Концерт для фортепиано с оркестром

III часть (кода)

В.Кастельский (1.21)

Совершенно очевидно, что автор опирается здесь на приёмы джазовой импровизации. Рисуя в жёстко урбанизированных тонах картину празднества, он средствами изломанных мелодических линий, «рваных» гротескных ритмов и ожесточённой динамики придаёт ему тона яростного, мрачно-оргиастического неистовства. За этим де-структивным шабашем глума таится бунтарство анархиствующего толка и дисгармония, клоака, безумие жизни большого современного города.

Категорическое противостояние миру, каким он стал в 1930-е годы, абсолютная оппозиция к историческому времени, в котором приходилось жить, с «последней прямотой» (выражение О.Мандельштама) раскрыты в стихотворении Марины Цветаевой «О, слёзы на глазах». Оно написано в 1939 году, когда началась Вторая мировая война и когда поэтесса вернулась из эмиграции на родину. Фраза «чёрная гора» – это о фашистской чуме, охватившей Западную Европу, и это о сталинском режиме в СССР.

О, чёрная гора,

Затмившая – весь свет!

Пора – пора – пора

Творцу вернуть билет.

Отказываюсь – быть.

В бедламе нелюдей

Отказываюсь – жить.

С волками площадей

Отказываюсь – выть.

С акулами равнин

Отказываюсь плыть –

Вниз – по теченью спин.

Не надо мне ни дыр

Ушных, ни вещих глаз.

На твой безумный мир

Ответ один – отказ.

Так поэтесса со свойственным её максимализмом выразила трагизм несовместимости с установлениями и звериной моралью тоталитаризма. («В бедламе нелюдей // Отказываюсь – жить. // С волками площадей // Отказываюсь – быть. // С акулами равнин // Отказываюсь плыть – // Вниз – по теченью спин»). Выразила через выплеск испепеляюще страстной ненависти, кипящей отчаянием. И, как известно, в этом противлении Цветаева сделала свой выбор, пошла до конца – вскоре после возвращения на родину покончила жизнь самоубийством, подтвердив решение, запрограммированное в этом стихотворении («Пора – пора – пора // Творцу вернуть билет»).

Тот же трагизм неприятия окружающей реальности пронизывает и роман Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» (1929–1940), но выражено это в более спокойных формах, часто через насмешливую иронию в отношении к убогой обывательской суете. Подлинная культура мыслей и чувств, находясь в этом окружении, обречена на внутреннюю эмиграцию, на бегство от жизни в мир отрешённого созерцания.

В этом Булгакова мог бы поддержать французский композитор Оливье Мессиан. Его творчество питалось в основном из двух источников: католическая догматика и мир птиц. В век воинствующего неверия он с поразительной настойчивостью разрабатывал духовную тематику, которая зачастую приобретала в его трактовке мистический оттенок. Из произведений подобного рода можно назвать ораторию «Преображение Господа нашего» и оркестровую композицию «Цветы Града Небесного». Увлечение голосами птиц получило звуковое воплощение в таких опусах, как фортепианные циклы «Пробуждение птиц» и «Каталог птиц», а также в сюите «Экзотические птицы» для фортепиано, духовых и ударных.

Соединение того и другого можно услышать, например, в пьесе «Первое причастие Девы» (имеется в виду Дева Мария) из фортепианного цикла «Двадцать взглядов на младенца Иисуса» (1944): самоценная красота отрешённого созерцания (возвышенный хорал аккордовых последований в нижних регистрах), дополненная «пением птиц небесных» (изысканно-прихотливые фиоритуры в прозрачной «синеве» высокого регистра).

Оливье Мессиан