1.Сущность, назначение и функции политической культуры

2.Типы политических культур

3.Средства массовой информации и политическая коммуникация

Весьма немалая часть политики, если можно так выразиться, совершается в созна­нии людей, ведь политика формируется на­шими идеями, ценностями и представления­ми о том, как должно быть организовано об­щество, а также и нашими ожиданиями, на­деждами и опасениями в отношении государ­ства. Более того, наше восприятие ре­альности не только может оказаться важнее ее самой, — в каком-то смысле оно само есть реальность. Все это указывает на значение того, что называется политической культурой. Убеждения и ценности людей формируют их отношение как к политике вообще, так и к тому государственному строю, при котором они живут, ибо во всем этом всегда присут­ствуют вопросы — справедлив ли этот строй, если ли у него право на существование? Мыслители прошлого, рассуждая о политике, неизменно признавали ту огромную роль, которую для общества играют ценности и убеждения людей, хотя и не называли это политической культурой. Так, Бёрк много писал об обыча­ях и традициях, Маркс — об идеологии, а Гердер — о наци­ональном духе. Все они признавали, что ценности и убеждения людей имеют громадное значение для стабильности и жизнеспособ­ности общественного строя.

Функции политической культуры:

• Идентификации, раскрывающей постоянную потребность человека в понимании своей групповой принадлежности и определении приемлемых для себя способов участия в выражении и отстаивании интересов данной общности.

• Ориентации, характеризующей стремление человека к смысловому отображению политических явлений, пониманию собственных возможностей при реализации прав и свобод в конкретной политической системе.

• Адаптации, выражающей потребность человека в приспособлении к изменяющейся политической среде.

• Социализации, характеризующей обретение человеком определенных навыков и свойств, позволяющих ему реализовывать в той или иной системе власти свои гражданские права, политические функции и интересы.

• Интеграции, обеспечивающей различным группам возможность сосуществования в рамках определенной политической системы, сохранения целостности государства и его взаимоотношений с обществом в целом.

• Коммуникации, обеспечивающей взаимодействие всех субъектов и институтов власти на базе использования общепринятых терминов, символов, стереотипов и других средств информации и языка общения.

Интерес к идее политической культуры возник у политологов лишь в 1950—1960-х годах, когда новые методы изучения человечес­кого поведения вытеснили традиционные, институциональные, подходы к предмету. Классической работой в этом отношении стала «Гражданская культура» Алмонда и Вербы (1963), в которой для анализа политичес­кой специфики пяти стран — США, Великобритании, Западной Германии, Италии и Мексики — были использованы опросы общественного мнения. Ученые стремилась объяснить, почему в период между мировыми войнами потер­пели крах, казалось бы, совершенно демократические правительства в Италии, Гер­мании и других странах, и почему демократия с таким трудом пробивает себе доро­гу во многих развивающихся странах, получивших независимость после 1945 г. В 1970—1980-х годах интерес к политической культуре несколько спал, но вновь оживился в начале 1990-х годов, когда в Восточной Европе началось строительство демократических государств, а в зрелых демократи­ях, таких, как США, заговорили о «кризисе социального капитала» и падении граж­данской активности. Разгорелись дискуссии и о том, не формируется ли полити­ческая культура идеями и интересами элитных групп, какую роль в обществе игра­ют средства массовой информации и в какой степени государство сегодня способ­но манипулировать политической коммуникацией. Многие авторы, говоря о политической культуре, ссылаются на понятие граж­данской культуры, введенное в научный оборот Алмондом и Вербой (1963, 1980). Стремясь установить, какого рода политическая культура лучше всего способствует демократии, авторы выделили три ее типа — «активную культуру» (культуру политического участия), «пассивную культуру» (подданическую, где сильна ориентация на политические институты и невысок уровень индивидуальной активности граждан) и «ло­кальную» культуру (патриархальную, для которой характерно отсутствие интереса граждан к политической жизни);

По их концепции, для «активной культуры» характерен самый живой интерес граждан к политике: участие в ней они считают и важным и необходимым. В «пас­сивной культуре» они выступают скорее объектом, чем субъектом политики, имея весьма ограниченные возможности влиять на правительство: главным элементом здесь выступает готовность граждан подчиняться авторитету власти. «Локальная культура» отличается полным отсутствием гражданского чувства: люди здесь отож­дествляют себя не с нацией, а со своим непосредственным окружением, и не име­ют ни желания, ни возможности участвовать в политике. Утверждая, что демокра­тии соответствует активная культура, Алмонд и Верба пришли к выводу о том, что «гражданская культура» на самом деле всегда объединяет в себе компоненты всех трех политических культур: для нее важно и то, чтобы граждане стремились участвовать в политическом процессе, и то, чтобы го­сударство могло ими управлять. Устойчивость демократии, по их мнению, гаранти­рует такая политическая культура, в которой найдена золотая середина между ак­тивностью и пассивностью граждан, а государство берет на себя лишь те обязатель­ства, которые может выполнить. В первой своей работе (1963) Алмонд и Верба пришли к выводу о том, что ближе всех к идеалу гражданской культуры подошла Великобритания: здесь обна­руживаются черты и активной и пассивной политической культуры, иначе говоря, британцы убеждены в том, что могут и должны влиять на правительство, но обна­руживают и готовность подчиняться властям. За ними в этом рейтинге следуют США: слабым местом их политической культуры авторы полагали лишь то, что элементы активной культуры (политическая активность) здесь явно преобладают над чертами культуры пассивной (готовности подчиняться), в силу чего американ­цы не особо законопослушны. Что выстроить или перестроить гражданскую культуру очень непросто, продемонстрировали Западная Германия и Италия. Даже более, чем через десять лет после поражения фа­шизма ни в одной из них не получила разви­тия активная политическая культура: если в Германии преобладала пассивная культура подчинения, то в Италии неискоренимы черты сугубо локальной политической культу­ры. Нужно, однако, сказать, что подход к изу­чению политических позиций и ценностей сквозь призму гражданской культуры столк­нулся и с критикой.

Во-первых, сомнитель­ным здесь показалось то, что политику (ста­бильность демократий) авторы, по сути дела, свели к психологии. Особо резкие возражения вызвала тема политической пассивности у Алмонда и Вербы, их убежденность в том, что подчинение авторитету власти есть политически здоровое явление: разве активное участие граждан в политике, спра­шивали эти критики, не является самой сущностью демократического управления. Вместо этого, получается, Алмонд и Верба дали, в сущности, теорию «спящей со­баки, которую только что накормили»: общество политически пассивно, ибо блаженствует, от чего, разумеется, счастливы и политики. Но когда менее половины общества берет на себя труд являться к избирательным урнам, как это постоянно происходит в США, не является ли это результатом политического отчуждения или крайнего неблагополучия отдельных категорий граждан?

Во-вторых, говорят критики, теория гражданской культуры покоится на совершенно недоказанном предположении о том, что политическое поведение людей формируется доминирующими в обществе ценностями и никак не наоборот. Воп­рос стоит так: где следствие и где причина — демократическое ли общество порож­дается определенной гражданской культурой или гражданская культура — демок­ратическим обществом? Разумеется, с позиций политической культуры вполне можно оценивать степень политического здоровья общества, но можно ли эту культуру считать средством, наперед гарантирующим стабильность демократического режи­ма? Наконец, Алмонд и Верба понимают политическую культуру как нечто совер­шенно однородное и притом чуть ли не как универсальную «отмычку» к нацио­нальной культуре и даже к национальному характеру. Но ведь в обществе есть еще и подкультуры — общество вообще очень разное, в нем существуют противоречия и конфликты.

В отличие от них радикальные теоретики политики делят общество вообще по классовой, расовой и половой принадлежности людей Совершенно иной подход к пониманию роли и природы политической культу­ры предлагают марксисты. Хотя Маркс понимал капи­тализм как систему классовой эксплуатации и угнетения, основанную на частной собственности, он признавал и значение идей, ценностей и убеждений. В «Немец­кой идеологии» (1846) основоположники марксизма писали: «мысли господствую­щего класса являются в каждую эпоху господствующими мыслями. Это значит, что тот класс, который представляет собой господствующую материальную силу обще­ства, есть в то же время и его господствующая духовная сила». По Марксу, идеи и культура являются частью «надстройки», определяемой экономическим «базисом» — способом производства.

В марксизме, можно сказать, сложилось две теории культуры. Согласно пер­вой, культура носит сугубо классовый характер: поскольку представители одного класса, как правило, имеют одни и те же интересы и находятся в одинаковом экономическом положении, у них, скорее всего, будут схожие идеи, цели и убежде­ния. По словам Маркса, «не сознание людей определяет их бытие, но их социаль­ное бытие определяет их сознание»: поэтому культура пролетариата всегда будет отличаться от культуры буржуазии. Вторая теория культуры сводится к тому, что идеи правящего класса (которые Маркс называл «идеологией») распространяются по обществу с особой легкостью и потому становятся «господствующими мысля­ми» эпохи. Для него, таким образом, политическая или даже гражданская культура своего времени была бы не чем иным как буржуазной идеологией. Что существенно у Маркса, так это его представление о культуре и ценностях как о, своего рода, силе. Функция идеологии у него заключалась в том, чтобы заставить угнетенные классы примириться со своим положением, чему служит распространение всякого рода мифов (по Энгельсу, «ложного сознания»). Позднее марксизм определил все это как буржуазную «гегемонию».

Современные марксисты, разумеется, далеки от такого понимания проблемы и отнюдь не считают, что «господствующие мысли» буржуазии определяют собой интеллектуальную и культурную жизнь капиталистического общества, так совер­шенно вытесняя отсюда все иные взгляды. Нет, говорят они, в обществе конкури­руют самые разные культуры, идеологии и политические воззрения, все дело лишь в том, что это неравная конкуренция: идеи и ценности, «работающие» на капита­лизм, находятся в более выигрышном положении, чем те, что ставят его под сомнение или его отрицают. Более того, все это действует успешнее потому, что скрывается под завесой свободы слова, открытого соревнования идео­логий и политического плюрализма — всего того, что Г. Маркузе назвал «реп­рессивной толерантностью». Наиболее ярким представителем этой позиции в XX в. был А. Грамши. Грамши утверждал, что господство буржуазии в обществе обеспечивается не только ее экономической и политической властью, но и ее гегемонией в духовном производстве, в культуре: ее ценности распространяются через «гражданское оощество» — через средства массовой информации, цер­ковные институты, молодежные движения, профсоюзы и т.п. Марксистское представление о культуре как идеологической силе опирается на раз­личие между субъективными, или мнимыми, интересами (тем, что люди полагают для себя нужным), и их объективными, или действи­тельными, интересами (то, к чему они стре­мились бы, имей подлинную свободу). Понимать политическую культуру как всего лишь господствующую в обществе идеологию, продолжают критики, значит представлять современное общество идеологически однородным. Конечно, господствующая идеология вполне способна обслуживать господствующие классы, придавая им чувство исторической правоты и исторической же цели, — вопрос лишь в том, возможно ли эти ценности навязать низшим классам.

Средства массовой информации и политическая коммуникация

О том, что средства массовой информации (СМИ) приобретают политическое значение, впервые заговорили в конце XIX в., когда в общество пришли массовая грамотность и общедоступная пресса. Но время принесло с собой новые технические и социальные изменения, и СМИ стали полноценным, вполне самостоятельным и в высшей степени мощным фактором политического процесса. Во всем этом сказались три тенденции.

С течением времени уменьша­лось влияние так называемых «первичных» факторов политической социализации, таких, как семья и общественный класс. Некогда человек уже в детстве и юности получал какую-то политическую «прививку»: во взрослом возрасте его взгляды могли так или иначе меняться, но прививка сохранялась на всю жизнь, современное общество же с его социальной и географической мобиль­ностью, укоренением индивидуализма и потребительских ценностей создает совер­шенно иную ситуацию. За кого и как голосовать на выборах люди сегодня решают не по старинке, а из чисто прагматических соображений: в зависимости от того, что говорит и что обещает кандидат. Отсюда и рост политического значения СМИ, ведь сегодня именно они являются главным проводником, который доводит до публики информацию о политических проблемах, программах и, следовательно, вариантах выбора кандидатов или партий.

Сегодня понятно, что СМИ напрямую формируют общественное мнение, по крайней мере, подчеркивая важность одних проблем и умаляя значение других, они тем самым так воздействуют на восприятие публики, что людям остается лишь выбрать то или иное политическое решение из двух-трех возможных и именно с этим решением направиться к избирательным урнам. Тем не менее, существуют самые различные взгляды на политическую роль СМИ. Среди теорий, что сложи­лись на этот счет, главными являются следующие модели: плюралистическая мо­дель, модель господствующей идеологии, рыночная модель и модель ценностей элиты. Плюрализму присуще обостренное внимание к разнообра­зию и многообразию мира, поэтому плюралистическая модель представляет СМИ как своего рода рынок идеологий, на котором потребителю предлагается самый широкий спектр политических взглядов. Тем не менее, в этой модели СМИ придается сугубо положительное значение: считается, что они создают «информированное гражданское общество», повышают уровень его демократичности и позволяют держать государство под контролем общества. Нигде эта роль СМИ как «сторожевого пса» общества до сих пор не проявлялась столь ярко, как в том расследовании уотергейтского скандала, которое в 1974 г. провела газета Washington Posr. Свой пост тогда был вынужден покинуть президент США Ричард Никсон.

Считается, что распространение «новых» СМИ, в осо­бенности интернета, сильнейшим образом способствует плюрализму и политичес­кой конкуренции, предоставляя группам протеста, в том числе «антикапиталисти­ческим» активистам, относительно дешевое и очень эффективное средство распространения информации и организации кампаний. Но плюралистическая модель страдает и серьезными недостатками. Нельзя ведь упускать из виду того, что сла­бые и неорганизованные группы не имеют полноценного доступа к основному потоку печати и вещания, из-за чего СМИ фактически работают на интересы ис­теблишмента и отнюдь не столь разнообразны, как может показаться. Наконец, частная собственность в сфере СМИ и их формальная независимость от государ­ства сами по себе еще не дают оснований говорить об их политической оппозици­онности, особенно сегодня, когда связи журналистов и вещателей со всевозмож­ными органами правительства перерастают уже в какой-то симбиоз.

В модели господствующей идеологии СМИ изображаются политически консерва­тивной силой, которая в принципе служит интересам экономических и социальных элит, а массы отстраняет на обочину политики. В марксистской версии этой моде­ли, идущей от таких теоретиков, как Грамши, утверждается, что СМИ являются проводниками буржуазной идеологии и всегда работают на укрепление капитализ­ма, действуя исключительно в интересах крупных корпораций и информационных магнатов: какую бы политическую информацию СМИ ни распространяли, предпо­лагается, что все это в конечном итоге определяется формой собственности, — собственность же все больше концентрируется в руках небольшого числа глобаль­ных информационных корпораций. С точки зрения этой модели, СМИ играют и все более важную роль в процессах глобализации: распространяя идеи, образы и ценности западной потребительской филосо­фии, они, по сути, создают новые рынки и способствуют проникновению большо­го бизнеса во все уголки планеты.

Как на самом деле работает модель господствующей идеологии, убедительнее всех показали Н. Хомски и Э. Херман в книге «Фабрикация согла­сия» (1994), где они описали так называемую «модель пропа­ганды». Авторы показали пять «фильтров», или факторов, из-за которых новости и политическая информация искажаются внутри самих СМИ:

1. деловые интересы владельцев информационных компаний;

2. необходимость считаться с взглядами и интересами рекламодателей и спон­соров;

3. получение новостей и информации от «агентов власти» — правительственных ор­ганов и крупных исследовательских кор­пораций, финансируемых бизнесом;

4. эпизодическое давление на журналистов, включая и такой момент, как угрозы су­дебного преследования;

5. постоянная убежденность самих журналистов в достоинствах рыночной конкуренции и потребительского капитализма.

Хомски убедительно показал, что СМИ могут совершенно негативно воздействовать на демократический процесс, мобилизуя, скажем, общественную поддер­жку для самых что ни есть империалистических целей внешней политики США. Но у модели господствующей идеологии нашлись и критики. По их мнению, мо­дель недооценивает того, что пресса и вещание, особенно государственное, боль­шое внимание уделяют позитивной проблематике — прогрессу и развитию, обще­ственным вопросам. Наконец, утверждают критики, предположение о том, что продукция СМИ напрямую формирует общественное мнение по полити­ческим вопросам, кажется уж очень прямолинейным: здесь, похоже, не учитывает­ся то, что аудитория обладает собственными «ценностными фильтрами», по-свое­му воспринимая, а то и отторгая сообщения СМИ.

В концепции СМИ — модели ценностей элиты — фокус внимания переносится с вопроса о том, кто владеет СМИ, на вопрос, с помощью каких механиз­мов контролируется их содержание. Здесь предполагается, что издатели, журнали­сты пользуются достаточной профессиональной независимостью и что даже наиболее авторитарные из их хозяев вмешиваются в процесс разве что тем, что ставят общие задачи перед своими сотрудниками, но не контролируют их повседневную работу. Политическое лицо издания определяют ценности той группы, которая как раз на повседневном уровне и руководит данным СМИ. Есть несколько версий этой модели, отличающихся друг от друга тем, что в них считается главным. Одна утверждает, что антисоциалистическая и консервативная направленность большинства газет, журналов и основных телевизионных станций обусловлена высокими заработками их ведущих сотрудников, которые при этом, как правило, являются выходцами из среднего класса. Другая версия, выдвигаемая консервативно настроенными исследователями, гласит, что СМИ отражают взгля­ды либеральных интеллектуалов «университетского пошиба», ценности и интересы которых заведомо не совпадают с мировоззрением основной массы населения.

В феминистском варианте подчеркивается, что в «пишущих» и «электронных» СМИ делами заправляют мужчины, чем и объясняется то совершенно недостаточное внимание, которое здесь уделяют проблемам женщин, равно как и тот зачастую конфронтационный стиль политического репортажа, что царит здесь. Хотя эта мо­дель вполне объясняет, почему спектр политических мнений, выражаемых СМИ, на практике куда более узок, чем предполагает плюралистическая модель, у нее тоже есть свои недостатки: она не вполне учитывает то давление, которое испытывает профессиональная элита СМИ, нахо­дящаяся под диктатом интересов своих владельцев и других соображений коммер­ческого характера, особенно цифр «рейтинга».

«Рыночная модель» СМИ отличается от остальных тем, что для нее вообще не важен вопрос, насколько объективно или необъективно СМИ освещают действи­тельность: ее главный постулат заключается в том, что газеты и телевидение скорее просто отражают, нежели формируют, взгляды своей аудитории. Так происходит потому, что, каких бы взглядов ни придерживались владельцы и работники СМИ, информационные компании главным образом частнокоммерческие предприятия, заинтересованные в получении прибыли и, стало быть, в расширении своего присутствия на рынке. СМИ поэтому дают людям в основном то, «что они просят», и не могут позволить себе ничего такого, что могло бы не понра­виться существующей или потенциально возможной аудитории, давая, скажем, политические точки зрения, с которыми та заведомо не согласится. От такого дав­ления свободны, может быть, лишь государственные вещательные компании вроде ВВС, которые напрямую не связаны с рекламой и вообще экономической деятель­ностью, но тирания «рейтинга» дает о себе знать даже и здесь.

Хотя «рыночная модель» и отрицает политическое значение СМИ, парадок­сальным образом именно она, возможно, лучше всего объясняет, как именно спо­соб подачи новостей воздействует на сегодняшний политический процесс. Проис­ходит это, помимо прочего, потому, что какие-то моменты личной жизни и чисто личного же поведения политиков для СМИ ныне стали едва ли не важнее полити­ческих и идеологических проблем. Словом, для СМИ вообще, но более всего, есте­ственно, для телевидения, «картинка» куда интереснее сути дела. В Великобрита­нии и других парламентских системах все это проявляется наружу в том, что можно определить непростым словом «президентизация» или, если проще, «американиза­ция» политики. Для СМИ это отнюдь не сознательная линия пове­дения — просто работает всегдашнее стремление «продать политику» той аудито­рии, громадной по своим масштабам, которая в иной упаковке ее, может быть, и не «купила» бы. По тем же самым причинам избирательные компании превратились в «скачки», во время которых все с азартом следят за тем, кто же, в конце концов, придет к финишу первым независимо от политического смысла результатов забега: понятно, что «серьезные» новости и всякие там политические дискуссии при этом мало кого волнуют. Конечно, все это можно было бы списать на требования рынка, не будь сами СМИ изначальной тому причиной. Ведь когда политические дебаты освещаются как соревнование лозун­гов и конкурс острот да афоризмов, не только мало места остается для сколько-нибудь независимого и глубокого анализа политических проблем, но подрывается интерес и собственно к политике.

Политическая тенденциозность, действующая в СМИ и через них, — это одна сторона проблемы, беспокоящая исследователей; другая — это все более тесные отношения между государством и СМИ и то, как в этих отношениях стороны ис­пользуют друг друга для достижения своих собственных целей. Отношения же эти привели к существеннейшим изменениям в стиле и содержании политической ком­муникации, оказывая далеко идущее воздействие как на общественное мнение, так, может быть, и на политическую культуру в целом. Ситуация такова. Отноше­ния правительств с истиной, так сказать, всегда были в большей или меньшей степени натянутыми: политики ведь озабочены в первую очередь тем, чтобы заво­евать и удержать власть, будучи всегда, следовательно, чувствительны к обществен­ному мнению. Здесь всегда будет иметь место стремление подчеркнуть какие-то позитивные моменты и затушевать негативные. В либерально-демократических режимах, где независимость СМИ в общем-то исключает возможность использо­вать их для «официальной» пропаганды и явного идеологического манипулирова­ния, правительства в своей информационной политике поэтому больше полагают­ся на то, что получило название «управление новостями» или «политический маркетинг». Речь идет об «искусстве подачи новостей» — о том, что ныне является в высшей степени важным делом для всех правительств.

Искусство подачи новостей, за которое в нынешних правительствах отвечают специально назначенные люди, многолико и включает в себя следующее:

• тщательнейший «медицинский осмотр» информации и аргументов, предназ­наченных для передачи в СМИ;

• контроль над источниками информации в намерении убедиться, что они близки «официальной линии»;

• применение практики брифингов, на которых аргументы преподносятся так, что непонятно, кому именно они принадлежат, — широчайшее использование «утечек информации»;

• предоставление информации только тем СМИ, которые по своим политичес­ким позициям близки правительству;

• выпуск официальных информационных сообщений в тот момент времени, когда в СМИ уже почти «сверстан номер» или «снята программа» с расчетом на то, что информацию не успеют перепроверить и уж тем более не успеют подготовить контраргументы;

• сообщение «плохих новостей» в то время, когда на повестке дня стоят иные и куда более важные проблемы.

Шире всего такого рода «управление новостями» практикуется в США, где с окончанием очередных президентских выборов всевозможные стратеги и менедже­ры избирательной кампании оказываются на высших должностях в Белом доме, если их кандидат победил. Администрация Клинтона достигла здесь, пожалуй, вы­сот изобретательности в «искусстве подачи новостей». Весьма озабочено «упаков­кой» своей политики было и правительство Блэра в Великобритании, из-за чего некото­рые его критики говорили, что вопросам стиля он уделяет куда больше внимания, чем сути дела. При Блэре все информационные отделы правительства были постав­лены под контроль пресс-службы премьер-министра, в отношении же журналистов была принята политика «кнута и пряника»: за доброжелательность их поощряют дополнительной, а то и эксклюзивной, информацией, за критику — наказывают информацией второго сорта; наконец, информационные отделы министерств были поставлены под контроль Даунинг-стрит.

Было бы, однако, ошибкой считать, что во всех этих процессах сами СМИ выступают пассивной и ни за что не отвечающей стороной. Нет, СМИ нуждаются в государстве точно так же, как государство нуждается в них. Правительство всегда было важнейшим источником новостей и информации, но ныне его роль в этом отношении еще более возросла, ибо с появлением новых технологий информаци­онной деятельности многоканального телевещания, интернет-сайтов, журналов и газет нового типа — в СМИ ощущается постоянная жажда «новостей, стоящих освещения». Нередко издатели, редакторы и журналисты напрямую кооперируют­ся с правительственными специалистами по «подаче информации».

Итак, политическая культура представляет собой совокупность ценностей, установок, убеждений, ориентаций и выражающих их символов, которые являются общепринятыми и служат упорядочению политического опыта и регулированию политического поведения всех членов общества. Она включает в себя не только политические идеалы, ценности и установки, но и действующие нормы политической жизни.

Политическая культура способна оказывать тройственное влияние на политические процессы и институты:

1. Под ее воздействием могут воспроизводиться традиционные формы политической жизни.

2. Политическая культура способна порождать новые, нетрадиционные для общества формы социальной и политической жизни.

3. Комбинировать элементы прежнего и перспективного политического устройства.

Существуют и более общие критерии типологизации, заданные, в частности, спецификой цивилизационного Востока и Запада, ценности и традиции которых являются фундаментом практически всех существующих в мире политических культур. Идеалы политической культуры западного типа восходят к полисной (городской) организации власти в Древней Греции, предполагавшей обязательность участия граждан в решении общих вопросов, а также к римскому праву, утвердившему гражданский суверенитет личности. Огромное влияние на их содержание оказали и религиозные ценности христианства, прежде всего протестантской и католической его ветвей. Специфика восточных норм и традиций коренится в особенностях жизнедеятельности общинных структур аграрного азиатского общества, формировавшихся под воздействием ценностей арабско-мусульманской, конфуцианской и индо-буддийской культур.

Усвоение человеком требований статусного и ролевого поведения, культурных ценностей и ориентиров, ведущее к формированию у него качеств и свойств, позволяющих адаптироваться в данной политической системе и выполнять там определенные функции, называется политической социализацией.

Набор политических знаний, умений и навыков человека прежде всего зависит от его субъективного состояния и выполняемых в политике ролей, а также от деятельности основных агентов политической социализации: семьи, системы образования, политических институтов, религиозных и общественных объединений, средств массовой информации. Действие этих переменных политического процесса и предопределяет различия первичного и вторичного этапов политической социализации.

Различия в механизме передачи культурных традиций и норм в тех или иных политических системах позволяют выделить следующие типы политической социализации:

• гармонический, отражающий психологически нормальное взаимодействие человека и институтов власти, рациональное и уважительное отношение индивида к правопорядку, государству, осознание им своих гражданских обязанностей.

• гегемонистский, характеризующий негативное отношение человека к любым социальным и политическим системам, кроме “своей”.

• плюралистический, свидетельствующий о признании человеком равноправия с другими гражданами, их прав и свобод, о его способности менять свои политические пристрастия и переходить к новым ценностным ориентирам.

• конфликтный, формирующийся на основе межгрупповой борьбы и противостояния взаимозависимых интересов и потому усматривающий цель политического участия в сохранении лояльности своей группе и поддержке ее в борьбе с политическими противниками.

Выводы

• Политическая культура есть совокупность психологических установок людей в отношении таких политических объектов, как партии, правительства и конституции, — установок, выражающихся в политических позициях, убеждениях, символах и ценнос­тях. От общественного мнения политическая культура отличается тем, что она форми­руется на основе исторически сложившихся ценностей, а не является реакцией на кон­кретную политику, конкретные проблемы и личности.

• Политические установки и ценности индивидов и групп формируются в процессе политической социализации, который можно рассматривать либо как процесс идеоло­гического воздействия, оказываемого на человека в продолжение всей его жизни, либо как передачу ценностей от старшего к младшему поколению. Главной средой социали­зации являются семья, система образования, религия, средства массовой информации и государство в целом.

• Понятие гражданской культуры вызывает множество споров. Под этим термином подразумевается совокупность определенных психологических устано­вок (политическое участие, уважение к закону и государству), от которых зависит ста­бильность демократического общества. Гражданскую культуру при этом правомерно рассматривать и как следствие, и как предпосылку демократии. Подчас в дискуссиях о гражданской культуре преувеличивается значение позитивных ориентации людей в политической сфере и недооцениваются факторы культурной неоднородности общества. При этом радикалы и марксисты склоняются к той идее, что «господствующая» культу­ра навязывается обществу свыше в интересах привилегированных групп.

• В наше время резко возросло политическое значение СМИ — результат целой совокупности как общественных, так и технологических факторов. Подчас деятельность СМИ представляют как своего рода рынок идей, содействующий общественной дис­куссии и дающий электорату более широкий выбор. С других позиций они рассматри­ваются как пропагандистское оружие правящего класса, как средство распространения ценностей элиты или как простое отражение взглядов и вкусов различных слоев обще­ства.

• Иногда говорят, что современные общества страдают от эрозии социального ка­питала — падения уровня гражданской активности общества. В этом видят следствие социальных и культурных изменений, проистекающих от укоренения индивидуализма и роста общественного неравенства.

Лекция: ПОЛИТИЧЕСКАЯ ИДЕОЛОГИЯ. СОВРЕМЕННЫЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ ТЕЧЕНИЯ

1. Либерализм. Элементы либерализма. Разновидности либерализма

2. Консерватизм. Элементы консерватизм. Разновидности консерватизм

3. Социализм. Элементы социализма. Марксизм. Элементы марксизма

4. Социал-демократия и другие идеологические традиции.

Никто из нас не видит мир таким, каким он есть на самом деле. Мы смотрим на него через призму каких-то уже сформировавшихся представлений, предположений и теорий. По­этому наблюдение и понимание неотделимы друг от друга: глядя на мир, мы одновремен­но придаем ему тот или иной смысл. Нечто аналогичное происходит и тогда, когда мы воспринимаем политику, — у разных людей здесь могут быть изначально разные аксио­мы и заранее сложившиеся представления. Корни всего этого скрываются в тех предель­но широких политических традициях, что на­зываются политическими идеологиями. Это мир «измов», где можно встре­тить либерализм, социализм, консерватизм, феминизм, фашизм и так далее; каждый «изм» при этом являет собой какое-то определен­ное интеллектуальное целое, или парадигму, каждый из них дает свою картину полити­ческой действительности — свое мировоззрение. Нечего и говорить, что существует мно­жество воззрений на то, что такое идеология и какую роль она играет в обществе

«Идеология» — одно из тех понятий политологии, вокруг которых шли, идут и, конечно же, будут еще идти многие и долгие споры. Хотя сегодня этот термин употребляется в нейтральном значении — как простое обозначение той или иной социальной философии или мировоззрения, исторически же он имел довольно-таки трудную судьбу, ибо были времена, когда ему придавали сугубо отрицатель­ный смысл. Само слово «идеология» впервые употребил в 1796 г. французский философ Дестют де Траси, он означал некую новую «науку об идеях» (буквально идеялогия), которая должна была бы изучить проис­хождение наших мыслей. Сам философ надеялся, что идеология со временем ста­нет такой же признанной наукой, как зоология или биология. За термином, одна­ко, закрепилось то значение, которое в XIX в. ему придал К. Маркс. Маркс понимал идеологию как нечто равнозначное идеям «правящего класса» — идеям, которые, следовательно, освящают сложившееся классовое деление обще­ства и эксплуатацию низших классов. В своей ранней работе «Немецкая идеоло­гия» (1846) Маркс и Энгельс писали о том, что идеи правящего класса являются в каждую эпоху правящими идеями, то есть класс, выступающий главной материальной силой в обществе, одновременно является его главной умственной силой. Класс, владеющий средствами производства, одновременно контролирует производство идей. Природу идеологии Маркс видел в том, что она представляет собой превратное сознание, имеющее лишь ту цель, чтобы держать в темноте низшие классы и не давать им видеть реальных противоречий, на которых зиждутся все классовые об­щества. Что касается конкретно капитализма, здесь идеология собственнического класса (буржуазная идеология) навязывает пролетариату «ложное сознание» и все­возможные иллюзии, мешающие ему осознать свое эксплуатируемое положение. При этом Маркс отнюдь не полагал, что все политические взгляды имеют заведомо идеологический характер; свое собственное исследование капитализма он считал наукой. По Марксу, между наукой и идеологией все­гда можно провести четкую линию — грань между истиной и ложью. В работах поздней­ших марксистов - Ленина и Грамши - было уже другое понимание вопроса. Они говорили уже не только о «буржуазной», но также о «соци­алистической идеологии» и «пролетарской идеологии».

Либеральная и консервативная традиции по-своему трактовали идеологию. С возник­новением тоталитарных диктатур в период между двумя мировыми войнами такие авто­ры либеральной ориентации, как К. Поппер, Дж. Л. Талмон и Х. Арендт, стали рассматривать идеологию как инструмент социального контроля, обеспечивающий общественное согласие и подчине­ние. Работая в период «холодной войны», эти теоретики трактовали идеологии фа­шизма и коммунизма как два варианта «закрытой» системы мышления — системы, претендующей на монопольное владение истиной и не допускающей никакого ина­комыслия. На этом фоне либерализм с его коренной приверженностью принципам свободы личности, а также консерватизм и демократический социализм, поскольку таковые разделяют те же принципы, понимались не как идеологии, а как «открытые» системы — открытые в том смысле, что они допускают свободу мнений, критику и оппозицию, более того, настаивают на них.

Последовательно консервативное понимание «идеологии» было разработано та­ким мыслителем, как М. Оукшотт, который шел от традиционно консервативного неверия к возможности рационализма полагая, что окружающий мир во всей своей сложности не доступен человеческому пониманию. Как он сам выразился на этот счет, в политике «люди плывут по бездонному и бескрайнему морю». С этой точки зрения идеологии рисуются абстрактными «си­стемами мышления» — набором идей, которые скорее искажают политическую реальность, ибо претендуют на объяснение того, что по сути дела необъяснимо. По этим соображениям консер­ваторы обыкновенно всегда отрицали, что у них есть какая-то идеология, предпочитая вместо этого представлять консерватизм как «умонаст­роение» или «позицию» и делать главную свою ставку на прагматизм, традицию и историю.

Недостатком всех представленных выше подходов является то, что в них идеология предстает в заведомо негативном свете, а это ограничивает область употреб­ления понятия. Получается, что одни политические доктрины можно отнести к идеологиям, а другие нельзя. Так, Маркс настаивал на том, что его идеи носят научный, а не идеологический характер, либералы отрицают принадлежность своей философии к миру идеологий и, наконец, консерваторы спокон веку утверждали, что они придерживаются прагматической, а не идеологической позиции в политике. Более того, каждый из этих подходов «нагружен» ценностями и установками соответствующих политических доктрин.

Требуется нейтральное и всестороннее, применимое ко всем политическим традициям, понимание идеоло­гии, — нужно отказаться от представления, что идеология может быть «хорошей» или «плохой», истинной или ложной, освободительной или порабощающей.

Либерализм

Любой перечень политических идеологий должен начинаться с либерализма. Потому, что либерализм в сущности является идеологией промышленного Запада; подчас его понимают даже как метаидеологию, способную охватить самый широкий круг взаимопротиворечивых ценностей и взглядов. Хотя как впол­не сложившаяся политическая доктрина либерализм утвердился не ранее начала XIX в., отдельные его элементы формировались в течение предшествующих трех столетий. По сути либерализм был продуктом распада феодализма и становления рыночного, или капиталистического, общества. Ранний либерализм, естественно, выражал устремления поднимающегося промышленного среднего класса; с тех пор либерализм и капитализм тесно, если не сказать неразрывно, связаны друг с дру­гом. Первоначально это была чисто политическая доктрина, критиковавшая абсо­лютизм и феодальные привилегии и противопоставлявшая им конституционное, апозже представительное правление.

К началу XIX в. получил развитие экономичес­кий либерализм, пропагандировавший свободный капитализм и осуж­давший все и всякие формы государственного вмешательства в экономику. Это и стало краеугольным камнем классического либерализма — либерализма XIX в.

В конце XIX в., однако, возникла форма социального либерализма, осознававшего необходимость социальных реформ в интересах низших классов и государственного вмешатель­ства в экономическую жизнь. Этот подход стал характерной темой современного либерализма — либерализма XX века.

Элементы либерализма

Индивидуализм — это святая святых либеральной идеологии. За ним стоит то убеж­дение, что человек как таковой неизмеримо важнее социальной группы или вообще любого коллектива. Люди здесь рассматриваются главным обра­зом как индивиды; они уникальны и обладают равным моральным достоинством. Либерализм поэтому стремится создать такое общество, в котором индивиду будет обеспечено развитие и благополучие, а каждый человек получит шанс сполна реа­лизовать свои способности, стремясь к «благу» в том смысле, в каком он (или она) это благо понимает. Иногда в этой связи говорят, что либерализм этически нейтра­лен: он лишь предписывает правила, по которым индивиду предоставляется при­нимать свои собственные решения морального характера.

Свобода личности — это также одна их основополагающих ценностей либерализ­ма, имеющая для него более важное значение, чем равенство, справедливость или власть. Приверженность принципу индивидуальной свободы есте­ственным образом вытекает из принципа индивидуализма и стремления обеспе­чить каждому индивиду возможность действовать по собственному усмотрению. Однако в действительности либералы предпочитают говорить о «свободе в рам­ках закона», ясно осознавая, что свобода одного человека может обернуться угро­зой для свободы других людей и вообще выродиться во вседозволенность. Поэто­му идеальным разрешением проблемы здесь представляется предоставление ин­дивиду того максимума свободы, который не угрожает свободе других людей.

Разум. Либералы верят в то, что мир имеет умопостигаемую природу. Поэтому они склонны верить в способность индивида самостоятельно принимать вполне здравые решения и вообще быть лучшим судьей по части собственных дел. Отсю­да же вытекает вера либералов в прогресс и способность людей разре­шать противоречия, если таковые возникают, мирным образом — через дискус­сии и переговоры, а не через насилие и войну.

Равенство. Индивидуализм предполагает убеждение в изначальном равенстве лю­дей, то есть в том, что люди «рождаются равными». Отсюда вытекает привержен­ность либерализма принципу равенства в сфере права («равенство перед зако­ном») и политики («один человек — один избирательный голос: все поданные голоса равноценны»). Поскольку, однако, способности и желание трудиться у людей неодинаковы, либерализм не принимает идеи социального равенства — «равенства результатов», предпочитая вместо этого говорить о «равенстве воз­можностей», которое позволяет людям реализовать каждому свой потенциал, из­начально неравный. Отсюда вытекает и приверженность либерализма принципу меритократии, понимаемому, если говорить кратко, как формулу «талант, помноженный на упорный труд».

Толерантность. Либералы убеждены в том, что толерантность (то есть терпимость, признание за другим человеком права думать, говорить и поступать так, как он считает нужным) есть од­новременно и гарантия личной свободы и сред­ство культурного, да и всякого иного, обогаще­ния общества. Безошибочным показателем об­щественного здоровья для данной традиции яв­ляется плюрализм, выражается ли он в культур­ном или политическом разнообразии, ибо плю­рализм благоприятствует обмену взглядов в обществе и содействует его развитию, так как только в этих условиях различные точки зрения по-настоящему проверяются на истинность в рамках свободного рынка идей.

Общественное согласие, консенсус. Согласно философии либерализма власть и, шире, публичные отношения должны основываться на общественном согласии и соглашениях сугубо добровольного характера; всякое управление должно зиж­диться на «согласии со стороны тех, кем управляют». Именно поэтому либера­лизм привержен доктрине демократии и политического представительства. Те же воззрение распространяется и на общество в целом: организации и объединения здесь возникают в порядке тех договорных отношений, в которые люди, пресле­дуя свои собственные цели, вступают сугубо добровольно. Власть в этой картине всегда «исходит снизу» и потому обладает заведомой легитимностью.

Конституционализм. Хотя государство для либеральной идеологии всегда было жизненно важной гарантией порядка и стабильности в обществе, здесь постоян­но присутствует и ощущение той опасности, что власть может выродиться в тира­нию (по лорду Актону, «всякая власть развращает»). Следовательно, ее необхо­димо ограничивать. Эта задача решается разделением государственной власти че­рез систему сдержек и противовесов в отношениях между ее институтами и при­нятием кодифицированной, или писаной, конституции с биллем о правах, кото­рым определяются отношения между государством и индивидом.

Классический либерализм

Ядром классического либерализма изначально была приверженность крайним формам индивидуализма. Люди в этой традиции рисовались откровенно эгоисти­ческими существами, которые преследуют лишь свои собственные цели и надеются лишь на самих себя. Это в полном смысле слова хозяева своей судьбы, ничем не обязанные ни обществу, ни другим людям. Параллелью к такому атомистическому воззрению на общество выступала «негативная» свобода — неприятие ин­дивидом какого бы то ни было внешнего вмешательства в его жизнь, его свобода от внешних ограничений. Нечего и говорить, что к государству и всевозможным пра­вительственным регламентациям эта традиция относилась глубочайше враждеб­ным образом.

По выражению Тома Пэйна государство — это «необ­ходимое зло». «Необходимое», поскольку обеспечивает в обществе какой-то поря­док, безопасность и соблюдение договорных обязательств, и «зло», поскольку навязывает всем некую коллективную волю, ставя в рамки свободу и ответственность человека. Идеалом классического либерализма поэтому было «предельно малое госу­дарство», которое исполняло бы, как тогда выражались, роль «ночного сторожа» — зашиты людей от всевозможных неприятностей со стороны сограждан.

В такой своей разновидности, как экономический либе­рализм эта позиция сопро­вождалась безграничной верой в механизмы сво­бодного рынка, — в то, что экономика лучше всего работает тогда, когда правительство вооб­ще оставляет ее в покое. Предполагалось, что свободный капитализм сам собой при­ведет к процветанию общества, гарантирует лю­дям свободу, поскольку их успех или неудачи в данном случае зависят лишь от них самих, и тем самым обеспечит социальную справедливость.

Современный либерализм

Современный либерализм характеризуется куда более примирительным отно­шением к государственному вмешательству. В США «либералом» сегодня даже называют того, кто выступает не за малое, а за большое правительство. Столь радикальная перемена объясняется широким осознанием того, что промышленный капитализм, оставив людей на произвол рынка, в конце концов, породил новые проявления общественной несправедливости. Под влиянием традиции, иду­щей от Дж. С. Милля, так называемые «новые либералы» - Т.Х. Грин, Л.Т. Хобхаус и Дж. А. Гобсон - выступили с обоснованием более широкой, «позитив­ной», концепции свободы. Речь шла не о той ситуации, где тебя попросту оставля­ют в покое (ибо это ведь может означать и свободу умереть от голода), а о той свободе, что предполагает свободное развитие и самореализацию человека.

Это воззрение стало основой для так называемого социального либерализма или, по-другому говоря, либерализма «всеобщего благоденствия». Главной здесь является идея того, что государственное вмешательство, особенно в виде социальных пособий, расширяет общественные пределы свободы тем, что предохраняет человека от порой неизбежных «злоключений судьбы». В Великобритании один из правительственных докладов 1942 г. указывал в этой связи на пять «монстров»: нужду, невежество, незанятость, расточительство и болезнь. По всем этим обстоя­тельствам современный либерализм отказался от идеала свободного капитализма. Особую роль в этом сыграла теория Дж. М. Кейнса о том, что рост и процветание достигаются лишь в рамках «управляемого», или регулиру­емого, капитализма, когда основные экономические задачи берет на себя прави­тельство. Однако либералы нового образца готовы поддерживать идею правитель­ственного вмешательства лишь при соблюдении известных условий. Главной их заботой является судьба лишь наиболее слабых и уязвимых слоев общества, которые действи­тельно беспомощны, а целью — помочь этим людям подняться до того уровня, когда они вновь смогут самостоятельно устраивать свою судьбу и располагать в жизни свободным выбором. Но более влиятельным теоретиком, предпринявшим попытку примирить принципы либерализма с политикой «всеобщего благоденствия» и практикой перераспределе­ния общественных средств, был Джон Роулс.

Консерватизм

Консервативные идеи и доктрины впервые определились в конце XVIII в. Это была реакция против неумолимо ускоряющегося темпа экономических и полити­ческих перемен — всего того, символом чего тогда стала Французская революция. Консерватизм в этой ситуации воплощал приверженность старому порядку. Противодействуя тем процессам, что были порождены ростом либерализма, социализма и национализма, консерватизм встал на защиту все более ветшающего традиционного общественного порядка. Однако в самой консервативной мысли с самого начала не было единства. В континентальной Европе возникло течение, главой которого выступил Жозеф де Местр (1753—1821). Этот консерватизм носил неприкрыто аристократический и реакционный характер, с порога отвергая любые перемены. В Великобритании и США сложилась более ос­торожная, гибкая и в конечном итоге жизнеспособная форма консерватизма, воп­лотившаяся в такой, например, фигуре, как Э. Бёрк с его лозунгом «измениться, чтобы сохранить». Такой подход позволил консерваторам в XIX в. перейти на позиции социального реформирования под патерналистским лозунгом «единой нации». Апогеем этого движения в Великобритании стали 1950-е годы, когда Консервативная партия, наконец, смирилась с послевоенными поряд­ками и выдвинула собственную версию демократии в духе социальной доктрины Кейнса. Но и это движение уже в 1970-х годах столкнулись с консервативной же оппозицией со стороны «новых правых» — направления, которое по своему анти­этатистскому и антипатерналистскому запалу парадоксальным образом вернулось к классическим темам и ценностям раннего либерализма.

Элементы консерватизма

Традиция. Центральная тема консервативной мысли — «сохранить накопленное» — теснейшим образом связана с уважением ко всему тому, что прошло проверку временем — традициям, обычаям и институтам. Традиция здесь — это накопленная мудрость про­шлого, которую нужно сохранить для блага жи­вущих и будущих поколений. Все это важно так­же тем, что укрепляет в обществе отношения ста­бильности и безопасности, давая людям ощуще­ние общественной и исторической связи времен.

Прагматизм. Консерваторы всегда указывали на ограниченность человеческого разума в со­поставлении с бесконечной сложностью мира Отсюда их почти инстинктивное недоверие к абстрактным принципам и теориям и, напротив, установка на опыт, историю и, главное, прагматизм — убежденность в том, что действовать нужно сообразно с практическими обстоятельствами и практическими целями, — словом, со всем тем, «что работает» на практике. Свои собственные взгляды они предпочитают определять не как идеологию, а как «умо­настроение» или «подход к жизни», при этом, не принимая в свой адрес обвинения, что такой подход равнозначен беспринципному оппортунизму.

Несовершенство человека. Консервативный взгляд на природу человека глубоко пессимистичен: люди здесь суть ограниченные, беспомощные и малодушные су­щества, которым страшно выйти за пределы того, что тысячи раз испробовано, и которые стремятся лишь к спокойной, упорядоченной жизни; они, сверх того, морально извращены и испорчены эгоизмом, жадностью и неутолимым стремле­нием к власти. Именно отсюда, а не от общества, идет и преступность и иные общественные проблемы. Для поддержания порядка, следовательно, требуется сильное государство, строгие законы и жесткие наказания.

Органицизм. Государство в зеркале консерватизма предстает не как результат деятельности людей, порождение их ума и фантазии, а как некое органическое целое — как чуть ли не живое существо. Соответственно и общество здесь представляется продуктом естественной необходимости, а различные социальные институты — семья, местные сообщества, нации и т.д. — «живой тканью общества» или чем-то таким, что выполняет роль его органов. Метафора «жизненно важные» прилагает­ся также к культуре и общественным ценностям — «традициям», без которых не­возможно поддерживать жизнь сообщества и внутрисоциальные связи в нем.

Иерархия. По убеждению консерваторов, в органическом обществе естественны и неизбежны самые широкие различия в том, что касается социального положения и социального статуса людей. У людей вообще разные роли и обязанности, будь то работодатели и работники, учителя и ученики, родители и дети. Но это нера­венство в принципе не несет в себе конфликта, ибо общество скреплено внутрен­ними связями — той сетью взаимных обязательств, что охватывает людей. Особая ответственность при этом ложится на высшие слои общества: коль скоро наше «положение в обществе» по большей части вообще зависит от случая (кто кем родился и кому как повезло), моральным долгом людей остается думать о тех, кому в жизни повезло меньше.

Власть и авторитет. Консерваторы всегда стояли на том, что авторитет и власть в известном смысле исходят не снизу, а сверху: только подлинное лидерство дает обществу направление движения и обеспечивает поддержку тем, кому самим не­достает знания, опыта или образования (пример — власть родителей над детьми). Когда-то все это исходило от «природной аристократии», — сегодня авторитет и лидерство даются опытом и образованием. Как бы то ни было, общество, не при­знающее авторитета и лидерства, не осознает самого себя и теряет то, что его связывает изнутри.

Собственность. Наиважнейшее значение консерватизм придает собственности тому, что приносит человеку безопасность обеспечивает ту или иную меру независимос­ти от правительства и заставляет уважать за­кон и собственность других людей.

Патерналистский консерватизм

Патерналистская струя консервативной мысли находится в полном соответствии с такими принципами, как органицизм, иерархия и ответственность, и пото­му может считаться ответвлением традиционного консерватизма. Ос­новные принципы этого направления были сформулированы еще Б. Дизраэли. Видя углубляющееся разделение Брита­нии на «две нации — нацию богатых и нацию бедных» и вытекающую отсюда угрозу социальной революции, Дизраэли выступил с призывом к благоразумию правящих классов, дабы те осознали, что «реформа сверху» куда лучше «революции снизу». Но благоразумие было лишь одним из компонентов этой программы, — другим был принцип социальной ответственности. Другими словами, ответственность — это цена, которую надо платить за привилегии; во имя единства общества люди, обладающие властью и собственностью, нравственно обязаны заботиться о тех, кто менее благополучен. Сложившийся в результате принцип «единой нации» — краеугольный камень того, что можно определить как доктрину тори, — отразил в себе не столько идеал социального равенства, сколько стремление создать некое органическое целое, внут­ренне связную и стабильную иерархию.

С тех пор традиция «единой нации» воплощает в себе не только готовность консерватизма заниматься проблемами социальных реформ, но и его сугубый праг­матизм в подходе к экономике. Все это характерным образом отразилось в идеоло­гии «среднего пути», которая в 1950-х годах была взята на вооружение такими британскими консерваторами. Этой идеологии удалось благополучно избежать двух идеологических край­ностей в подходе к экономике — свободного капитализма, с одной стороны, и какой бы то ни было тенденции к государственному социализму и централизованному планированию, — с дру­гой. Первый принцип был отвергнут потому, что он ведет к совершенно бесконтрольной эконо­мике, разрушающей внутренние связи в обще­стве и оборачивающейся против его наиболее уязвимых слоев, второй — потому что он чреват опасной бюрократизацией государства и подрывает основы свободного предпринимательства. Поэтому была сделана попытка найти золотую середину между рыночной конкуренцией и государственным регулированием (по лозунгу Г. Макмиллана, «частное предпринимательство без эгоизма») — такой сугубо праг­матичный подход, при котором баланс отношений между государством и индиви­дом складывался бы в зависимости от того, «что работает» на практике. К анало­гичному подходу пришли после 1945 г. и консерваторы континентальной Европы, взявшие за основу принципы христианской демократии. Это нашло свое наиболее характерное выражение в философии «социального рынка» Христианско-демократического союза (ХДС) Западной Германии — рыночная стратегия постольку, по­скольку она благоприятствует конкуренции и частному предпринимательству, и социальное государство постольку, поскольку произведенный таким образом обще­ственный продукт должен служить более широким интересам общества.

«Новые правые»

Идеология «новых правых» столь заметным образом отклонилась от главного течения консервативной мысли, что это стало своего рода контрреволюцией про­тив всей послевоенной практики государственного вмешательства и распростране­ния либеральных и социально-прогрессистских ценностей. Формирование этой идеологии в 1970-х годах пришлось на тот специфический момент, когда, с одной стороны, оказался исчерпанным потенциал социальной демократии кейнсианского толка, что выразилось в прекращении послевоенного экономического бума, а с другой — обозначились контуры социального кризиса и падения авторитета власти вообще. В Великобритании и США идеи «новых правых» в 1980-х годах нашли свое выражение соответственно в тэтчеризме и рейганизме, но они получили и более широкое, фактически глобальное, распространение и везде привели к общему сдвигу в сторону рыночно-ориентированных форм экономики. Однако идеология «новых правых» стала не столько целостной и систематической философией, сколько по­пыткой примирить две разные традиции, называемые «неолиберализмом» и «нео­консерватизмом». Хотя между двумя этими течениями есть свои политические и идеологические противоречия, объединяет их лозунг сильного, но малого государ­ства: «свободная экономика и сильное государство».

Неолиберализм

По сути неолиберализм является обновленным изданием классической поли­тической экономии свободного рынка, как ее в свое время развивали экономисты Ф. Хайек и М. Фридман, а также философ Р. Нозик. Неолиберализм зиждется на двух китах — на рынке и индивиде. Главной целью неолибералов было «отодвинуть границы государства» в расчете на то, что освобожденный от регули­рования капиталистический рынок сам собой принесет экономическую эффектив­ность, рост и процветание. «Мертвая рука» государства, утверждают теоретики этой ориентации, душит личную инициативу и предпринимательство; правительство, будь у него даже самые лучшие намерения, неизбежно вредит делам человека. Осо­бое их беспокойство вызывает ситуация с собственностью: частное производство они решительно предпочитают государственному или национализированному, т.е. «все частное хорошо — публичное плохо». Идеи этого рода часто ассоциируются с тем, что получило название «закоренелого индивидуализма», нашедшего, в частно­сти, свое выражение в знаменитой фразе Маргарет Тэтчер: «Нет такой вещи, как общество, — есть только люди и их семьи». Прежнее государство-нянька, согласно неолиберализму, лишь породило общество зависимости, совершен­но изгнав отсюда ту свободу, которую надлежит понимать как свободу выбора на рынке. Этому неолиберализм противопоставляет установку на самодостаточность индивида, его чувство ответственности и предприимчивость. Сегодня эти же идеи пробивают себе дорогу через процессы глобализации, оборачивающейся, по мне­нию ряда авторов, глобализацией неолиберального образца.

Неоконсерватизм

Неоконсерватизм фактически возрождает социальные принципы консерватиз­ма XIX в. Главной своей целью он считает, прежде всего, возродить «авторитет» и традиционные ценности, особенности, связанные с семьей, религией и нацией. Только авторитет, по воззрению неоконсерваторов, гарантирует стабильность в об­ществе, поскольку он привносит сюда дисциплину и уважение к традициям, кото­рые и обеспечивают целостность общества. Этому противостоит вседозволенность, культ собственного Я, привычка «поступать как заблагорассудится» — все то, что, по мнению неоконсерваторов, принесли с собой 1960-е годы. Интересно, что многие из американских неоконсерваторов, — на самом деле бывшие либералы, разочаровав­шиеся в реформах эры Кеннеди—Джонсона. Дру­гой аспект неоконсерватизма — обеспокоенность по поводу того, что общество становится все более поликультурным и полирелигиозным, а, следовательно, конфликтным и за­ведомо нестабильным.

Социализм

Хотя социалистические идеи можно проследить в «Утопии» Томаса Мора (1516) и даже в «Республике» Платона, социализм как политическая доктрина оформился лишь в начале XIX в., став реакцией против роста промышленного капитализма. Первоначально его социальной основой было ремесленничество, вытесняемое фабричным производством, но очень скоро им стал растущий пролетариат. В наи­более ранней своей форме социализм носил фундаменталистский, утопический и революционный характер. Его целью было ликвидировать капиталистическое хо­зяйство с его рыночным обменом и заменить его качественно новым социалисти­ческим обществом, основанным на общественной собственности. Идеи наиболее авторитетного мыслителя этого направления К. Маркса стали фундаментом для коммунистической идеологии XX в.

Однако с начала XIX в. в социализме определилась реформистская струя, отра­зившая факт постепенной интеграции рабочего класса в капитализм через улучше­ние условий труда, рост его оплаты, усиление профсоюзов и социалистических рабочих партий. Реформизм провозгласил возможность мирного, постепенного и вполне легального с точки зрения права перехода к социализму «парламентским путем». Идеология имела два источника: гуманистическую традицию этического социализма, связанную с такими мыслителями, как Роберт Оуэн, Шарль Фурье и Вильям Моррис, и марксизм ревизионистского толка, развиваемый главным образом Э. Бернштейном.

Большую часть XX в. социалистическое движение было разделено на два противоположных лагеря. Социалисты революционного направления, следуя за Лени­ным и большевиками, в конце концов, определили себя как коммунистов. Социал-реформисты, стоявшие на позициях легальной конституционной политики, собра­ли вокруг себя элементы всего того, что со временем стало называться социал-демократией. Дебаты шли не только о путях перехода к социализму, но и о сути самой социалистической идеи. Социал-демократы решительно отказались от тре­бований радикального характера вроде общественной собственности и государствен­ного планирования, стремясь переосмыслить социализм в категориях «государства всеобщего благоденствия

Элементы социализма

Общество. Главным в социализме является воззрение на человека как на общественное существо, которое всей своей сутью связано с человече­ством в целом. Сообщество в самом деле является наиважнейшим фактором развития человека: в значитель­ной степени личность формируется под воздействием общественных отношений, социальных групп и коллективов. Социалисты поэтому склонны объяснять пове­дение человека в большей степени общественными факторами, чем врожденны­ми качествами.

Братство. Социалисты исходят из идеи, что принадлежащие к челове­честву люди должны быть связаны между собой отношениями братства. Поэтому эта традиция утверждает приоритет сотрудничества над конкуренцией и коллективизм над индивидуализмом: сотрудничая, люди объединяют свои усилия и ук­репляют узы сообщества; конкурируя, они противопоставляют себя друг другу и приходят к соперничеству, враждебности и конфликту.

Общественное равенство. Равенство также выступает фундамен­тальной ценностью социализма. Часто социализм вообще понимают как разно­видность эгалитаризма, где равенству отводится примат над всеми другими цен­ностями. Особую роль в этом наборе идей имеет социальное равенство — равен­ство результатов, а не равенство возможностей. Равенство, поскольку оно благоприятствует идентификации людей друг с другом, здесь понимается также как условие общественной стабильности и внутренней целостности общества, а так­же как основа для предоставления членам общества соответствующих юридичес­ких и политических прав.

Потребность. Из принципа равенства в социалистической идеологии вытекает и то, что материальные блага в обществе должны распределяться по потреб­ностям, а не по каким-то иным основаниям. Классическое выражение этого прин­ципа мы находим в марксовой формуле распределения при коммунизме: «от каж­дого по способностям, каждому по потребностям». Лишь удовлетворив свои пер­вичные потребности, человек начинает принимать участие в общественной жизни. Как, однако, достичь того, чтобы факторы морального характера имели перевес над матери­альными (а именно этого требует доктрина распределения по потребностям), здесь остается неясным.

Общественный класс. Социалистическая идеология часто ассоцииру­ют с определенной формой классовой политики. Во-первых, само общество здесь выступает преимущественно со стороны своей классовой структуры, где блага распределяются по классовым основаниям; во-вторых, социализм изначально вы­ражал собственно классовые интересы эксплуатируемого пролетариата, рассмат­ривая его как движущую силу общественного прогресса и социальной револю­ции. С позиций этой идеологии классовые различия носят преходящий характер: задачей социалистов является либо ликвидировать экономическое и социально неравенство либо существенно смягчить его.

Общественная собственность. Вопрос о том, как принципи­ально должна быть разрешена проблема собственности, оказался спорным и для самой социалистической идеологии. Мнения здесь сошлись лишь на том, что общественная собственность на средства производства (по осуществлении пол­ной, как было в СССР, или выборочной национализации, как предполагается в концепциях «смешанной экономики») позволяет поставить материальные ресур­сы на службу общему благу, в то время как частная собственность порождает эгоизм, приобретательство и, в конце концов, раскалывает общество на имущих и неимущих.

Марксизм

Как теоретическая система марксизм всегда был главным оппонентом либера­лизма, господствовавшего в духовной и культурной жизни Запада в Новое время. Питая международное коммунистическое движение, он одновременно выступал и политической силой, противостоящей мировой системе капитализма, по крайней мере, в период 1917—1991 годов. Эта двойственность марксизма создает известную сложность: нужно не упускать из виду различия между социальной философией, идущей от классических работ Карла Маркса и Фридриха Энгельса, и феноменом коммунизма XX в., во многом отошедшего от класси­ческих принципов марксизма. Крах системы социализма, следовательно, не следу­ет рассматривать как конец марксизма: освободившись от наследия ленинизма и сталинизма, он теперь может получить новое дыхание.

Марксизм — сложная система, и эта сложность во многом идет от широты тематики и противоречивости работ самого Маркса: одни из них можно толковать как выражение экономического детерминизма, другие — гуманистического социа­лизма. Поздние его работы существеннейшим образом отличаются от ранних: уста­новилось даже обыкновение противопоставлять «зрелого» Маркса «раннему». Вполне ясным, однако, остается одно: сам Маркс был убежден в том, что им разработано новое направление социализма — система научного социализма, дающая всестороннее понимание общественно-исторического процесса, а не просто критикую­щая капитализм с этических позиций. Взгляды и идеи Маркса завоевали себе более широкую аудиторию после его смерти, главным образом через труды его соратника Ф. Энгельса, а также лидера немецких социалистов К. Каутского и российского теоретика Г. Плеханова. Параллельно складывался ортодоксальный марксизм, получивший название диалектического материализма — термин, введенный не самим Марксом, а Плехановым и в дальнейшем ставший основой теории научного коммунизма со­ветского образца. Это был уже «вульгаризированный» марксизм, дававший куда более механистическое истолкование истории, чем это делал сам Маркс.

Элементы марксизма

Исторический материализм. Краеугольным камнем маркси­стской философии является то, что Энгельс назвал материалистическим пониманием истории, — концепция, отражающая значение экономики и вообще мате­риальных условий общественного производства и воспроизводства. По Марксу, экономический «базис» с тем или иным характерным для него «способом произ­водства» определяет собой «надстройку» — соответствующую ему систему идео­логических и политических отношений; экономические факторы при этом объяс­няют и общий ход общественно-исторического процесса. В позднейшем марксизме это положение было переистолковано в сугубо механистическом духе — как действие непререкаемо объективных экономических «законов», движущих историю независимо от воли людей.

Диалектика. Следуя за Гегелем, Маркс полагал, что историческое развитие осуществляется диалектически — через борьбу противо­положностей, результатом которой становится переход на более высокую стадию развития. В своем материалистическом истолковании эта идея означала, что история движется противоречиями, внутренне заложенны­ми в «способе производства» и отношениях между классами.

Отчуждение — это главное понятие ранних работ Маркса. Речь шла о процессе, в котором капитал низводит рабочую силу до положения простого товара, а процесс труда теряет всякое личное начало — дегуманизуется. Так, по Марксу, происходит потому, что работник отчуждается от продукта своего труда, от процесса труда, от своих товарищей по труду и в конечном итоге от самого себя, переставая быть полноценным творческим и общественным существом. В противоположность этому труд неотчуждаемый является источником развития сил человека и его самореализации.

Классовая борьба. Главные противоречия капитализма порождены частной собственностью, ведущей к разделению общества на буржуазию — класс капиталистов, владеющий средствами производства, и пролетариат, лишенный собственности и существующий лишь продажей своего труда — «рабов заработ­ной платы». Буржуазия является «правящим классом» во всех возможных отно­шениях: владея средствами производства, она обладает экономической властью, через государство осуществляет политическую власть и пользуется всеми преиму­ществами своей идеологической власти, поскольку ее идеи суть «правящие идеи» своего времени.

Прибавочная стоимость. Отношения между буржуазией и пролета­риатом суть отношения непримиримого антагонизма — отражение того факта, что при капитализме рабочий класс подвергается неизбежной и постоянной экс­плуатации. По Марксу, эксплуатация работника приносит капиталисту приба­вочную стоимость, возникающую в самом процессе производства: капиталист извлекает ее, оплачивая труд работника ниже его реальной стоимости. Вывод: поскольку пролетариат не может вечно мириться с этой системой постоянной эксплуатации, капитализм в самом себе несет семена собственной гибели.

Пролетарская революция. Капитализм, следовательно, обре­чен, ибо, по Марксу, в пролетариате он имеет собственного «могильщика». Ка­питализму, однако, еще предстоит пройти через множество все более и более серьезных кризисов перепроизводства. Тем временем, у пролетариата появляется собственное революционное классовое сознание. Появляются все причины для пролетарской революции, которая, полагал Маркс, выльется в череду стихийных действий по захвату средств производства. В свои более поздние годы, однако, Маркс не исключал возможности мирного перехода к соци­ализму.

Коммунизм. По Марксу, вслед за пролетарской революцией должен наступить особый «социалистический период», когда для подавления буржуазной контрреволюции по­требуется «диктатура пролетариата».

Социал-демократия

Социал-демократия лишена той теоретической целостности и последовательности, что характерны, скажем, для классического либерализма или радикального социализма. В то время как либерализм идеологически явно привержен рынку, а социализм — общественной собственности, социал-демократия все время пытает­ся найти равновесие между рынком и государством, индивидом и обществом. Сер­дцевиной социал-демократии и является компромисс между ориентацией на капи­тализм как единственно эффективную систему производства материальных благ и установкой на перераспределение этих благ в соответствии с этическими, но не рыночными, принципами. Нужно, однако, сказать, что для социал-демократов это признание рынка было трудным, нередко даже болезненным процессом, на кото­рый они всегда шли не столько по идеологическим, сколько по прагматическим и электоральным соображениям. Примером может служить тот реформистский дрейф, который в начале XX в. совершила Социал-демократическая партии Германии (СДПГ), приняв ревизионизм Э. Бернштейна. Много позже на своем съезде в 1959 г. СДПГ, наконец, официально отказалась от марк­сизма и взяла на вооружение принцип «конкуренция где возможно, планирование где необходимо». Аналогичные процессы проходили внутри этического, или утопического, социализма тех партий, которые никогда не были привязаны к догмам марксизма. Например, лейбористы Великобритании, с самого начала стоявшие на позициях «спасительной постепенности», к 1950-м годам пересмотрели свою идео­логию, совершенно отказавшись от каких бы то ни было идей национализации. Социал-демократии всегда была присуща озабоченность судьбами наиболее от­верженных, слабых и уязвимых слоев общества. Но даже и при этом неизбежен вопрос, в какой степени социал-демократию можно относить к чисто социалисти­ческой традиции. Свои идеи она черпает из самого широкого круга источников: из гуманистической этики сострадания, социалистической идеи принадлежности ин­дивида к человечеству, либеральной философии позитивной свободы и равных воз­можностей, наконец, даже из присущих консерватизму патерналистских устано­вок. Но какие бы влияния ни испытывала социал-демократия, все всегда конча­лось лозунгами «государства благоденствия», перераспределения общественных средств в пользу низших слоев общества и социальной справедливости. Все это, может быть, было хорошо в эпоху господства кейнсианства после Второй мировой войны, когда все были убеждены в том, что при расширении государственного вмеша­тельства в экономику можно «гуманизиро­вать» капитализм, обеспечить полную заня­тость и, в конце концов, сократить пропасть между богатыми и бедными. Резкое падение темпов экономического роста при сокраще­нии бедности в развитых индустриальных странах (приход «удовлетворенного большин­ства»), объективно поставил социал-демок­ратию перед необходимостью пересмотреть свои позиции. Так или иначе в 1980—1990-х годах социал-демократии пришлось отступать еще дальше.

На это имеется ряд причин:

1. За последний период еще больше изменилась классовая структура общества, где повысился удельный вес «белых воротничков», — это означало, что социал-демократическая идеология, по традиции ориентированная на интересы рабочего класса, в электоральном отношении становится все менее перспективной.

2. На фоне глобализации мировой экономики все более очевид­ной становится неадекватность вообще всех узконациональных форм экономичес­кой политики, а уж кейнсианства в особенности.

3. Полную свою несостоятель­ность, особенно в развитых странах, продемонстрировала практика национализа­ции промышленности и центрального экономического планирования.

4. Крах ком­мунизма показал неэффективность вообще всех моделей общества, выстроенных по принципу «сверху — вниз». В этой ситуации политики и политологи стали все чаще говорить о необходимости какого-то нового — «третьего пути» — в идеологии

Другие идеологические традиции.

Фашизм

Либерализм, консерватизм и социализм ведут свою историю от XIX в., а фашизм является порождением XX в., даже не века, а периода между двумя мировы­ми войнами. Какие-то отдельные элементы фашистской идеологии проявлялись уже в конце XIX столетия, но воедино они слились под воздействием Первой ми­ровой войны и ее последствий, особенно той взрывоопасной смеси войны и рево­люции, которую принес с собой этот период. Двумя главными порождениями этого движения была фашистская диктатура Муссолини в Италии в 1922—1943 годах и нацистская диктатура Гитлера в Германии в 1933—1945 годах. Отдельные рециди­вы неофашизма и неонацизма нет-нет да всплывали на поверхность и в конце XX века, порождаемые то экономическими кризисами, то политической нестабильностью.

В свое время фашизм оформился в известном смысле как протест против тех идей и ценностей, что доминировали в западной политической мысли со времен Французской революции — как гласил один лозунг итальянского фашизма, «1789 год мертв». Рационализм, прогресс, свобода, равенство — все это было отвергнуто во имя борьбы, гегемонии, вождизма, власти, героики и войны. В фашизме, таким образом, присутствует мощное «анти», в основном к тому, чего он не принимает. Фашизм — это, следовательно, разновидность антикапитализма, антилиберализма, антииндивидуализма, антикоммунизма и т.д. Тем не менее, в нем можно выделить одну центральную тему — картину органически единой нации, порыв к которой, например, звучит в лозунге «сила через единство». Индивид в этой картине бук­вально ничего не значит: ему надлежит раствориться в коллективе, группе, сообще­стве. Фашистский идеал — это «новый человек», это герой с чувством долга, чести, самоотверженности, готовый по одному слову фюрера пожертвовать жизнью ради славы своей нации или расы. Внутри самого движения, однако, были свои разли­чия. Итальянский фашизм, скажем, тяготел к крайним формам этатизма и предполагал безусловную лояльность по отношению к тоталитарному государству. Германский национал-социализм складывался преимущественно на базе расизма — арийства (убеждения в том, что немцы составляют «высшую расу».

Анархизм

Среди политических идеологий анархизм уникален в одном отношении — ни одна анархистская партия нигде и никогда в мире не пришла к власти. Тем не менее, анархизм являл собой вполне влиятельное движение, например, в Испании, Франции, Мексике вплоть до начала XX в. Анархизм как идеология и по сей день занимает свое место в политической дискуссии как антитеза тем традици­онным убеждениям, что общество невозможно без закона, правительства и госу­дарства. Главная тема анархизма — неприятие политической власти во всех ее про­явлениях, особенно в виде государства («анархия» буквально означает «безвлас­тие»). Анархисты говорят о безгосударственном обществе, в котором люди сами разрешали бы свои проблемы, свободно договариваясь и сотрудничая друг с дру­гом. Эта идеология в свое время развивалась под влиянием двух соперничающих традиций — либерального индивидуализма и социалистичес­кого коммунитаризма. Анархизм, таким образом, представляет собой нечто сред­нее между либерализмом и социализмом — «ультралиберализм» и «ультрасоциализм» в одном лице.

Если либеральная критика государства зиждется на индивидуализме и требова­нии расширить пределы личной свободы, теоретики анархизма заведомо отказывали государству в каком бы то ни было доверии, приписывая ему лишь способность осуществлять бессмысленное принуждение там, где свободные и здравомыслящие люди могут во всем разобраться и без него. Анархизм современного типа апеллирует к рынку, пытаясь на его основе показать, как может развиваться общество в отсутствие госу­дарственной власти, — своего рода «анархокапитализм», ориентированный на край­ние формы экономики свободного рынка. Более популярная анархистская тради­ция опиралась на социалистические идеи, такие, как коллектив, сообще­ство, сотрудничество, равенство и общественная собственность: расчет здесь всегда делался на способность людей к солидарности, идущую от общественной природы человека и его естественной склонности к сотрудничеству. На этой основе, напри­мер, французский анархист Пьер-Жозеф Прудон пытался обосновать концепцию «взаимодеятельности», рисуя картину не­больших сообществ крестьян и ремесленников, разрешающих свои дела на основе честного и равного обмена и тем самым остающихся на спасительном расстоянии от капиталистической эксплуатации. Другому известному анархисту, русскому тео­ретику П. Кропоткину, принадлежит теория анархокоммунизма с такими главными принципами, как общественная собственность, децентрализация и самоуправление.

Феминизм

Широкой аудитории феминистская идея стала известна в 1840—1850-х годах, когда в ряде западных стран развернулось движение суфражисток, требовав­ших предоставления женщинам избирательных прав, — так называемая «первая волна феминизма». После того как в начале XX в. избирательные права женщинам в большинстве западных стран, наконец, были предоставлены, женское движение на какое-то время осталось без ясной цели и организующего принципа. В 1960-х годах, однако, поднялась «вторая волна феминизма». В ней выразились более ради­кальные и подчас даже революционные требования растущего движения за поли­тическую эмансипацию женщины. Сегодня мы видим перед собой множество феминистских идей и теорий, но в них можно выделить и объединяющее начало — стремление усилить общественную роль женщины. Через весь феминизм красной нитью проходит идея о том, что обществу присуще принципиальное неравенство между полами и что эта система господства мужчины над женщиной может и дол­жна быть преодолена.

Феми­низм либеральной ориентации - усматривал проблему жен­щины в том, что общество предоставляет ей куда меньше прав и возможностей, чем мужчине. Движение за равенство прав приняло реформистский характер: речь шла о реформе всей «публичной сферы», дабы повысить политический и правовой статус женщины, расширить ее возможности получить образование и сделать карь­еру. О перестройке «частной», домашней, жизни речи пока не шло. Центральной темой феминизма социалистического толка было положение женщины в рамках капиталистической системы производства. Он указывал на то, что женщина при­кована к семейному или домашнему хозяйству и тем самым освобождает мужчину-работника от бремени домашнего труда, и при этом они растят и воспитывают следующее поколение работников для капиталистической фабрики, являющееся, по сути, резервной армией труда.

Экологизм

Хотя экологизм обычно понимается как совершенно новая идеология, связан­ная с возникновением экологического, или зеленого, движения в конце XX в., его корни можно видеть уже в тех возмущениях против промышленной революции, что имели место в XIX в. Главное в этой идеологии — озабоченность тем ущербом, который современная экономика наносит природной среде, особенно такими опас­ными факторами, появившимися во второй половине XX века, как ядерное ору­жие, кислотные дожди, истощение озонового слоя, глобальное потепление и дру­гие; к этому добавляется беспокойство по поводу ухудшения качества жизни и вообще перспектив человечества. Подчас эти настроения получают выражение че­рез традиционные идеологии. Так, говорят об экосоциализме, объясняющем унич­тожение природной среды ненасытной жаждой капитализма к прибыли; экоконсерватизме, связывающем дело сохранения природных ресурсов с сохранением тра­диционных ценностей и институтов; наконец, об экофеминизме, все объясняющем господством мужчины — существа менее чуткого к природным процессам и миру природы во­обще, чем женщина.

Религиозный фундаментализм

Религия и политика пересекаются во многих областях и не в последнюю оче­редь там, где действуют главные идеологические традиции. Так, скажем, этический социализм всегда опирался на определенные религиозные воззрения, что привело к становлению христианского социализма, исламского социализма и т.д. Протес­тантизм в свое время послужил становлению этики личной ответственности инди­вида, получившей затем политическое развитие в классическом либерализме. Фун­даментализм же трактует политику и все вообще стороны жизни человека и обще­ства как вторичные по отношению к «данной свыше истине» религиозных докт­рин. С этой точки зрения, политическая и социальная жизнь должны быть органи­зованы на главнейших или изначально данных религиозных принципах, что обыч­но сопровождается верой в буквальную истинность священных текстов. Поскольку таковые принципы принимают форму целостных мировоззрений, о фундаментализме вполне можно говорить как об идеологии.

Откуда идет религиозный фундамента­лизм и чем объясняется его возрождение в конце XX в.? Есть два разных объяснения. В одном из них фундаментализм предстает не­коей аберрацией, симптомом той адаптации, которую претерпевают традиционные обще­ства и культуры в ходе модернизации. Вто­рое указывает на более глубокое значение фундаментализма, усматривая в нем послед­ствие того, что секуляризм ока­зался неспособен удовлетворить потребнос­ти человека в высших, духовных, истинах.

В разных частях мира сложились различ­ные формы фундаментализма. В США, на­пример, с 1970-х годов растет влияние хрис­тианского фундаментализма, особенно после оформления движения «новых христианских правых», выступающих против абортов, за вве­дение молитвы в школах и возврат к традици­онным семейным ценностям. В Израиле воз­росло значение иудейского фундаментализма, представленного рядом небольших партий, стремящихся не допустить передачи «искон­ных еврейских территорий» Палестинскому го­сударству. Индуистский фундаментализм в Индии противодействует распространению за­падной секулярной культуры и борется с со­перничающими верами — исламом и религи­ей сикхов.

Выводы

• О том, что такое идеология, всегда шли и будут идти споры; при этом были времена, когда идеологию воспринимали в сугубо негативном свете. Общественные науки под идеологией понимают целостный набор идей, обеспечивающий основу для организованных политических действий. Главные темы идеологий — та или иная кар­тина властных отношений, «проект» будущего.

• Идеологии связывают политическую теорию и политическую практику. С одной стороны, идеологии близки к политическим философиям, покольку содержат в себе тот или иной набор ценностей, теорий и доктрин — то есть определенное мировоззрение. С другой стороны, они выливаются в широкие политические движения и выражаются в деятельности политических лидеров, партий и групп.

• Каждая идеология связана с вполне определенным набором принципов и идей. Хотя эти идеи вполне «сцеплены друг с другом», часто им недостает внутренней орга­ничности. Охватывая различные традиции, идеологии часто внутренне проти­воречивы, — и эти внутренние противоречия подчас могут быть даже более острыми, чем противоречия между соперничающими идеологиями.

• Идеологии ни в коем случае не являются герметически закрытыми и неизменны­ми системами мысли. Они могут пересекаться друг с другом, иногда они обращены к одним и тем же проблемам, зачастую они говорят очень близким языком. Они на ка­кое-то время могут уходить в тень, а потом возвращаться, поскольку пересекаются друг с другом, друг на друга воздействуют, изменяются во времени и приспосабливаются к изменяющимся историческим обстоятельствам.

• Престиж идеологий растет или падает в зависимости от того, как именно они связаны с политическими, социальными и экономическими обстоятельствами и спо­собны ли они творчески изменяться. Идеологические конфликты XX века привели к тому, что главные идеологии переосмыслили многие из своих традиционных принци­пов, — тем временем появились новые идеологии, такие, как феминизм, экологизм и религиозный фундаментализм.

Словарь использованных терминов:

Авторитаризм — это идеология и практика правления, основанного на абсолютном под­чинении общества государству; власть при этом осуществляется исключительно «сверху» и действует без какой бы то ни было оглядки на общественное мнение. Являет собой прямую противоположность всем ви­дам власти, основывающимся на отношени­ях легитимности и в этом смысле осуществ­ляемым «снизу». Авторитаризм, однако, сле­дует отличать от тоталитаризма, которому, как показывает история, присуще стремле­ние совершенно стереть все и всякие грани между государством и обществом. Автори­тарные режимы (абсолютные монархии, не­которые диктатуры и военные режимы), как правило, не идут дальше задач подавления оппозиции. В этой связи можно сказать, что авторитаризм допускает ту или иную степень экономических и социальных свобод.

Авторитарно-подданическая традиция - в отличие от традиций демократического гражданства предполагает не взаимообязательные (договорные) отношения граждан с государством, а односторонние обязательства подданных.

Азиатские ценности — ценности, пред­положительно отражающие историю, культуру и исторические предпосылки формирования азиатских обществ; в ка­честве примеров можно привести соци­альную гармонию, уважение к власти и веру в семейные ценности.

Вестминстерская модель — государ­ственное устройство, в котором испол­нительная власть исходит от парламен­та (собрания) и (теоретически) подотчет­на ему.

Геополитика - наука о закономерностях распределения и перераспределения сфер влияния различных государств в пространстве. Термин введен в оборот шведским политиком Челленом (1846-1922).

Государство — это политическая органи­зация, обладающая суверенной властью в пределах определенной территории и от­правляющая ее посредством постоянно дей­ствующих институтов. Эти институты счита­ются публичными, так как отвечают за орга­низацию коллективной жизни в обществе и финансируются из общественных средств. Таким образом, государство включает в себя различные институты правительства, а так­же суды, национализированные отрасли промышленности, учреждения социальной поддержки и т.д.; по сути оно равнозначно всему «политическому телу». Немецкий со­циолог Макс Вебер главным признаком го­сударства полагал его монополию на «уза­коненное насилие»

Гражданское общество - совокупность неполитических отношений (экономических, духовно-нравственных, религиозных, культурных), граждан и их ассоциаций, основанная на принципах самодеятельности, неподопечности и автономии по отношению к государству.

Деидеологизация - требование отказа от идеологии как препятствия для рационально-прагматического поведения в политике, ориентированного на реальные интересы и проверяемые факты, а не на ценности и утопические прожекты. На самом деле концепция деидеологизации сама страдала утопизмом, ибо отказ от идеологии может быть только частично условным; чаще всего речь фактически идет об отказе от одной идеологии в пользу другой, вступающей в моду.

Демократия свободы - понятие, означающее одну из разновидностей посттрадиционного общества. В частности, согласно французскому политическому мыслителю А.Токвилю (1805-1859), демократическими являются все постфеодальные общества, в которых рухнули сословные перегородки. Но при этом одни из них пошли по пути демократии свободы - рыночной и иной соревновательности людей, неизбежно приводящей к неравным результатам, к успеху наиболее предприимчивых, а другие - по пути демократии равенства - ограниченной свободной соревновательности и втискивания неравных по природе людей в прокрустово ложе равенства.

Идентичность (в социокультурном смысле) - совокупность устойчивых черт, позволяющих той или иной группе (этнической или социальной) отличать себя от других.

«Искусство подачи новостей» — по­дача информации таким образом, что­бы вызвать желательный эффект и оп­ределенную реакцию; «экономия на ис­тине».

Коммунизм — общественный строй, основой которого является общественная собственность на средства производства. Как теория чаще всего ассоциируется с учением Маркса, который под коммунизмом понимал бесклассовое общество, где производство ориентировано на потребности людей, государство «отмирает», а всем людям предоставлены возможности свободного самораз­вития. Этот термин также употребляется по отношению к обществам, которые следовали марксиз­му в том его варианте, что был разработан Лениным и Сталиным. Основные признаки ортодок­сального коммунизма как политического режима:

• официальная идеология — марксизм-ленинизм

• неограниченная власть коммунистической партии, организованной по принципу демократи­ческого централизма

• коммунистическая партия «находится у власти» в том смысле, что она контролирует государ­ственный механизм, порождая тем самым смешанный государственно-партийный аппарат

• коммунистическая партия — руководящая и направляющая сила в обществе, также в эконо­мике, образовании и культуре

• основа экономики — государственная собственность и принцип централизованного плани­рования

Консенсус - согласие; в политике означает готовность к взаимным компромиссам и уважение прав другой стороны

Конформизм - установка на пассивно-приспособительный , соглашательский тип поведения в социальной жизни и в политике.

Концепция исключительности — чер­ты отдельно взятой политической сис­темы, характерные исключительно для нее одной, которые, таким образом, ог­раничивают применимость к данной си­стеме общих категорий.

Латентный - скрытый, не обнаруживающий (до поры до времени) видимых признаков.

Легитимность - не имеет строго юридического содержания и не фиксируется в конституциях. В отличие от легальности, которая является юридическим обоснованием власти, ее норм и законов, легитимность отражает степень соответствия власти ценностным представлением большинства граждан, исторически выступающая в разных формах: традиционной монархической (законный наследник престола), демократической (законно избранный глава государства), харизматический (законный продолжатель великого дела первооснователя, великого задания, миссии).

Либерализм - идейно-политическое течение, ставящее целью освобождение общества от оков государства, личности от давления авторитарной коллективности.

Либертаризм - концепция невмешательства государства в социально-экономические отношения, целиком отдаваемые на откуп рынку. Сегодня настойчиво пропагандируется “чикагской школой” (М.Фридман, Г.Бэккер, А.Лаффер, П.К.Робертс).

Лоббизм - способ давления на процессы принятия политических решений, осуществляемый организованными группами для протаскивания своих интересов.

Логос (греч. - слово, мысль, упорядочивающий разум) - термин, обозначающий всеобщий закон - логику, которым подчиняются и объективный мир и человеческий разум.

Мажоритарная избирательная система - система таких процедур, которые позволяют отсекать голоса, полученные мелкими партиями, в пользу представительства наиболее крупных партий, образующих устойчивое парламентское большинство.

Макиавелизм - образ политического поведения, при котором ради поставленных целей считается приемлемым и оправданным использовать любые средства вплоть до самых вероломных, коварных и жестоких. Термин связан с именем итальянского политического деятеля и мыслителя Н.Макиавелли.

Маргинализация - выталкивание на дно, резкое понижение в социальном статусе.

Марксизм - учение К.Маркса (1818-1883) об обществе и выросшая из него идеология, основанная на следующих постулатах:

- базисно-надстроечном детерминизме (производственно-экономические отношения - это базис, определяющий политико-юридическую, идеологическую и культурную надстройку);

- учение о частной собственности как источнике всех бед и противоречий общественного развития;

- учение о классовой борьбе как движущей силе истории и об исторической миссии рабочего класса, освобождающего человечество от частнособственнического строя и связанных с ним противоречий.

Ментальность - исторически обусловленная специфика мышления представителей разных стран и культур.

Модернизации теория - теория перехода от традиционного к современному «высокоорганизованному» обществу; при этом под традиционном фактически понимается любое общество - от примитивных племен, занимающихся собирательством, до рафинированных цивилизаций Индии, Китая, Ирана. Современность же отождествляется с Западом и тем самым теряет свою многовариантность и альтернативность: другим народам не оставляют другой перспективы, кроме самоотказа в пользу западного «эталона».

Неоплюрализм — своего рода «стиль» те­оретического рассуждения, отталкивающий­ся от плюралистических ценностей и в то же время признающий необходимость пере­смотра классического плюрализма с учетом, например, таких учений, как марксизм, тео­рия «новых правых» и концепция элиты. Хотя неоплюрализм охватывает множество под­ходов и точек зрения, в нем все же можно выделить несколько центральных тем. Во-первых, в нем предпринята попытка учесть современные тенденции, такие, как возникновение постиндустриального, посткапита­листического общества. Во-вторых, хотя его теоретики отдают решительное предпочте­ние капитализму перед социализмом, они признают и то, что экономические доктри­ны свободного рынка устарели. В-третьих, согласно неоплюрализму, западные демок­ратии являются «деформированными полиархиями», в которых непропорционально большое влияние принадлежит крупнейшим корпорациям.

Общественный договор — это добровольное соглашение между людьми, на основе которого создается организованное общество или государство. Использовавшийся такими мыслителями, как Гоббс, Локк и Руссо в качестве теоретического приема, «общественный договор» обрел вторую жизнь в работах современных теоретиков, например Джона Роулса. В своем классическом варианте теория общественного договора содер­жит три элемента:

• Дается образ гипотетического общества без государства («естественное состояние»). Нео­граниченная свобода, существующая здесь, оборачивается тем, что люди живут «одиноко, бедно, скверно, по-звериному и недолго» (Гоббс).

• Люди стремятся уйти от «естественного состояния», заключив общественный договор и, та­ким образом, признав, что лишь суверенная власть может обеспечить порядок и поддержи­вать стабильность.

• Общественный договор обязывает граждан уважать государство и повиноваться ему, хотя бы в проявление благодарности за те стабильность и безопасность, которые способна обес­печить только политическая система.

Онтология - философское учение о бытии (в отличи от гносеологии - учения о нашем познании).

Первичными выборами называются внут­рипартийные выборы по выдвижению кан­дидатов на предстоящие «официальные» вы­боры. В XX в. первичные выборы стали ос­новным механизмом выдвижения кандида­тов в США; здесь они, помимо прочего, ис­пользуются для выборов партийного лиде­ра и делегатов на партийные съезды. В боль­шинстве штатов первичные выборы являют­ся «закрытыми»: к участию в них допускают­ся только «зарегистрированные» от партии лица (что не равнозначно членам партии). «Открытые» выборы позволяют голосовать всем избирателям вне зависимости от их партийной принадлежности. Значение пер­вичных выборов заключается в том, что они позволяют рядовым избирателям играть более значимую роль во внутрипартийных делах: эта система также ориентирована ско­рее на индивидуальных кандидатов, нежели на партии. Победа на первичных выборах позволяет кандидату самому контролировать ситуацию, а не оставлять ее под контролем партии.

Плюрализм - социально-философская и политическая позиция, согласно которой существует множество независимых и равноправных начал (позиций, интересов, партий, идеологий), разнообразие которых продуктивно.

Политическая партия — это группа людей, специально организованная с целью прий­ти к власти, одержав победу на выборах либо иным путем, характеризуются следующими четырьмя чертами.

• Цель партий — завоевание и осуще­ствление правительственной власти (хотя малые партии могут использо­вать политические выборы просто для того, чтобы заявить о себе).

• Партии — это четко структурирован­ные организации с «партийными билетами». Этим они отличаются от бо­лее широких и менее организованных общественных движений.

• Партии имеют программы, охватыва­ющие самый широкий круг политичес­ких вопросов государственного значе­ния (хотя малые партии могут быть «однопроблемными», тем самым сбли­жаясь с группами интересов).

• Все члены партии в той или иной сте­пени разделяют одни и те же полити­ческие позиции и объединены общей идеологией.

Политическая система — система от­ношений, посредством которой государство реагирует на те или иные воздей­ствия со стороны общества (в теории систем это называется «вводом» или «вхо­дом» в систему) соответствующими ре­шениями, политическими программами и направлениями политики («выход»).

Политический режим - совокупность средств и методов реализации властных отношений в обществе, определяющая степень свободы и правовое положение личности.

Полудемократия — политический ре­жим, при котором демократические и ав­торитарные тенденции уживаются друг с другом и составляют стабильную основу.

Постиндустриальное общество - понятие, означающее общественный порядок, приходящий на смену индустриальному обществу. Одни исследователи (Д.Белл, Ж.Фурастье) связывают его со сферой услуг, в отличии от промышленной экономики, другие (Г.Беккер, А.Турен) - с интеллектуальной сферой ( наука, образование, здравоохранение), обслуживающей человеческий капитал в отличие от промышленных инвестиций; третьи - с постэкономическим человеком, ориентированным не столько на материальный уровень жизни, сколько на ценности качества жизни.

Правовое государство - государство, не только насаждающее универсально действующие юридические нормы, но и само подчиняющееся им - ограничивающее свои действия конституционно-правовыми нормами.

Пропорциональная избирательная система – система, при которой партии получают в парламенте долю мест, равную доле полученных ими голосов избирателей.

Пропаганда — целенаправленное рас­пространение информации с целью сформировать нужное мнение и, воз­можно, спровоцировать определенные политические действия; коммуникация в манипулятивных целях.

Соборность - концепция общественного устройства, восходящая к русскому философу А.С.Хомякову (1804-1860), который определил его так: «Соборное Единство есть единство свободное и органическое, живое начало которого есть Божественная благодать взаимной любви». В отличие от тоталитарной коллективности модель, которой В.И.Ленин определял в виде общества, «организованного как единая фабрика», соборное единство имеет в виду модель общества, организованная как храмовая община.

Согласительная демократия — демо­кратия, функционирующая на основе распределения власти и тесном сотруд­ничестве между партиями или политическими группировками.

Социализация - процесс усвоения личностью в ходе взросления социальных ролей, норм и ценностей того общества, к которому она принадлежит.

Социальное государство - государство, ответственное за состояние социально незащищенных граждан, имеющее соответствующие социальные программы и институты, смягчающие последствия рыночной конкуренции.

Социальный капитал Понятие «капитал» относится ко всему тому, что используются в производ­стве товаров и услуг. Концепция «социального капитала», появившаяся в 1970-х годах, имеет в виду социальные и политические факторы, лежащие в основе производства материальных благ. Войдя в широкий оборот, это понятие отражает те силы «внутреннего сцепления», которые присут­ствуют в общественных отношениях, ассоциациях и коллективах, а также в социальных нормах и человеческих отношениях — во всем том, что содействует гражданской активности общества. Со­циальный капитал — это обязательное условие нормальной жизнедеятельности сообщества и об­щественного управления. Подобно капиталу в его чисто экономическом понимании, социальный капитал может сокращаться и возрастать — через образование и вообще гражданскую активность людей. Упадок социального капитала в современном обществе связывается с несколькими факто­рами — «дефицитом родительства», ростом индивидуализма, усилением социальной и географи­ческой мобильности. Критики концепции полагают, что социальный капитал есть следствие, а не причина демократии, и что сама концепция игнорирует воздействие фактора экономического бла­госостояния на гражданскую культуру и активность.

Социальная справедливость — рас­пределение материальных благ, имею­щее моральное обоснование; близко к идее равенства.

Теократия - форма правления, при которой глава духовенства, церкви одновременно является и фактическим правителем государства.

Теория рационального выбора — под­ход к политике, основанный на том до­пущении, что люди руководствуются ра­циональными принципами и действуют только в своих интересах; «экономичес­кая» теория политики.

Тирания - система правления, отличающаяся особой жестокостью и бесконтрольностью власти. У Аристотеля - режим, связанный с вырождением демократии в диктатуру, опирающуюся на одобрение и поддержку охлоса (черни).

Тоталитаризм (от лат. total - весь, целый, совокупный) - система насильственного политического господства, характеризующаяся полным подчинением общества, его экономической, социальной, идеологической, духовной и даже бытовой жизни власти господствующей элиты, возглавляемой лидером (фюрером, вождем и т.п.).

Унитарное государство - государство, не предоставляющее автономии входящим в него регионам и сосредоточившее все решения в центре как единственном носителе суверенитета.

Формационная теория - теория о закономерной смене фаз общественного развития, представляющих своего рода лестницу восхождения человечества от низших ступеней к высшим.

Харизма (греч. - божественный дар, благодать) - термин введен в социально-политические науки немецкими учеными Э.Трельчем и М.Вебером. Харизматическое лидерство основано на исключительных качествах избранной личности, способной внушить веру и энтузиазм массам.

Хунта — буквально, совет; клика (обыч­но военная), пришедшая к власти в ходе революции или государственного пере­ворота.

Шариат — исламское право, базирую­щееся, по убеждению мусульман, на бо­жественном откровении и идущее от Корана, учения Мухаммеда и других ис­точников.

Экономическая модель «тигров» — модель быстро развивающейся и ориен­тированной на экспорт экономики, харак­терная для Японии, а также Южной Ко­реи, Сингапура и Тайваня.

Этатизм (от фр. etatisme) — убеждение или теория о том, что государственное вмеша­тельство есть оптимальный способ разре­шения политических проблем и стимулиро­вания социально-экономического развития. Этот взгляд подкреплен глубокой верой в государство как механизм, помогающий организовать коллективные действия и до­биться общих целей. Государство рассмат­ривается, таким образом, как нравственный идеал (по Гегелю) или институт, исполняю­щий «общую волю» и стоящий на страже общественных интересов. Наиболее яркое отражение этатизм находит в правитель­ственной политике по регулированию эко­номического развития, варьирующейся от выборочной национализации и управления экономикой до корпоративизма в его ли­беральной и фашистской форме и государ­ственной коллективизации по советскому образцу. Управление экономикой иногда называют дирижизмом (от фр. diriger — ру­ководить).