1.2. Контекст социальных наук

Сегодня мы видим бурное развитие социологии, культурологии, со-ционики, конфликтологии, науки о связях с общественностью и др. Нельзя забывать и такой любопытный феномен в сфере отечественно­го обществознания, как «теория научного коммунизма», который дал нам поучительный урок в плане генезиса и исчезновения новых науч­ных и учебных дисциплин. Каждая из них претендует не только на безусловную практическую полезность, но и на философские интен­ции, на синтез знания. Представляется, что это в большинстве своем «науки-однодневки», которые в духе современного интеллектуального рынка делают себе рекламу, обеспечивают свой PR— «связи с обще­ственностью».

Скажем, соционика строится на расширении понятий «информа­ция» и «информационное взаимодействие». Она определяется как на­ука, изучающая фундаментальный объект социон, соционную струк­туру общества. Я думаю, что «специфика» этой дисциплины, как и многих других такого же рода, весьма проблематична, хотя само мно­гообразие взглядов на общество, попытки взглянуть на общество с новой, неожиданной стороны следует только приветствовать.

Однако есть и такие направления положительного знания, которые вовсе не являются «однодневками». Отношения с ними мы и разберем.

1.2.1. Социология

Уже было сказано, что каждая новоевропейская философская дис­циплина обязательно коррелирует с соответствующей ей в новоевро­пейской науке положительной дисциплиной. И для социальной фи­лософии может быть указана такая частная положительная научная дисциплина. Это — социология. В самой абстрактной форме различие социальной философии и социологии являет собой различие разума (Vernunft) и рассудка (интеллекта, Verstand) -- как различие метафи­зики и опытной науки. Социальная философия берет на себя ответ­ственность разума, ее занимает то, «что и насколько может быть по­знано рассудком и разумом независимо от всякого опыта»⁴, а потому она рефлектирует развитие социологии.

Отношения социальной философии и социологии могут быть ин­терпретированы также как старая проблема рационализма и эмпириз­ма. Первая несет рациональное начало, а вторая —по преимуществу эмпирическое. Правда, рационалистические амбиции с самого своего рождения обнаружила и социология, заявив о возможности не толь­ко эмпирической, но и теоретической социологии⁵. Однако, хотя и самой социологии вовсе не заказан путь теории, на ее современном

18

уровне, по всеобщему признанию, сильно недостает именно рациональ­ного начала⁶. Очевидно, что эта «недостача» носит не временный и случайный характер. Напротив, недостаточность рационального на­чала в социологии связана с самим ее происхождением и задачами, которые ей поставлены.

Конечно, между социологией и социальной философией в инсти­туциональном плане всегда присутствует момент соревнования или конкуренции, как вообще между всей новоевропейской философией и всей новоевропейской положительной наукой. Однако этот стерео­тип абстрактного противопоставления социальной философии и со­циологии представляется поверхностным⁷. Смысл социальной фило­софии для социологии в том, что, говоря словами Б. Кроче, «произвол абстракций со стороны интеллекта (Verstand), преодоленный в сфере разума (Vernunft), необходимо пролагает путь наукам с их законами, классами и математическими формулировками» .

Главное —это взаимная поддержка социальной философии и со­циологии, «разделение труда» между ними. Только после возникнове­ния социологии и стало возможным выявление собственного содержа­ния социальной философии. Вполне естественно, скажем, что в «По­литике» Аристотеля присутствует огромное количество описательно­го материала, который впоследствии превратился в социологическое и политологическое знание и который, возможно, отвлекает внимание читателя, заинтересованного собственно социально-философской про­блематикой. Но теперь, когда налицо развитая социологическая лите­ратура, социально-философские произведения могут быть свободны от специального социологического материала, не несущего философ­ской нагрузки.

Я сравнил бы эту ситуацию с развитием живописи после возник­новения фотографии. Живопись в «дофотографическую» эру выпол­няла огромный объем технической работы (например, заказные до­кументальные портреты, запечатление исторических событий, общего вида городов, зарисовки натуралистов и т. д.). Но когда появилась фо­тография, на первый план живописного искусства вышли собственно художественные задачи. Так же и социальная философия, взаимодей­ствуя с социологией, только теперь может сосредоточиться на решении своих собственно философских задач.

Каковы типичные клише (штампы) в отношениях между социаль­ной философией и социологией?

Позитивистская парадигма, являя «естественнонаучную» позицию, предполагает, что социальная философия, подобно королю Лиру , не имеет перспектив. Она должна быть постепенно заменена теорети­ческой социологией¹⁰. Социальная философия имела право на суще­ствование до тех пор, пока не возникла социология. Но теперь такое

19

оправдание исчезло и вообще никакой социальной философии не мо­жет быть в принципе. Современная социальная философия на самом деле всего лишь раздел социологии¹¹.

С другой—«гуманитарной»—точки зрения, именно социальной философии как умозрительной дисциплины в современном сциентизи-рованном мире нам и не хватает. Наиболее полно эта идея выражена в следующей выдержке из позднего Э. Гуссерля: «Нам не хватает науки, которая попыталась бы исполнить для идеи человека (и, таким обра­зом, для a priori неразделимой пары понятий: отдельного человека и общества) то, что пыталась сделать чистая математика в природном мире для идеи природы и что она в основном исполнила. Так же как последняя идея — природа вообще как всеобщая форма — охватывает universitas естественных наук, так идея духовных существ — и особен­но разумных существ, людей — universitas всех наук о духе и особенно всех наук о человеке. Между тем, с одной стороны, математика при­роды в ее априорном учении о времени, пространстве, движении, дви­жущих силах разворачивает априорную необходимость, заключенную в этих сущностных компонентах природы вообще („natura formaliter spectata"), она делает возможным эмпирические науки с их рациональ­ным, а именно математическим, методом в применении к фактичности данной природы. Она, таким образом, благодаря своим априорным принципам осуществляет рационализацию эмпирического. С другой стороны, у нас сейчас имеются богатые и плодотворные науки, отно­сящиеся к духовному и человеческому царству, но это полностью и „чисто" эмпирические науки. Необычайное изобилие временных, мор­фологических, индуктивных или упорядоченных с практической точ­ки зрения фактов, имеющихся в них, остается вне связи, осуществ­ляемой рациональностью, которая основывается на принципах. При этом мы лишены даже параллельной априорной науки, так сказать, mathesis'a духовного и человеческого; отсутствует научно развитая си­стема чисто рациональной истины, коренящейся в „сущности" челове­ка, такой истины, которая внедрила бы в качестве чистого логоса в эмпирию наук о духе метод теоретической рациональности и сделала бы возможным рациональное прояснение эмпирической фактичности в таком же смысле, как чистая математика природы делает эмпири­ческую естественную науку доступной для математической теории и таким образом рационально ее проясняет»¹².

С этой точки зрения, как раз социология (в том числе и особенно теоретическая) и не имеет сущностного права на существование, она по сути есть либо «грехопадение» социальной философии¹³, либо ее эмпирическое дополнение и развертывание.

Мы уже говорили, что сопоставление дисциплин зависит, в част­ности, от того, как они институционально бытийствуют, т.е. как

20

они представлены в людях, в отношениях людей, в нормах этих отно­шений. Социальная философия — это то, чем занимаются социальные философы, но равным образом и социология — это то, чем занимают­ся социологи. Различие в содержательной области, предмете и мето­дах зависит в значительной мере от того, в каких социальных формах данное духовное содержание укоренено. И это собственно социальное обстоятельство необходимо учитывать в далеко еще не завершенном диалоге между социологией и социальной философией. Ситуация осо­бенно усложняется в связи с тем, что социальные философы соверша­ют «побег» в социологию и обратно.

Современная социология (как, впрочем, и любая развитая поло­жительная научная дисциплина) постоянно отстаивает право на фи­лософствование внутри самой себя, и социальная философия в прин­ципе допускает право социологического исследования внутри своего поля. Границы между социологией и социальной философией, хотя теоретически и вполне четки, в то же время «прозрачны», проница-

14

емы .

Итак, в нынешних условиях граница между теоретической социо­логией и социальной философией прозрачна. Однако есть две черты, которые радикальным образом отделяют социальную философию от социологии. Это, во-первых, органическая нормативность социальной философии и, во-вторых, ее антитетичность.