно-целевыми структурами»"'. Следовательно, включенность ценностно-целевых структур становится новым императивом постнеклассики.

Самым сильным методологическим тезисом постнеклассики является утверждение о возможности перескока с одной траектории на другую и утрате системной памяти. В многомерной модели взаимодействий, где участвуют не две, а больше сторон, возникает так называемое турбулентное пространство. В нем вектора направленности одних силовых линий, сталкиваясь с устремлениями других и видоизменяясь под натиском третьих, в общем потоке взаимодействий напрочь перечеркивают логику развития, с устоявшимся порядком зависимости настоящего от прошлого и будущего от настоящего. Система забывает свои прошлые состояния, действует спонтанно и непредсказуемо. Прошлое никак не определяет настоящее, а настоящее не распространяет свое влияние на будущее. О подобной ситуации говорят: «Произошла потеря системной памяти».

№ 18. Модели динамики развития в западной философии науки (Поппер, Лакатос, Кун, Фейерабенд).

Философское знание было существенно реабилитировано уже в работах постпозитивистов (после неопозитивистов), являющихся, как и неопозитивисты, сторонниками научного построения знания. Часть философов сохранили свою приверженность неопозитивизму по настоящее время. Тем не менее начиная с середины XX века все большее число философских экспертов стали отдавать предпочтение постпозитивизму. Виднейшие из постпозитивистов: англичане Поппер и Лакатос (приехал в Англию из Венгрии), американцы Фейерабенд и Кун.

Постпозитивисты согласны со своими предшественниками неопозитивистами прежде всего в стремлении четко уяснить себе и другим содержание научного знания. Вместе с тем постпозитивисты достаточно резко отличаются от неопозитивистов.

Неопозитивисты считали, что человек способен на ясное, истинное на века знание. Постпозитивисты же придают принципиальное значение тому факту, что человек - существо ошибающееся. Это означает, что ясное, вечное знание не может быть достигнуто: одна теория неминуемо сменяет другую. Надо обеспечить рост научного знания.

Неопозитивисты полагали, что достижение знания имеет определенный конечный пункт ("все ясно, дальше идти некуда"). Постпозитивисты настаивают на развитии знания, причем посредством коренных преобразований, научных революций.

Неопозитивисты упорствовали в непризнании философии наукой, постпозитивисты ставят проблему по-другому: между наукой и философией нет жесткой границы, но философствовать надо научно.

Постпозитивизм связан с неопозитивизмом ? проблематикой, методологией и людьми.

Отличия постпозитивизма от неопозитивизма:

1) постпозитивисты проводят анализ истории науки (логическая реконструкция истории науки), возникает стремление найти универсум - основу человеческого разума через историю науки;

2) в рамках постпозитивизма ставится вопрос - каковы главные факторы развития науки: внешние или внутренние?

3) Постпозитивистами проводится анализ динамики, а не статики науки. Если неопозитивисты ставили вопрос о том, как провести грань между философией и наукой, то постпозитивистов интересует вопрос реального движения науки, какие факторы влияют на науку.

В рамках постпозитивизма происходит ?три великих отказа?: от чистого фактуального базиса науки (признание того, что он недостижим); от демаркационизма между наукой и философией (эта проблема становится вторичной, а главной - выбор теории); от представлений о чисто линейном поступательном развитии науки. -'?

Карл Раймунд Поппер (1902-1994) - основной представитель постпозитивизма утверждал: "Я похоронил неопозитивизм".

Основными понятиями его концепции научного знания являются следующие:

- проблема демаркации,

- принцип фальсификации,

- принцип фаллибилизма,

- теория "трех миров".

Теорию нельзя проверить на окончательную истинность, но ее можно опровергнуть, фальсифицировать, доказывал Карл Поппер. В этом состоит защищаемый им принцип фальсификации. По К.Попперу, мы не можем сказать, что теория верна, ибо, как свидетельствует история, признававшиеся истинными теории рано или поздно проявляли свою недостаточность. Почти триста лет механику Ньютона считали истинной во всех отношениях, а потом на смену ей пришли новые теории. Так обстоит дело с любой теорией, она появляется, достигает стадии расцвета, а затем опровергается.

Поппер считал, что в мире теорий идет "борьба за существование", схожая с известными представлениями Дарвина о естественном отборе среди живых особей.

Отсюда главные выводы Поппера:

1) в основании теории находятся гипотезы (т.е. предположения); научные гипотезы навсегда остаются гипотезами, ибо, как уже отмечалось, их истинность нельзя доказать;

2) из гипотез по законам дедукции выводят предложения, которые можно сопоставить с фактами; 3) сопоставление с фактами дает два результата: либо предложения не противоречат фактам, в таком случае теория продолжает жить, она признается работоспособной и правдоподобной, либо предложения теории опровергаются, фальсифицируются фактами, в таком случае теория считается ложной, она отвергается и интенсифицируется поиск новой теории. Итак, по Попперу, теория имеет гипотетико-дедуктивную структуру. Гипотезы выступают попытками разрешить проблемы, дедукция позволяет провести очную ставку содержания гипотез с экспериментальными фактами. Факты экзаменуют теорию на прочность (годится - не годится).

ПРОБЛЕМА ДЕМАРКАЦИИ - одна из основных задач философии, заключающаяся в отделении научного знания от ненаучного. Методом демаркации, по Попперу, является принцип фальсификации.

ПРИНЦИП ФАЛЬСИФИКАЦИИ - принцип, предложенный Поппером в качестве демаркации науки от "метафизики", ненауки как альтернатива принципу верификации, выдвинутому неопозитивизмом. Этот принцип требует принципиальной опровержимости (фальсифицируемости) любого утверждения, относимого к науке.

ПРИНЦИП ФАЛЛИБИЛИЗМА - утверждает, что любое научное знание носит лишь гипотетический характер и подвержено ошибкам. Рост научного знания, по Попперу, состоит в выдвижении смелых гипотез и осуществлении их решительных опровержений.

ТЕОРИЯ "ТРЕХ МИРОВ" - теория философской концепции К.Поппера, утверждающая существование первого мира - мира объектов, второго мира - мира субъектов и третьего мира - мира ОБЪЕКТИВНОГО ЗНАНИЯ, который порожден первым и вторым мирами, но существует независимо от них. Анализ роста и развития знания в этом независимом третьем мире и есть, по Попперу, предмет философии науки.

Концепцию И. Лакатоса можно охарактеризовать с помощью следующих основных понятий:

- научно-исследовательская программа;

- "жесткое ядро" исследовательской программы;

- "защитный пояс" гипотез;

- гипотеза ad hoc;

- положительная и негативная эвристики.

Методология Лакатоса рассматривает рост "зрелой" (развитой) науки как смену ряда связанных исследовательских программ. Важными структурными элементами исследовательской программы являются ее "жесткое ядро" и "защитный пояс" гипотез. Научно-исследовательская программа имеет свое "твердое ядро". Имре Лакатос обратил внимание на то, что обычно ученый имеет дело не с одной, а с целым семейством теорий, образующих научно-исследовательскую программу.

У теорий данной программы есть "твердое ядро" и "защитный пояс". Теории сопоставляют друг с другом. Рост научного знания совершается так: сначала разрушается защитный слой твердого ядра, а затем наступает черед и самого твердого ядра. Только тогда, когда будет разрушено твердое ядро программы, необходимым окажется переход от старой научно-исследовательской программы к новой.

Твердым ядром научно-исследовательской программы Ньютона являются три закона механики и закон тяготения. На этой базе было развито множество теорий, относящихся к астрономии, учению о свете, сопромату, технике. Все они имели свои особенности, противоречия, недостатки, часть из которых не удавалось устранить, а раз так, защитный слой начинал трещать. Понадобились годы и десятилетия, прежде чем разрушению подверглось твердое ядро. К тому же ньютоновская научная программа жива и по настоящее время ее изучают, ею пользуются.

ГИПОТЕЗА ad hoc - в методологии научно-исследовательских программ Лакатоса - гипотеза из "защитного пояса", относящаяся лишь к данному случаю, т.е. охраняющая "жесткое ядро" программы от определенного контрпримера.

ПОЛОЖИТЕЛЬНАЯ И НЕГАТИВНАЯ ЭВРИСТИКИ - обуславливают смену программ нормативными правилами, предписывающими, какие пути наиболее перспективны для дальнейшего исследования ("положительная эвристика"), а каких путей следует избегать.

Согласно Лакатосу, в развитии исследовательской программы можно выделить 2 основные стадии - прогрессивную и вырожденную. На прогрессивной стадии "положительная эвристика" активно стимулирует выдвижение гипотез, расширяющих эмпирическое и теоретическое содержание. Однако в дальнейшем развитие исследовательской программы резко замедляется, ее "положительная эвристика" теряет эвристическую мощь, в результате чего возрастает число ad hoc гипотез.

Для концепции Т.Куна, в основном разработанной им в книге "Структура научных революций", характерны следующие основные понятия:

- парадигма

- дисциплинарная матрица

- нормальная наука

- задачи-головоломки

- несоизмеримость парадигм.

Научное сообщество на стадии научных революций создает научный образец (парадигму). Парадигма - это совокупность убеждений, ценностей, технических средств, принятых научным сообществом и обеспечивающих научную традицию. У Куна наука понимается столь широко, что впору утверждать о выходе за пределы всякого позитивизма. Позитивизм, по определению, борется за чистоту науки. Кун же фактически имеет в виду всю совокупность ценностей и убеждений научного сообщества.

Период господства той или иной парадигмы Кун обозначает понятием ?нормальная наука?. Этот период заканчивается, когда парадигма "взрывается" изнутри под давлением "аномалий" (проблем, неразрешимых в ее рамках). Наступает кризис, или революционный период, когда создаются новые парадигмы, оспаривающие первенство друг у друга. Кризис разрешается победой одной из них, что знаменует начало нового "нормального" периода, и весь процесс повторяется заново.

Кумуляционное (то есть путем постепенного накопления) развитие научного знания в рамках определенной парадигмы происходит путем решения задач-головоломок. Парадигмы обладают таким свойством как несоизмеримость, которое означает, что невозможно установление каких-либо логических отношений между сменяющими друг друга теориями. Этот тезис связан с утверждением того, что не существует фактов, независимых от парадигмы, и следовательно, не существует теоретически нейтрального языка наблюдения. Напротив, ученые, овладевая содержанием парадигмы, учатся "видеть мир" сквозь ее призму. Не факты судят теорию, а теория определяет, какие именно факты войдут в осмысленный опыт. С этим связано отрицание Куном преемственности в эволюции науки: знание, накопленное предыдущей парадигмой, отбрасывается после ее крушения, а научные сообщества просто вытесняют друг друга.

Основу концепции П.Фейерабенда, названной им "эпистемологическим анархизмом", составляет ПРИНЦИП ПРОЛИФЕРАЦИИ (размножения) ТЕОРИЙ, утверждающий, что ученые должны стремиться создавать теории, несовместимые с существующими и признанными теориями. Этот принцип был выдвинут Фейерабендом на основе разработанного Поппером и Лакатосом положения о том, что при столкновении научной теории с некоторым фактом для ее опровержения необходима еще одна теория (придающая факту значение опровергающего свидетельства). Создание альтернативных теорий, по Фейерабенду, способствует их взаимной критике и ускоряет развитие науки. Принцип пролиферации призван обосновывать у Фейерабенда плюрализм в методологии научного познания.

ПЛЮРАЛИЗМ В МЕТОДОЛОГИИ НАУКИ - принцип методологии Фейерабенда, являющийся следствием принципа пролиферации теорий. Соединение у Фейерабенда плюрализма с тезисом о несоизмеримости теорий в итоге порождает анархизм, суть которого состоит в том, что каждый ученый может изобретать и разрабатывать свои собственные теории, не обращая внимания на противоречия и критику. По Фейерабенду, деятельность ученого не подчинена никаким рациональным нормам, поэтому развитие науки иррационально, и наука ничем не отличается от мифа и религии, представляя собой одну из форм идеологии, поэтому следует освободить общество от "диктата науки", отделить науку от государства и предоставить науке, мифу, магии, религии одинаковые права в общественной жизни.

Вместе с Лакатосом, Фейерабендом и Лауцаном Томас Кун входит в плеяду известных эпистемологов-постпопперианцев, разрабатывавших концепцию истории науки. В известной книге «Структура научных революций» (1963) Кун показывает, что научное сообщество формируется путем принятия определенных парадигм. «Этим термином я обозначаю, — писал он, — научные завоевания, повсеместно принятые, из которых складывается, пусть на какое-то время, модель проблем и решений, устраивающая тех, кто занимается исследованиями в данной области».

Впрочем, Кун употребляет термин «парадигма» более чем в одном смысле. Этот термин мы встречаем в классических работах: в «Физике» Аристотеля, «Альмагесте» Птолемея, «Началах» и «Оптике» Ньютона, «Электричестве» Франклина, «Химии» Лавуазье и «Геологии» Лайелля. Птолемеевская (или коперниканская) астрономия, аристотелевская (или ньютоновская) динамика, линнеевская систематика, эволюционная теория Дарвина или теория относительности Эйнштейна — все это различные парадигмы.

Как религиозная община или политическая партия формируются вокруг определенных ценностей, так парадигматическая теория конституирует научное сообщество. «Нормальная» наука пытается втиснуть природу в клетку концептов, отработанных системой профессионального образования. Это исследование, стабильно основанное на одном или нескольких уже достигнутых результатах, которому научное сообщество дает статус фундамента для будущей практики.

Последующая практика пытается реализовать прогнозы парадигмы, определяя значимые факты и сопоставляя их (посредством точных методов) с теорией, артикулируя понятия самой теории, расширяя область ее применения. Создавать нормальную науку —означает, следовательно, разгадывать головоломку, т.е. определенные парадигмой проблемы, выросшие из нее и вернувшиеся в нее вновь. Неудачное решение головоломки выглядит уже не как провал парадигмы, а как поражение исследователя, не сумевшего разрешить вопрос, который на самом деле разрешим в рамках парадигмы. Так шахматист, не умея найти правильное решение, проигрывает не потому, что правила не работают, а потому, что он сам оказался не на высоте.

Нормальная наука, кроме прочего, кумулятивна (мощные инструменты, более точные измерения и концепты расширяют теорию). «Нормальный» ученый не ищет новаций. И тем не менее, новостей не миновать. Чем яснее теоретическая и эмпирическая артикуляция, чем информативнее теория, тем больше риск быть опровергнутой (в самом деле, чем больше мы говорим, тем больше риск ошибиться; кто не говорит, не ошибается; немного говоря, мы рискуем сделать немного ошибок).

Так возникают аномалии, с которыми на определенном этапе сталкивается научное сообщество. После серии атак на основные тезисы парадигмы и попыток их отразить определяется кризисная ситуация. Кризис парадигмы вызывает к жизни неординарную науку: начинается процесс размывания догм, как следствие, ослабляются правила нормального исследования. Перед лицом аномалий ученые теряют веру в прежде незыблемую теорию. Утрата начальной точки опоры часто сопровождается бурными дебатами по поводу философских оснований и проблем методологии. Эти симптомы кризиса продолжаются, пока через горнило новаций не пройдет иная парадигма и расшатанная теория не уступит место другой «нормальной науке», которая, впрочем, спустя более или менее продолжительный период времени принесет новые аномалии, за кризисом последует временная стабилизация и т.д.