2. Китайско-российские отношения в Центрально-азиатском регионе

Следует отметить, что политика США на Каспии и в Центральной Азии не претерпела каких-либо резких изменений. Вашингтон по-прежнему проводит ту же стратегию, что и до 11 сентября, отстаивая свои интересы в энергетической области и критикуя страны Центральной Азии за "недостаток демократии и нарушения прав человека". Говорить о резко возросшем влиянии Соединенных Штатов в Центральной Азии можно только с учетом существующих военных, политических и экономических рычагов, которыми располагает эта супердержава. То есть, потенциально США располагают возможностями для активного вмешательства в дела региона, блокирования интересов России и Китая, создания выгодных для себя и своей политики условий. Одно не вызывает сомнений, если верить многочисленным заявлениям американских официальных представителей: Центральная Азия является зоной национальных интересов США. Данный вывод официально подтвержден и в "Стратегии национальной безопасности США", обнародованной в сентябре 2002 г.

Американские интересы можно охарактеризовать следующим образом: энергоресурсы, геополитическая стабильность, военная безопасность. При этом борьба Белого дома за соблюдение демократии и прав человека во всем мире не является самоцелью, а представляет собой, во-первых, инструмент давления на те или иные режимы, а во-вторых, является отражением весьма спорного убеждения американской политической элиты, что только демократические режимы могут обеспечить социальную стабильность. Все это необходимо учитывать при анализе стратегии США в Центральной Азии.

Стратегические интересы Китая в Центральной Азии сопоставимы с аналогичными интересами России. Пекин в не меньшей степени, чем Москва заинтересован в экономическом сотрудничестве с государствами региона, в их природных ресурсах, а также в сохранении стабильности на своих западных границах. У тех специалистов, которые рассматривают появление американских военных баз в регионе как угрозу безопасности КНР, должна вызвать удивление та сдержанность, которую проявлял Пекин на протяжении всего 2002 г. Этому может быть только одно объяснение: реальное пересечение геополитических интересов США и Китая и узел противоречий между ними лежат далеко не в Центральной Азии, а в зоне АТР, в Тайваньском проливе. Тем более, что ткань китайско-американских отношений представляет собой настолько сложную структуру, в которой тесно переплетены взаимная заинтересованность и взаимные противоречия, что геополитическое соперничество между ними в Центральной Азии является лишь одним из многих элементов.

Тем не менее, несмотря на внешнюю сдержанность, Китай проявлял беспокойство относительно дальнейших перспектив Центральной Азии, неясной позиции России и судьбы ШОС. На наш взгляд, Пекин придает чрезмерное значение этой организации, видя только в ней единственный для себя путь геополитического влияния на Центральную Азию и достижения консенсуса с Москвой. Стремительное появление США в регионе продемонстрировало, помимо всего прочего, насколько пока еще слабой геополитической конструкцией является ШОС. По-видимому, в Пекине сделали вывод из этого опыта. Но определять стратегию КНР в отношении Центральной Азии, как и всю внешнюю политику страны, уже будет новое руководство партии: в ноябре 2002 г. состоялся 16-й съезд КПК, на котором произошло обновление руководящего состава партии и народной Республики. Это означает, что какое-то время Пекин будет занят пересмотром и модернизацией своей внешней политики. В настоящее время представляется сложным предсказать, какие направления новое руководство Китая выберет в качестве приоритетных. Но в любом случае и вне зависимости от того, как будут складываться китайско-американские или китайско-российские отношения, прежние приоритеты Пекина в отношении Центральной Азии будут сохраняться. Таким образом, можно с достаточно большой долей вероятности прогнозировать, что в лице КНР страны региона будут иметь стабильного геополитического партнера.

Еще несколько лет назад Европа рассматривалась в качестве альтернативной Соединенным Штатам экономической и политической силы, способной взять под свое геополитическое влияние Каспийский регион и Центральную Азию. Эти надежды в политических кругах Европейского Союза выросли в результате различных широкомасштабных проектов, которые финансировал ЕС на территории Восточной Европы и СНГ - программа ТАСИС, ТРАСЕКА, ИНОГАТЭ и др. Но на этом примере, как и в ходе войны на Балканах, еще раз подтвердилась истина, что, будучи экономическим гигантом, Евросоюз не может пока еще по ряду объективных причин достичь статуса эффективной геополитической силы.

Претензии европейских политиков видеть в ЕС геополитическую державу с глобальным влиянием наиболее ярко проявляются на двух примерах: во-первых, это создание единой европейской армии и проведение общей внешней политики и стратегии Евросоюза; во-вторых, это стремление установить европейский контроль над энергетическими ресурсами Центральной Евразии, в первую очередь в Каспийском регионе. События после 11 сентября и операция в Афганистане продемонстрировали иллюзорность и преждевременность таких ожиданий. Вклад европейских держав (кроме Великобритании) в военную операцию был символическим, а солидарность с США - риторической. С трудом европейские компании отстаивают свои интересы в Иране и на Каспии, но пока нет и намека на масштабный приток инвестиций из стран ЕС. Фактически повисла в воздухе европейская идея создать Пакт стабильности для Каспийского моря под эгидой Евросоюза. Единственным инструментом европейского влияния в этой области остается Европейская Энергетическая Хартия, к которой несколько лет назад присоединился и Казахстан.

Все это создает предпосылки для активного экономического сотрудничества между ЕС и государствами Центральной Азии. Географические и экономические реалии показывают, что наиболее перспективным рынком для каспийских углеводородов является европейский. В целом ЕС, безусловно, является мощным стабилизирующим фактором в мире, что подтверждается, к примеру, на Ближнем Востоке. Таким образом, геополитическое укрепление ЕС и усиление его влияния на Центральную Азию через интенсификацию экономического, политического и институционального сотрудничества в будущем можно рассматривать как позитивный процесс. И не следует забывать, что как участники ОБСЕ мы рассматриваемся в Брюсселе как часть европейского политического и цивилизационного пространства, как элемент "Большой Европы - от Ванкувера до Владивостока".

Суть геополитической интриги, закрученной вокруг судьбы каспийской нефти, общеизвестна и состоит в ответе на вопрос: кто будет контролировать магистральные трубопроводы, соединяющие каспийские месторождения с потенциальными рынками сбыта? С точки зрения классической геополитики победителем будет считаться тот, кто сможет держать под контролем нефтепроводы.

Такой подход в некоторой степени объясняет прежнее навязчивое стремление Вашингтона любой ценой добиться того, чтобы магистральный трубопровод не зависел от России и Ирана. Но он все же не дает целостной картины происходящего. До сих пор нет ясности с точными объемами нефтяных ресурсов на Каспии, реальной стоимости их добычи и транспортировки и т.д. Поскольку США ведут крайне сложную игру в Персидском заливе, нацеленную на радикальное и долгосрочное понижение цен на нефть после установления своего контроля в Ираке, трудно предсказать, какая судьба ждет каспийские проекты. При падении мировых цен на нефть до 16 долларов за баррель и ниже коммерческая разработка каспийской нефти, в том числе казахстанской, становится проблематичной. С другой стороны, в последнее время США демонстрируют решимость в отношении Каспия и других источников энергоресурсов Центральной Евразии; они намерены превратить их в серьезную альтернативу ближневосточной нефти в качестве источника энергии для экономики Запада. Такую же позицию занимают и европейские страны. Если ход событий будет развиваться по этому сценарию, то геополитическая картина в Центральной Азии должна в перспективе стабилизироваться.

Обзор внешней политики Казахстана в течение года, прошедшего после событий 11 сентября, показывает, что в этот период внешняя политика нашего государства была чрезвычайно активной. Во-первых, Астана сразу же поддержала борьбу с международным терроризмом и антитеррористическую кампанию в Афганистане. Казахстан не только с первых дней выразил свою солидарность с подвергшимися террористической атаке США, но и первым дал согласие на использование своего воздушного пространства авиацией антитеррористической коалиции. Это решение имело большой политический смысл и оказало влияние на внешнюю политику РК в течение последнего года.

Данный фактор способствовал тому, что проблема безопасности оставалась одним из центральных вопросов внешнеполитической активности Казахстана в течение этого года. Тема безопасности в Центральной Азии затрагивалась в рамках саммита СНГ в Алматы, а также саммитов ДКБ и ШОС, в которых активное участие принимал Казахстан. Самым значительным событием в этой области стало первое Совещание по взаимодействию и мерам доверия в Азии, проведенное в Алматы в июне 2002 г.

Саммит СВМДА не только показал актуальность проблем безопасности для нашего региона и в целом азиатского континента, но и практически доказал, что казахстанская инициатива, с которой впервые выступил Президент Н.Назарбаев десять лет назад в ООН, превратилась в политическую реальность и неотъемлемую часть международных отношений.

Внешнеполитическая хроника РК за последний год показывает, что Астана поддерживала интенсивные отношения со всеми своими традиционными партнерами в Центральной Азии, СНГ, Европе, Америке и Азии. Казахстан сохранил и развивал дальше основные направления своей многовекторной внешней политики. В сложных условиях международной антитеррористической кампании многовекторная политика РК еще раз подтвердила свою целесообразность.

Следует обратить внимание еще на один аспект внешней политики РК в этот период: несмотря на то, что Казахстан активно поддерживал внешнеполитические связи на двустороннем уровне, за последний год в нашей политике заметно возросло значение регионального фактора и многосторонних связей. Главный вывод, который следует из анализа нашей внешней политики, заключается в том, что она сохранила свой сбалансированный и взвешенный характер.

Казахстан находится в относительно более благоприятном положении с точки зрения внешнеполитической безопасности, чем его соседи по региону. Но вопросы сохранения безопасности и стабильности нашего государства, тем не менее, не теряют свою актуальность. Анализ сложных и противоречивых процессов в международной жизни, и геополитике после 11 сентября 2001 г., в которые был вовлечен Казахстан и весь Центральноазиатский регион, только подтверждает этот факт.

3.Геополитическое положение в современной России Для России конца ХХ века примечательным явлением стало выдвижение множества геополитических концепций, по-разному рисующих положение нашей страны в мире. Сложный переходный период после распада Советского Союза -- мощной сверхдержавы -- характеризуется обилием проектов «обустройства России», зачастую слишком идеологизированных и даже совершенно фантастических. Опять заспорили «западники» и «славянофилы», громко заявили о себе евразийцы. Но при жарких спорах о судьбе и будущем России фактически были утрачены академические исследования современной геополитической ситуации и реальных, а не воображаемых прожектерами и идеологами отношений с другими странами.  Иными словами, пока не сложился нормальный, объективный геополитический анализ, принятый в западной науке. В данной связи актуальным представляется изучение географической конфигурации современных внешних связей страны и ее внешней политики для определения того, насколько реалии отличаются от геополитических проектов и каковы действительные геополитические позиции России. Геополитика в России сегодня переживает свой ренессанс. Этот интерес вполне объясним, т.к. современный этап всемирной истории характеризуется серьезными сдвигами в сложившемся равновесии и требует принятия целого ряда неотложных политических решений. Изменение соотношения сил на мировой арене сопровождается крушением всего международного порядка, сложившегося после Второй мировой войны. В этой ситуации самым значимым событием стал развал СССР и социалистического лагеря, что явилось закономерным фактором исторического процесса. С распадом СССР произошли качественные изменения в структуре международных отношений, изменилось геополитическое и геостратегическое положение правопреемницы СССР - России. Мировую геополитическую ситуацию России следует рассматривать в двух аспектах: - военном (военностратегическом); - геоэкономическом. Характерной чертой сегодняшней России как бывшей супердержавы стало ее ослабление практически во всех областях политики, экономики, социальной сферы и культуры, но, одновременно, Россия остается второй в мире, после США, ядерной державой. Текущая ситуация напоминает передел мира, хотя, в отличие от предыдущих его проявлений, нынешнее положение отличается иной основой взаимодействия силовых полей. Вот как это выглядит сегодня. НАТО продвигается к границам России с запада и фактически контролирует бывшую сферу влияния СССР. Руководство НАТО объявило Закавказье и Среднюю Азию сферой своей ответственности. В регионах Закавказья и Средней Азии геополитическую активность проявляет также Турция. Утверждение в этом регионе Турции не приемлемо для России. Но в то же время Россия должна развивать отношения с Турцией как с черноморской державой. Это необходимо также и потому, что существуют проекты российско-турецких газопроводов. Вновь для России возникла проблема пользования проливами Босфор и Дарданеллы. Определенные политические круги Турции вновь возвратились к доктрине «Черное море - турецкое море», используя экологический фактор риска прохода российских танкеров. Подобные запреты являются нарушением международной конвенции, принятой в Монтрё (Швейцария) в 1936г., согласно которой черноморские страны проводят через проливы корабли без ограничений при соблюдении установленных условий; проход военных кораблей нечерноморских стран ограничен по классу, тоннажу и сроку пребывания в Черном море. Другой проблемой, не менее серьезной для России, является Китай. Россия и Китай имеют общую границу длиной около 4200 км. Ряд экспертов считают, что прогресс Китая в экономике представляет угрозу для России в форме постепенной китаизации редко заселенных областей Сибири и Дальнего Востока, тем более, что разрыв демографического потенциала между двумя странами огромен (Россия - 154 млн человек, Китай - 1,3 млрд.). По некоторым данным, в этом регионе России нелегально находится около 200 тысяч китайцев. В связи с этим одной из насущных задач является ограничение китайской экспансии. Отношения России с Японией упираются в проблему Курильских островов (Итуруп, Кунашир, Шикотан, Хабомаи). Япония хочет присоединить их к своей территории и на этих условиях согласна подписать мирный договор с Россией. Россия не отрицает наличие территориальной проблемы между двумя странами, но возвращение Южных Курил не расценивается как удовлетворение законных претензий Токио. Российско-американские отношения характеризуются неустойчивостью. В результате распада СССР США и Запад в целом ничего не потеряли, а в России и бывших союзных республиках разразился экономический кризис, распались союзнические связи, начался вывод советских войск из Центральной и Восточной Европы и Афганистана, потребовавший огромных средств. Россия не является для США равноправным партнером, но нужна им в первую очередь как противовес Китаю. Расширение НАТО, означающее приближение к непосредственным границам России, - это, безусловно, давление на нее. Поэтому все предложения о партнерстве необходимо рассматривать с точки зрения необходимости и выгоды для России. В последнее время США занялись перестройкой структуры безопасности в Евразии и в Европе, в частности. Россия рассматривает это как ущемление ее государственных интересов, т.к. необходимо время, чтобы разобраться насколько разумна подобная перестройка, отвечает ли она требованиям государственного суверенитета, праву этнических групп на самоопределение и т.п. В связи с этим основное требование к партнерским отношениям, к которым призывают США, заключается в том, чтобы действия США и НАТО не были направлены на разрушение территориальной целостности России и ее интеграции в рамках СНГ. Известно, что вплоть до середины XXв. одним из главных стремлений мировых держав было сохранение их влияния на обширных территориях в целях обеспечения контроля над ресурсами. Это поддерживало существование колониальных империй. Начиная с середины XX в., по мере развития процесса деколонизации стратегия великих держав меняется. Развитые государства стремятся установить контроль над потоками информации, товаров, услуг, капиталов и рабочей силы, нежели над территориями. Борьба за сферы влияния велась в основном с помощью геоэкономических стратегий. Для России геоэкономическая стратегия означает, в первую очередь, переход на обдуманную, преимущественно экспортно-ориентированную модель развития внешнеэкономических связей, которая, со временем, даст ей рычаги влияния на мировые процессы. Экспортно-ориентированная модель развития страны предполагает, что страна-экспортер ориентируется в экспорте и импорте на страны-лидеры. Этот путь прошла Япония, и сегодня проходит Китай. На Россию оказывается своего рода геоэкономическое «давление», т.к. она находится в окружении экономической Триады мира - на западе Европейский Союз, на востоке - Япония и тесно связанные с ней индустриальные страны Азиатско-Тихоокеанского региона, на юго-востоке - Китай. Такая расстановка сил получила название системы Больших пространств (сфер). Обозначенные Большие пространства в начале XXIв. трансформируются и взаимодействуют под влиянием всеобщего процесса глобализации. Геополитика взаимодействия в сочетании с процессами глобализации финансов, транс национализации самых различных секторов экономики, создания переплетающихся в пределах всего геопространства стратегических альянсов между ТНК и т.п. превращается в геоэкономику. В связи с этим для России актуальна не только реформа армии для повышения ее боеспособности, но прежде всего принятие серьезных решений в области геоэкономики. России предстоит решать проблему перевода внешнеэкономических связей на геоэкономические стратегии, основным содержанием которых является транснационализация экономики. Современное мировое хозяйство - это не только совокупность экономик национальных государств, связанных между собой обменом товарами и факторами производства, но и воспроизводственные цепи открытого типа в рамках многих государств и межгосударственных группировок. У многих высокоразвитых стран, использующих геоэкономические стратегии, все больше стираются грани между внутренней и внешней экономикой. Как и куда впишется Россия, зависит от многих факторов, в том числе от воли и аналитических способностей российских политиков. Таким образом, геополитическое влияние России в мире в значительной мере определяется ходом ее экономического развития, стратегией в выборе геоэкономических сфер и четко сформулированным геополитическим кодом, соответствующим реальному экономическому, социальному, политическому и культурному потенциалу страны.