Рыболовство, охота, лесные промыслы

Рыбу добывали всюду, где имелись водоемы, а при мельничных запрудах устраивали рыбные садки. Морское рыболовство до XIII в. носило преимущественно прибрежный характер, и только позднее за рыбой и морским зверем начали уходить в открытое море. Лишь баски с VII в. плавали с этой целью в океан. К XV в. приморские рыбаки уже освоили субарктические просторы. Рыбная ловля была существенным подспорьем в питании средневекового человека. Она оставалась одним из самых традиционных добывающих промыслов, в течение средних веков это занятие и связанные с ним орудия не претерпели особых изменений. Раздвинулся лишь ареал распространения рыболовства, что содействовало заселению морских побережий.

Лесные промыслы использовались для заготовки дров, получения разного рода сырья, меда, смолокурения, изготовления дегтя. Монастыри держали пасеки, а крестьяне заводили борти в лесу. Существовали селения, все жители которых специализировались на производстве меда и воска, являвшихся ходким товаром. В восточноевропейском экспорте воск занимал второе место сразу за пушниной, а медовые напитки бытовали повсюду.

Охота тоже служила существенным подспорьем в хозяйстве. До нас дошли разнообразные охотничьи орудия тех веков: самострелы, различные луки и стрелы, ловушки и капканы. Позднее к ним добавилось огнестрельное оружие. В лесных зонах охота долго преобладала над скотоводством. Крестьяне восполняли таким путем нехватку мясных продуктов и кожи. Феодалы считали охоту вторым после войны наиболее достойным занятием для знатного человека, а также использовали ее для военных тренировок. Наконец, те и другие стремились добыть пушнину. В результате экологическое равновесие заметно нарушилось. В начале средних веков Западная Европа и Балканы изобиловали всевозможными зверями и птицами, к исходу XV в. число их заметно уменьшилось. Лишь в Восточной Европе несколько дольше сохранялась первоначальная фауна. Имелись группы населения, у которых рыболовство и охота долго оставались ведущими занятиями. В одних случаях это было связано с особенностями природной среды, как у обитателей Скандинавии, Балеарских, Оркнейских и Шетландских островов, побережий Балтийского, Северного, Белого морей или у жителей лесов Северо-Восточной Европы; в других обусловливалось сравнительно поздним переходом к земледелию либо скотоводству как основному способу пропитания. Хотя в целом труд охотников и рыболовов был направлен на удовлетворение собственных потребностей, он способствовал и развитию рыночных связей, в частности торговле пушниной.

Прогресс техники

После падения античного мира имели место огрубление орудий труда и упрощение изделий, связанные с общей варваризацией европейского общества, частичный разрыв с античной культурой (исключением была Византия). Перенимая опыт у греков и римлян, варвары обычно видоизменяли орудия труда применительно к своим потребностям. При этом в каждой отрасли производства техника и приемы труда развивались сугубо эмпирическим путем и очень медленно. И все же до конца I тысячелетия экономический прогресс привел к росту избыточного продукта, что давало возможность крестьянам не только платить оброки, но и осуществлять расширенное воспроизводство. Деревенские ремесленники, трудившиеся в условиях натурального хозяйства, изготовляли сначала штучные изделия на заказ. В ремесле легче, чем в сельском хозяйстве, менять привычные трудовые навыки и совершенствовать орудия труда. Лишь после появления городов как центров ремесла и торговли темпы развития деревни возросли.

В VI—VII вв. степень упадка хозяйства на разных территориях была различной. В отдельных местах античная культура сохранялась почти нетронутой, другие же регионы оказались в состоянии экономической деградации. Успехи, достигнутые в одном месте, доходили до иных районов с запозданием либо не доходили вообще. Поэтому технические новшества десятки раз появлялись и опять исчезали, не став общим достоянием. К тому же достаточно было "простых случайностей, вроде вторжении варварских народов или даже обыкновенных войн, чтобы довести какую-нибудь страну с развитыми производительными силами и потребностями до необходимости начинать все сначала" [3]. Больше элементов античной культуры уцелело в I тысячелетии в Византии и Италии, меньше — в прочих прежних римских провинциях; еще меньше — в варварских областях. Вне Средиземноморья в районах, познавших вторжения варваров, сначала наблюдался упадок техники. На смену разнообразным формам античной гончарной керамики пришел очаговый или печной толстостенный лепной горшок. Вместо прежних крупных, металлургических и металлообрабатывающих центров в Южной, Центральной и Западной Европе теперь встречались лишь одиночные кузнечные горны. В районах, через которые неоднократно проходили кочевники, заметны культурные напластования от разных столетий, а между ними — разрывы. Напротив, там, где оседлость не нарушалась резкими нашествиями извне, прогресс был более плавным. Воспринимая достижения завоеванных народов, варвары тоже привнесли в материальную культуру ряд новых элементов, включая формы погребений, одежды, ювелирных украшений, гончарного дела.

Важнейшую роль играли добыча и обработка металлов. По всей Европе, особенно в лесной зоне, залегает на глубине до 3 м много легкодоступных, хотя и бедных, озерных, болотных и луговых железных руд. Кроме того, имелись крупные месторождения богатых руд (Средняя Швеция, Центральная Англия, Лотарингия, Северная Испания и пр.). Если эти руды не выходили на поверхность, то закладывались поисковые шурфы. В озерах с плотов просматривали и царапали дно, в болотах снимали дерн над рудным гнездом. Максимальная глубина шахт XV в. достигала 500 м. В местах с разбросанными рудными гнездами возникали шахтные поля, изрытые ямами. При добыче руды применяли также грубые молоты, кирки, зубила, буравы, для водоотлива — поршневые насосы, твердую руду разъедали кислотными составами, крупные куски доставляли наверх малыми кранами, шахтные каналы уплотняли трамбовками. Горные промыслы велись обычно паевыми товариществами, созданными рудокопами и послужившими позднее базой образования ранних капиталистических мануфактур.

Сначала руду использовали для плавки в естественном виде. Постепенно усовершенствовался процесс обогащения руды для получения металлического концентрата. После V в. почти утратилось римское умение использовать муфель — огнеупорную коробку для плавки. Обычно пользовались горном — переносной печью, в которую закладывали руду вперемежку с древесным углем (в лесу) или с костями диких животных (в степи), разводили пламя и нагнетали мехами сырой воздух. Так осуществлялся сыродутный процесс. Потом ломали горн (всякий раз его строили заново) и находили на дне поверх камней железную крицу. Даже в самой богатой руде шлак составлял не менее трети ее массы. Первые попытки применить при плавке каменный уголь фиксируются источниками с IX в. для Англии, с Х — для Германии, с XI — для Франции, а широко применять его стали только с XIII века. Его добычу тоже вели шахтным способом.

С XII в. строят домницы — укрупненные бочкообразные горны трехметровой высоты из глиняных кирпичей. Воздух в них вдувался мехами с помощью водяного насоса. При этом температура в верхней части сооружения понижалась, в нижней — повышалась, благодаря чему шло восстановление металла еще до образования шлака; потери железа уменьшились, и оно лучше насыщалось углеродом, превращаясь в сталь. Остававшиеся ранее от сверхнасыщенного железа грязно-серые "чушки" не выбрасывали, а переплавляли крицу при более высокой температуре в отдельном горне, получая сварное, улучшенное железо. Так сложилась основа современной двуступенчатой черной металлургии — доменный процесс с кричным переделом. Уже с XIV в. повсюду в Европе стали изготовлять предметы из чугуна. Одновременно возникли огромные плющильные молоты для ковки. Следующий важный шаг состоял в превращении домницы в домну — печь пятиметровой высоты, позволявшую получать ежесуточно до 1,5 т чугуна. Первая домна появилась в Лотарингии. Всего с VI до XV в. европейцы выплавили примерно 120 млн т. железа, чугуна и стали. В XV в. в Англии построили прокатный стан. Развивалось и литейное дело. Первоначально разливали горячий металл глиняными ковшами в каменные формы для мелких вещиц, а для обработки крупных кусков его лили ковшами в земляные формы и давали застыть. Тонким искусством являлось литье по восковой модели.

В процессе металлообработки средневековое железо как исходный материал было представлено чугуном, сталью и собственно железом. Прочную сталь вырабатывали отдельными кусками: обломки железа клали с древесным углем и костями в герметичный глиняный сосуд и прогревали до 1000°, потом закаливали охлаждением и отпускали кипячением. У арабов переняли технологию производства дамасской стали: отковывая брусок из сплетенных в жгут и сваренных стальных полосок, накладывали узорчатые пластины па железную сердцевину и наваривали стальное лезвие. Еще до XII в. применяли кузнечную сварку, горновую пайку, горячую ковку, термическую обработку, покрытие медью, художественную ковку, инкрустацию. К XV в. мастера умели делать вытяжку, осадку, высадку, изгибание, закрутку, рубку и прошивку металла; штамповку осуществляли горячую и холодную, в деревянных, каменных и металлических штампах. Возникли крупные металлообрабатывающие центры в Западной Германии, Англии, Испании. Их продукция расходилась далеко за пределы этих стран. Там работали десятки домен и кузнечных станов, производилось не менее 50 видов типовых изделий, использовался металлический инвентарь не менее 150 различных наименований.

Цветные металлы шли на изготовление монет, украшений, колоколов, деталей оружия. Ископаемое серебро в Восточной Европе отсутствует. Основные месторождения находились на Западе, а "серебряной кладовой" Европы считалась преимущественно Германия. Добыча серебра была чрезвычайно трудоемкой. Обычно полиметаллическую руду плавили на кострах. Свинец и олово оседали в золе, оставалось чистое серебро. Одна лишь чешская Кутна Гора давала ежегодно 4 т. серебра. Совершенными плавильщиками цветных металлов считали мастеров из шведской Далекарлии, и таких умельцев любой народности именовали ходячим прозвищем Далекарл, равно как хороших горняков — Саксонец. Золотые жилы выламывали в кварце, зерна выбивали из гранита, пылинки выскребали из песка, золотой песок мыли на реках. Восточная Европа местного золота в требуемых масштабах не имела и использовала привозное. К XV в. в Западной Европе ежегодно добывали до 170 кг золота, а "золотой кладовой" континента считалась Чехия. Медь в Восточной Европе имелась в низовьях Сев.Донца. С конца XV в. ее добывали и на р.Цильма (приток Печоры), а ранее привозили издалека. В Западной Европе медь встречалась, помимо отдельных богатых месторождений, вместе с серебром, свинцом, цинком, сурьмой, особенно в шведском Фалуне и тюрингском Мансфельде. В середине I тысячелетия медь стоила дорого и использовалась в крупных размерах лишь для литья колоколов. Подлинное возрождение испытало медное дело в XIV в., когда начали производить массовые серии медных вещей благодаря успехам металлургии при получении сплавов меди с оловом (бронза, издавна самый употребительный сплав), цинком (латунь) и др. Свинец добывали возле английского селения Уэрксуэрт, олово — в Бретани и Корнуэлле, сурьму вместе с серой — на Сицилии, ртуть — в испанской Альмадене и балканской Крайне.

Из прочих особенно важных для той поры ископаемых гипс добывался в Волжской Булгарии и Восточной Прибалтике, мрамор — в Италии, Англии и на Балканах, туф — па западе Германии. Большое распространение имели соляные промыслы. Жители атлантического побережья выпаривали соль из морской воды. Каменную соль в Средней Англии и на Карпатах стали добывать только во II тысячелетии, а в I европейцы чаще использовали соляные источники, откачивая из них раствор и затем выпаривая соль. На соль меняли любой товар, и она долго играла роль своеобразной валюты. Большое значение для сельского хозяйства имела добыча глинистого известняка—мергеля (древнерусский рухляк), который шел на удобрение почвы. Повсеместно велись разработки разнообразных пород строительного камня.

Монеты средневековой Европы были первоначально золотыми и серебряными, обычно круглой формы и определенного веса. В I тысячелетии еще имели хождение древнеримские денарии и др., потом — восточные дирхемы (включая иранские драхмы), византийские миллиарисии и номисмы. Чеканка новой средневековой монеты западными европейцами началась в VI в. Общеевропейское значение имели денарии Пипина Короткого и Карла Великого. В IX в. появляются монетные дворы (Бонн, Страсбург). В Х в. возникает самостоятельная чеканка монеты на Руси (златник, сребреник). Монеты фиксировались нечеткими штемпелями, имели расплывчатые надписи и волнистые края, качество их обработки оставалось низким. С XIV в. русские великие княжества, а с XV в. и удельные чеканят серебряную денгу, Московское княжество — также городскую медную монету. Западноевропейские мастера производили до XII в. преимущественно денарии, потом до XV в. — брактеаты, гроши, фартинги, пфенниги, дукаты, розенобли и флорины. Технически более совершенны чешские grossi (отсюда — грош) XIV в. из серебра, английские и ирландские фартинги XIII в. из золота и серебра, но они потребовали серьезных нововведений в монетном деле. Стабилизация техники западных монетных дворов произошла в 1464—1475 гг. Когда благородных металлов не хватало, феодальные владыки пускались на порчу монеты, подмешивая к золоту и серебру более дешевые металлы.

Трудно описать все богатство видов средневековых украшений. Выделялись выемчатая, перегородчатая, просвечивающая и живописная эмаль, переплетенная и припаянная к предмету золотая и серебряная нитевидная проволока—филигрань (русск. скань), черненое серебро, позолота. Регулярная шлифовка драгоценных камней на станке, особенно алмазов, с учетом их оптических свойств началась с 1456 г. в Брюгге, хотя шлифовальные приспособления известны с IX в. Важной отраслью средневекового искусства было изготовление женских украшений: поясных наборов, бус, серег, брошей, браслетов, перстней, подвесок, застежек, булавок, диадем, игольников и кошельков. Сильнейшее влияние на ювелирное дело всей Европы оказали дорогие и утонченные византийские изделия.

Прогресс орудий труда стимулировал производство новых видов оружия. Византия сохраняла традиции древнеримского оружейного дела. В остальных регионах Европы общераспространенным оружием в начале средневековья являлся лук со стрелами. До VIII в. использовался простой дугообразный лук, потом — сложный с костяными срединными пакладками, усиленный по спинке сухожилиями. Появились метательные приспособления дальнего действия для мощных стрел с тяжелыми стальными наконечниками (арбалеты). Стрелы имели массу разновидностей. Пехотные дротики-сулицы постепенно превращались в копья, заимствованные потом конными воинами. С XII в. острие копий — коническое и граненое, наконечник с XIII в. — бронебойный, способный поражать рыцарские латы. Облегченным образцом копья была пика. Простонародье пользовалось охотничьими рогатинами. На Руси с XII в. рогатина была обычным оружием ополченцев. Народное ударное оружие, популярное у степняков, — кистень в виде гири на ремешке с кистевой петлей; у оседлых — булава в виде рукояти с тяжелой головкой. В VII в. в европейских степях была изобретена изогнутая сабля. В рукопашной пускали в ход кинжалы. Широко использовалось тяжелое оружие — боевые топоры. Сочетание топора с копьем породило в XIV в. алебарду, имевшую также крючок для стаскивания всадника с коня. Мечи были вначале унаследованы от римлян (длинная спата или более дорогой укороченный гладиус). Средневековые мечи приобрели целевую специфику. Кончар имел прямой длинный граненый клинок, которым удобнее пронзать кольчугу. Большой пехотный двуручный меч служил в поединках. Меч каролингского типа, без острия, широкий и с продольным желобком посередине, долго оставался в употреблении у всех европейцев от Атлантики до Днепра. Рыцарские мечи XII—XV вв., выкованные из трехпластинного пакета, не гнулись и не ломались.

Тело воина прикрывали в VI—VIII вв. обитые кожей и подбитые тканью панцири: деревянные — у бедняков, кожаные с металлическими пластинами — у состоятельных людей. Ко II тысячелетию появляется кольчуга — сплетенные в рубашку с короткими рукавами колечки, а успехи металлообработки позволили обеспечить сражавшихся цельноклепаной броней из вплотную прилегающих друг к другу железных листов со стальной поверхностью. Распространение огнестрельного оружия заставило в XIV в. прибегнуть к чешуйчатым латам, в которых пластины лежали внахлест, удваивая заслон. В качестве головного убора применялся шлем — металлический колпак с острым верхом, налобным козырьком, наносником, назатыльником и наушниками. На Руси полнодетальный шлем встречается с XII в. В некоторых случаях на лицо опускалось подвижно соединенное с шлемом забрало, имевшее прорези. Перед собой воин держал щит, нередко с выпуклым многослойным умбоном в центре. С VIII в. в континентальной Европе входит в употребление щит с кольцом для надламывания вражеского клинка. Скандинавы предпочитали длинный щит, широким концом доходивший до головы, а нижним острым втыкавшийся в землю. На Руси первенствовал круглый щит.

Осадные орудия были настильного действия (баллисты, метавшие стрелы и камни) и навесного (катапульты) для бросания крупных тяжестей. К вражеским крепостям подвозились на колесах осадные башни с лестницами и мостиками. Успехи химии позволили уже в раннее средневековье применять зажигательные смеси, самой известной из которых был изобретенный в Византии "греческий огонь". В его состав входили сера, льняное масло, каменная соль, смола, нефть, негашеная известь, толченый спекшийся песок, деготь и селитра. Византийцы еще в VII в. соорудили для выплескивания страшной жидкости катапульту с тремя настильными фонтанировавшими трубами. Затем они стали начинять этой смесью хейросифоны — гранаты, из которых разлетались кусочки пасты, смоченные воспламеняющейся жидкостью. На Западе идентичную гранату австрийцы создали только в 1435 г. С XIII в. применялись зажигательные ракеты.

Новую эру в военном деле ознаменовало изобретение огнестрельного оружия. Дамасские арабы еще в 692 г. применили порох, осаждая отколовшуюся от Халифата Мекку. Европейцы испытали на себе пугающее действие этого взрывчатого вещества впервые в 1118 г., когда они обороняли от мавров Сарагосу. Широкое применение пороха стало возможным после опытов немецкого алхимика Бертольда Шварца, создавшего из селитры, серы и древесного угля дымную черную смесь. Сначала порох использовали для стрельбы из кульверт (на Руси — арматы, или битяки) — металлических труб, лежавших на деревянных подставках и извергавших каменные ядра (с XIV в. — железные, с XV в. — чугунные). Заряд воспламенялся от обмазанной селитрою горящей паклевой ленты, подносимой щипцами пальника. К XV в. вместо ручного пальника приспособили фитильный замок, в котором спуск приводил в движение рычаг с тлеющим фитилем. Первое массовое использование пушек отмечено источниками в 1308 г., когда Фердинанд IV Кастильский осаждал арабский Гибралтар. Интенсивно применялись пушки во время Столетней войны (1337—1453). В конце XV в. Карл VIII Французский, готовя войско к итальянскому походу, впервые водрузил пушки на постоянные лафеты, резко увеличив их подвижность. Одновременно пушку приспосабливали для осады и обороны крепостей, преобразуя ее в бомбарду, которая лежала на деревянном срубе, упиравшемся в сваи. Порох использовали также в фугасах для подрыва стен.

Ружье впервые Европа увидела у арабов в XII в.: эта модфа стреляла ядрышками, заряд воспламенялся раскаленным прутом. Европейцы стали применять ружья в первой половине XIV в. Сначала это была кулеврина, которая стреляла каменными, потом свинцовыми пулями, заряжалась с дула, заряд воспламенялся фитилем, воин носил пороховой запас на поясе. Вариантом была аркебуза с коротким стволом, которую в XIV в. обслуживали еще два человека, а в войне Алой и Белой розы (в Англии) она стала использоваться как индивидуальное оружие. Оснащение армии личным стрелковым оружием и артиллерией на лафетах обусловило в дальнейшем переход к линейной тактике военных действий. Эпоха рыцарства уходила в прошлое.

Значительный прогресс наблюдался в строительстве. Применявшиеся тогда стройматериалы — камыш, солома, дерево, камень разного рода (песок, гравий, щебень, булыжник, бутовые обломки), горные породы (базальт, туф, известняк, песчаник, гранит, мрамор), глина, металлические трубы, балки, стержни, проволока, скобы, болты, гвозди, гайки. Использовались также облицовочные материалы, стекло, обои, краски, керамика. Самыми распространенными, особенно в степях, были глинобитные здания из трамбованных слоев глины и земли с растворной прослойкой между ними. В лесной местности преобладали деревянные строения.

В городах при сооружении крупных зданий первоначально исходили из античных традиций там, где они сохранились (Испания, Южная Галлия, Италия, особенно Византия). Здесь по-прежнему возводили многоэтажные каменные дома, применяли римские правила строительства с кирпичной кладкой. Попытки восстановления этих традиций на Западе наблюдались при строительстве церквей в Галлии с VI в., в Англии — с VII в., при сооружении немецких королевских пфальцев в Аахене, Нимвегене и Ингельхайме — с VIII в. Впервые в средние века полное применение этих римских правил было заново осуществлено в Западной Европе при возведении в XI в. Трирского собора. С XII в. в Германии повсюду стали строить из обожженного короткого толстого кирпича. До того европейцы пускали в ход плоскую и широкую плинфу римского и византийского образца. Ремесло мраморщиков сохранилось в VI в. только в Византии и Аквитании; лишь с XII в. англичане стали широко использовать пербекский мрамор. В раннее средневековье каменные блоки укладывались насухо, без раствора. Во II тысячелетии применение раствора при строительстве стало повсеместным. Из других средневековых нововведений назовем облицовочный кафель (Португалия), печные изразцы (Германия и Русь XIII в.), обычную черепицу (Англия XIII в.) и полуциркульную с крепежным зубом (XIV в.), цемент (XIV в.), армированный берестою деготь для обмазки кровель.

Быстрый подъем строительного дела всякий раз был связан с социальными сдвигами: утверждение класса феодалов как господствующего породило массовое возведение замков, а отделение ремесла от земледелия — постройку городских укреплений, домов, ратуш, соборов. В областях с сильной центральной властью при сооружении общественных зданий действовала подрядная система: сеньоры сговаривались из года в год с корпорациями строителей либо приглашали бродячие артели. Такие артели появились впервые в VII в. в Ломбардии. Вскоре в Западной Европе слова "ломбардец" и "каменщик" стали синонимами. В немецких городах с XIII в. появляются строительные мастерские, хранившие свои цеховые секреты. Однако потребность возводить здания разного назначения и учитывать вкусы заказчика была плохо совместима с цеховой регламентацией. Городские артели часто организовывал светский господин. Так, в Киеве, Новгороде, Полоцке, Чернигове и Переяславле-Русском с XI в. соборы возводились княжескими артелями. До монголо-татарского нашествия этими артелями было сооружено на Руси свыше 150 каменных зданий, а всего они участвовали тогда в сооружении 264 церквей, 143 монастырей и не менее 100 городов. В XIV в. на Руси возникают уже сугубо городские артели из мастеров различных профессий во главе с архитектором. Устойчивыми трудовыми приемами владели члены монастырских строительных артелей. Западноевропейские источники упоминают в их числе архитекторов, формовщиков и обжигальщиков кирпичей и извести, изготовителей раствора, каменотесов, штукатуров, землекопов, деревообработчиков, стекольщиков, прислугу подъемных механизмов, художников, ваятелей, кузнецов, токарей и грузчиков. В таких артелях изобрели в XII в. колесную тачку и раму-волокушу. Первый в Западной Европе инженерный учебник строительного дела написал в 1472 г. итальянец Р.Вальтурий. Успехи строительного дела способствовали развитию архитектуры в тех регионах Европы, где каменное зодчество в раннее средневековье было редкостью (вне Византии и Италии), и появлению новых архитектурных стилей, сначала в храмовых, а затем и в гражданских сооружениях (см. часть IV).

С Х в. активизировалось строительство замков. Большинство их сначала были деревянными, а возводились они обычно на мысе у слияния рек или на их холмистых берегах; от окрестностей они отделялись рвом с водою и валом со стеной. В ранних, обычно треугольных, замках башни были только надвратные. Позднее замок часто принимал овальную форму, а деревянные башни ставились по всему периметру стен. С XI в. появляются целиком каменные замки. Сначала они складывались из неотесанных камней, скрепленных раствором, позднее — посредством особой кладки. При Меровингах возникают франкские бурги — укрепленные пункты. Стоявшая в центре башня для сеньора предвосхитила собой будущий донжон — центр феодального замка. Настоящие донжоны, уже не оборонительные сооружения, а центры рыцарского быта, появляются в XI в. Теперь внутри замка помещались также хозяйственные помещения с погребами и подвалами, водопровод с цистернами для сбора воды, крытые переходы. Подступы максимально затруднялись, единственный вход блокировался подъемным мостом. Стены стали более высокими и толстыми, двурядными и даже трехрядными. На выступающих частях стен возводятся многоугольные бастионы. На Руси изолированные феодальные крепости были редкостью. Вместо них часто использовались укрепленные монастыри, а в центре городов — кремли (детинцы), вмещавшие княжеский дворец, собор, боярские дворы и присутственные места. Московский Кремль, защищенный с XII в. деревянными стенами и земляным валом, становится с 1367 г. белокаменным, а в конце XV в. — кирпичным, с 20 башнями.

Феодальные усобицы и норманнские набеги вызвали в городах Западной Европы XI—XIV вв. бурный рост менее крупных укреплений — бастид. Жилое строительство в городах во многом определялось природными условиями каждого региона. В степях широко применяли глину, в лесных и лесостепных зонах Северной, Средней и Восточной Европы дома строились обычно из дерева. Там, где в изобилии был камень, дома повсеместно были каменными. На Руси долгое время большинство городских строений "рубилось" из бревен. Но уже в X в. в городах возводились и каменные строения (например, дворцы княгини Ольги в Киеве). В Западной и Центральной Европе XII—XV вв. излюбленный вид жилой постройки — фахверк: каркасно-столбовая конструкция с каменным заполнением промежутков; в XIII в. распространяется, начиная с Лондона, известковая штукатурка, которой часто покрывались хижины, строившиеся из соломы, камыша или деревянных плетней. В Южной Европе, особенно в Византии и Италии с их давними традициями каменного зодчества, и там, где в изобилии имелся строительный камень, дома в городах возводились из камня или на каменном фундаменте поверх деревянных подложек в котловине. Уже в раннее средневековье сооружались сложные по конструкции дворцы государей и других крупных феодалов, позднее — здания богатых горожан. Знаменит дворец владимирского князя Андрея в Боголюбове (вторая половина XII в.) с его шиферными резными плитами, узорными наличниками дверей, полами из полированных медных пластин и стенами из мощных квадров с внутренней забутовкой. С XIII в. в Западной и Центральной Еропе возводится много каменных строений общественного назначения: торговые ряды, помещения цеховых или гильдейских управлений, ратуши. Из-за недостатка места стали строить дома с выступающими верхними этажами (раньше всего в Австрии), превращавшие узкие улицы в подобие галерей между зданиями.

Водоснабжение осуществлялось с помощью системы колодцев и влагосборных чанон, в крупных городах — подземным и навесным (в акведуках) водопроводом. Акведук, получавший влагу из искусственного резервуара, существовал с 857 г. в Ле-Мане; общегородской водопровод — с Х в. в Мадриде; водопровод с параллельными канализационными трубами между реками Сена и Мельдансон — в Труа XII в.; с подачей горячей воды в бани и холодной в фонтаны — в поволжских Булгаре, Биляре и Суваре XIII в. Кое-где восстанавливались античные акведуки. В некоторых городах появилась с XV в. канализация. Регулярное водоснабжение позволило наладить банное дело. Бани древнеримского типа сохранялись в Византии, порою становились многокамерными (Киев, XI в.). В Париже XIII в. действовали 32 бани (по числу городских кварталов); в английском Медхэмстеде с IX в. к баням подводилась вода из теплых целебных источников.

Сельские жилища сильно зависели от окружающей среды. Испанские и италийские крестьяне предпочитали так называемый средиземноморский двухэтажный, часто каменный дом; в одной его части находились кухня внизу и жилая комната наверху, в другой — хлев внизу, чердак с сеном и припасами наверху. В горных областях преобладал "альпийский дом", в котором жилая часть располагалась по фасаду, хозяйственная — с тыла. В средней полосе Франции дома складывались из блоков местного материала прямо на земле. В Нидерландах и Англии использовались "длинные дома", совмещавшие под единой крышей гумно в центре, стойла по продольным сторонам и жилую комнату у торца с фронтоном; в Англии они часто имели еще длинные холлы. Норвежцы и шведы ставили на каменный фундамент одноэтажный деревянный сруб с пологой берестяной крышей либо двухэтажный с кладовой на первом этаже и нависающим над ним жильем. В Германии вначале строили прямоугольные однокамерные полуземлянки с толстым глиняным полом и очагом; потом перешли к столбовым фахверковым строениям. В Польше сельские здания имели наземные галереи за столбами под нависавшими крышами. Восточнославянские крестьяне лесостепной и степной полосы в I тысячелетии обитали в ориентированных с юга на север четырехугольных полуземлянках с округлыми печами-каменками; сплетенные из прутьев верхние стены были обмазаны глиной. В лесной полосе строились каркасные дома из обитых плахами столбов с земляной засыпкой пустот. Позднее появляются бревенчатые наземные срубы, проконопаченные мхом. В степной полосе во II тысячелетии распространяются глиняные мазанки. Восточная Прибалтика отличалась каркасно-столбовыми постройками. На Азовском и Черноморском побережьях сельские дома нередко ставились на каменные цоколи. Жилища степных кочевников менялись по мере оседания их на землю (см. подробнее ч.I, гл.9 и ч.II, гл.9).

В качестве средств сообщения исключительную роль играли в средние века реки. По ним плавали на лодках, тянули бечевой груз, зимой ездили по замерзшей глади. По рекам проходили главные торговые пути. Для преодоления промежуточных пространств использовались "волоки" — полосы суши, по которым перетаскивались суда из одной реки в другую. С XII в. важные речные магистрали начинают соединять искусственными каналами. Известнейшие из них: канал XII в. на Сене у Труа, Тичинско-Миланский 1179—1209 гг., Любекско-Гамбургский 1391 г. из Штекница в Эльбу.

На суше в снежных районах зимой пользовались санями, причем в Приполярье запрягали оленей и собак. Воины и охотники Северной Европы ходили на лыжах или на снегоступах — широких плетеных подошвах. Русские лыжи XII в. были шириной с ладонь, длиною с человеческий рост, с сильно приподнятыми носками и задниками. На бесснежных открытых пространствах кочевники использовали двух- и четырехколесные легкие повозки. Оседлые народы предпочитали более массивные телеги, в которые впрягались сначала волы и мулы, позднее лошади. Колеса сначала представляли собой сплошные диски, колесные спицы стали применяться только во II тысячелетии. С XIV в. появляются телеги современного типа и настоящие кареты, входит в обычай запряжка цугом. Войска применяли вагенбург (гуляй-город) — подвижный укрепленный тележный лагерь.

Дороги делились на проселочные, тележные и самые широкие — тракты. Римские ухоженные дороги, пришедшие в V в. в упадок, в некоторых регионах постепенно восстанавливались. Среди восстановленных лучших античных трактов первой стала шестиметровая в проезжей части дорога из Кобленца в Майнц. Там, где была сильна центральная власть, тракты делали мощенными. Первая западноевропейская средневековая дорога, уложенная оббитым камнем, появилась в IX в. в Кордове. С начала II тысячелетия в Англии постоянно функционировали частично совпадавшие с древнеримскими три общегосударственных тракта (ЛондонРединг, Лондон—Бирмингем, Лондон—Линкольн) и ряд продолжавших их далее местных, от которых в разные стороны расходились проселочные. В Германии ведущими были тракт вдоль Рейна с ответвлениями на запад и на восток, а также Баварский (от Верхнего Дуная через Регенсбург к Праге), Имперский (через Нюрнберг к Рейну) и Домашний в Чехии (из Вейтры в Нове Грады). На Балканах старые римские дороги сохранились лучше. Они опоясывали там все хребты и прорезали долины. С XV в. пробиваются горные туннели для усовершенствования действовавшего с XIII в. альпийского пути через Сен-Готардский перевал. В IX в. в Западной Европе появляются постоянные речные мосты: в 813 г. через Рейн у Майнца и вслед за ним через Луару у Орлеана, Кроулендский 860 г. в Линкольншире, затем Лондонский 994 г. через Темзу. Мостовыми опорами служили каменные быки или устанавливаемые на дне реки ряжи — набитые камнями бревенчатые срубы.

Плохое состояние дорог: перевернутая повозка папы Иоанна XXII, ехавшего на Констанцский Собор. Гравюра Вторая половина XV в.

Водные средства сообщения развивались неравномерно. После краха Западной Римской империи корабельное дело продолжало процветать только в Византии, которая до конца XI в. оставалась крупнейшей морской державой Европы. Там строились малогабаритные памфилы, служившие для ловли рыбы и перевозки местных грузов, и длинные двадцатиметровые дрбмоны. Дромоны имели мачты с треугольными "латинскими" парусами, до 200 гребцов и до 70 матросов, были вооружены баллистами, катапультами, трубами для выплескивания "греческого огня". В других регионах морское дело и кораблестроение переживало в VI—VIII вв. упадок. Там преобладало речное и каботажное плавание. Грузовые баржи влеклись по рекам и вдоль морских берегов запряжками тяглового скота Средиземноморские арабы сначала довольствовались одномачтовыми суденышками с кормовым рулевым веслом, но с VIII в. начали строить килевые и палубные корабли. С VII в. венецианцы, возрождая римские образцы, стали сооружать длинные низкобортные галеры на несколько сот человек. В Генуе преобразовали древнеримскую либурну в парусно-гребную галеру. В Амальфи создали в IX в. первый европейский компас — плававшую в жидкости пробку с металлической иглой.

В Северной и Северо-Западной Европе обходились в I тысячелетии крупными лодками. Кельты Британских островов пользовались в качестве лодки курахом — плетеной корзиной с сиденьем, обтянутой просмоленною кожей. Дальнейшие успехи кораблестроения были тесно связаны с повышением уровня деревообработки. Из дерева строились галльские речные скафы и морские барки, немецкие и приднепровско-славянские однодеревки и насадные крупные лодки с гладкими бортами, новгородские набойные лодки, речные дощаники и шитики. Больших успехов в мореходстве и судостроении достигли скандинавы. Обычно они плавали на гребных ладьях, а с VIII в. стали строить также клинкера — корабли из досок внакрой, с узким длинным килем и прямоугольным шерстяным парусом. На таких кораблях норманны в 875—1001 гг. сумели открыть Исландию, Гренландию и Лабрадор, добрались до Северной Америки (см. ч.I, гл.7 и ч.III, гл.3).

Высокобортные многопалубные, в основном военные корабли-нефы с параллельными рулями, носовыми и кормовыми надстройками, сооружают с XI в. французы. Огнестрельное оружие заставило изменить в XIV в. внутреннюю конструкцию судна, иначе рассчитать осадку, расчистить место для боеприпасов и поставить корабельную артиллерию. Жители Фрисландии, Голландии, Зеландии плавали в открытом море на круглодонных, бесштевневых и бескилевых судах, а вдоль берегов — на штевневых плоскодонках. Из кораблей этого типа позднее получились когги, излюбленные городами Ганзейского союза пузатые грузовые корабли с вместительными трюмами (см. ч.II, гл.1). Длина коггов лишь втрое превосходила ширину, грузоподъемность достигала 200 т, а в XV в. — даже 1 тыс.т. На таких кораблях плавали в Палестину северные крестоносцы и шли транзитные товары от Брюгге до Риги.

На Средиземном море и в Атлантике в XV в. появился двигавшийся против течения "водоход" с вращающимися бортовыми колесами, нередко служивший паромом и курсировавший на прибрежных трассах. Сооружались искусственные порты, верфи с судостроительными стапелями и ремонтными эллингами. Усовершенствовались якоря, обогащался такелаж. Стал применяться лаг для измерения скорости судна. Морской компас приобретает картушку с румбами. Используется "роза ветров". Систематически применяются угловые квадранты, секстанты и октанты для определения высоты небесных светил, простые и сложные астролябии. Итальянцы, которым турки-османы в середине XV в. перекрыли восточные пути, помогают теперь в морском деле Испании и Португалии: снабжают их картами, приборами, портуланами, описаниями береговой линии с подробными лоциями заливов, проливов и мелей, возникла профессия лоцманов. Первая европейская морская карта (1270 г.) — генуэзского происхождения. В 1354 г. арагонский король Педро IV распорядился не выпускать из портов корабли без карт. Появилась профессия водивших корабли по картам и звездам штурманов. Переворот в дальних морских плаваниях и судостроении произошел после того, как итальянцы создали многомачтовый корабль с разнообразным парусным вооружением — каравеллу, более маневренную, чем когги. Если же требовалась перевозка грузов, использовалась каракка — гибрид когга и каравеллы. В XV в. на сооружение одного крупного океанского парусника уходило до 4 тыс. дубов.

Раньше корабли сильно зависели от ветров и течений. Теперь система различных парусов позволяла легче выбирать маршрут. К 1431 г. португальцы добрались до Азорских островов. Эти достижения сделали возможным в 1492 г. путешествие Христофора Колумба в Новый Свет. Флагманом его экспедиции была каракка "Санта-Мария", а наименьшей в экспедиции — каравелла "Нинья".

Прогрессировали и другие отрасли ремесла. Гончарное дело наряду с кузнечным образ вали базу для последующего вычленения профессионального ремесла из сельскохозяйственных занятий. Блестящие образцы керамики давала в раннее средневековье Византия. В остальной Европе она была тогда по большей части примитивной и однообразной, ручной лепки, с шершавой поверхностью и почти без орнаментовки. В VII в. на Западе восстановилось применение гончарного круга. Новые изделия постепенно вытесняли лепную керамику.

Усиливается профилированность посуды, появляется орнамент. С IX в. поверхность покрывается глазурью, наряду с глиной используются комбинированные материалы. Сначала преобладала пористая керамика: цветные майолики в разных местах Тосканы (посуда, облицовка, изразцы); фаянс из смеси глины, щелочи и полевого шпата, впервые созданный в итальянском г.Фаэнца; терракота — изделия из обожженной чистой глины; простые сосуды из легкоплавкой горшечной глины. Более плотная керамика, близкая к фарфору, появляется в XV в. в итальянской Карраре. Виды посуды постоянно умножались и дифференцировались. Вначале преобладали всевозможные горшки. Затем посуда разделяется на тарную, столовую и кухонную. В разных регионах она обладала большим своеобразием материала, формы, орнамента.

На базе античного стеклоделия сложились византийская и франкская школы изготовления прозрачного, непрозрачного и цветного стекла. Украшения приплавлялись дополнительно. Поташ для сварочной шихты получали из золы лиственных деревьев. Чтобы не было трещин, изделия закаливались в печах-каленицах с последующим медленным охлаждением. Византийская школа первой использовала оптические возможности стекла. Таков оптический "телеграф" IX в., передававший светосигналы на расстоянии. На Западе с VI в. плавили стекломассу в печах. Цветное стекло появилось в Западной Европе в V в., в Галлии его обычно вставляли в окна церквей. С XII в. в Англии оконное стекло использовалось даже в частных домах. Тогда же во Франции расцветает живопись по стеклу (витражи). Первая специальная стеклодельная мастерская государственного масштаба появилась при парижской часовне Сент-Шапель (1290 г.). Особенно прославилась стеклоделием Венеция, где было налажено производство стеклянных зеркал, которые экспортировались во все страны Европы. В 1291 г. венецианские стеклодувы были изолированы на острове Мурано для сохранения секретов ремесла, за разглашение которых виновные наказывались смертной казнью. Там же началась шлифовка линз, а с XIV в. — изготовление оптического стекла для очков. Затем это производство было усвоено в Нидерландах, а в конце XV в. впервые применили для резки стекла алмаз.

Средневековая химия берет начало от алхимии, зачинателем которой в Западной Европе считается трудившийся в арабской Испании Гебер (Джабир, 721—815). Он обосновал теорию химического состояния вещества, научился изготовлять кислоты, щелочи, купоросы, квасцы и ставил эксперименты по трансформации металлов. Из этих опытов с металлами родилась затем охватившая всю Европу страсть к получению таким способом золота. Другим известным алхимиком был Разиус (Ар-Рази, 865—925). Их труды переводились с арабского на латинский, а во II тысячелетии появились собственно европейские теоретики алхимии: Альберт Великий, Роджер Бэкон, Арнольд из Виллановы, Раймонд Луллий, Дж.Рипли и др. Они и их последователи умели химически разделять единые вещества на составные, осуществлять возгонку, очищение, последовательное соединение исходных реактивов в более сложные вещества. Алхимики исходили из бытовой практики и сами пролагали дорогу дальнейшему ее развитию. К XV в. было освоено изготовление азотной, серной и соляной кислот вместе с производными от них солями и щелочей, различных препаратов мышьяка, купороса, углекислого аммония, сернистой ртути, эфирного масла, аммиака, хлористого кальция. Стали составлять комбинированные зажигательные составы, в частности для фейерверков (XIV в.). Научились варить мыло из смеси жиров с моющими ингредиентами, изготовлять порох и краски органического и неорганического происхождения. Любопытный набор горшочков с 14 различными красками обнаружен при раскопках жилища киевского художника в слоях XIII в. С помощью отгонки сырой смолы получали качественный скипидар, а из развара смолы с льняным маслом — олифу, употребляли масляные краски. В 1230 г. в Англии была написана первая известная нам картина маслом.

Ошибка! Не указано имя файла.

Ткачество. Миниатюра us Ипрской рукописи XIV в.

Ошибка! Не указано имя файла.

Отделка сукна: валяльщик, растяжка полотнища, стрижка. Фрагмент витража XV в собора в Семюр ан-Оксауз. Франция.

Претерпело значительные изменения и текстильное дело. Материалом служили растительные (конопля, лен, хлопок) и животные (шерсть, шелк) волокна. Издревле местным производством в Южной Европе было конопельное, в Северной — льняное, по всей Европе — шерстяное; хлопок и шелк появились на континенте позднее. Лен и конопля использовались повсеместно для производства парусной и тарной мешковины, пакли, канатов, веревок. Из семян изготовляли лекарства и давили масло, жмых давали скоту. На Руси профессиональные мастера, изготовлявшие полотно (хамовники), зафиксированы в городах с XIII в., но при княжеских дворах они существовали и раньше. Из конопляных пыльниковых волокон делали мягкую посконь, из нее шили посконные рубахи и штаны; из жестких семенных волокон — пеньку. Конопельными были нитки. Общеевропейская средневековая загадка "железный нос, конопельный хвост" означала иголку с ниткой.

Главные операции, превращавшие волокно в ткань, состояли из прядения и ткачества. Первое прошло до XV в. три технических уровня. Сначала тянули волокно, скручивали его с двух початков в одну нить и навивали на деревянное веретено с пряслицем вручную; потом применили спицы и прялку — стояк, при котором руки уже не удерживали орудия труда, а только двигались; наконец, изобрели самопрялку, одновременно сучившую нити и наматывавшую их, и лишь двигателем колеса по-прежнему оставалась человеческая сила. Ткачество заключалось в переплетении нитей, причем основа оыла неподвижной, а сквозь нее продевался подвижный уток. Сначала ткали на дощечках с отверстиями, затем стали сооружать ткацкие станы — вертикальный, более примитивный, и горизонтальный, улучшенный. Последний встречается в Поднепровье с XII в., в Западной Европе и у ильменских словен с IX в. Во Фландрии в 1131 г. был создан ткацкий стан современного типа, но еще без механического двигателя.

В шерстяном производстве использовалась овечья, козья и верблюжья шерсть. Животных стригли, шерсть промывали, сушили, трепали, чесали и иногда красили (чаще красили готовые ткани). Наибольшую ценность представляла шерсть от испанских мериносов, родственной им среднеевропейской шленки и длинношерстной английской овцы. Заметный прогресс в шерстяном деле начался в XIII в., когда в Англии стало развиваться массовое овцеводство. Наметилась специальная обработка рыхлой шерсти под сукно. К XV в. установилась стандартная отделка ткани. Производство шерстяных тканей развивалось на основе тех же технических усовершенствований, что и при изготовлении льняных тканей. Первая известная нам сукновальная водяная мельница работала с 983 г. на р.Серкьо в Тоскане; в XII в. такие сукновальни распространились по всей Западной Европе, в 1212 г. появились в Польше. Привозную верблюжью шерсть западные европейцы стали ткать лишь с начала XIV в. в Неаполе, поволжские же и причерноморские кочевники делали это издавна. Новым производством явилось изготовление многоцветных ковров разного типа. Особенно процветали шерстеобрабатывающие мастерские с XIII в. в Тоскане и во Фландрии. Прогресс в данной отрасли влиял и на формы организации труда. В XIV в. в Италии зарождается мануфактура в виде рассеянной, а частично централизованной. В других регионах Европы распространяется "раздаточная система", когда сельским и городским ремесленникам городские купцы раздавали сырье для прядения и ткачества. Эта система в дальнейшем тоже привела к развитию рассеянной мануфактуры.

Производство хлопковых тканей полностью держалось на импорте. Оно развивалось в небольших масштабах с XIII в., первоначально в Южной Франции. Чистых хлопчатобумажных тканей до XV в. почти не изготовляли, обычно выпускали в смеси со льном и коноплей (итальянские фустаньи). Наладилось кружевное дело. И на Западе, и на Руси применяли для этого деревянные коклюшки, в мастерских — тамбуры. Славились фландрские и итальянские кружева, производившиеся на экспорт. Повсюду плели также хлопчатые ковры-половики. Особый вид текстиля составляла вышивка. Среди вязальных вещей самой популярной была фуфайка.

С шелком Европу познакомили византийцы. Переработанный в мастерских Константинополя шелк-сырец экспортировался на Запад. Тутовое дерево арабы с Х в. выращивали в Андалусии, и с XI в. альмерийский готовый шелк тоже экспортировался. Развитию шелкового дела способствовало ознакомление с достижениями Леванта в ходе крестовых походов. Сначала вывозили из Византии и Испании смотанные с коконов нити сырого шелка; потом стали завозить коконы; наконец, перешли к самостоятельному выращиванию белой шелковицы и разведению шелкопрядной бабочки, строительству морильных печей, мотальных, крутильных и сучильных станов и широкому производству шелковых тканей. Шелкоткачество получило развитие сначала в Италии (Палермо, Лукка), затем во Франции. Однако изготовление более дорогих тканей осваивалось в Западной Европе с трудом. Золототканая парча долго ввозилась из византийской Фессалоники.

Выделка кожи повсюду велась примерно одинаково: кожевники отделяли шкуру от туши животного; размачивали ее несколько суток в проточной воде; держали в ямах или в камерах с высокой температурой; золили; сбивали волос. Очищенный и промытый волос коров шел на войлоки, попоны и одеяла; конский — для набивки матрацев и мебели, изготовления сит, смычков, прессов и на плетение; пушных зверей — на кисти; свиная щетина — на щетки. А шкуру далее квасили, смягчали и дубили в чанах корьем дуба или тальника, сушили, затем отделывали согласно назначению. Разновидностью кожевенного дела было скорняжное ремесло. Самые популярные тогда виды кожи: юфть — бычья кожа, выделанная на чистом дегте (славилась русская юфть); шевро — козлиная, для обуви; шедшая на тонкие изделия замша — из шкур диких жвачных животных; сафьян — тонкая цветная от домашнего мелкого скота. К концу I тысячелетия от кожевенного ремесла отделилось сапожное. Средневековая обувь была весьма разнообразной, в зависимости от сословия потребителей, климата, ее назначения. Наряду с кожаными сапогами и туфлями употреблялись лыковые плетеные лапти, распространенные у славянских крестьян; деревянные долбленые сабо у крестьян Западной Европы; ременные плетеные сандалии на Юге; войлочные валенки на Севере.

Средневековый костюм во всех случаях отражал климатические условия, технические возможности людей, материальную состоятельность человека, его занятия, место в обществе, этнические особенности. Со II тысячелетия большую роль у богатых лиц начала играть мода. Одежда рядовых тружеников оставалась обычно скромной, разноцветье и украшения чаще встречались в женском платье. Было три главных конструкции костюма: драпировка обертываемой вокруг тела тканью, накладная с надеванием через голову, разрезная с надеванием через рукава.

В книжном деле раннего средневековья переломным был VI век, когда папирусные свитки вытесняются кодексами на пергаменте и в деревянном переплете. Теперь античное ремесло изготовления кожи "по-пергамски" обрело новую жизнь. На пергамент шли бычьи, бараньи, козлиные, свиные и ослиные шкуры, а если требовался тонкий и дорогой велен, забивали телят и ягнят. Чтобы получить листы для большой книги, истребляли порой целое стадо животных. Обработав содранные шкуры обычным способом, но без дубления, драли голье с обеих сторон скобелем, натирали мелом, чистили с мясной стороны пемзой. Разрезали пласт на четырехугольные листы, ставили кожаные заплаты на дырявые места, посыпали толченым порошком (чтобы не расплывались чернила), чертили линии под буквы, размечали листы сигнатурой (см. ч.IV, гл.2). До VII в. писали на пергаменте тростниковым каламом, затем перешли на птичьи перья. После изобретения книгопечатания рукописи выполнялись по индивидуальному заказу или переписывались с оригиналов каллиграфами.

Еще до начала книгопечатания на смену пергаменту пришла бумага. Этим европейцы обязаны арабам, производившим ее с IX в. в Хативе, невдалеке от Валенсии. Бумажные мастерские с XI в. работали на отходах ткачества или перерабатывали ношеную одежду, с 1144 г. в Хативе действовала бумаговаляльная мельница. Итальянские, испанские и французские мастера переняли это ремесло в том же столетии. Первые книги из тряпичной бумаги появились в XII в., бумажные королевские документы — в XIII в. Процесс изготовления бумаги начинался со сбора тряпья, растительной костры и заготовки измельченной древесины; позднее стали подмешивать хлопок. Эту массу крошили, отмывали известково-содовым раствором, разваривали в проточной воде до кашицеообразного состояния, разогревали горячей водой или паром, заливали клеем и размешивали в чанах. Оттуда смесь поступала на горизонтальные сита, которые медленно двигались по валам, теряя воду. Слипшиеся сырые пласты сушили меж войлочных прокладок, придавали им лоск и гладкость металлическими листами, резали на куски и наматывали рулонами.

Переворот в книжном деле обозначился изобретением книгопечатания. Ему предшествовала система оттискивания текста посредством покрытых краскою клише из дерева, обожженной глины, камня или металла. Штамповались также узорные ткани, игральные карты (с XIII в.), картинки на религиозные темы. В 1423 г. голландец Л.Я.Костер применил не оправдавший себя шрифт из деревянных литер и создал прототип печатного стана. Комплекс настоящих средств для книгопечатания (разборный металлический шрифт; формы для стандартной отливки литер; сплав свинца, сурьмы и олова для литер; усовершенствованный пресс с четкой системой его обслуживания) создал после 1434 г. немецкий ювелир Иоганн Гутенберг. До 1500 г. в 260 европейских городах появились 1050 типографий, в том числе 532 — в Италии, 214 — в Германии, 147 — во Франции, 71 — в Испании, 40 — в Нидерландах, 13 — в Англии. Первые печатные книги славянского глаголического шрифта увидели свет в 1483 г., кириллического — в 1491 г. в Кракове. На основе рукописных шрифтов определились главные западные типографские шрифты: готический в книгах традиционного содержания и антиква — в книгах нового содержания либо при переиздании греко-римских сочинений. До конца XV в. было опубликовано свыше 40 тыс. названий инкунабул (первопечатных книг). Книгопечатание сыграло в истории революционизирующую роль, став важным фактором технического, социального и интеллектуального прогресса человечества.

При преобладании в средние века ручной техники появлялись и некоторые механические приспособления, затем первые машины. Средневековые механизмы были удобны в работе и недороги. Но они имели невысокий коэффициент полезного действия и плохую конструкцию, а составлявшие их части отличались непрочностью. Двигателем сначала служила сила человека и животных, вода, ветер и другие естественные элементы. Рабочая часть обычно оставалась примитивной. Массовое строительство крепостей и городов, развитие горнорудного производства потребовали подъемных, дорожных, землеройных механизмов. Источники упоминают о домкрате француза Жерве 1250 г., винтовом домкрате 1270 г., многочисленных колесных домкратах XIV в., подъемном кране на колесных ступенях в Праге XIV в., действовавших с 1438 г. корабельных цепных колесах для подъема якорей, плавучем одноковшовом землеройном механизме итальянца Дж.Фонтаны (1420 г.), грейфере XV в., очищавшем от ила каналы Венеции. Вершиной строительной техники той поры была землеройная машина Леонардо да Винчи, примененная в 1500 г. при рытье оросительной магистрали в засушливой Миланской долине. Разнообразными были ручные и ножные (педальные) станки: токарные по металлу (Франция IX в.), кости (Псков IX в.) и дереву (Новгород Х в.), точильные с XI в., прядильные и ткацкие станки всех фасонов. Неизвестный немецкий мастер соорудил в 1427 г. сверлильную машину для расточки деревянных водопроводных труб. Еще до XV в. были сделаны важные изобретения, без которых невозможно представить себе современные машины: кривошипные, карданные и кулачковые механизмы, клапаны, зубчатые передачи, цапфы, шестерни и шатуны. Уникальным следует считать создание для Фридриха Барбароссы в 1153 г. взамен утраченной в схватке руки пружинного протеза—железной руки с движущимися пальцами.

Базу развития будущей машинной индустрии составили мельница и часы. Более древней мельницей была водяная, известная еще римлянам. С VI в. она возрождается в Галлии, Италии, Германии. Сначала появилось нижнебжное колесо сравнительно крупного диаметра, погруженное в поток, с небольшим коэффициентом полезного действия. Его сменило более прогрессивное среднебойное, у которого вода поступала в середину конструкции, а диаметр колеса почти сравнялся с напорной шириной бьющей струи, КПД же поднялся вдвое. Наконец, научились делать наливные верхнебойные колеса с диаметром меньше напора и КПД до 0,75. Водяные мельницы применялись в кожевенном деле для приведения в движение молотов и открытия ворот в порту, в железоделательном производстве, позднее — в гидравлических устройствах, для обточки бревен, в метадлообрабатывающем производстве и пр. Более молодой была ветряная мельница,сначала горизонтальная,а во II тысячелетии вертикальная. В ее применении держала приоритет арабская Испания, где она использовалась с VII в. В Нидерландах ветряки с Х в. применялись на водоотливных установках для осушения приморских земель. В Германии, Англии, Швеции, Польше ветряки разных назначений появляются позднее. Древняя Русь знала их с начала XIII столетия. Мельницы позволили заметно усовершенствовать валяние сукон и обогащение на рудниках горных пород отмывкою примесей.

Исключительное значение для прогресса техники имели часы как первын автомат, основанный на утилитаризации физических свойств равномерного движения. Механическим часам предшествовали издревле водяные (клепсидра), солнечные (солярии) и циферблатные (кадраны), применявшиеся в Западной Европе уже в VII—VIII вв. Переворот в технике связан с механическими часами. Начальным шагом к их изобретению явилось изготовление в XI в. веретена и коромысла для язычка колокольчика. В XII в. уже имелись колесные часы с боем. В XIII в. встречаются гиревой механизм с подтяжкой груза, храповик как регулятор хода и первые упоминания о профессии часовщика. В 1335 г. башенные часы установили Джованни Донди на миланском дворце Висконти и Питер Лайфут на сомерсетском аббатстве Гластонбёри. В XV в. появляются карманные часы нюрнбергского мастера Хенляйна. Наряду с ткацкими станками, мельницами, химикалиями, домницами и оптическими приборами часы образовали тот технический фундамент, на котором стала зарождаться "систематическая экспериментальная наука" [4]. Практика постоянно шла впереди науки и как бы тянула ее за собой. Научный эксперимент, подталкиваемый житейскими потребностями, постепенно становился источником теории, но еще крайне редко — критерием ее проверки.

История производительных сил Европы VI—XV вв. свидетельствует о том, что их развитие шло неравномерно, прерывисто и мозаично в различных частях континента, причем довольно медленно в раннее средневековье. Но чем ближе к XV в., тем заметнее становилось взаимовлияние разных регионов с обоюдным заимствованием материально-технических достижений. Важным рубежом их развития явились X—XI вв., связанные со становлением городов как новых центров ремесленного производства и торговли. Новый рывок в развитии производительных сил Европы был сделан в XIV—XV вв., когда технические достижения уже широко распространились по континенту, а прогресс ремесла подталкивал развитие и сельского хозяйства.

Хотя производительные силы европейского общества до XV в. развивались медленнее, чем в последующие столетия, совокупные достижения в разных сферах производства были достаточно велики и во многих случаях превзошли уровень античной техники. В XIII—XV вв. были заложены основы многих важных производственных процессов, появились орудия и механизмы, затем широко применявшиеся в последующие столетия, иногда вплоть до наших дней.

Прогресс производительных сил вел к изменениям и в организации производства. Развивались, последовательно дополняя и обогащая, но не отменяя друг друга, ремесло кустарей-одиночек, простая кооперация труда и мануфактура. Если в XI—XIV вв. важным фактором прогресса в ремесле были цехи, в которых наметился процесс межотраслевого разделения труда, способствовавший совершенствованию качества производимых изделий, то с середины XIV в. те же цехи стали тормозить ремесленное производство жесткой регламентацией, не вмещавшей всего богатства трудового опыта и технической мысли того времени. Это предопределило постепенное разложение цехов и зарождение внутри, а чаще вне их, новых, капиталистических отношений в виде элементов ранней рассеянной мануфактуры (см. гл.1).

Совокупность имеющихся в распоряжении науки данных позволяет прийти к выводу, что давние, но порой бытующие доныне в исторической литературе представления о средневековье как эпохе потрясающей технической неразвитости и застоя не соответствуют реальности и безнадежно устарели. Факты не позволяют принять также теорию экономического упадка Европы в XIV—XV вв. Наоборот, они свидетельствуют о бурном подъеме в ту пору производительных сил, подготовившем зарождение и прогресс раннекапиталистических отношений.