1. «До конца разоблачить антипатриотическую группу театральных критиков» (Извлечение)

«Литературная газета», 29 января 1949 г.

«Космополитизм -- чуждость жизни и историческим интересам своего народа, холуйское преклонение перед буржуазной культурой Запада и столь же холопское непонимание великой ценности могучей русской национальной культуры и культуры других братских народов СССР. Космополит, злорадно хихикая, силится во что бы то ни стало “обнаружить” ту или иную “параллель”, ту или другую примету сходства явлений русской культуры с культурой Запада. В подлом стремлении доказать, что культура русского народа “заимствована” у Запада, проявляется все ничтожество таких лжедеятелей культуры, людей без роду и племени, внутренней сущностью которых является помесь лакея Смердякова из “Братьев Карамазовых” и лакея Яши из “Вишневого сада”, влюбленных “во все заграничное”» … «Космополитизм, презренный уже со времен своего зарождения, в нашу эпоху является прямым орудием черной империалистической реакции».

2. Письма в редакцию о фильме «иван грозный» с.М. Эйзенштейн

Культура и жизнь. 1946. 20 октября.

Трудно представить себе часового, настолько заглядевшегося на звезды, чтобы забыть свой пост. Трудно вообразить себе реального танкиста, идущего в наступление и одновременно зачитывающегося приключенческим романом. Трудно поверить, чтобы мог найтись такой литейщик, который во время литья отвернулся бы в сторону и погрузился в созерцание узоров собственной фантазии вместо того, чтобы все свое внимание отдать массе расплавленного металла, устремляющегося в заранее предначертанные формы задуманной продукции.

Это был бы плохой часовой, плохой танкист, плохой литейщик. Каждый на своем посту оказался бы плохим солдатом. Ни наша Советская Армия, ни наше социалистическое производство таких плохих солдат не знают. Тем более тяжело сознавать, что в момент суровой проверки требованиями нашей действительности на нашем фронте литературы и искусства обнаружились такие плохие и недостойные солдаты. Перечитывая еще и еще раз постановление ЦК ВКП(б) «О кинофильме “Большая жизнь”», я неизменно останавливаюсь на содержащемся в нем вопросе:

«Чем объясняются столь частые случаи производства фальшивых и ошибочных фильмов? Почему потерпели неудачу известные советские режиссеры т.т. Луков, Эйзенштейн, Пудовкин, Козинцев и Трауберг, создавшие в прошлом высокохудожественные картины?» И я не могу не ответить на этот вопрос: прежде всего тем, что мы, художники, в ответственный момент нашей работы на время забыли о тех великих идеях, служить которым призвано наше искусство.

Некоторые из нас забыли об обстановке непрекращающейся во всем мире борьбы против наших советских идеалов и нашей идеологии, на время утеряли осознание той почетной боевой воспитательной задачи, которая лежит на нашем искусстве в годы великой всенародной работы по построению коммунистического общества.

Центральный Комитет партии правильно указал нам, что советский художник не может легкомысленно и безответственно относиться к своим обязанностям, что работники кинематографии должны глубоко изучать дело, за которое берутся. Наша главная ошибка состоит в том, что в своей творческой работе мы не выполняли этих требований. Как скверный часовой, мы зазевались на несущественное и второстепенное, забыв о главном и оставив свой пост. Забыли, что главное в искусстве — его идейное содержание и историческая правда. Как плохой литейщик, мы легкомысленно дали драгоценному потоку творчества разлиться по песку и распылиться в частном, побочном, несущественном, что привело к порокам и ошибкам в наших произведениях.

Суровое предупреждение ЦК ВКП(б) вовремя останавливает нас, советских художников, от дальнейшего движения по этому опасному и роковому пути, пути, который ведет к пустому и безыдейному «искусству для искусства», к творческому вырождению.

Постановления ЦК ВКП(б) с новой силой напоминают нам о том, что советскому искусству отведено одно из самых почетных мест в решительной и беззаветной борьбе идеологии нашей страны против растленной идеологии буржуазного мира. Задачам этой борьбы должно быть подчинено все, что мы делаем.

В работе над второй серией фильма «Иван Грозный» мы допустили искажение исторических фактов, что сделало фильм негодным, порочным в идейном отношении.

Мы знаем Ивана Грозного как человека с сильной волей и твердым характером. Исключает ли это из общей характеристики образа царя возможность наличия у него отдельных сомнений? Трудно допустить мысль, чтобы этот человек, творивший для своего времени неслыханные и беспрецедентные дела, никогда не задумывался над выбором средств, никогда не сомневался, как поступить в том или ином случае. Но разве эти возможные сомнения в какой-либо степени могли заслонить собою историческую роль исторического Ивана, как это случилось в картине? Разве в них — в этих сомнениях,— а не в бескомпромиссном преодолении их, в непреклонной последовательности его государственной деятельности, заключается главное в этой мощной фигуре XVI века? И разве в центре нашего внимания не есть и не должен быть Иван—строитель, Иван—созидатель новой мощной о6ъединенной Российской державы, Иван — неумолимый сокрушитель всего того, что противится его прогрессивным делам? Чувство исторической правдивости изменило мне во второй серии «Ивана Грозного». Частное, побочное, второстепенное и нехарактерное заслонило собою главное. «Игра сомнений» вылезла на первый план, волевой характер царя и исторически прогрессивная роль его оказались оттесненными из поля внимания. В результате получилось ложное и ошибочное впечатление об истинном облике Ивана.

Совершенно обоснованно и справедливо постановление ЦК ВКП(б) осудило такое неверное изображение, искажающее историческую правду, словами о том, что в картине Иван Грозный представлен «слабохарактерным и безвольным, чем-то вроде Гамлета». В нашем фильме нашли отражение исторически неверные представления об эпохе и царствовании Ивана IV, широко распространенные в дореволюционной литературе. Это особенно проявилось в обрисовке опричнины. Труды классиков марксизма по вопросам истории сделали доступной и наглядной исторически правильную, положительную оценку прогрессивного войска опричников Ивана.

В свете этих работ было нетрудно преодолеть ложные представления об опричнине, которые дают писания князя-предателя Андрея Курбского. Легко было разоблачить и тенденциозные описания деятельности Ивана, оставленные нам шпионами западных держав, вроде Таубе и Крузе или авантюриста Генриха Штадена. Гораздо труднее оказалось преодолеть в самом себе пережитки прежних, чисто образных представлений, с детства вскормленных прежними трактовками опричнины и Грозного в том разрезе, как их изображали А. Толстой в «Князе Серебряном» или старый роман «Кудеяр». В результате этого в фильме прогрессивное войско опричников Ивана Грозного было представлено в виде шайки дегенератов, наподобие американского Ку-Клукс-Клана. Центральный Комитет ВКП(б) справедливо осудил это грубое искажение исторических фактов.

Из постановлений ЦК ВКП(б) все работники искусства должны сделать важнейший вывод и необходимости покончить с легкомысленным и безответственным отношением к своим обязанностям. Мы должны до конца подчинить свое творчество интересам воспитания советских людей, в особенности молодежи, ни на шаг не отступая в сторону, ни на йоту не отклоняясь от этих целей. Овладевать ленинско-сталинским методом познания действительности и истории настолько глубоко и полно, чтобы до конца изжить в себе любые остатки и пережитки прежних представлений, давно изгнанных из поля зрения сознания, но упорно и лукаво то и дело старающихся проскальзывать в образный строй наших произведений, когда на мгновение ослабевает наша творческая бдительность. В этом заключается залог того, что наша кинематография сумеет преодолеть все идейно-художественные провалы и ошибки, которые таким тяжелым грузом легли на наше искусство в первый послевоенный год, и что в ближайшее время снова станет создавать высокоидейные художественные произведения, достойные сталинской эпохи.

Все мы, работники искусства, должны понять суровую и справедливую критику нашей работы в постановлениях ЦК ВКП(б) как призыв к самой широкой пламенной и целенаправленной деятельности, призыв к тому, чтобы мастера искусства созданием высокоидейных художественных произведений вы­полняли свой долг перед советским народом, государством, партией.

С.М. ЭЙЗЕНШТЕЙН

Культура и жизнь. 1946. 20 октября.

Вопросы и задания:

А. Что, по-вашему, заставило С.М. Эйзенштейна, одного из самых знаменитых режиссеров мирового кино, написать это покаянное письмо в редакцию?

Б. Как вы поняли из письма, что именно и почему ЦК ВКП(б) расценил как «грубое искажение исторических фактов» в фильме?

В. Сопоставьте известные вам историографические взгляды на политику Ивана Грозного и опричнину с оценками С.М. Эйзенштейна («неумолимый сокрушитель всего того, что противится его прогрессивным делам», «прогрессивное войско опричников»). Как вы думаете, в силу каких обстоятельств С.М. Эйзенштейн называет «исторически неверными» представления об Иване Грозном и опричнине, «широко распространенные в дореволюционной литературе»?

Г. Какие, по-вашему, сравнения и ассоциации могли возникнуть у зрителя, и с какими, известными вам, событиями советской истории? Приведите примеры.

Д. Насколько искренне, на ваш взгляд, покаяние С.М. Эйзенштейна?