4. Работа на будущее
Теперь можно бы отложить эту книжку в сторону и посвятить время настоящим полетам. Привыкнуть ко всему - виду и запаху самолета, воздушным ямам и неудобным ремням, неуклюжим стрелкам приборов, затертым рукояткам и потекам горючего… Это если вы физически здоровы, затраты не смущают и бюрократы палок в колеса не ставят.
К сожалению, такое удобное стечение обстоятельств встречается не часто. Обычно медицинские, финансовые и прочие ограничения эффективно отсеивают тысячи людей, мечтающих о небе. Остальные получают, в массе своей, весьма сомнительного качества обучение за более чем звонкую монету. О том, чтобы выбрать самолет под себя и иметь возможность летать на нем когда и сколько хочется, речи вообще не идет - летаем на том, что по карману и так, как получится. Конечный результат зависит исключительно от самого занимающегося, его способности компенсировать недостатки системы обучения собственным трудом.
Самый главный ее недостаток - полное отсутствие педагогических способностей у главного звена системы, инструкторов. Большинство из них не имеет понятия о методике преподавания, не отличается системным подходом к летному делу. Соответственно - не способно учить, общаться, иногда просто не вполне понимает суть происходящего в полете.
Часто у них отсутствует хотя бы минимальная мотивация возиться с новичком, а летать эти люди зачастую умеют только «по книге», старательно следуя букве инструкции и панически боясь необычных ситуаций.
Приучить воспринимать полет творчески такие горе-преподаватели не способны в принципе.
Изредка встречаются замечательные фанатики - знающие и искренне преданные своему делу, но их мизерное количество только подтверждает общее правило. Обычно инструктор заинтересован лишь в накрутке определенного количества часов, нужных для получения следующей по счету лицензии, или просто в заработке - здесь и сейчас. Летные школы тоже отнюдь не горят желанием выпускать скороспелых гениев полета и отвечать за рискованные эксперименты в воздухе в процессе обучения, так что бестолковый процесс почти всегда затягивается.
Разговоры с другими учениками и инструкторами, к сожалению, смогут обогатить интересующегося лишь разнообразными мифами. Аэродромные байки забавны, но только когда знаешь им цену. Непреложной истиной остаются только цифры из руководства по летной эксплуатации и процедуры из наставлений по производству полетов, остальные
86
слова не стоят ничего - нам снова придется узнавать все самостоятельно… А как же инструктор? Можно из любопытства позадавать ему вопросы, но скорее всего пользы от этого не будет - только добавится напряженности в отношениях.
Пусть сидит рядом - он тоже хочет жить и поможет не убиться на первых порах, а от нас потребуется приложить все усилия для того, чтобы потратить свои время и деньги с максимальной эффективностью. И симулятор здорово поможет компенсировать общую нерациональность процесса обучения за счет активной самостоятельной работы - масса «неудобных» вопросов уйдет сама собой, перенеся работу с небес на землю!
В использовании компьютерной игрушки есть и еще одно существенное подспорье - возможность выбирать для тренировок практически любые виртуальные модели, в том сложнейшие машины с высокими летными характеристиками, оптимизированные для очень специфических режимов полета. Реактивные истребители и транспортные машины, турбовинтовые авиалайнеры и самолеты короткого взлета и посадки - некоторые из этих аппаратов вообще можно встретить разве что в музее или на авиашоу, а в кабину любого из них в реальности нас допустили бы не раньше чем после тысячи-другой часов налета…
Может показаться наивным попытка рулить виртуальными Боингами или сажать дикие нравом Старфайтеры, но на самом деле такие занятия приносят огромную пользу. Эти самолеты крайне требовательны к пилоту, управление ими требует обширных знаний и тщательно проработанных навыков. Разнообразие режимов и пилотирование на пределе возможного очень расширяет кругозор, позволяет взглянуть на привычные маневры и действия в кабине под совершенно необычным углом.
После освоения моделей избыточно сложных самолетов обычные Цессны и Яки, на которых большинству из нас придется летать в реальности, покажутся игрушками, простыми и не страшными. Это совсем неплохо - избыток знаний позволит использовать летное время более эффективно, вдобавок уменьшится нервное напряжение. В свою очередь, спокойная обстановка в воздухе позволит заметить массу интересных деталей, которые в ином случае так и остались бы за бортом - в прямом и переносном смысле.
Новое оборудование Минимум приборов и систем, необходимых для полетов по кругу и простейшей навигации «вокруг аэродрома» нам уже знаком. Но более сложные аппараты, с которыми мы познакомимся в этой главе, оснащены
87
гораздо богаче. Учебные машины устроены так, чтобы максимально упростить управление ими, ценой снижения летных характеристик. «Серьезные» же самолеты, наоборот, жертвуют простотой и удобством управления ради достижения максимально возможных скоростей, высот и дальностей полета.
Ради повышения экономичности и продления ресурса, эти машины эксплуатируются на строго заданных режимах, точное выдерживание которых дополнительно усложняет работу летчика. Увеличивается взлетный вес, растут взлетная и посадочная скорости, кабина заполняется множеством дополнительных приборов и органов управления.
Полеты на учебных самолетиках с небольшой нагрузкой на крыло и отличной управляемостью на малых скоростях полета способствуют появлению самоуверенности, небрежности в пилотировании, привычке «решать проблемы по мере поступления», летать инстинктивно. Простенькие двигатели с минимумом настроек и элементарные бортовые системы терпят грубое обращение и провоцируют невнимательность к себе. Зато серьезные машины накажут за любую небрежность немедленно и жестоко!
Урок и удар по самолюбию гарантированы, но несмотря на всю нелицеприятность, переоценка ценностей и работа над собой не просто полезны, они критически важны для формирования мировоззрения пилота - человека интересующегося и думающего; способного видеть общую картину, но при этом внимательного к деталям; работающего всегда спокойно, быстро, уверенно и аккуратно.
Способность день за днем безошибочно выполнять одни и те же операции в постоянно меняющихся условиях являются краеугольным камнем безопасности полетов, и серьезные самолеты со сложными бортовыми системами как нельзя лучше подходят для тренировки нужных человеческих качеств.
В этой главе описаны наиболее характерные из сложных систем, встречающиеся в той или иной форме практически на всех «продвинутых» машинах. Специфические для определенных режимов полета устройства и механизмы рассмотрены более подробно в отдельных главах.
Силовые приводы: Непосредственное управление удобно при полетах с небольшими скоростями и взлетным весом. Но чем быстрее летит самолет, тем туже сидят в потоке рули, поворачивать их одной рукой становится все тяжелее. Растет и вес машин, а с ним необходимость использовать силовые приводы для выпуска шасси или механизации крыльев, поворота колес на рулежке. Тяжелую машину уже не остановить вдавливанием костыля в грунтовую полосу - нужны надежные тормоза.
88
Мускульную силу пилота в подавляющем большинстве случаев заменяет гидравлика или пневматика. В некоторых случаях используются электроприводы, но мощность их невелика, а сфера применения ограничена сравнительно небольшими самолетами. Из двух же наиболее популярных систем, каждая обладает своими достоинствами и недостатками. Поэтому иногда на одной машине ставятся сразу обе, вдобавок контуры силового привода могут дублироваться - чтобы в случае отказа одного, второй продолжил работу.
Гидравлическая система существенно превосходит пневматическую по мощности и точности работы, но сильно зависит от окружающей температуры и очень чувствительна к малейшему загрязнению. Пневмосистема дешевле и легче, действует очень быстро, но при этом почти не способна дозировать развиваемое усилие. Обе системы быстро выходят из строя при утечке в трубопроводах и требуют качественного обслуживания на земле.
С точки зрения пилота, особенной разницы в обращении с силовыми приводами нет. При запуске мотора, среди прочих стартовых процедур, нужно обеспечить давление в трубопроводах системы, а в полете следить за тем, чтобы оно не исчезло. Гидравлическая система обычно требует включения перекачивающих жидкость насосов, а пневматическая включается простым открытием магистрального крана - компрессор работает без участия пилота. Однако у разных машин могут быть свои особенности и последовательности действий при включении силовых систем, так что надо сверяться с документацией на каждый конкретный самолет.
Отказ каждой из систем спровоцирует особые реакции самолета.
Падение напора в гидросистеме вызовет изменение шага винта, а шасси придется выпускать вручную, при этом придется лететь помедленнее, чтобы хватило сил управлять машиной. Сломавшийся компрессор пневмосистемы оставит нас без тормозов, вдобавок могут прекратить работу те из приборов, чьи гироскопы раскручиваются струей воздуха и т.п.
Топливная система: У небольших самолетов обычно всего один бензобак. Более «дальнобойные» и просто прожорливые машины располагают развитой сетью баков - топливной системой. Она состоит из основных, вспомогательных, иногда дополнительных баков, расположенных как внутри самолета, так и на внешней подвеске.
Поскольку расположить все баки вблизи центра тяжести самолета не получается, некоторые из них в заполненном виде заметно смещают центровку. Чтобы не создавать сложностей с балансировкой машины, пилот переключает подачу горючего так, чтобы сначала израсходовать
89
его из «неудобных» баков, и только в последнюю очередь из расположенных вблизи центра тяжести.
Сложность системы приводит к дополнительным отказам - могут засоряться или подтекать топливопроводы, ломаться насосы, перегоняющие горючее от баков к мотору. Иногда текут и сами баки. Поэтому сложные машины обычно располагают специальным щитком, на котором можно включать и выключать по отдельности различные участки топливной системы.
Топливные краны делятся на два вида: магистральные, распределяющие потоки внутри системы, и пожарные стоп-краны, мгновенно отсекающие подачу горючего от двигателей. Первый магистральный кран в системе применяется для штатного перекрытия потока топлива после остановки мотора, при этом обычно в трубопроводах остается некоторое количество горючего. Пожарный же кран используется только при аварии - он мгновенно отсекает подачу топлива в мотор, что полезно при пожаротушении, но очень вредно для двигателя, «выключаемого» таким образом. Из двух зол приходится выбирать меньшее…
Масляная система: Системы подачи масла в двигатель наиболее неприхотливы, зато последствия их отказа особенно опасны. Падение давления в маслосистеме из-за поломки насоса означает скорую и неизбежную гибель мотора, оставшегося без смазки - даже доживший до посадки двигатель полежит после этого переборке и восстановлению.
Льющееся из пробитого трубопровода масло имеет обыкновение напрочь залеплять фонарь кабины, оставляя пилота без обзора. Вычистить грязную бурую пленку с лобового стекла нереально, так что придется высовываться в форточку, а то и вовсе аварийно сбрасывать фонарь…
Так что контролировать манометр масляной системы нужно очень внимательно - уход его стрелки в ноль почти наверняка гарантирует вынужденную посадку в крайне неудобной обстановке!
Электросистема: На простых самолетах электросеть включают одним главным выключателем. Постепенно количество бортовых потребителей электричества становится слишком большим, и кабина начинает заполняться отдельными выключателями для различных приборов или систем.
Сложным машинам требуется постоянный и переменный ток разного напряжения и силы - его преобразованием занимаются конверторы.
Поначалу нередки случаи, когда их забываешь включить, а потом недоумеваешь - с чего бы это тот или иной прибор не хочет работать?
90
Электросистема разделена на участки. Проверить их на короткое замыкание можно с помощью специальных тумблеров, подавая напряжение на выбранный участок. Если стрелка амперметра или вольтметра показала нужную цифру - участок работает. В случае обнаружении замыкания в полете схема может быть перестроена вручную таким образом, чтобы сохранить питание хотя бы основных потребителей.
На старых машинах для вырабатывания электроэнергии в полете мог использоваться небольшой ветрячок, вращающийся от набегающего потока воздуха. На современных машинах он тоже иногда встречается в виде аварийного источника, но основным являются генераторы, работающие непосредственно от двигателей.
Генераторы и аккумуляторы часто группируются и дублируют друг друга, позволяя переключать нагрузку с одного производителя тока на другой.
На стоянке самолет обычно подключается к наземному источнику питания - это дает возможность сберечь аккумуляторы и не запускать двигатели только для того, чтобы запитать небольшое количество потребителей.
Помимо различных самолетных механизмов, потребителями электрической энергии являются многочисленные осветительные приборы.
Системы подсветки приборов, лампы освещения кабины и салона, различные аэронавигационные огни, а также посадочные фары. Включение всех этих лампочек требует определенной привычки, поэтому удобно привязать управление освещением к определенным этапам полета: например, включать табло «пристегнуть ремни» перед выездом на полосу, выпускать и включать посадочные фары одновременно с шасси, включать аэронавигационные огни перед началом рулежки. Поскольку посадочные фары очень сильно греются, нужно не забыть выключить их сразу после выезда с полосы.
Специфика симуляции: При том, что сами по себе электрические, гидравлические и прочие системы внешне моделируются достаточно правдоподобно, сломать их в игре крайне трудно. Фары не перегорают от перегрева, а шасси не застревает на полпути при аварии гидросистемы.
Все это порождает привычку небрежно относиться к эксплуатации виртуальных моделей. Придется осознанно заставлять себя действовать как можно ближе к инструкции, техника не простит неаккуратности в настоящем полете!
91
Механизация крыла Строить глиссаду на старых самолетах приходится издалека. Чтобы увидеть полосу поверх капота, нужно опускать нос машины. В результате растет скорость захода, а сам он получается очень растянутым.
Можно использовать скольжение - тогда и разгона не будет, и траектория снижения будет покруче, и обзор вперед получше. Однако наличие бокового ветра может запросто лишить нас такого удобства, а если уж проскочил полосу, то придется уходить на второй круг, без вариантов.
Попытка прижать машину неминуемо приведет к разгону, а касание произойдет где-то посреди аэродрома и полосы не хватит для остановки.
Современные самолеты гораздо более обтекаемы, в результате разгон при малейшем опускании носа получается еще более стремительным. Прижать разогнавшуюся машину к полосе очень трудно, а замедлиться за разумное время не получится вовсе. Спасительным решением для таких «скользких» самолетов является механизация крыла - возможность динамически изменять его профиль и даже хорду так, чтобы иметь возможность опустить нос на глиссаде и снижаться в таком положении, не разгоняясь.
Наиболее простой механизм такого типа это посадочный щиток.
Располагается он вдоль задней кромки крыла, посередине его размаха.
При выпуске щиток увеличивает кривизну профиля, делая его более несущим, создает сильное воздушное сопротивление и разрежение в полости между собой и крылом. Набегающий поток затягивается в нее, и вдобавок к эффекту торможения обеспечивается безотрывное обтекание плоскости крыла непосредственно над щитком.
Иногда отклоняемая поперек потока поверхность располагается не на крыле, а под ним, на фюзеляже или даже на стойках шасси. Такие плоскости называются воздушными тормозами и служат лишь для снижения скорости самолета за счет увеличения лобового сопротивления.
Часто выпуск воздушных тормозов сбивает балансировку машины, так что приходится поработать триммером, компенсируя этот эффект.
Более совершенный вариант щитка - закрылки. Они представляют из себя целиком отгибающуюся вниз заднюю кромку крыла, их выпуск полностью меняет характеристики его профиля. Крыло становится более выпуклым и словно развернутым назад и вверх. Если после выпуска закрылков опустить нос, угол атаки крыла вернется в полетное положение, а «растолстевший» профиль будет создавать большую подъемную силу и одновременно тормозить самолет.
92
После выпуска закрылков машина обычно чуть вспухает, пытается всплыть - это движение парируется небольшой отдачей ручки от себя.
Самолет начнет снижаться, быстро уменьшая скорость до соответствующей новому профилю. Обращаться с «новым» крылом нужно тоже поновому, добавляя тягу с запасом и учитывая сильный эффект торможения в случае взятии ручки на себя.
Эффективность закрылков может быть дополнительно усилена за счет зависающих элеронов. Они поворачиваются вниз вместе с закрылками, таким образом все крыло целиком увеличивает угол атаки и меняет профиль на более медленный и несущий. Ход рулей по крену при этом слегка уменьшается, но реакция на их отклонение остается достаточной - сильно раскачивать машину при полете на малых скоростях все равно нельзя…
Дополнительно улучшить работу крыла на малых скоростях помогут предкрылки. Это длинные изогнутые профили, расположенные вдоль передней кромки. Они могут быть закреплены неподвижно или выдвигаться вперед автоматически, если поток воздуха обдувает их с недостаточной скоростью, либо под углом снизу. Между предкрылком и передней кромкой образуется профилированная щель и проходящий сквозь нее воздух «прилипает» к верхней плоскости крыла, обтекая ее безотрывно.
Поэтому срыв наступает значительно позже, а элероны сохраняют эффективность до последнего момента.
Наиболее ярко полезное действие механизации крыла проявляется в работе с коротких площадок, окруженных многочисленными препятствиями. Таких мест на планете множество, в отличие от аэропортов высокой категории, и далеко не всегда можно позволить себе гонять туда дорогостоящие вертолеты. Что оставляет нишу для небольших самолетов короткого взлета и посадки, специально созданных для работы вне обычных аэродромов. Самые знаменитые образцы таких воздушных вездеходов - Fieseler Storch, Як-12, Do-27, Helio Courier, DHC Beaver, PZL Wilga.
Кроме мощной механизации крыльев, большинство из этих машин использует более совершенную винтомоторную группу. Привычный нам винт фиксированного шага оптимизирован для очень ограниченного набора скоростей, высот и оборотов двигателя, в результате летать слишком медленно или слишком быстро оказывается неудобно. Винт изменяемого шага позволяет использовать мотор гораздо более эффективно.
Что такое «шаг»? В механическом смысле, это поворот лопастей по отношению к потоку набегающего воздуха. При малом шаге лопасть повернута к нему плоскостью, а при большом - ребром.
93
Управление винтом изменяемого шага похоже на действие автомобильной коробки передач. Чем выше скорость, тем больше шаг винта - и наоборот. Поэтому обычно ручка управления шагом движется одновременно с сектором газа. В зависимости от устройства механизма изменения шага, пилот может задавать максимально допустимые обороты, либо жестко настраивать пропеллер на фиксированный режим. Наиболее примитивные системы позволяют поворачивать и закреплять лопасти винта только перед полетом, при выключенном двигателе.
Сектор газа в новой системе называется рычагом управления наддувом. Он, как и раньше, регулирует количество подаваемой в двигатель топливо-воздушной смеси, но влияет это только на развиваемую мотором мощность и крутящий момент, в то время как выдерживанием нужных оборотов занимается автоматика воздушного винта.
Точные сочетания оборотов и наддува всегда указаны в руководстве по летной эксплуатации самолета и соответствуют определенному режиму - набору, снижению, крейсерскому полету и т.п. При наличии определенного опыта можно подстраивать шаг таким образом, чтобы добиваться максимальной тяги, скорости или экономии топлива.
Короткие посадки: Выбираем крошечный импровизированный аэродром - полоску метров в сто, окруженную кустарником и деревьями.
Учимся подходить как можно четче против ветра, пусть даже его направление не совпадает с направлением полосы. Заходим на минимально возможной скорости, с полностью выпущенными закрылками. Осторожно манипулируя сектором газа, переваливаем через кромку деревьев и полностью «срубаем» мотор. Ручка от себя - клевок, немедленно ручку полностью на себя! Самолет должен сначала коснуться земли хвостовым колесом, потом спарашютировать всем крылом, как садящаяся на землю птица, пробежать десяток метров и встать. Аккуратнее с тормозами, чтобы не опрокинуться через нос…
Иногда подлетать к площадке приходится по дуге - например, если мы стараемся приземлиться на крошечный пляж извилистой лесной речушки. Парашютировать будет некогда, так что посадка производится на главные колеса, полностью расторможенные. Сразу после касания ручка подтягивается на себя, а тормоза отпускаются серией коротких движений так, чтобы не ударить винтом о землю, но при этом как можно эффективнее замедлить пробег. После такого торможения самолет обычно полностью останавливается со все еще «летящим» в воздухе хвостом.
Симулятор позволяет поэкспериментировать с редко выполняемым в реальности трюком - посадкой на крышу зданий. Здесь, в первую очередь, важно точно выдержать скорость и режим снижения. По понят94 ным причинам разгон недопустим, а просадка из-за потери скорости на глиссаде приведет нас прямиком в стену здания.
Полезно отработать посадку на склон горы, причем садиться вверх, а взлетать вниз по склону. Аэродромы для таких полетов можно найти, например, в Италии, Колумбии или Лаосе. Особенность посадки на наклонную поверхность - это выравнивание на грани срыва. Самолет буквально «прилипает» к полосе, тормозя всем крылом. Сразу же после остановки может оказаться необходимым дать полный газ и встать на тормоза, чтобы не скатиться назад. Едва задержав машину, разворачиваемся на 180 градусов и, после короткого разбега вниз по склону, снова взлетаем.
Помимо торможения о поверхность, на которую садишься, можно предварительно растормозиться обо что-то непосредственно перед касанием. Например, подскользнуть колесами по воде и влететь на полоску пляжа. Либо проехать заторможенными колесами по крыше здания и спарашютировать во двор. Отчасти это воздушное хулиганство, но в некоторых случаях такое торможение о подручные предметы используется в настоящих полетах.
Короткие взлеты: Основная трудность при взлете с короткой полосы - это долгий набор скорости. Иногда удается втиснуть самолет на такую площадку, с которой потом не получится взлететь - крохотная полянка между высокими деревьями является ярким представителем подобных «ловушек».
Однако в некоторых случаях получается вытянуть машину из ямы, перескочив через такие высокие препятствия, что диву даешься! Берем любой понравившийся нам самолет короткого взлета и посадки, и проверяем его на способность взлетать «вертикально»:
Ликвидируем малейший избыток веса, откатываем машину до упора назад, упираясь хвостом в противоположную стену нашей «ямы».
Стоя на тормозах, раскручиваем мотор до максимальной тяги. Когда тормоза уже не держат, а нос норовит опуститься - полный газ, начинаем стремительный разгон!
Задранный нос означает уменьшение скорости, так что сразу после начала разбега толкаем ручку от себя. Поднятый хвост заставит очень быстро и аккуратно работать всеми рулями, виляние из стороны в сторону недопустимо. Едва нос пошел вниз, рывком выдвигаем закрылки на максимальный угол и тащим ручку на себя. Самолет всплывает под опасным углом и на грани срыва переползает через деревья на краю полянки.
Мы выбрались из ямы, но находимся в аварийной ситуации - без скорости, с высоко задранным носом… Ручку полностью от себя и начи95 наем плавно убирать закрылки. Чуть разогнался - прибрал. Еще разогнался - еще прибрал. Так до тех пор, пока машина не окажется в нормальном полете. Срыв может произойти в любой момент, иногда приходится буквально проползать между деревьями, теряя высоту и одновременно по крохам набирая скорость.
Словно этого мало, наша площадка может быть покрыта щебенкой, мокрым песком, льдом, снегом. Разбегаться придется среди разбросанных по земле веток и прочего мусора. Современные симуляторы не способны воссоздать большую часть подобного окружения, что упрощает работу виртуального летчика, хотя и несколько снижает пользу от игрушечных тренировок.
На что обратить внимание? Опасным моментом при использовании механизации является несимметричный выпуск. Если выйдет только один предкрылок, либо закрылки отклонятся на разный угол, возникнет мгновенный опрокидывающий эффект, особенно опасный при недостатке скорости и высоты.
Закрылки с ручным выпуском работают мгновенно, а вот приводимые в действие сервомеханизмами требуют «времени на раздумье». Их поломка особенно опасна, так как заклинивший привод оставит вытаращенный закрылок в потоке, в то время как уцелевший будет не спеша убираться.
Сломать закрылки или их приводы может и сам пилот, выпустив их на скорости больше разрешенной. Поэтому сразу после начала выпуска нужно быть морально готовым к внезапному опрокидыванию. Реакцией, помимо очевидной дачи рулей, должна быть столь же стремительная уборка механизации.
Если такое произойдет во время захода на посадку - дело плохо.
Не доводим до беды, проверяем закрылки перед стартом! Выпускаем, позиция за позицией, не переживая из-за потерянного времени. Заодно привыкаем к скорости выдвижения закрылков - это поможет вовремя начать процедуру выпуска, аккуратно вписать ее в глиссаду. Более того, при некотором навыке можно начать выпуск «медленных» закрылков непосредственно перед разбегом, синхронизируя момент их полного выхода с клевком носа и отпусканием тормозов…
При полностью выпущенных закрылках скорость нужно терять поаккуратнее. Уйдет она почти мгновенно, а разогнаться будет сложно.
Если перетормозить, то даже полная тяга мотора и вытолкнутая вперед до упора ручка не смогут спасти от сваливания. Как только стало ясно, что скорость восстановить не получается - убираем закрылки на одну-две позиции. Машина просядет, но не сорвется и даже чуть разгонится.
96
Уборка механизации сразу после касания увеличит нагрузку на колеса. Это может оказаться очень полезно, когда места для пробега мало и нужно максимальное сцепление покрышек с землей при торможении.
Привыкаем убирать закрылки одновременно с нажатием на тормоза - нет никакого смысла в поддерживании «летучести» на пробеге. Сначала максимально растормаживаем самолет в воздухе, потом на земле.
Иногда бывает нужно развернуться максимально туго - например, загнуть вираж в тесном ущелье. Здесь также полезно выпускать закрылки, увеличивая допустимый угол атаки. Разворот получится с быстрой потерей скорости, но механизация не даст машине свалиться, а сразу после выхода можно снова разогнаться в пологом пикировании. Можно даже научиться приземляться прямо из такого «тормозящего» виража, в последний момент меняя направление захода на противоположное.
Еще один интересный эксперимент - зависание против постоянного, сильного ветра. Машины с мощной механизацией крыла могут лететь так неспешно, что скорость полета будет аналогична или даже меньше, чем скорость встречного ветра. В результате самолет зависнет в воздухе или даже медленно поплывет назад, раскачиваясь, подскакивая или проваливаясь с каждым новым порывом…
Специфика симуляции: Возможность использовать любые поверхности и объекты для взлета или посадки очень помогает в «экстремальных» тренировках. Недостоверно моделируются ветер и турбулентность у земли, что позволяет выполнять нереалистичные трюки на грани срыва.
Выпуск механизации на повышенных скоростях может сломать закрылки, но это не всегда отражено в игре. Иногда симулятор отказывается выпускать механизацию до тех пор, пока скорость не снижена до безопасной - обеспечивая неприятный сюрприз в виде неожиданного и самопроизвольного выпуска после того, как модель потеряла скорость.
Быстрота выпуска закрылков иногда неправдоподобно велика, или же нарочито замедленна. Звук работы сервомеханизмов закрылков часто гипертрофированно громкий, хотя в жизни его нельзя услышать из кабины! О положении механизации узнают по специальным индикаторам, либо просто посмотрев на крылья.
Убираемое шасси Смысл уборки шасси прост и логичен - не тратить топливо на проталкивание через воздух ненужной в полете конструкции. Долгое время этому не придавалось особого значения, в лучшем случае колеса закры97 вали обтекаемыми «штанами», снижавшими лобовое сопротивление.
Первые механизмы уборки шасси получались ненадежными и сложными, а возраставший вес конструкции съедал изрядную часть приобретаемого избытка скорости. Летчики ругались на необходимость крутить рукоятку лебедки, которая поднимала и опускала стойки - ведь этим приходилось заниматься во время захода или при наборе высоты! А привычка к постоянно торчащим снизу колесам привела и до сих пор приводит к многочисленным посадкам на живот…
Но со временем страсти улеглись, убираемое шасси стало легким, а сами самолеты настолько обтекаемыми, что торчащие в поток железки стали выглядеть откровенно неряшливо. Вместо ручной лебедки уборкой занялась гидравлика или пневматика, так что пилоту осталось поворачивать рычажок в кабине и ждать, пока загорятся три зеленых лампочки.
Дополнительно на крыльях или фюзеляже могут высовываться прямо из обшивки так называемые солдатики - небольшие полосатые столбики показывают, что находящаяся под ними нога шасси выпущена.
Иногда кроме перемещения крана шасси в положение «выпущено» или «убрано», может понадобиться вернуть его в нейтраль - чтобы не создавать лишнего давления в системе выпуска. В симуляторах эта операция обычно упрощена и сводится к простому нажатию кнопки, часто одной и той же для противоположных по смыслу действий. Это способствует выработке очень глупого рефлекса, требующего переучивания в жизни.
На взлете полезно приучить себя растормаживать колеса непосредственно перед уборкой. Если на тормоз жать не страшно, значит отрыв уже произошел. Такая привычка полезна тем, что исключает преждевременную уборку шасси, а заодно бережет колесные ниши от лишних повреждений.
А самый простой способ приучить себя к небольшой, но необходимой операции выпуска шасси перед посадкой - это вплетение ее в уже знакомый процесс. Например, после выпуска закрылков в первую позицию, надо всегда сначала поворачивать кран выпуска шасси, и только потом продолжать выпуск закрылков.
Если вывести стойки в поток на слишком высокой скорости, напор воздуха может сорвать створки или даже заклинить ход шасси на полпути. Поэтому пользоваться выпущенными колесами как импровизированным «воздушным тормозом» обычно не рекомендуется, хотя в некоторых случаях это и предусмотрено конструкцией.
Для знакомства с убираемым шасси отлично подойдут переходные тренировочные машины, такие как North American Texan, Arado 96,
98
Miles Master, Як-11. Это довольно мощные и быстрые машины с чувствительным управлением - так что помимо освоения выпуска и уборки колес, на них можно крутить гораздо более интересный пилотаж.
Более мощные двигатели новых самолетов требовательны к точному соблюдению температурных режимов. Цилиндры мотора у простого аэроплана торчали прямо в поток, охлаждаясь самостоятельно - а теперь они закрыты капотом, обеспечивающим сложную циркуляцию воздуха внутри. Капот улучшает обтекаемость, но добавляет работы пилоту, заставляя внимательно оберегать мотор от перегрева.
Температурный режим контролируется с помощью заслонок, закрывающих доступ воздуха к двигателю, или створок, препятствующих его выходу из-под капота. На взлете и посадке, когда обороты высоки, а обдув набегающим потоком воздуха слаб, створки нужно открывать пошире, чтобы пропустить как можно больше воздуха к раскаленным цилиндрам. А в полете с большой скоростью они обычно захлопнуты полностью, дабы не создавать дополнительного сопротивления.
Движение рычагов наддува и шага винта сопровождается проверкой температуры цилиндров и соответствующей перестановкой рукоятки, управляющей створками или заслонками капота. Чем агрессивнее используется двигатель, тем больше внимания на термометр - перегревшийся двигатель означает дорогостоящий ремонт!
Выпуск и уборка шасси: Выполняем привычный полет по кругу с дополнением новой процедуры. На взлете, сразу после отрыва, жмем на тормоза и убираем шасси. На третьем развороте снижаем скорость до указанной в документации, выпускаем «колеса» и следим за тем, чтобы не разогнаться на глиссаде. Приземление ничем не отличается от обычного, разве что аэродинамически «грязное» шасси заставит потерять скорость чуть побыстрее.
Разумеется, просто так летать по кругу на быстрых и маневренных машинах скучно. Сочетаем приятное с полезным - отработку взлетов и посадок с полетами на высший пилотаж! Резкие и довольно строгие в управлении машины после энергичного акробатического полета легко заставят отвлечься и забыть об «отсутствии колес» на посадке - что и требуется для тренировки внимательности.
Полезно поэкспериментировать с отказами шасси, например неполным выпуском или уборкой. А еще можно похулиганить, превратив процедуру выпуска в рискованный трюк: пронесемся над полосой на предельно малой высоте - не больше расстояния до колес, если бы они были выпущены. После этого выполним горку - набор под углом порядка 45 градусов. В верхней точке горки перевернем самолет и сразу же вы99 пустим шасси и закрылки. Ручка на себя, газ убран, входим в полупетлю.
Она должна будет привести нас ровно в начало выравнивания для посадки обратным курсом…
Специфика симуляции: В реальности ощущаются вздрагивание и замедление самолета при выпуске шасси, но симуляторам трудно воспроизвести этот эффект. Повреждения шасси потоком могут не моделироваться, либо изображаться чрезмерно сильно - вроде полного срыва колес вместе со стойками.
Серьезные двигатели До недавних пор мы сталкивались с относительно небольшими моторами, обычно воздушного охлаждения, не предназначенными для работы на серьезной высоте. Сегодня это наиболее распространенный вид поршневых двигателей. Но поскольку мы занимаемся расширением кругозора, полезно изучить и другие варианты. Например, в тридцатыхсороковых годах серьезную конкуренцию двигателям воздушного охлаждения составляли моторы жидкостного охлаждения.
Для знакомства с ними отлично подойдут модели истребителей Второй Мировой из числа нового поколения машин, появившихся перед самым началом войны: Supermarine Spitfire, Ме-109, Curtiss Warhawk, Dewoitine 520, Як-1 или МиГ-3. Двигатели более поздних поколений работали в чрезмерно напряженном режиме и при этом были лучше автоматизированы, поэтому экспериментировать с ними не так интересно.
Управление температурой мотора будет по-прежнему осуществляться с помощью заслонок, только теперь это заслонки радиатора, а не створки капота. Наличие сложной системы трубопроводов, в которых под давлением циркулирует раскаленная жидкость, требует дополнительного контроля и увеличивает риск поломки. Из-за этого на некоторых машинах заслонки даже управлялись автоматически, с помощью термостата.
Утечка охлаждающей жидкости почти так же опасна, как и утечка масла. А режим работы маслосистемы у мощных моторов особенно суров: двигатель постоянно загрязняет ее сильным нагаром, пузырьками газа и мелкими металлическими частицами, температура масла очень высока. Так что придется управлять еще и маслорадиатором - поддерживать ее на заданном уровне. Поток воздуха, проходящий сквозь маслорадиатор, регулируется собственным набором створок, а к привычному набору приборов добавляется еще один критически важный термометр…
100
Полеты на большой высоте требуют сжимать разреженный воздух перед подачей в двигатель. Для этого используются нагнетатели - с механическим приводом от мотора, либо от турбины, вращаемой потоком выхлопных газов. Режимы работы нагнетателя могут переключаться вручную или автоматически. Обычно их всего один-два, каждый для своего диапазона высот. Поднялся повыше, повернул рычаг - и у заснувшего было мотора открывается «второе дыхание».
У некоторых мощных двигателей при работе на малых оборотах бывает необходимо кратковременно повысить давление в топливной системе, помогая обычному бензонасосу особым ускоряющим. Чаще всего «ускоритель» включается при запуске мотора на земле, а во время полета просто запрещается выставлять обороты ниже определенного уровня.
Поплавок карбюратора при выходе на отрицательные перегрузки всплывает, а мотор начинает глохнуть. Беспоплавковые карбюраторы и системы непосредственного впрыска, устанавливаемые на мощных двигателях наиболее совершенной конструкции, исключают риск кратковременно потерять тягу или даже заглохнуть во время болтанки, либо при резкой даче ручки от себя.
Пилотажные самолеты и истребители часто используют инвертированную систему подачи топлива. Она состоит из нескольких небольших бачков, запитывающих двигатель в перевернутом полете и при длительных отрицательных перегрузках. Никакого особого контроля за этой системой не требуется, достаточно лишь помнить, что время работы в перевернутом полете ограничено объемом этих бачков (обычно несколько минут), а после выхода в нормальный полет системе нужно оставить время для восстановления уровня топлива.
Четыре параметра мощного двигателя, которые нужно постоянно иметь в виду и необходимые для этого приборы: • Шаг - указатель оборотов пропеллера (тахометр) • Наддув - указатель наддува смеси (мановакуумметр) • Температура цилиндров - термометр выхлопа • Температура и давление масла - комбинированные многострелочные индикаторы Руководство по летной эксплуатации может потребовать присматривать за другими, дополнительными параметрами, но в основном движение рычагов наддува и шага должно вызывать проскальзывание взгляда как минимум по четырем упомянутым приборам.
Полет на «потолок»: Читаем документацию на самолет, выясняем максимальную высоту, на которой он может устойчиво лететь - так
101
I
называемый практический потолок - и ту, на которой он способен развить максимальную скорость горизонтального полета. Мы постараемся достичь максимальной скорости полета, а затем и максимальной высоты.
Пробуем рулить. Могучий мотор норовит развернуть машину, сдуть ее с рулежной дорожки. Самолет при этом тоже не из легких, так что поначалу придется попотеть. Самое главное - это привыкнуть соразмерять мощь двигателя и инерцию небольшой, но тяжелой машины. Короткое движение сектором газа тут же сменяется его полной уборкой, малейшая тенденция отклониться от траектории движения парируется с небольшим запасом. Об истребителе удобнее думать как о гигантском моторе с небольшими крылышками и легким фюзеляжем на крайне неустойчивом шасси.
После освоения рулежки взлет получится сам собой. Чем мощнее двигатель, тем сильнее придется выжимать педаль в начале разбега. Возможно будет удобнее взлетать, выпустив на один шаг закрылки. Немедленно после отрыва убираем колеса, а чуть погодя - закрылки. Эффект близости крыла к полосе почти не ощущается, так что разгоняться и набирать высоту нужно одновременно. Самолет просто полезет вверх, все круче и круче. Следим за температурой и давлением, управляем не столько рулями, сколько створками системы охлаждения.
Выше трех километров дышать самостоятельно уже нельзя. Кислородное голодание вызывает эйфорию и иллюзии, можно потерять сознание. Придется одеть кислородную маску и дышать так же, как аквалангисты под водой. Емкость баллона с воздухом ограничена. Правильную его циркуляцию обеспечивает кислородный прибор. Открывать кран нужно по инструкции, на заданной высоте, не дожидаясь опасных симптомов.
Добравшись до высоты, на которой по документации можно достичь максимальной скорости, переводим машину в горизонтальный полет и начинаем разгон. Обычно цифра максимально достижимой скорости должна отличаться от рекламных данных и примерно соответствовать указанной в руководстве по летной эксплуатации. Максимальная тяга, ручку постепенно отжимаем от себя - иначе машина «всплывет».
Чем больше высота, тем меньше плотность воздуха. Постепенно самолет будет лететь все быстрее, но указатель скорости будет показывать одну и ту же цифру, или даже ползти назад - ведь его стрелка отклоняется напором набегающего потока. Кстати воздуха будет недоставать и крыльям, так что сваливание тоже наступит раньше.
Рассчитать навскидку истинную скорость машины относительно земли не так просто, но упрощенно можно считать, что она увеличивает102 ся на четверть каждые три километра высоты. Максимальная скорость виртуального самолета наверняка будет отличаться от реального прототипа, точное моделирование этих подробностей встречается редко.
Начинаем набор высоты до потолка. Плавно поднимаем нос примерно на двадцать градусов и ждем. Самолет понесется вверх, скорость уменьшится. Когда она подойдет к скорости сваливания, выравниваем машину. Произойдет небольшая просадка, после чего крыло снова понесет нас - это и будет практический потолок, максимальная высота, на которой наш самолет способен лететь горизонтально и даже немного маневрировать.
Убираем газ, прикрываем заслонки двигателя, чтобы не переохладить его, и начинаем долгое снижение к земле. Периодически может понадобиться делать так называемые площадки - выравниваться и лететь горизонтально, чтобы прогреть мотор. Зачем такие сложности, почему бы просто не спикировать вниз? Из-за ограничений по предельной скорости полета за счет сжимаемости воздуха. Если превысить ее, могут произойти крайне неприятные и опасные вещи - например самолет затянет в пикирование и рулей не хватит для вывода. Может разлететься на куски хвост, или не выдержат напора крылья.
Продолжаем снижаться, наблюдаем парадокс - плотность воздуха, а с ней и приборная скорость увеличиваются, в то время как истинная скорость полета становится меньше! Выходит, что идя на большой высоте с приборной скоростью 200 км/ч мы летим куда быстрее, чем идя над землей на приборной 300. Кажется, что при снижении машина разгоняется, хотя на самом деле летит все медленнее - увеличивается только напор воздуха…
Механизация крыла у старых истребителей вполне эффективна, управляемость нормальная, поэтому построить глиссаду будет не очень сложно. Зато на выравнивании огромный нос машины закроет все впереди, так что обзор из кабины учебного самолетика будет вспоминаться с ностальгией.
На пробеге растормаживаемся аккуратно - передняя часть машины очень тяжела, легко ударить пропеллером о землю. Колея шасси, как правило, узковата - стараемся не вилять хвостом. Если нас выносит в сторону от полосы, пользуемся не столько рулем поворота, сколько элеронами - вжимая в землю и чуть притормаживая одно из колес.
Пилотаж: Мощные двигатели открывают огромный простор для пилотажа. Больше не надо опасаться «недотянуть» - громадная мощь двигателя с легкостью протаскивает довольно увесистый самолет через привычные фигуры.
103
Придется всерьез задумываться о перегрузках - они станут больше, а радиусы фигур увеличатся. Слегка замедлится скорость вращения по крену, при этом станет более ощутимой инерция на вводе и выводе. В жизни еще и серьезно возрастет нагрузка на рули, иногда их физически не удастся отклонить на предельный угол! Симуляторный джойстик не создает таких ограничений, в результате легко можно крутить фигуры с огромными расходами рулей и перегрузками. Из-за этого становится проще сорваться или даже разрушить самолет.
Например, если войти в петлю с большим запасом скорости, но где-то на первой трети фигуры перетянуть ручку, машина неожиданно вывернется кабиной наружу и попытается перекрутиться еще дальше - в штопор. Аналогично, при выполнении очень крутого виража, практически стоя на крыле, можно чуть перетянуть ручку и грубовато толкнуть педали - и самолет опять выкрутится из фигуры в штопорном вращении.
Во всех этих случаях имеет место динамический срыв - превышение допустимого угла атаки при значительной перегрузке. Момент сваливания при этом проскакивает почти незаметно - машина без лишних слов роняет крыло и начинает самовращение.
Предлагаю придумать и отработать размашистый, скоростной пилотажный комплекс с постоянной работой на вертикали и резкими, стремительными штопорными вращениями на переходах между фигурами.
Смысл в том, чтобы привыкнуть «выстреливать» вверх с огромным запасом энергии, после чего плавно и стремительно вкручивать самолет в нужном направлении, несмотря на его существенный вес.
Специфика симуляции: Влияние перепада высот и температур на состояние топлива и масла обычно не показывается. Действие нагнетателей моделируется редко и неточно. Игрушечные кабины часто скомпонованы таким образом, что «второстепенные» приборы типа термометров и манометров оказываются невидимы без перемещения точки обзора. Виртуальный двигатель обычно не ломается, но это не повод для игнорирования важнейших приборов!
Упрощенная физическая модель предполагает возможность срыва только при малой скорости полета, попасть в режим динамического срыва невозможно. Более удачные модели сваливаются правдоподобнее, но часто ограничиваются только положительными перегрузками - выйти в отрицательный штопор очень трудно.
104
Три колеса На начальном этапе предпочтительно учиться на самолете с «классическим» шасси, однако все современные машины, как правило, используют трехколесное. Самая большая польза от этой схемы в улучшении обзора на рулежке. Можно забыть о зигзагах и вытягивании головы - впереди и по сторонам все будет отлично видно! Во время разбега больше не требуется ловко удерживать равновесие на основных колесах - самолет просто катится по земле, пока не наберет достаточную скорость.
Подъем переднего колеса сам собой переходит во взлет, управлять такой машиной одно удовольствие…
Однако упрощая многие вещи, трехколесное шасси добавляет и свою специфику. Например, при заходе с избыточной скоростью, легко коснуться полосы сначала носовым колесом, и только потом основными.
В результате нос самолета будет вытолкнут вверх, а машина взмоет. Носовое колесо при этом может оказаться повреждено. Сам подскок, хотя и менее интенсивный, чем у машины с классическим шасси, требует аккуратной техники задерживания взмывшей машины.
Нельзя заходить и слишком медленно - на хвосте нет колеса, и если его свесить вниз при касании, то удар фюзеляжем о полосу будет крайне неприятен для всей конструкции. Более того, можно плюхнуть хвостом о землю и в случае слишком резкого взятия ручки на себя в момент отрыва - поэтому трехколесное шасси приучает точно соблюдать скорость на взлете и посадке, пока мы катимся на основных колесах.
Опуская носовое колесо на землю, нужно поворачивать его в направлении движения самолета. Это не всегда удобно, особенно если руль вывернут в сторону для коррекции бокового ветра, но иначе можно повредить покрышку или даже опрокинуть машину. Центр тяжести расположен между главными и носовым колесом, движение по диагонали вперед гарантирует кувырок через нос и крыло.
Вообще аккуратное приземление самолета с любой схемой шасси требует контроля над скоростью и углом атаки - различается лишь специфика. Например, избыток скорости при посадке машины с хвостовым колесом вызывает взмывание за счет просадки хвоста, а для шасси с носовым колесом - за счет удара передней стойкой. Зато потеря скорости и парашютирование на выдерживании для машины с хвостовым колесом - норма, а самолет с трехколесным шасси после такого касания сожмет амортизаторы основных стоек до упора и жестко шмякнет о полосу носовым колесиком - да еще и хвост может поцарапать…
105
Поскольку возвращаться после уже знакомых нам серьезных самолетов на буквари было бы нелепо, предлагаю поэкспериментировать с такими аппаратами, как Beechcraft Mentor, SIAI-Marchetti SF.260 или Як-52. Это военно-спортивные машины, способные крутить интересный пилотаж, в том числе с отрицательными перегрузками. Отработаем взлет и посадку, а потом попробуем покрутить что-нибудь новенькое, чтобы не скучать на знакомых фигурах!
Динамическое торможение: Помните, как во время обучению посадке особым шиком было поставить самолет «на три точки»? Машины с трехколесным шасси тоже позволяют блеснуть мастерством на посадке. Плавно и безударно притираем самолет к полосе, амортизаторы при этом должны быть почти в разжатом состоянии. Колеса сначала едва скользят по поверхности, постепенно принимая на себя вес машины. Уже прочно и уверенно катясь на основных колесах, продолжаем до последнего держать носовое в воздухе. Только когда рулей уже вот-вот перестанет хватать, позволим ему опуститься на землю. Смысл маневра все в том же - пилотирование на предельно малых скоростях, понимание распределения масс, чувство инерции самолета.
Боковой ветер: Заход строится как и раньше - «крабом», опуская крыло и доворачивая на полосу во время выравнивания. Первой касается полосы одна из главных стоек, затем вторая. Сразу после касания первой стойкой, машина попытается обернуться вокруг нее, поскольку центр тяжести расположен перед основными колесами. Это непривычно - раньше хвост обгонял машину, теперь нос норовит увести ее в сторону!
Выравниваем машину вдоль полосы и ставим на нее вторую стойку, а потом и переднее колесо. Держать равновесие несложно, но работа ног иная - труднее всего привыкнуть к мгновенному переключению с «воздушного» управления рулем поворота на «наземное» управление носовым колесом. Но даже при неаккуратном плюханье на обе главных стойки сразу самолет лишь неуклюже дернет носом, полностью сохраняя устойчивость и управляемость, без риска крутануться в пируэте.
Наигравшись с новым шасси, переходим к новым фигурам высшего пилотажа:
Медленная бочка: Нехитрая на вид, но сложная по сути фигура.
Смысл в том, чтобы вращать вокруг своей оси самолет, идущий ровно вперед. Нос при этом непрерывно направлен в линию горизонта, а фюзеляж вращается без заметных колебаний хвоста, как веретено.
Разгоняемся до нужной скорости, слегка приподнимаем нос и сразу прекращаем подъем коротеньким движением ручки от себя. Начинаем вращение. Удобнее всего выполнять бочку против пропеллера. Допус106 тим, он крутится по часовой стрелке, значит даем ручку по крену влево, и наоборот. При вводе помогаем ручке нажатием педали в ту же сторону.
Предположим, мы начали левое вращение. Как только самолет окажется повернут боком к земле, он сразу начнет опускать нос и попытается войти в левый разворот. Парируем правой педалью так, чтобы фюзеляж продолжал лететь параллельно земле, одновременно чуть отдаем ручку от себя. Вращение продолжается.
Едва успели удержать нос в горизонте, и вот мы уже висим вниз головой! Землю толком не видно, да и не надо смотреть на нее - взгляд вперед на нос и горизонт. Ручку надо отдать почти полностью от себя, ее наклон по крену сохраняется.
Перевалились в другую сторону, опять приходится удерживать хвост от подъема, но теперь уже левой педалью. Ручка все еще отдана от себя, но на меньший угол, только чтобы не войти в разворот. Скорость потеряна, и самолет довольно заметно сыпется вниз. Игнорируем, заканчиваем вращение.
Самолет почти вернулся в исходное положение. Нос заметно тяжелеет, приходится поднимать его, при этом плавно и аккуратно отпуская левую педаль. Мы практически на грани штопорного вращения, малейшая резкость в движении рулями и закрутимся… Как только машина выровняется, ручку по крену против вращения - рывком! Крылья должны как будто удариться о невидимое препятствие, плавное вращение смениться четкой остановкой. Ручка возвращается в нейтраль, незаметно для себя подтягиваем ее, выводя нос в горизонт.
Пилотажные самолеты двигаются крайне стремительно, так что все вышеописанное происходит гораздо быстрее, чем рассказ об этом. Но выполнять медленную бочку нужно стараться именно медленно и точно.
Финальный момент со срывом особенно опасен для тех, кто попытается закончить фигуру поспешно.
Вираж со вращением: Пожалуй, самая сложная из координируемых пилотажных фигур, требует отличного чувства самолета и длительных тренировок. Вводим машину в обычный глубокий вираж, но не задерживаемся на определенном крене, а продолжаем вращение - одновременно летя по траектории разворота!
Ручка будет постоянно ходить взад-вперед, элероны удерживать плавное и ровное вращение, а педали столь же непрерывно корректировать вынос хвоста. Получается удивительно сложный и поначалу противоестественный поток точных движений всеми рулями в разные стороны.
Координация требуется совершенно сумасшедшая!
107
Качество выполнения этой фигуры оценивается как по плавности и непрерывности вращения вокруг своей оси, так и по аккуратности выдерживания виража. Количество выполняемых «бочек» бывает разным - обычно от двух до полудюжины.
Самое трудное при выполнении - выдерживание скорости и плавности вращения. Достаточно чуть ускориться или замедлить темп, и машина сразу же окажется на грани срыва. Удерживать траекторию виража приходится то рулем высоты, то рулем поворота, причем в последнем случае нажатие педали при взятой на себя ручке естественным образом выводит нас на грань срыва. Даже когда относительно неуклюжее движение по траектории наладится, придется попотеть над тем, чтобы количество бочек было четко заданным, а не случайным.
На первых порах можно слегка упрощать - например, гнуть дугу разворота только рулем высоты, выравниваясь на время вращения. Чтобы привыкнуть координировать при полете кабиной наружу виража, можно предварительно попрактиковаться в выполнении именно таких разворотов, просто летая по кругу вниз головой и привыкая к движению рулей.
Специфика симуляции: Часто вид на землю из кабины модели не соответствует размеру передней стойки шасси, в результате приходится неестественно высоко задирать нос на выравнивании, рискуя удариться хвостом или потерять скорость.
Отказ Когда человек уже немного полетал и научился уверенно, не задумываясь, рулить аэропланом, он оказывается особенно близко к смерти.
Не только из-за самоуверенности, в большей степени от непонимания - как вообще можно разбиться, если все правильно делаешь? Ведь все так просто и обыденно, раз за разом…
Привычно разгоняемся, отрываемся от земли. Мотор звучит нормально, но вдруг без видимых причин дает перебой. Вздрагивает. Чуть затихает, и снова набирает обороты. Неожиданно замолкает, и становится слышен ветер, обдувающий самолет. Очень нервная ситуация, а тут еще скорость падает - заметили? Чаще всего не замечают. Пытаются добавить тяги, перезапустить двигатель, и лишь потом приходит понимание, что лететь дальше не получится. Вообще. От этого пробивает ледяной пот и руки с ногами сами, судорожно, начинают выкручивать тугой вираж в сторону аэродрома!
После этого наблюдавшие аварию с земли, как сговорившись, пересказывают одну и ту же грустную историю: «Самолет несколько раз
108
качнул крыльями, потом перевернулся и отвесно вошел в землю. Звука мотора слышно не было».
Сваливание на вираже, глупейшая ошибка. Но таких аварий в малой авиации - подавляющее большинство. Сокрушительное даже, потому что двигатель у легких машин один. Отказал, и все.
Почему люди не следят за скоростью, позволяют себе высоко задирать нос, гнуть виражи без тяги на малой высоте? Потому что страшно, потому что неожиданно и вообще не должно было случиться! Ну подумаешь - мотор не прогрел перед вылетом, или потеки масла из-под капота не заметил, да просто забыл заправиться как следует… Мелочи, но они и определяют - кому еще жить, а кому уже нет.
Что делать при отказе? В первую очередь, просто лететь. Следить за скоростью и не заниматься безмоторной акробатикой. Заходить на любое открытое место прямо перед собой и уже только потом, если хватит времени, разбираться с двигателем или пытаться плавно довернуть на более удобную площадку.
Чем больше высота и скорость в момент отказа, тем больше времени на спокойное урегулирование ситуации. Если судьба сделала нам подарок в виде запаса времени - пробуем понять причину остановки мотора. Иногда достаточно переключить топливный кран с пустого бака на полный и перезапустить двигатель. Не заводится - черт с ним, тогда не забыть перекрыть пожарный кран! Посадка вовсе не обязательно будет мягкой, а гореть нам ни к чему…
Разумеется там, где совмещены раскаленные железки, электричество и бензин, могут вспыхнуть пожары. Огонь в самолете так горяч и быстр, что даже не добравшись до экипажа он способен уничтожить проводку управления или ослабить силовую структуру машины. Поэтому все серьезные самолеты оснащаются собственной противопожарной системой, включающей в себя датчики и огнетушители.
При возникновении очага возгорания, как правило, срабатывает автоматический огнетушитель и засыпает все вокруг себя облаками специальной смеси. Ввести в действие систему может и сам пилот - для этого у него есть особый щиток. Процедура подготовки к полету должна включать в себя проверку работоспособности системы борьбы с огнем - делается это с помощью тестовых выключателей, имитирующих ее срабатывание.
Приучаем себя к мысли, что если потребовалось перекрывать пожарный кран, надо тут же задействовать противопожарную систему. Не задумываясь и не проверяя - просто на всякий случай. Эта паранойя мо109 жет спасти в ситуации, когда огонь заметен не сразу. Когда разгорится как следует - будет поздно!
Отказ мотора: Симулятор обычно позволяет настраивать отказы на «случайный» промежуток времени. Как вариант, можно просто полететь с неполной заправкой. Наша задача - сделать отказ неожиданным, но предсказуемым. Примерно так и происходит в реальности, никогда нельзя быть на сто процентов уверенным, что ничего не сломается. Даже если все возможное сделано, может попросту накрыть статистика.
Так что выбираем хорошо знакомый, послушный самолет, выставляем случайный отказ в крейсерском полете, и летим. Вроде бы все как обычно, кроме непривычного для игрушечных пилотов ощущения опасности. Оно неприятно щекочет нервы, заставляет тщательно продумывать каждое движение, предостерегает от безрассудных маневров и полетов над пересеченной местностью. Продолжаем лететь, изредка меняя курс и высоту. Вроде бы все нормально… а вот и случилось! Даже ожидаемый отказ резко бьет по нервам. Впрочем, теперь не до психологии.
Отталкиваем ручку от себя. Это должно быть жестко выработанным действием, без всяких сомнений. Как только услышал, даже просто почувствовал перебои мотора, сразу же предотвращаешь сваливание.
Если был просто краткий сбой - не беда, высоту потом обратно наберем.
А если отказ серьезный, лететь все равно получится только вниз.
Скорость сначала чуть падает, потом снова начинает расти, однако запас ее мизерен, удерживать ее можно лишь полого пикируя. Развороты резко увеличивают угол атаки, так что не увлекаемся виражами. Нас интересуют только площадки прямо перед собой - ну, может, совсем немного в стороне.
Если есть хоть сколько-то времени, полностью убираем газ, выключаем зажигание и перекрываем пожарный кран. Есть возможность выпустить закрылки вручную? Отлично, это будет хороший козырь при посадке на неподготовленную площадку.
Заход получается крутым, но без малейших запасов на недолет.
Выравнивать нужно быстро и плавно. Мотор больше не обдувает крыло, сорваться можно запросто! Стараемся встать на землю крепко - нет возможности компенсировать козление тягой, а попрыгать придется - земля не аэродром, здесь все неровное. Если машина с классическим шасси, то ее нос подскочит, а хвост вылетит вперед на первой же кочке. При некотором избытке скорости это означает, что одно из крыльев задерется и опрокинет машину. Тормозами не пользуемся до самой остановки - зажатые колеса сразу завязнут в мягком грунте.
110
Если не вышло остановиться и есть риск врезаться в препятствие, в последний момент резко выворачиваем тормозом и остатками рулей в сторону. Лучше опрокинуться, чем столкнуться. Но даже если и случится врезаться, безопаснее тормозить до последнего, чтобы удар был как можно слабее.
Получилось? Легко? Значит настраиваем отказ на посадке. Похуже, но тоже вышло? Отлично, можно практиковаться в отказах на взлете, они самые страшные. Пробуем все более быстрые машины. Главная наша задача - привыкнуть к мысли о неизбежности хоть раз оказаться в «безмоторной» ситуации, и воспринимать ее с самурайским фатализмом и пилотским профессионализмом.
Главное, чему нас учит полет с готовым отказать в любой момент двигателем - выбирать местность под собой. Лететь над водой или лесом страшно, но все-таки у леса есть опушка, а у моря - берега. Плохо, если до них не удастся дотянуть. От чего это зависит? От аэродинамического качества. Некоторые самолеты проваливаются вниз не хуже кирпича, а некоторые на удивление хорошо планируют. Чем более «летуч» наш аэроплан и чем ниже его посадочная скорость, тем дальше можно уходить от пригодных для аварийной посадки мест.
Специфика симуляции: Малое количество растительности и различных объектов на поверхности виртуальной земли оставляет куда больше места для вынужденной посадки, чем это возможно в жизни. Сама эта поверхность зачастую слишком ровная.
Многомоторные машины Причина установки на самолет нескольких двигателей двояка. С одной стороны, их тяга суммируется. Прирост мощности при этом перекрывает дополнительное увеличение лобового сопротивления.
С другой стороны, в случае отказа одного из двигателей уже не нужно судорожно искать площадку для аварийной посадки. Если мощности уцелевших моторов хватит, самолет будет способен не просто держаться в воздухе, но даже набирать высоту и держать приемлемую крейсерскую скорость.
Это огромный плюс для безопасности полета. Именно поэтому почти все самолеты, летающие на большие дистанции над опасной для вынужденной посадки территорией, оснащены как минимум двумя моторами. Конечно же, чем их больше - тем вероятнее, что один из них откажет, но при этом остается возможность дойти до запасного аэродрома с остановившимся двигателем и благополучно приземлиться.
111
Отказ двигателя может быть симметричным, если с каждой стороны выключается равное количество моторов, и несимметричным - когда отключается двигатель с одной из сторон. Несимметричный отказ опасен тем, что пропеллер остановившегося мотора молотит воздух зря. Это самовращение требует немалых затрат энергии, в результате возникает эффект торможения. Сильнее всего тормозят турбовинтовые двигатели, о которых мы поговорим позже. Поршневые моторы замедляют полет существенно слабее, а турбореактивные и вовсе не оказывают чрезмерного сопротивления.
Крыло отказавшего мотора начинает «отставать» от машины, возникает скольжение. Чем дальше от центра тяжести самолета расположен вставший двигатель, тем сильнее эффект от торможения. Крыло опускается, крен вызывает разворот в сторону поврежденного мотора. Самолет пытается выйти из него сам, но устойчивости не хватает для компенсации постоянного торможения - следует переход в спираль или сваливание.
Нужно снизить сопротивление пропеллера, чтобы он перестал тормозить крыло. Делается это с помощью флюгирования - лопасти поворачиваются вперед по потоку и их вращение прекращается. На поршневых машинах флюгирование винтов обычно управляется вручную.
Увидев отказ, пилот вбивает в приборную панель «аварийную кнопку» соответствующего мотора, а потом окончательно останавливает его, перекрывая краны и отключая зажигание.
Поскольку привод системы флюгирования обеспечивается маслосистемой, падение давления масла часто вызывает неуправляемую перестановку лопастей на большой шаг. Пилот ощущает это как неожиданно нарастающий разворачивающий момент. Но причин такому развороту может быть множество, и далеко не всегда приходит в голову проверить первым именно манометр маслосистемы - в результате срочно необходимая реакция опаздывает.
Из-за чего такая спешка с постановкой винта во флюгер? В зависимости от скорости полета и угла атаки переход от скольжения к срыву может быть стремительным - порой почти мгновенным. В особенно тяжелых случаях самолет способен опрокинуться через вставший мотор за считанные секунды после начала падения оборотов.
Ситуация усложняется тем, что по ряду причин летчик далеко не всегда способен сразу же заметить отказ и понять, какой именно двигатель выключился. Автоматика пропеллера может стараться сохранить его обороты до последнего, а плотно сидящие на голове наушники помешают вовремя среагировать на изменение шума моторов. Тем более трудно будет разобраться на слух, какой именно двигатель зазвучал иначе!
112
В жизни очень помогает ощущение крена и боковой перегрузки.
Вестибулярный аппарат летчика срабатывает мгновенно, остается только соотнести физиологические ощущения с показаниями приборов. Важнее всего указатель наддува или оборотов самого двигателя, но не пропеллера. Если его стрелка раскручивается назад, а остальные датчики говорят о падении давления масла или резком возрастании температуры, диагноз ясен.
К сожалению, домашний симулятор не сможет достоверно изобразить крен и снос. Реакция же на зрительные раздражители, то-есть изображение на экране, несоизмеримо медленнее и требует сознательной интерпретации. Так что тренировка будет заведомо не вполне правдоподобной, но обойтись без нее никак нельзя.
Поработаем над самым важным навыком пилота многомоторных машин - умении справиться с несимметричным отказом. Для начала возьмем классический учебный двухмоторник Cessna Bobcat. Классическая схема шасси и вращающиеся в одну сторону пропеллеры при легком и коротком хвосте делают этот самолет очень вертлявым на взлете. Эта неустойчивость поможет привыкнуть к разнотягу, поэтому еще до взлета отрабатываем рулежку, управляя секторами газа двигателей раздельно.
Привыкнув управлять моторами по-отдельности, взлетаем и начинаем постепенно убирать газ одному из двигателей. Привыкаем балансировать скособоченную машину, изучаем эффекты скольжения и крена в интерпретации симулятора. Освоившись с разнотягом, приступаем к работе с полным несимметричным отказом.
Несимметричный отказ: Настраиваем его на случайный момент в крейсерском полете. Оставляем себе запас высоты и скорости, летим и ждем беды. Как только самолет качнет в сторону, а стрелка наддува одного из моторов начнет выкручиваться в ноль, реагируем следующим образом: • Флюгируем пропеллер и полностью убираем сектор газа отказавшего мотора • Чуть опускаем нос и двигаем до упора вперед сектор работающего двигателя • Устраняем скольжение нажатием педали • Незначительно приподнимаем крыло с отказавшим мотором • Включаем систему пожаротушения, даже если нет явного сигнала о пожаре из Если аварийный двигатель не выключен, то взлет, а иногда и выравнивание перед посадкой при полете на одном моторе могут создать крайне опасную ситуацию: внезапно заработавший мотор - особенно если его сектор выдан полностью вперед - запросто крутанет самолет вокруг работающего мотора. Справиться с этим неожиданным и резким штопорным вращением психологически трудно. Скорость мала, угол атаки велик, а триммирование рулей на одномоторный полет дополнительно усложняет вывод.
Именно поэтому лучше окончательно выключить «мертвый» мотор, не дожидаясь сюрпризов. Заодно передадим горючее из баков этого двигателя в общую топливную сеть с помощью крана перекрестного питания.
Полет на несимметричной тяге: Существует несколько вариантов пилотирования машины в этом режиме. Мы рассмотрим наиболее эффективный в плане аэродинамики способ - координированный полет.
Важная особенность, не моделируемая в подавляющем большинстве симуляторов - это показания датчика скольжения. На самом деле он показывает боковую перегрузку, поэтому даже если при полете на несимметричной тяге самолет будет идти юзом, шарик указателя поворота все равно останется ровно по центру. Аэродинамический указатель скольжения, вроде приклеенной на фонарь кабины шерстяной нитки, мог бы показывать наличие сноса даже в ложно-координированном полете, но к сожалению игрушечные указатели такого типа попросту дублируют показания «гироскопического» прибора.
Этот феномен не очень хорошо понимаем даже профессиональными пилотами, а для домашних экспериментов на симуляторе и вовсе избыточен. Желающим разобраться с ним рекомендуется обратиться к специальной литературе, а на данном этапе достаточно просто убрать «скольжение» по прибору, чуть накренить самолет в сторону работающего двигателя и учиться лететь по прямой в таком положении.
Поскольку пропеллер больше не обдувает крыло, подъемная сила на нем несколько уменьшится. Гироскопический момент оставшегося мотора усилит или уменьшит крен. Скороподъемность машины станет очень низкой, а практический потолок существенно снизится. На определенном минимуме и максимуме скорости рули дойдут до упора - дальше самолетом нельзя будет управлять, придется разгоняться или тормозить.
Стараемся уловить равновесие множества моментов и вести машину по прямой в координированном полете боком вперед. Как только равновесие достигнуто, настраиваем самолет, пользуясь триммерами руля высоты, поворота и элеронов. Это сильно упростит дальнейшее пило114 тирование, но потребует коррекции положения всех триммеров потом, когда понадобится набрать высоту или устранить ее избыток.
Отработав горизонтальный полет, подъем и снижение, учимся выполнять развороты. Сначала в сторону работающего мотора, потом наоборот. Поворачивать в сторону вставшего двигателя легче, но при этом возрастает риск сваливания на крыло. Развороты в сторону работающего мотора выполняются дольше, с большим радиусом и меньшим креном.
После того, как базовое пилотирование в необычном режиме перестанет затруднять, начинаем отрабатывать посадку.
Посадка на несимметричной тяге: Поскольку рули постоянно выданы на довольно большой угол, резервов по управляемости остается немного. Поэтому заход нужно будет строить на несколько повышенной скорости.
Не моделируемый симуляторами и не показываемый указателем скольжения снос в жизни вывел бы нас мимо полосы даже при «координированном» снижении по прямой. Симулятор будет стараться развернуть самолет гораздо нагляднее и с большим креном. С этим придется смириться, привыкнув к разнице в поведении настоящих и виртуальных машин. Важно просто помнить, что положение шарика скольжения в центре и отсутствие боковых перегрузок не означает отсутствия скольжения, и вести самолет с учетом этого странного и неощутимого сноса.
Выпускать механизацию нужно очень аккуратно, желательно в самый последний момент. Резервов по мощности у нас очень мало, так что подтянуть при недолете будет трудно. Расход посадочной полосы получится вынужденно большим, это нормально.
Поскольку в момент касания самолет все еще будет повернут боком к направлению полета, удобнее всего приземляться на машинах с трехколесным шасси: как только оба колеса окажутся на полосе, нос сам выровняется вдоль нее. В свою очередь, классическое шасси при касании с боковой составляющей обязательно спровоцирует вынос хвоста. Не допустить этого можно только доворотом в последний момент на выравнивании - что требует особой тренировки.
Несимметричная тяга на пробеге будет стремиться развернуть машину, поэтому сразу после касания все секторы газа должны быть полностью прибраны. Возможно, понадобится зафлюгировать работающий двигатель - даже минимальной тяги может оказаться достаточно для выката с полосы.
Уход на второй круг на одном моторе равнозначен взлету на одном двигателе, что мы и изучим в следующем упражнении.
115
Взлет на несимметричной тяге: Двигатель может отказать в любой момент, а на взлете риск особенно велик из-за очень напряженной работы всей винтомоторной группы. Обычно в момент отказа нос высоко задран, скорости мало, а тяга на пределе. Идеальная ситуация для штопорной бочки вокруг внезапно вставшего мотора!
Порядок действий определяет скорость принятия решения. Если самолет все еще можно растормозить, прекратив пробег - значит это и нужно сделать. Выкатиться с полосы на малой скорости не так страшно, как упасть на нее вверх ногами, но лучше все-таки не выкатываться. Избыток скорости может запросто сломать стойки шасси и машина перевернется, ломая крылья и расплескивая горючее из разорванных баков и топливных трубопроводов прямо под раскаленный выхлоп уцелевшего двигателя…
Убираем газ и зажимаем тормоза, стараясь остановиться не пересекая край полосы. Разворачивающий эффект от работающего мотора будет таким же, как и на пробеге с несимметричным отказом - так что не зеваем с уборкой газа.
Если скорость достаточно велика для отрыва, а мощности уцелевшего мотора хватит для набора высоты, нужно взлетать и набирать высоту. Положение рулей при этом аналогично крейсерскому полету с плавным подъемом. Нельзя даже пытаться выполнить разворот, пока не набраны безопасная высота и скорость!
Критические взлетные скорости обязательно указываются в руководстве по летной эксплуатации самолета, так что отказы для тренировки нужно настроить на оба случая. Некоторые самолеты - обычно старые, тяжелые и маломощные машины - располагали довольно большой областью скоростей, в которой и взлететь после отказа было нельзя, и остановиться на разбеге уже невозможно. К счастью, современные международные нормы не допускают производства подобных летающих гробов.
При определенном опыте, можно вытворять весьма впечатляющие вещи на вполне обычных самолетах с нарочно остановленными моторами. Например, знаменитый пилот-демонстратор Bob Hoover показывал на двухмоторном Shrike Commander уникальные трюки: При обоих выключенных двигателях выполнял петлю, затем бочку с фиксацией через каждые 90 градусов. Потом подходил к полосе и касался ее сначала одной стойкой, затем другой - и только после этого ставил оба главных колеса на землю. Опускал нос и с разбега выкатывался на рулежную дорожку, завершая полет.
Специфика симуляции: Нереалистичная имитация сваливания может не позволить воспроизвести негативные последствия несиммет116 ричного отказа на малой скорости и при больших углах атаки. Машина поведет себя слишком устойчиво, а штопорная бочка при включении «мертвого» двигателя окажется чересчур медленной, если вообще получится.
Тяжелые самолеты Первое впечатление при пилотировании тяжелых машин - инертность. Реакции на перекладку рулей замедленные, самолет еле ворочается. Радиусы виражей огромные, скорость набирается как спросонок, но зато если уж удалось разогнаться, то сбросить избыток скорости будет очень трудно! Лишь преодолев огромный запас инерции, гигант сначала остановится в воздухе, а потом неожиданно быстро посыпется вниз - как грузовой лифт с перерезанным тросом…
Маленькая машина «ходит за ручкой», старательно откликаясь на команды пилота. Большой самолет летит сам по себе - отклик на движение штурвала происходит с очень большим опозданием. Полностью даем рули по крену - и тяжеловоз начнет неторопливо наклоняться… Мы уже давно выкрутили руль в обратную сторону, а крен все растет! Продолжаем держать рули вывернутыми обратно. Постепенно наклон замедлится до полной остановки, после чего начнется ленивая перекладка в противоположную сторону.
Все, буквально все нужно продумывать заранее. Быстрота реакции не поможет, так как самолет все равно ответит медленно и с опозданием.
Резкие движения рулями вызовут лишь слабую раскачку, но не смогут существенно уменьшить радиус разворота или затормозить все ускоряющееся падение на полосу. Большая машина летит сама - пилот лишь выдает «рекомендации» о том, куда бы он хотел двигаться в будущем.
По сравнению с привычными нам самолетами, существенно хуже обзор из кабины. Летчик сидит сбоку, соответственно «ось» самолета проходит мимо него. Это искажает ощущение при движении в вираже - глаза пилота находятся либо выше, либо ниже линии горизонта. Необходимо обязательно учитывать эту особенность и сверяться по указателю поворота, пока не выработается привычка ощущать осевую линию отдельно от себя. А до этого момента придется особенно тщательно контролировать вариометр…
Приборная доска огромная и широкая, поэтому смотреть поверх нее неудобно, что-то видно только сбоку, со своей стороны. С противоположной стороны окошко второго пилота, рассмотреть в него можно разве что небо. Назад вообще не видно вообще ничего. В жизни такой
117
ограниченный обзор раздражает, но симуляторным пилотам не привыкать! После единственного «окна» монитора любая кабина покажется аквариумом.
На рулежке также создаются дополнительные трудности. Мы сидим очень высоко, а носовая стойка оказывается где-то сбоку и сзади.
Придется додумывать - где какое колесо катится. Особенно важно представлять себе движение колес на рулежной дорожке при выполнении поворотов. Носовое колесо должно двигаться с большим «замахом», чтобы не «срезать угол» основными колесами.
Самолеты с классическим шасси требуют раздельного управления тягой двигателей одновременно с раздельным торможением основными колесами шасси. Рулежка представляет из себя постоянный «танец на тормозах», синхронизированный с несимметричной перестановкой секторов газа, блокировкой и освобождением стопора хвостового колеса.
Например, при выполнении поворота влево, сначала зажимается левый тормоз, потом разблокируется стопор хвостового колеса, дается полный газ правому мотору. Едва нос повернулся в нужном направлении, тормоз отпускается - одновременно с полной уборкой газа. Иногда приходится даже чуть подтормаживать правое колесо. Как только самолет покатится прямо, блокируем хвостовое колесо, чтобы сохранить направление движения - и так для каждого поворота!
Разнотяг удобно использовать при полете на малых скоростях - особенно взлете или посадке - при наличии стабильного бокового ветра.
Небольшая разница в положении секторов двигателя позволит идти боком к ветру без лишних движений педалями.
Разгон и торможение тяжелых самолетов имеют свои особенности.
Из-за большой инертности, для страгивания с места приходится применять избыточную мощность и тут же сбрасывать газ, не давая машине разогнаться. Торможение отнюдь не мгновенно, вдобавок оно создает большую нагрузку на покрышки колес и стойки шасси. Если надолго зажать тормоз, то самолет «разуется», разорвав покрышки о полосу. Диски колес часто выполнены из магниевых сплавов, так что пожар получится впечатляющий. Хорошо что симуляторы почти никогда не моделируют подобные детали.
Точный расчет на пробеге исключительно важен - нельзя ни выкатиться с полосы, ни проскочить ее в надежде затормозить в последний момент. Съезд с полосы означает мгновенное вдавливание колес в грунт, при этом летающий гигант попросту вывернет стойки из узлов крепления и рухнет «на живот», залив все вокруг себя топливом из разорванных баков и трубопроводов…
118
Легкие самолеты можно долгое время вести «на руках», но с тяжелыми машинами этот номер не пройдет! Триммировать придется непрерывно, точно и загодя. Даже выпуск шасси, не говоря о механизации, приводит к заметной разбалансировке и требует четкой коррекции рулями и подстройки триммерами. Заход на посадку вообще является очень хорошим упражнением на настройку скоростей - правильно подготовленная машина идет на полосу самостоятельно, пилот лишь изредка трогает сектора газа. Только перед касанием придется немного поработать штурвалом.
Взлетный вес отличается от посадочного - при полной заправке шасси не сможет выдержать даже умеренно жесткое приземление. Поэтому при небольших отказах предпочтительнее взлетать, сбрасывать избыток топлива и только после этого пробовать аварийную посадку.
Становятся необходимостью длинные и широкие полосы аэродромов, размашистые заходы издали и многокилометровые развороты. Одно дело попасть в створ полосы после виража в несколько сотен метров. Совсем другое - выгнув дугу в несколько километров! Если раньше несоблюдение скорости при выполнении разворота вызывало небольшой промах на выходе, то теперь даже очень аккуратно нарисованный вираж с чуть большей или меньшей скоростью вынесет нас так далеко мимо нужной точки выхода, что просто так «довернуть» и вписаться в нее в последний момент никак не получится.
Осваиваем тяжелые машины: Первоначальные навыки пилотирования больших самолетов интересно получить на тяжелых многомоторных аэропланах Первой Мировой войны. Даже сравнительно «легкие» самолеты, такие как Vickers Vimi, Farman Goliath, Caproni Са.З или AEG G.IV, наглядно продемонстрируют специфику управления воздушными тяжеловозами.
Рулежка на них требует помощи наземного персонала и практически невозможна в симуляторе, так что просто устанавливаем модель в начало полосы и взлетаем. Странная балансировка и ленивые отклики на движение рулей в сочетании со слабыми двигателями заставят помучиться на всех этапах полета, особенно досаждая при заходе на посадку. Но как следствие, выработается необходимейшая привычка думать заранее и с запасом.
После этого полезно попробовать самые тяжелые машины ранней эпохи, такие как «Илья Муромец», Zeppelin Staaken "R", Handley Page "Type О". Взлетный вес у них значительно больше, а отклик на рули примерно аналогичен самолетам поменьше. Здесь важно отметить, что «неуклюжесть» зависит не столько от веса машины, сколько от эффек119 тивности ее рулей, балансировки и устойчивости. Если самолет построен хорошо, то даже при огромной собственной массе и габаритах он будет вполне послушен…
Практические занятия: Освоившись с ощущениями при пилотирования крылатых тяжеловозов, начинаем работу всерьез. Выбираем все более тяжелые и быстрые машины и отрабатываем на них полный комплект маневров. Рулежка, взлет, круг, посадка. Подъем на рабочий потолок, разгон до предельно допустимой скорости, сваливание и вывод из него. Несимметричные отказы двигателей и посадку без моторов.
При выполнении этих полетов можно совместить приятное с полезным, на практике познакомившись с классикой мировой авиации. Например, сначала выбрать относительно небольшие самолеты, такие как DH Dragon Rapide, Beechcraft 18, Lockheed Electra, а после этого пересесть на более тяжелые DC-3, Junkers 52 или Savoia Marchetti 73. Любая из этих машин отличается покладистым характером и весьма достойной историей.
Полным набором из сложнейших моторов и бортовых систем обладают самолеты завершающей эпохи господства поршневых лайнеров - Convair 240, Avro York, DC-6, Boeing 377, Lockheed Constellation. Помимо самой передовой авионики того времени, на этих машинах можно найти и разнообразные удобства, вроде синхронизатора оборотов пропеллеров - чтобы не раздражали пассажиров звенящими завываниями.
Поскольку эти авиалайнеры оптимизированы для полетов на больших высотах, их кабина и салон обычно герметизированы целиком.
Давление в них поддерживается на уровне, соответствующем высоте в несколько километров. Чтобы у людей не возникало неприятного ощущения при изменении давления, скорость этого процесса настраивается вручную или задается автоматически, по определенной программе.
Обычно управление сводится к указанию конечной «высоты», ощущаемой внутри салона, а также скорости перепада давления.
Для поддержания температуры и влажности воздуха в кабине могут использоваться как примитивные вентиляторы с печками, так и сложные системы кондиционирования. В последнем случае коллекция приборных панелей пополняется отдельным щитком для управления этими системами.
Полеты на большой высоте в холодном воздухе, заставляют внимательно смотреть за тем, чтобы не превысить допустимое число Маха - отношение скорости полета к скорости звука на данной высоте и при данной температуре окружающего воздуха. Для контроля этого предела на указателе скорости появляется еще одна стрелка, а иногда и просто
120
отдельный прибор - махметр. Превышение максимально допустимой скорости полета приведет к уже знакомым нам ужасам, типа рассыпающегося хвоста и затягивания в пикирование. Большие, хрупкие и быстрые машины страдают от этого режима гораздо больше маленьких и прочных истребителей. При наличии избытка мощности моторов, некоторые из тяжеловесов могут превысить допустимое число Маха даже в обычном горизонтальном полете без снижения!
Для облегчения торможения на пробеге придется использовать реверс пропеллера - разворот его лопастей в обратную сторону, иначе не удастся быстро остановить большую и тяжелую машину. Чтобы включить реверс, нужно после касания всеми колесами вывести мотор на указанные в документации обороты и повернуть специальный рычаг. Симуляторное управление реверсом иногда отличается странноватым набором команд, призванным как можно точнее изобразить «настоящее» включение этой системы. Увы, с учетом общего неудобства пользования оборудованием игрушечной кабины, это лишь напрасно усложняет работу виртуального пилота в самый неподходящий момент - в жизни все равно пришлось бы осваивать совершенно другие действия рычагами…
Эффективность реверса у поршневых машин не слишком велика, но тем не менее существенно сокращает пробег. Замедлившись до скорости порядка 60 километров в час убираем газ - лопасти вернутся в нормальное положение самостоятельно и останется окончательно замедлить машину обычными тормозами.
Крайне опасная вещь, которая может произойти при использовании реверса, это отказ с несимметричным поворотом лопастей. Разнотяг мгновенно вынесет машину за пределы полосы, выключить реверс и убрать газ можно просто не успеть. Особенно опасен такой сценарий на обледеневшем или мокром аэродроме. К счастью, симуляторы обычно не имитируют скользкую поверхность, так что наша задача упрощается.
Пока самолет находится на стоянке, его рули запираются в неподвижном состоянии. У легких машин для этого используются деревянные струбцинки, обхватывающие хвост целиком. Большие машины обычно оборудованы внутренней системой блокировки рулей. Забывчивость пилота или отказ такой системы могут привести к катастрофе, поэтому сразу после обхода или перед запуском двигателей обязательно снимаем блокировку!
Неповоротливость тяжелых самолетов может показаться крайне раздражающей, но настоящие мастера умудрялись вытворять на них невероятные вещи. Например, пилот-демонстратор Harold Johnson выполнял на Ford Trimotor целый пилотажный комплекс, включавший в себя
121
помимо петель и бочек развороты на вертикали, колокол и штопор - все это на очень небольшой высоте! При этом иногда намеренно выключался один из трех моторов.
Специфика симуляции: Симулятор обычно воссоздает ощущение тяжести машины замедлением отклика на дачу рулей. Причем вместо имитации постепенного ускорения отклика при удерживании рулей в нужном положении, поведение машины продолжает быть «заторможенным» постоянно.
Отсутствие физической реакции на давление и температуру окружающего воздуха не позволяет оценить необходимость герметизации или кондиционирования кабины.
Турбовинтовые Чем больше высота полета, тем меньшее сопротивление оказывает воздух - можно лететь быстрее, прикладывая то же усилие. К сожалению, поршневые моторы теряют тягу по мере удаления от земли. Компрессоры и турбонаддув отчасти помогают удержать приемлемую мощность до средних высот, но двигатель при этом получается сложным и дорогим.
На больших высотах поршневой мотор окончательно теряет мощность, даже с наддувом, а законцовки лопастей пропеллеров выходят на сверхзвук - тщетно пытаясь «оттолкнуться от пустоты», но все равно не поспевая за бешено несущимся самолетом.
Но небольшая газовая турбина, вращающая через редуктор специальный пропеллер, способна выдавать солидную мощность, обеспечивая тягу даже в разреженном воздухе - его сжимает вращаемый самой же турбиной компрессор. Технически эта комбинация проще поршневого двигателя с аналогичными характеристиками, а приличный расход топлива компенсируется за счет высокой крейсерской скорости полета.
«Чистый» турбореактивный двигатель, толкающий самолет потоком раскаленных газов, позволяет летать еще выше и быстрее - поэтому на первых порах турбовинтовые моторы выглядели как что-то второсортное. Но экономическая эффективность быстро расставила все на свои места, построив новую иерархию авиационных двигателей: • На малой высоте наиболее экономичны поршневые моторы • На средних высотах и скоростях оптимальны турбовинтовые • На больших высотах и околозвуковых скоростях господствуют турбореактивные
122
Два наиболее распространенных вида турбовинтовых двигателей - одновальные и двухвальные. Редуктор пропеллера одновалъной турбины насажен непосредственно на ее вал, поэтому обороты пропеллера и турбины взаимосвязаны. Пилот управляет тягой, меняя обороты турбины, а шаг пропеллера автоматически подстраивается под них. Такая конструкция создает неприятный побочный эффект - увеличение тяги сопровождается кратковременным «всплеском» температуры. Соответственно, резкие изменения режима работы турбины не рекомендуются.
При двухвалъной схеме скорость вращения пропеллера регулируется независимо от оборотов турбины. Она постоянно выдает максимальную мощность, а тяга изменяется за счет управления шагом винта.
У поршневых моторов тяга изменяется плавно, но турбовинтовые двигатели всегда работают на определенном режиме. Запуск, рулежка, взлет и набор высоты, крейсерский полет, снижение и заход - каждому из них соответствуют определенная настройка двигателя. Ее параметры указаны в руководстве по летной эксплуатации, обычно в виде таблиц. Попытка кратковременно уйти с режима - например резко сбросить тягу, чтобы потерять небольшой избыток высоты - закончится плачевно из-за низкой приемистости турбовинтового двигателя.
Да и с точки зрения пилота управлять турбиной несколько сложнее, чем поршневым мотором. Хотя множество мелких настроек автоматизировано, количество критически важных приборов и дополнительных органов управления все-таки больше. Чтобы немного облегчить себе жизнь, лучше настроить нужный режим работы двигателя и потом как можно дольше не трогать его, управляя только самим самолетом.
Вне зависимости от типа турбины, выбор режима осуществляется одним рычагом, находящимся на месте привычного нам сектора газа. Он либо меняет обороты турбины, либо задает шаг винта, но видимым результатом является изменение тяги двигателя. Называется этот рычаг РУД-ом, Рычагом Управления Двигателем.
На месте рукоятки изменения шага находится похожая ручка, только управляет она режимом работы пропеллера. Вместо плавного изменения шага, эта ручка ставится в фиксированные положения типа «рулежка», «полет» или «нулевая тяга».
Выдерживание режима работы мотора осуществляется по следующим приборам: • Датчику температуры газов между компрессором и турбиной • Указателю крутящего момента - общей выдаваемой мощности • Указателю оборотов турбины
123
• Если двигатель двухвальный, еще и указателю оборотов пропеллера • Датчику расхода топлива на единицу времени • Указателю температуры масла Если убрать РУД до упора назад, то система управления перейдет в «бета-режим» и дальнейшим изменением тяги станет управлять ручка шага. Ее перемещение полностью вперед заставит лопасти пропеллера развернуться, перенаправив вектор тяги вперед - против направления полета. Некоторые виды турбовинтовых двигателей используют концепцию «упора», ограничителя поворота лопастей. После уборки газа, пилот включает специальный тумблер и при снижении оборотов ниже определенного уровня, пропеллер выходит на режим реверса самостоятельно - «проворачиваясь за упор».
У большинства двигателей винт флюгируется при перемещении ручки управления шагом полностью назад. Эффект торможения незафлюгированного винта турбовинтового мотора на порядок сильнее, чем у поршневого или реактивного двигателя. Если сразу не повернуть лопасти по потоку, автоматика попытается сохранить обороты пропеллера. При этом затраты энергии на прокрутку понижающего редуктора набегающим потоком воздуха оказываются так велики, что получившийся режим иногда называется «обратной тягой».
Сильнее всего тормозящий эффект сказывается на малых скоростях и оборотах, когда опрокинуться в штопор из-за несимметричной тяги особенно опасно. Поэтому кроме пилота флюгированием турбовинтового двигателя занимается специальный автомат, включающийся при опасном изменении режима работы двигателя. Он иногда склонен к параноидальным ошибкам - может вырубить мотор и зафлюгировать винт даже после слишком резкого движения РУДом и сопутствующего скачка температуры - но очень полезен в аварийной ситуации, когда счет идет на доли секунды.
Запуск турбины: Включаем электричество и гидравлику, открываем топливные краны, включаем насосы. Ставим переключатель режима пуска в положение «запуск» и нажимаем кнопку стартера. Пневматический или электрический стартер раскрутит мотор до нужных оборотов, после чего поджигается топливо в камере сгорания. Процессом управляет автомат, пилот просто нажимает кнопку и ждет, глядя на термометры и тахометры, сверяя их показания с указанными в документации.
Кроме этого положения, можно устанавливать переключатель в режим «ложного запуска», «холодной прокрутки» или «выключено».
124
Первые два режима используются при обслуживании двигателя, последний - для отключения автоматики запуска. Прервать процесс запуска можно специальной кнопкой. Полная остановка двигателя производится установкой РУДов в положение «стоп» и последующим перекрытием топливных кранов. Иногда специально для остановки моторов рядом с секторами устанавливаются отдельные выключатели или стоп-краны.
Если аэродром слабо оборудован, то подачи электричества или сжатого воздуха на стоянке может не быть. Но запуск турбины потребует довольно значительного расхода электроэнергии, да и пассажирам неплохо бы включить кондиционер… Здесь поможет вспомогательная силовая установка (ВСУ). Это небольшой мотор или турбина, торчащая в свободном углу самолета. Ее запускают раньше остальных, а вырабатываемую энергию используют для создания напряжения в бортовой сети.
После запуска основных двигателей ВСУ выключается.
Иногда бывает нужно запустить остановившийся двигатель в полете. Поршневой мотор заводится сам собой, благо набегающий поток легко вращает его пропеллер. Но турбина требует особого режима запуска, обычно управляемого с отдельного щитка.
После того, как двигатель запущен, выполнять привычную по поршневым моторам наземную гонку не нужно. Убедившись в том, что обороты и температуры соответствуют указанным в документации, ставим ручку управления шагом в режим малой тяги и рулим на старт!
Сразу перед взлетом обычно требуется включить систему автофлюгирования винта и автоматического перезапуска двигателя, хотя для некоторых моторов последовательность и момент включения этих систем различаются.
Другая типовая операция - включение отбора воздуха от компрессора двигателя для наддува гермокабины. Очевидно, что эту операцию удобно увязывать со включением и настройкой систем герметизации, кондиционирования и отопления салона.
Тренировочный полет: Для начала стоит выбрать послушный и небыстрый самолет с одним мотором: DHC Turbo Otter, Cessna Caravan, Pilatus Turbo Porter. Все они просты в управлении и отличаются способностью к короткому взлету и посадке. Летаем по кругу, привыкаем к крайне замедленной реакции турбины на дачу РУДа, мгновенному разгону до опасно высокой скорости и другим характерным для турбовинтовой машины особенностям.
Учимся строить заход не меняя режим работы двигателя, влияя на скорость только изменением угла атаки и своевременно выпущенной ме125 ханизацией. Оцениваем реакцию самолета на выключение турбины при незафлюгированном воздушном винте.
Пробуем включать реверс пропеллера идя в пологом пикировании, с полностью выпущенной механизацией - самолет буквально остановится в воздухе! Этот прием позволяет заходить на посадку под невероятно крутым углом, мгновенно выравниваться и останавливаться почти сразу после касания, со значительной просадкой на выравнивании.
После этого перейдем к легким двухмоторным машинам: DHC Twin Otter, L-410. Они все еще способны садиться и взлетать с небольших участков земли и не слишком требовательны к пилоту, зато позволят отработать полеты на несимметричной тяге, что критически важно именно для турбовинтовых двигателей! Симуляторы не моделируют повышенный эффект торможения незафлюгированного пропеллера у турбовинтовых самолетов - это уменьшает драматизм ситуации, но не отменяет необходимости занятий.
Может показаться, что маленькие турбовинтовые самолеты созданы исключительно для того, чтобы ковыряться на неподготовленных аэродромах, но это не так. Знакомимся с небольшими «авиалайнерами», такими как Beechcraft King Air, Cessna Conquest и Piper Cheyenne. Это стремительные самолеты с отличными летными характеристиками. А на сладкое можно оставить Piaggio Avanti - он вообще способен летать с реактивными скоростями по турбовинтовой цене, но укротить его сможет только умелый пилот, небрежности эта машина не прощает.
После маленьких и быстрых самолетов перейдем к более тяжелым аэропланам. Наиболее познавательными на первых порах окажутся машины с двигателями Rolls-Royce Dart, например Fokker 27, NAMC Y-ll, Hawker Siddeley 748.
При неаккуратной работе РУДом автоматика этих моторов мгновенно глушит турбину и флюгирует винт, что заставляет особенно аккуратно манипулировать тягой. Для компенсации нехватки мощности на взлете может использоваться впрыск водометанола, вдобавок имеется возможность настраивать параметры топливной системы, регулируя соотношение воздуха и горючего в зависимости от высоты полета.
Чтобы познакомиться с совершенно другим подходом к турбовинтовым двигателям, берем машины семейства Ан-24 и пробуем повторить уже проделанные полеты. Многое будет выглядеть поначалу непривычно, хотя что-то может показаться более удобным. Например, автоматизация работы двигателя существенно снижает нагрузку на пилота, приборов для контроля винтомоторной группы меньше, а управление реверсом проще.
126
В завершение знакомства с турбовинтовыми самолетами, нужно попробовать себя в пилотировании крупных многомоторных машин, таких как Ил-18, Vickers Viscount, Lockheed Orion, Hercules или Ан-12.
На них интересно отрабатывать несимметричный отказ сразу нескольких двигателей, варьировать разворачивающее усилие, выключая самые дальние моторы, пробовать летать на одном лишь крайнем двигателе…
Кроме отключения двигателей в полете, испытываем несимметричный реверс на пробеге, задавая «неожиданные отказы» на разноудаленных от фюзеляжа моторах.
Специфика симуляции: Некоторые симуляторы дополнительно упрощают работу турбовинтовых двигателей, увязывая шаг с крутящим моментом и температурой газов. В жизни существуют автоматы, занимающиеся такого рода регулировкой, но ими оснащен далеко не каждый самолет. Как правило, виртуальные турбины всегда «одновальные», и управление оборотами турбины оказывается более эффективным, чем управление шагом винта.
Серьезные турбовинтовые самолеты рутинно работают на таких больших высотах, что из-за перепада температуры и давления «закипает» горючее. Образующиеся пузырьки снижают эффективность работы топливных насосов. Если же машина попадет в зону особенно низких температур, то содержащаяся в топливе влага замерзнет, а образовавшиеся льдинки закупорят топливопроводы и форсунки двигателя. Для борьбы с этими опасностями используется система подогрева топлива. Она поддерживает оптимальную температуру горючего автоматически или по указанию пилота. Симуляторы редко моделируют подогрев топлива и обычно ограничиваются простым выключателем - эффекты замерзания или перегрева горючего для игрушечных самолетов не существуют.
Реактивные На заре реактивной авиации основными потребителями турбореактивных моторов были военные. Их не интересовал большой расход топлива и сильный шум - скорость и высота полета были важнее. Разумный максимум скорости был достигнут буквально за несколько десятилетий, после чего радиус действия вновь вошел в число приоритетов. В то же время в гражданской авиации реактивные лайнеры первого поколения настолько заметно сократили время полета, что даже изрядная прожорливость новых моторов не слишком помешала революции на рынке авиаперевозок. Поршневые тихоходы угрюмо сползли на малую высоту и начали таскать грузы, не слишком требовательные ко времени перелета, а их место заняли стремительные машины нового образца.
127
Турбовинтовые лайнеры обещали совместить скорость и высотность реактивных самолетов с экономичностью поршневых. После непродолжительного толкания плечами, они все же уступили реактивным, уменьшились в размерах и занялись средневысотными перевозками на коротких и средних маршрутах. Какое-то время обстановка казалась четко определенной, но ближе к концу шестидесятых годов турбовинтовые двигатели вернулись в новом обличье.
Принцип был известен давно, только реализация задержалась. Решение заключалось в совмещении турбовинтового и турбореактивного двигателей: воздушный винт стал многолопастным и превратился в дополнительный компрессор, установленный в кольце перед обычным турбовинтовым двигателем. Он уже не столько тянул самолет, сколько сжимал набегающий поток воздуха и выдувал его за сопло турбины, смешивая с вылетающей оттуда струей газа. Росла масса выхлопа, а вместе с ней и тяга.
Получившийся двигатель назвали двухконтурным, и чего в нем больше от каждого из предшествующих типов мотора, определяет так называемая степень двухконтурности. Чем больше размер «пропеллера», выдувающего воздух за сопло, тем выше эта степень. Если не вдаваться в технические детали, новая силовая установка ведет себя как обычный реактивный мотор, но при этом обладает несколько большей приемистостью и гораздо более скромным аппетитом.
Тренировочный полет: С точки зрения управления, разница между двухконтурным и «обычным» турбореактивным двигателем незаметна. Управление и приборы одинаковы, техника пилотирования ничем не отличается. Поэтому наше знакомство с новым типом двигателя начнем с небольших учебно-тренировочных самолетов, например Jet Provost, Fouga Magister, L-29, Aermacchi MB326, Cessna T-37.
Все они сравнительно просты в пилотировании, но при этом отличаются быстрым откликом на движения рулей. Маленькие турбинки, установленные на этих машинах, не напугают стремительным разгоном, но и не побалуют приемистостью. Зато как следует разогнавшись, можно в полной мере прочувствовать тяжелые и долгие перегрузки, характерные для реактивной авиации, привыкнуть к экономным и аккуратным движениям рулями. Нагрузка на крыло у таких самолетов довольно велика, но развита и механизация - что делает посадку стремительной, хотя и несложной.
Запуск турбореактивного двигателя не отличается от аналогичной процедуры для турбовинтового. Параметры, за которыми нужно следить, также схожи - разве что чуть менее важен контроль за оборотами и чуть
128
более критичен контроль за температурой газов на выходе из двигателя.
При полете с малой скоростью на полной тяге можно легко расплавить сопло турбины! Читаем документацию и следим за тем, чтобы не выйти за ограничения…
В ответ на полностью выжатый вперед РУД классический реактивный двигатель сначала призадумается, а потом начнет все громче и пронзительнее свистеть. Этот шум превратится в тягу лишь очень неспешно, по мере набора самолетом скорости. Но зато чем выше будут обороты двигателя, тем сильнее начнет прирастать мощность.
В отличие от оборотов турбины, огонь в камерах сгорания разгорается мгновенно и жарко, повинуясь малейшему сдвигу рычага. Поэтому при движении РУДом вперед или назад смотреть надо в первую очередь на термометр, и только потом на тахометр. Зато когда турбина раскручена, малейшее движение РУДа будет выдавать намного больший диапазон тяги. В результате пилоты реактивных машин привыкают к очень короткому и экономному перемещению этого рычага - заранее зная, что на скорости даже совсем небольшое движение руки приведет к заметному ускорению или замедлению полета.
Обычно тяга двигателя в полете варьируется в пределах 50-70%, при этом обороты составляют 70-100%. Изменение тяги следует за оборотами как будто прицепленное на мягкой резинке - сначала растет температура, потом турбина начинает вращаться все быстрее и уже только потом мотор начинает «тянуть». Зато при уменьшении оборотов соотношение между ними и тягой гораздо более линейно - даже температура снижается довольно быстро. Но все равно пилот реактивной машины привыкает настраивать двигатель на нужный режим и оставлять его в покое как можно дольше.
Разгон реактивных самолетов выглядит не так, как у поршневых.
Вместо выжимания РУДа до упора вперед, нужно двигать его понемногу, постепенно уменьшая интервал, все время контролируя температуру и обороты. Сразу после взлета, когда стрелки термометра и тахометра дойдут до упора, надо немедленно начинать набор высоты и скорости, или убрать РУД назад! Помимо опасного перегрева, поток воздуха может легко снести шасси и закрылки, да и сама машина быстро окажется на грани максимально допустимой на малой высоте скорости.
Поскольку уменьшение тяги более линейно и управляемо, чем ее увеличение, при работе с турбиной управление скоростью полета достигается торможением, а не разгоном. Поэтому важнейшим атрибутом реактивного самолета является воздушный тормоз - он позволяет дозированно сбрасывать излишек скорости, не трогая двигатель. Пилоты порш129 невых самолетов обычно стараются подтянуть, добавляя немного тяги и тут же сбрасывая ее избыток. Пилоты реактивных машин сначала разгоняются, а потом весь остаток полета стараются затормозить до нужной скорости, не проскочив ее.
Пока механизация крыла убрана, самолет очень обтекаем и разгоняется даже в очень небольшом пологом пикировании. Но стоит выпустить закрылки и предкрылки, как вся машина сначала «вспухнет», останавливаясь в небе, а потом стремительно посыпется на землю, парашютируя. Остановить это падение можно только дачей тяги, а приемистость мала. Поэтому снижаться придется по строго выбранному режиму, не играя РУДом, и очень аккуратно двигая ручкой на себя.
Пробуем проходы вдоль полосы на предельно малой высоте. Хотя мы летим не так уж быстро, ощущение от скорости совершенно другое - кабина очень «выпуклая» и находится на носу машины. В результате создается ощущение, что несешься буквально вперед головой. На посадке из-за этого вернется старая болезнь высокого выравнивания - придется лечить. А после этого отличная механизация крыла поспособствует касанию с чрезмерно задранным носом - снова придется корректировать свои привычки.
После сравнительно легких учебных машин, познавательно будет познакомиться с реактивными истребителями первого поколения - Gloster Meteor, Lockheed Shooting Star, Messerschmitt Schwalbe, DH Vampire, МиГ-9 или Як-23. Это довольно быстрые и тяжелые машины, с весьма пожароопасными двигателями и слабоватой механизацией крыла.
Ради сохранения приемистости придется постоянно держать чуть повышенные обороты и приземляться на избыточно высоких скоростях. Глиссада получится пологой, развороты размашистыми, а движения РУДом - очень осторожными и выверенными.
Особенностью любого воздушно-реактивного двигателя является его зависимость от плотности воздуха. Высотные и скоростные машины продемонстрируют эту зависимость особенно наглядно: при подъеме тяга будет уменьшаться относительно плавно, становясь вдвое меньше на высоте около десяти километров. После этого падение эффективности станет пропорциональным плотности окружающего воздуха, а на высоте около двадцати километров тяга упадет примерно в десять раз.
По мере разгона, реактивный двигатель развивает все большую мощность, но ближе к 600-700 километрам в час происходит заметный провал. При дальнейшем ускорении тяга вновь нарастает, достигая максимума на околозвуковой скорости. После чего, в силу специфики работы компрессора двигателя, мощность резко падает, а расход топлива так
130
же резко увеличивается. Моторы последнего поколения могут сохранять крейсерскую тягу на небольших сверхзвуковых скоростях, но для большинства реактивных самолетов девятьсот километров в час на десяти километрах высоты - экономичная норма.
Специфика симуляции: Перегрев турбин обычно не наносит вреда виртуальным моделям, что крайне нереалистично. Многочисленные сложные ограничения по режимам работы ранних реактивных двигателей (помпаж, провалы тяги, перегрузка, температура и обороты) обычно не моделируются, либо изображаются крайне упрощенно.
Обледенение Теплые и холодные воздушные слои закручиваются в гигантские спирали циклонов и наползают друг на друга, образуя атмосферные фронты. Разогретая за день поверхность земли выталкивает в небо клубы теплого воздуха, а прямо рядом с ними сползают вниз потоки остывшего.
Где-то смесь температуры и влажности превращает огромный участок неба в невесомую взвесь воды и пара, а где-то эта дымка превращается в ливень или град. Поведение воздуха сложно и труднопредсказуемо.
Если в погожий летний день заниматься круговыми полетами вокруг аэродрома, то по большей части все эти небесные чудеса пройдут мимо нас. Но достаточно поиграться с симуляторными настройками погоды, чтобы оказаться в совершенно неожиданном мире «живой» атмосферы. Самым опасным и неприятным явлением в котором окажется круговерть восходящих и нисходящих потоков, а вторым после него - обледенение.
Как оно выглядит? Как все действительно опасные вещи, поначалу совершенно безобидно. Без малейшего предупреждения, не издав ни звука, самолет начинает быстро обрастать тончайшей корочкой льда. Внешне можно заметить разве что слегка запотевшие окна кабины, но когда они всерьез покроются инеем - будет уже слишком поздно.
Слой льда на плоскостях постепенно изменит профиль крыла - и машина начнет менять угол атаки. Можно попытаться удержать ее, но через некоторое время рулей не хватит и самолет все-таки свалится. Пока лед не растает, машину с деформированными плоскостями не удастся вывести, срыв будет непрерывным. Обледеневшие самолеты особенно охотно валятся в штопор, выйти из которого оказывается почти невозможно.
Двигатель тоже не испытывает никакого удовольствия от льда. Забиваются входные патрубки и карбюратор, резко и быстро изменяется
131
I
качество смеси. Поток размолотого льда может запросто сбить факел в камерах сгорания турбин. Накопившийся на лопастях пропеллера лед будет срываться и молотить по обшивке, иногда пробивая ее и разрушая структуру фюзеляжа и крыла. Испарения между стекол кабины и салона сконденсируется и превратят их в матовые, заснеженные панели.
При полном отсутствии видимости начнут врать барометрические приборы - трубки Пито, подающие к ним забортный воздух, легко замерзают. В результате обледеневший самолет быстро становится кандидатом для очередной сводки катастроф.
Как обнаружить обледенение? В первую очередь, знать опасные симптомы: • Облачность, влажный воздух, дождь, снег, водяная мгла или дымка • Прохождение через области с резкими и значительными перепадами температуры • Взвесь водяных капель в воздухе в сочетании с высокой скоростью полета На современных самолетах для раннего обнаружения наростов льда используются специальные приборы. Датчики выставляются за борт кабины, и накапливающийся на них лед позволяет оценить состояние всей машины в целом. Ну а при полете на более старых самолетах остается надеяться на умение пилота не попадать в опасную зону, либо своевременно уходить из нее…
Как бороться с обледенением? Главным образом, стараться не попадать туда, где оно вероятно. Обходить места столкновения атмосферных фронтов, не пролетать сквозь грозовые облака, избегать сочетаний холода, влаги и высоких скоростей полета. Если обойти опасную зону нельзя, нужно превентивно задействовать специальные механизмы, уничтожающие ледяную корку на ранней стадии образования:
Наросты на крыльях и лопастях растапливают горячим воздухом от турбины или выхлопа двигателя. На передней кромке крыльев и хвоста устанавливаются резиновые камеры - в них накачивается воздух или выхлопные газы, в результате нарастающая корка льда ломается. Последовательность надувания камер может быть автоматической или задаваемой вручную, с выборочным включением камер на усмотрение пилота.
Карбюратор подогревается жаром от выхлопной трубы, при этом мощность мотора обычно падает - из-за повышения температуры смеси.
Патрубки приборов обогревают электрическими спиралями, а кабину, отсеки с оборудованием и пространство между стекол отапливают горя132 чим воздухом. Система циркуляции обычно довольно сложна, но к счастью не требует от пилота никакого дополнительного контроля.
Иногда вместо растапливания или разламывания льда применяется его растворение с помощью химических реактивов. Чаще всего такие противообледенительные устройства используются для очистки стекол пилотской кабины.
Побеждаем лед: Если нам повезло с симулятором и эффект присутствует, изучаем последствия обледенения на практике. Обычно игрушки не настолько реалистичны, так что просто привыкаем выполнять правильные действия в соответствующей обстановке. Изменение цвета неба, появление водяных капель и показания датчика температуры за бортом должны автоматически вызывать мысль о растущей ледяной корке и заставлять руки тянуться к нужным выключателям.
Настраиваем симулятор на пасмурный осенний день. Моросящий дождик, мутное серое небо, дымка. Имитируем зону перепада температур, настраивая плюс десять у земли и минус пять на высоте в несколько километров. Уберем облака повыше - нам нужно будет видеть горизонт и землю внизу.
Выбираем хорошо знакомый турбовинтовой самолет и сверяемся с документацией на противообледенительную систему. Перед рулежкой проверяем ее работоспособность. Нарочно выключаем обогрев патрубков приборов, кабины и пассажирского салона.
Набираем высоту и контролируем датчики обледенения. Вскоре должны появиться разные опасные эффекты - тряска, неустойчивость, изменение отклика на рули… Скорее всего никаких эффектов не будет, разве что красивые капли дождя поползут по лобовому стеклу. Так что просто привыкаем включать все нужные системы перед входом в опасную зону, вырабатываем полезный рефлекс. Скучно, но полезно.
Специфика симуляции: Физические эффекты обледенения часто не моделируются, либо показываются чисто визуально, не влияя на динамику полета.
Для наибольшей эффективности подобных тренировок полезно иметь возможность динамически изменять погоду, например имитировать столкновение атмосферных фронтов или обтекание циклонами гористой местности. Некоторые симуляторы обладают такими механизмами моделирования «настоящей» погоды, но чаще ограничиваются лишь красивыми визуальными эффектами.
133
Маленькое крыло Основное ощущение при виде летящего самолета - стремительность. Высоко в небе крошечная серебристая точка пронизывает пространство, оставляя за собой пушистый облачный хвост… Зато основное ощущение внутри летящего самолета - медлительность! Небо вокруг кажется застывшим, земля внизу еле движется, время тянется бесконечно.
Это состояние мучительного переползания не давало людям покоя с самого начала времен авиации. Цена бешеного пронизывания пространства была высока. Быстрые машины получались маленькими, дико мощными, с крохотными крылышками. Летать на них было сложно и опасно, а слабые познания в области аэродинамики добавляли риска.
Понимание того, что быстрый полет неизбежно должен быть высотным, пришло не сразу. Почти полвека воздушные гонщики соревновались в достижении максимальной скорости у самой поверхности земли.
Вторая Мировая война вывела поршневые машины в стратосферу, и почти сразу же низвергла их оттуда, заменив реактивными. А те, в свою очередь, начали наперегонки штурмовать «невидимые барьеры» скоростей и высот - еще быстрее звука, еще дальше от земли, почти что в космос…
Но не успели скоростные реактивные машины избавиться от неизбежных «детских болезней» развития, как их возможности оказались доведенными до предела. На смену гоночным монстрам тридцатых годов пришли пилотируемые ракеты с парой крохотных крылышек - история совершила полный виток.
В обычной жизни эти нечеловечески стремительные самолеты являются уделом избранных. Молодых, с идеальным зрением и феноменальными рефлексами. Остальная масса людей довольствуется куда более спокойными машинами. Зачем же связываться с такими редкими аппаратами в виртуальности? Да хотя бы потому, что как носители доведенной до предела концепции они полезны для изучения границ возможного. В данном случае - полетов на огромных скоростях и высотах, а также управляемости самолета с практически отсутствующим крылом.
Приставка «аэро» отпадает от слова «аэродинамика», остается только мощь мотора и продуманная, быстрая работа рулями и двигателем, порой в микроскопически малые мгновения!
Для начала постараемся понять специфику малокрылых. Размашистое крыло, легко несущее самолет на малой скорости, начинает все сильнее мешать при быстром полете. Приходится делать его потоньше, размером поменьше - в результате несущие плоскости стремительных машин приближаются по аэродинамическим параметрам к кухонному
134
ножу. Сваливание становится нормой: немного перетянул ручку - и даже на высокой скорости полета поток немедленно оторвется от верхней плоскости.
Особенно некрасиво маленькое крыло ведет себя на вираже. Чуть перетянул - срыв. Недотянул - скольжение. Даже если угол атаки подобран идеально, потеря скорости и радиус разворота получаются намного больше, чем у «большого» крыла. Двигатель на вираже постоянно работает на максимальной тяге, перегреваясь от недостатка скорости.
По-хорошему, малокрылым самолетам проще разворачиваться не по горизонтали, а по вертикали - петлей! Запас скорости обычно огромен, и если не перетягивать ручку, то выход на вертикаль окажется куда удобнее муторного выдерживания горизонтального разворота. Ну а если вираж неизбежен - например, при заходе на посадку - то удобнее накренить машину крылом в землю и гнуть траекторию с помощью только руля высоты, держа элероны и руль поворота нейтрально.
Взлет на маленьком звере: Для этого упражнения возьмем гоночный самолет 30-х годов. Полное отсутствие механизации, чрезвычайно ограниченный обзор, очень мощные двигатели и неудобное шасси.
GeeBee Racer и тому подобные аппараты просто идеальны для знакомства со спецификой взлета «без крыльев».
Первым делом шокирует адская мощь двигателя. Чуть двинул сектор газа вперед - и самолет сворачивает в сторону, да так, что даже полностью выжатая в пол педаль не сможет его остановить. Мы видели чтото подобное и раньше, пробуя истребители второй мировой, но здесь ситуация сложнее. Аккуратно, нежно, плавно, на малой толике от располагаемой мощности выкатываемся и начинаем разгон. Разгоняем, разгоняем… Вот вроде бы и педали начали действовать… При этом скорость уже бешеная, а до взлета еще далеко!
Ручку от себя, не стесняясь. Хвост тяжеловат, крошечные рули не могут поднять его даже на такой большой скорости. Продолжаем поднимать, постепенно отпуская выжатую в пол педаль. Разгон переходит в разбег на основных колесах - теперь приподнимаем нос. Можно взлетать? Еще нет. Если сразу же взять ручку на себя, машина чуть подпрыгнет и немедленно сорвется. Запаса по штопору нет никакого, поэтому мы просто крутанемся на спину и войдем в землю кабиной вниз.
Так что не торопимся, стараемся прочувствовать наличие подъемной силы на крыле. Чуть покачиваем ручкой, аккуратнейше приподнимаем аэроплан, не отрываясь полностью от земли. Поначалу заметить момент безопасного отрыва получается с трудом, а за колеса так вообще страшно - непонятно, как покрышки выдерживают такое издевательство
135
и не разрываются? Продолжаем разбег, сверяемся с указателем скорости и стараемся мягко, балансируя всем телом, «отклеиться» от полосы. Вот наконец-то и взлет…
Только после отрыва можно будет, наконец, полностью дожать вперед сектор газа! На разбеге это было нельзя делать, нас бы просто снесло в траву.
Поначалу наш маленький зверь будет вести себя в воздухе очень робко. Хоть мотор и воет на всю округу, крылья еле держат в воздухе.
Постепенно дело наладится, нос самостоятельно опустится к горизонту, мы окажемся в нормальном полете.
И тут начнет происходить нечто крайне увлекательное. Стрелка указателя скорости уверенно уйдет за привычные пределы. Малейшее шевеление ручки на себя вызовет сокрушительную перегрузку. Если вытерпеть ее и не сорваться, самолет понесется вверх свечой, почти не сбавляя скорости. Особенно впечатляет управление по крену - даже легкое движение ручки способно прокрутить нас сквозь несколько бочек без дополнительных усилий и координации ногами. Длинного хвоста нет, координировать нечего!
Подойдем поближе к земле. Раньше множество вертящихся клубков воздуха делали полет на малой высоте раздражающе тряским. Теперь мы просто прорезаем приземную турбулентность, лишь чуть подрагивая от особенно сильных потоков. Виражи почти такие же огромные, как те, что получались раньше на тяжелых машинах. Достаточно убрать газ и самолет стремительно просаживается - нагрузка на крыло чрезмерно велика. Попытка замедлить снижение поднятием носа немедленно приведет к срыву! Этот самолет требует солидного запаса скорости даже для того, чтобы просто держаться в воздухе.
Бестия идет на посадку: Чем яростнее работает мотор, тем меньше времени нам остается на развлечения. Баки быстро пустеют и пора идти на посадку. В первый же раз разбив в лохмотья наше стремительное чудо, присаживаемся рядышком с ангелочками и задумчиво созерцаем дырку в земле. Что было сделано не так? Почти наверняка можно сказать - многое. И в первую очередь, не выдержана скорость на глиссаде и касании.
Малокрылый самолет лучше всего заходит на посадку с почти пустыми баками, без бокового ветра и при строжайшем выдерживании скоростного режима. Отклонение от заданной скорости более чем на 10-15 км/ч запросто угробит посадку и нас вместе с ней. Обзор из кабины почти никакой - фонарь гоночного самолета позволяет смотреть вверх, отчасти вперед и немного по сторонам. Поэтому четвертый разворот рассчитыва136 ется так, чтобы видеть полосу вплоть до выхода на глиссаду. Дальше направление и посадочный угол выдерживаются только боковым зрением, практически по наитию. Стараемся контролировать горизонт и общую картину приближения земли, смотрим как можно дальше вперед и в стороны. Очень важно выработать в себе ощущение движения, без необходимости проверять его зрением.
Что случится, если потерять скорость при хотя бы немного взятой на себя ручке? Мгновенный срыв, часто несимметричный. Шевельнул рукой, и все - штопор на малой высоте. А если подойти с запасом? Просвистим над всей полосой, мучительно стараясь хоть как-то прижать к ней машину. Под занавес потеряем скорость и рухнем в травку на краю аэродрома.
Восстановление после срыва затруднено: сначала нужно снова воткнуть наш «нож» в воздух, а если мы падаем, то нос самолета при этом придется нацеливать практически вертикально вниз. Потом надо как можно быстрее набрать скорость, при которой крыло способно держать самолет. Затем плавно, аккуратно и очень медленно вывести машину из пике. Если поспешить и перетянуть ручку - мы снова окажемся в срыве, на еще меньшей высоте. Хватит ли ее? Скорее всего - нет.
Но так же невозможно работать! В принципе, да. Поэтому желающие жить пилоты изобрели фундаментальный принцип управления на глиссаде:
Заключается он в том, что ручка должна ходить вперед-назад синхронно с сектором газа. Управление по этому принципу выглядит так:
Нос самолета нацеливается ровно в край полосы. Если она уползает вниз, ручка отдается от себя и одновременно убирается тяга. Если всплывает вверх - ручку на себя и одновременно полный газ. Эта связка должна быть вызубрена до полного автоматизма, ее применение позволяет управлять траекторией снижения без изменения скорости полета, лишь бы приемистости хватило…
Выдерживать машину перед касанием бесполезно - экранный эффект крошечного крыла минимален, а завешивание над полосой в попытке уменьшить бешеную скорость приземления приведет к срыву, практически неизбежно несимметричному. Поэтому надо аккуратно притирать самолет к полосе, касаясь ее скользящим, растянутым движением.
Как только оба основных колеса окажутся на земле, мягко и быстро отпускаем ручку от себя. Психологически это крайне трудно сделать - после аккуратного и тщательного удерживания самолета в небе, «вогнать его в землю» клевком носа попросту страшно! Но бояться не надо - под137 скока не последует, а пропеллер достаточно удален от полосы, чтобы не пострадать даже при зрительно большом клевке.
Пробег будет долгим, тряским и опасным. Малейшая кочка будет словно пинком подбрасывать одно из крыльев вверх. Если ручка при этом взята хоть немного на себя, машина взмоет и опрокинется, буквально стоя на хвосте. Спасет здесь лишь удерживание носа прижатым к земле и мгновенная реакция пилота. Поднимающееся крыло нужно мгновенно «втоптать» соответствующей педалью, прижав и сразу же отпустив ее.
Правое крыло возвращают на землю правой педалью, левое - левой.
По мере замедления, эффективность рулей сойдет на нет и придется аккуратно и точно действовать тормозами. К этому времени хвост должен быть прижат к полосе. Это не так просто сделать - хотя несущей способности крыльев недостаточно для полета, ее вполне хватит для опрокидывания машины, так что не расслабляемся до полной остановки!
При некоторой сноровке и достаточно большом аэродроме можно научиться сажать гоночные самолеты достаточно уверенно. Но ошибок такие посадки не допускают, любые отклонения от единственно верного режима захода караются аварией.
Новая эра: Истребители Второй Мировой слегка снизили планку - строевые пилоты были нужны живыми и воюющими, а не бьющимися на посадке. В результате крылья снова стали размашистыми, самолеты «летучими», а большие скорости достигались при помощи все более могучих двигателей. В течение первого десятка лет после войны люди еще летали с относительно нормальными посадочными скоростями, но потребность во все более быстрых машинах вновь вернула в небо малокрылые бестии, теперь уже реактивные. Познакомимся с ними поближе:
Отсутствие пропеллера и трехколесное шасси приятно упрощает технику взлета, но посадка стала более рискованной - минимальная скорость новых самолетов примерно соответствует максимальной скорости предвоенных гоночных машин! Для ее снижения приходится применить самую совершенную механизацию, которую только можно сочетать со сверхскоростными профилями новых крыльев.
Так, вместо предкрылка появился отклоняемый носок крыла. Одновременно с ним опускается вниз и выдвигается назад огромный многощелевой закрылок. В результате крыло чуть ли не вдвое увеличивает площадь и сопротивление, одновременно сильно выгибая свой профиль.
Возрастают подъемная сила и устойчивость на больших углах атаки, в результате посадка становится не то чтобы комфортной, но хотя бы относительно доступной для простых смертных.
138
Система сдува пограничного слоя. Отбираемый от компрессора двигателя воздух выдувается через профилированную щель на верхнюю плоскость закрылка. В результате поток обтекает крыло практически безотрывно и самолет реагирует на перетянутую ручку гораздо мягче. Для работы этой системы требуется полная или почти полная тяга двигателя одновременно с выпуском механизации. Пока самолет идет на режиме, все в порядке. А вот исправить ошибку не получится - резервов по тяге и скорости нет.
Нагляднейшими демонстраторами аэродинамических новшеств послужат МиГ-21 или Lockheed Starfighter. Оба этих самолета являются бессмертной классикой жанра. МиГ ведет себя подружелюбнее, а вот Старфайтер откровенно опасен и требователен к пилоту.
Как уже отмечалось, взлет несложен. Закрылки во взлетное положение, сектор газа плавно вперед, все как обычно. Разве что разгон настолько стремителен, что шасси нужно будет убрать буквально немедленно после отрыва, закрылки мгновение спустя. Медленно ползать вокруг аэродрома не получится, полоса окажется далеко позади через считанные секунды полета. Набираем высоту и закладываем плавный вираж влево. Проносимся высоко над аэродромом, убираем газ и выпускаем воздушные тормоза. Снижаем скорость, выпускаем закрылки во взлетное положение и начинаем плавный вираж обратно к полосе.
Скорость пропадет довольно быстро. Выпускаем шасси и продолжаем доворачивать в створ полосы. После выхода на глиссаду триммируем самолет на стабильное снижение, предельно точно выдерживая горизонтальную скорость. Настраиваем двигатель так, чтобы обеспечить вертикальную скорость, удерживающую нас на траектории. Постепенно выпускаем закрылки все больше и больше, постоянно уменьшая скорость полета. Машина при этом не должна вспухать или проваливаться!
Управляем скоростью с помощью воздушного тормоза, снижаемся стабильно и ровно, выводим самолет четко на край полосы. Касание совершается под тягой, с незначительно поднятым носовым колесом и убранными тормозами Серией крошечных, аккуратных движений приподнимаем нос и плавно, но решительно убираем тягу.
Носовое колесо продолжает нестись над полосой, в то время как основные колеса плавно и без удара опускаются на нее. Держим нос приподнятым, скорость постепенно уходит. Выпускаем воздушные тормоза, ставим все три колеса на землю, открываем тормозной парашют и убираем закрылки. После стремительного захода и дикой скорости на касании, пробег покажется на удивление коротким.
139
Привыкнув приземляться с помощью развитой механизации, пробуем самолеты, выполненные по схеме «летающее крыло», например Dassault Mirage или SAAB Draken. Эти машины отличаются весьма высокой посадочной скоростью, поэтому глиссада будет выглядеть как довольно крутое пикирование со стремительным выходом на приличный угол атаки непосредственно перед касанием. Подъем носа напрочь закроет от нас полосу как раз в тот момент, когда главные стойки окажутся на ней. Это поведение напоминает старые гоночные машины, разве что теперь у нас есть эффективные воздушные тормоза, да обзор из кабины немного получше.
Форсаж: Очень быстрые самолеты всегда оснащаются разнообразными системами форсирования двигателя. На поршневых моторах устанавливаются мощные системы наддува, а кроме того в топливо может кратковременно добавляться вода со спиртом, либо закись азота. Это позволяет понизить температуру смеси и увеличить эффективность мотора - ценой его сильнейшего износа.
Реактивные двигатели форсируются как за счет охлаждения подаваемой в камеру сгорания смеси, так и за счет повышения температуры и увеличения массы выхлопных газов. Для этого сразу после турбины устанавливается специальная камера, в которую с огромной скоростью накачивается содержимое топливных баков. Расход горючего просто невыносимо велик, но и прирост тяги более чем значителен. Современные двухконтурные двигатели позволяют слегка компенсировать огромный расход на форсаже за счет более высокой крейсерской скорости полета.
Симуляторы довольно неплохо имитируют перерасход топлива и прирост тяги, хотя температуры и обороты на режиме форсажа редко соответствуют действительности. Сами моторы виртуальных моделей также не очень переживают из-за жестокого обращения.
Естественно, не попробовать такую мощность в пилотаже было бы непростительно! Увы, пилотаж на малокрылых машинах скучен и туп.
Сводится он к очень растянутым кубинским восьмеркам и почти не требующим координации простым бочкам. Штопорные вращения чреваты захлебывающимся двигателем, а виражи уведут нас так далеко от аэродрома, что воображаемые зрители успеют уйти домой, пока мы вернемся обратно. При этом достаточно чуть потерять устойчивость - и машина начнет яростно кувыркаться вокруг совершенно непонятных осей. Поэтому «пилотируемые ракеты» часто оснащаются богатым набором автоматических стабилизаторов и демпферов, снижающих раскачку и устраняющих разбалансировку до того, как пилот хотя бы заметит ее.
140
Интересно попробовать управлять нашей «крылатой ракетой» при выключенных гасителях колебаний и прочей автоматикой стабилизации.
Разница в поведении будет впечатляющей - немедленно начнутся забросы и раскачка, поймать самолет и заставить его лететь ровно окажется совсем непросто!
Еще одно остросюжетное домашнее задание - посадка с выключенным двигателем. Выполняется в виде очень крутого спирального снижения прямо в торец полосы, причем выпуск механизации и шасси производится в самый последний момент. Закрылки надо ставить на небольшой угол и стараться коснуться полосы с запасом скорости. В жизни такие приземления почти всегда осложняются отказами силовых приводов и приборов, но симулятор поможет вежливо проигнорировать эти трудности.
Особенно интересно выполнять безмоторную посадку после полета на динамический потолок. Для подобного эксперимента отлично подойдут американские ракетопланы типа Х-24 или Х-15. Их запускали на большой высоте с подвески, оборудованной на тяжелом бомбардировщике, после чего эти рекордно-исследовательские машины «выстреливали» чуть ли не в ближний космос, развивая огромную скорость и приземляясь с пустыми баками, как удивительно нелетучие планеры.
Отличие от знакомого нам полета на практический потолок заключается в том, что у пилотируемой ракеты есть огромный запас тяги. В результате после разгона до максимальной скорости и выхода горкой вверх можно набрать намного больше высоты, чем на поршневых машинах. Какое-то время нас будет нести в космос только тяга двигателя, но постепенно и она исчезнет. Вот тогда-то и можно выключить мотор, чтобы вернуться на аэродром и сесть в полной тишине, мчась при этом с дикой скоростью…
Специфика симуляции: Уже знакомые проблемы с моделированием неустойчивых состояний ярко проявляются при имитации сдува пограничного слоя - степень просадки при неточно выдержанной скорости может не соответствовать действительности, как и устойчивость на околокритических режимах.
Поведение самолета в трансзвуковой зоне, например затягивание в пикирование или подхват, практически никогда не проявляются - виртуальная модель просто продолжает лететь, плавно разгоняясь.
Для ограничения предельных углов атаки при данной скорости часто используются толкатели - они пересиливают пилота, не дают ему вытягивать ручку на себя так сильно, как хотелось бы. К сожалению, действие этих полезных механизмов почти невозможно правдоподобно
141
воспроизвести на джойстиках - они соответствуют разве что модным кистевым ручкам некоторых современных самолетов с электронным управлением.
Корабельная авиация Выполнение взлетов и посадок на малокрылых машинах помогает отточить навыки пилотирования, привыкнуть действовать решительно и быстро в крайне жестких условиях лимита времени и избытка скорости.
Полеты с палубы авианосца добавляют к этому необходимость управлять самолетом предельно точно и единообразно, исключая право на ошибку.
Плавучие аэродромы существуют столько же, сколько и сами самолеты, но более или менее надежные способы осуществления взлета и посадки с кораблей появились лишь между двумя мировыми войнами. На уровне концепции, полеты с палубы выполняются следующим образом: • Авианесущий корабль идет с максимальной скоростью против ветра • Самолет стартует с палубы вперед, ему может помогать катапульта • К скорости разбега суммируются скорости корабля и ветра • На посадке пилот зацепляет специальным крюком тормозные тросы • Касание в режиме парашютирования, на мягкое и прочное шасси С учетом развитой механизации крыла, избыточной тяги двигателя, устойчивости на предельно малых скоростях и больших углах атаки, а также особой конструкции шасси, оказывается возможным уверенно и в массовом порядке запускать и приземлять машины на предельно короткую «взлетную полосу» плавучего аэродрома.
Развитие авианосцев и летающих с них самолетов можно условно разделить на три эпохи - экспериментальную, поршневую и реактивную.
Каждой из них присущи особые технологии, особенности организации полетов и способы пилотирования.
Останавливаться на экспериментальной эпохе нет особого смысла.
Многочисленные странные и опасные решения ничему особенному не научат, а найти более-менее похожие симуляторы той поры почти невозможно. Поэтому мы остановимся на двух главных этапах развития палубной авиации - до и после Второй Мировой войны.
142
Поршневая эра: Палубы авианосцев того времени были прямыми и узкими. Готовые ко взлету машины выкатывали на корму и постепенно выпускали в небо. После этого корма расчищалась для посадок, в ожидании возвращения взлетевших самолетов, а приземлившиеся собирались на носу корабля. Оттуда их постепенно убирали в ангар под палубой.
Для придания ускорения на разбеге использовались гидравлические катапульты. По палубе в специальной длинной щели скользил бегунок, идущие от него тросы цеплялись к силовой конструкции самолета, обычно в районе узлов крепления главных стоек шасси. После взлета трос отцеплялся от машины и падал в море.
Развиваемый катапультой импульс вместе с тягой мотора разгонял взлетающий самолет до скорости около 160 км/ч за несколько секунд.
Тем не менее для основательно загруженных машин этого не всегда хватало, и пилотам приходилось серьезно рисковать в первые мгновения после отрыва. Как правило, взлет производился с открытым фонарем кабины - чтобы успеть выбраться в случае аварийного приводнения.
Выводим двигатель на максимальный режим, заранее даем педаль против выката и отпускаем стопор. Моторы мощные, реактивный момент от винта сильный, и хотя тросы катапульты слегка помогают удерживать направление на разбеге, потанцевать на педалях все равно придется как следует.
Чтобы не сорваться на малой скорости, при взлете выпускаются закрылки. Сразу после отделения от палубы может произойти просадка, поэтому ручку понадобится тянуть на себя - ровно настолько, чтобы не свалиться. Если самолет все-таки просядет, то десяток метров до водной поверхности промелькнет очень быстро… Не допускаем этого, убираем шасси и натужно вытягиваем машину в горизонтальный полет, медленно набирая скорость.
Полет по кругу строится как обычно. На заходе учитываем очень эффективную механизацию крыла - глиссада получается крутой. Заходить издали нельзя, потому что корабль будет «убегать» от нас. Соответственно заходим со значительным перелетом и потом тянем мотором так, чтобы удержаться на режиме стабильного, равномерного снижения. Целимся при этом в кормовую часть корабля.
Вместо выравнивания, перед касанием нужно просто поднять нос самолета, чтобы он плюхнулся на палубу в посадочном положении. Это делается нарочно, шасси обязано выдерживать очень высокие ударные нагрузки. Обычный самолет при таком касании неизбежно подскочит, но гидроамортизаторы палубной машины проглотят удар, обжимая стоики на невероятно большой ход. По мере накопления опыта можно научиться
143
I
немного смягчать касание, но посадка все равно должна быть жесткой - плыть над палубой нельзя! При некотором опыте получается «подковыривать» палубу хвостом на выравнивании, заведомо срывая машину в момент касания.
Для торможения используются четыре стальных троса, лежащих поперек палубы. Если наехать на них колесами, ничего особенно страшного не произойдет - расстояние от троса до палубы обычно меньше толщины покрышки главных колес шасси.
Тормозной крюк, которым нужно зацепиться за эти тросы, выпускается из-под брюха или из хвостовой части самолета. Он подпружинен и свисает значительно ниже колес, если самолет находится в посадочном положении. Зацепка происходит еще до касания палубы, при этом тормозной трос сначала свободно, а потом со стремительно возрастающим усилием вытягивается вслед за самолетом, тормозя его вплоть до полной остановки. Если по какой-либо причине зацепки не произошло, нужно немедленно дать полный газ, подобрать закрылки до взлетного положения и постараться уползти обратно в небо. Приемистость поршневого двигателя вместе с избыточной мощностью здесь очень помогают.
Качество посадки оценивается по зацепленному тросу. Идеальным считается третий, считая от кормы корабля. Если пилот зашел с недолетом, крюк подцепит ближайшие к корме, первый или второй тросы. Если перелетел - четвертый. Недолет опаснее, так как при этом можно просесть ниже уровня палубы и врезаться в корму авианосца. Отвернуть не удастся, она широкая. Перелет же чреват потерей скорости и скатыванием в море.
Обзор вперед на глиссаде заслоняется объемистым капотом мощного двигателя, по бокам видно только море. Если механизация не позволяет выполнить крутой заход, при котором на протяжении всей глиссады будет видна палуба корабля, придется заходить по дуге, глядя на авианосец вперед и вбок. Сама глиссада при виде сбоку будет по-прежнему прямой, дуга описывается в горизонтальной плоскости - фактически вместо четвертого разворота, заход выполняется прямо из третьего.
Часто пилоты приподнимали сиденье или открывали фонарь кабины, выглядывая сбоку. А с палубы им подавал сигналы флажками и по радио следящий за точностью выполнения захода офицер. Симуляторы редко моделируют такие детали, так что лучше привыкнуть рассчитывать «кривую» глиссаду либо заходить с небольшим скольжением то в одну, то в другую сторону, выглядывая вперед мимо капота.
Для начала нужно потренироваться на самых удобных машинах, например японском Mitsubishi Zero. Этот самолет отличается отличным
144
обзором и устойчивостью на малых скоростях полета, прочным шасси и гармоничным управлением. Садиться на нем легко и удобно, а отличное соотношение веса и мощности позволяет взлетать без катапульты при достаточно сильном встречном ветре.
После этого можно попробовать конкурента Зеро - Grumman Wildcat. Эта машина хорошо ведет себя на малых скоростях, но обзор из кабины плох, а узенькое шасси очень усложняет жизнь на посадке и при взлете. Заход по дуге лучше отрабатывать на Hawker Sea Hurricane - неуклюжий самолет с длинным носом не позволит сесть по-другому.
На закуску рекомендую побороться с Vought Corsair. Эта машина была разработана для моряков, но летали на ней, в основном, с суши.
Причина тому в отсутствующем обзоре вперед, прескверном поведении на малых скоростях и прыгучем, жестком шасси с очень короткой базой.
Единственное, что хорошо в Корсаре - это мощнейший двигатель, позволяющей уйти на второй круг без лишних проблем.
Реактивная эра: Взлетная и посадочная скорость реактивных самолетов в полтора-два раза больше, чем у поршневых. Вес этих машин больше в два-три раза. Механизация крыла гораздо более эффективна, а обзор из кабины лучше, но особенностей эксплуатации все равно хватает.
Первое, что бросается в глаза, это «косая» посадочная палуба авианосца, смотрящая в сторону от курса корабля. Такая конструкция обеспечивает одновременные взлеты и посадки. Кроме того уменьшается вероятность опасной ситуации, когда не сумевший зацепиться за тросы самолет влетает в приземлившиеся перед ним машины.
Размер новых авианосцев увеличился, а заходящему на посадку пилоту приходится учитывать наличие постоянного небольшого бокового ветра. Если раньше авианосец представлял собой огромное «поле» с относительно небольшими надстройками, то теперь количество надстроек выросло. Обтекающий их поток воздуха заметно закручивается, создавая дополнительную турбулентность над палубой. Тяжелые и быстрые машины реагируют на нее вяло, но тем не менее эффект присутствует.
Для ускорения разбега используется паровая катапульта. Ее бегунок цепляют прямо за носовую стойку трехколесного шасси. Разбег получается простым и устойчивым, а возросшая мощность достаточна для запуска даже очень увесистых и скоростных машин. Катапульт на палубе теперь как минимум две - соответственно можно осуществлять два запуска одновременно. Взлетающие машины сразу после разделения выполняют маневр «роспуск», расходясь в стороны друг от друга.
Посадочные тросы остались практически неизменными, разве что могут выдержать и растормозить гораздо большую нагрузку. Вдобавок к
145
тросам, сразу после них может натягиваться специальная сеть для поимки по какой-либо причине не зацепившейся за тросы машины.
Кроме офицера с флажками и радио, в кабине самолета и на корме авианосца теперь установлены специальные оптические и радиотехнические системы, позволяющие точно выдерживать траекторию глиссады.
Оптическая система представляет из себя набор линз, меняющих цвет при смещении самолета относительно заданной оси глиссады. В кабине устанавливаются приборы наподобие прицела, также указывающие на отклонение от идеальной траектории. Кроме того, радиотехническая система «слепой» посадки позволяет выйти на авианосец даже в условиях полного отсутствия видимости, когда корабельная оптика с воздуха не видна. Мы поговорим об электронных приводных системах в другой раз, а пока что достаточно научиться пользоваться оптикой.
Сама по себе посадка не отличается от прежней - самолет как и раньше влетает в палубу со значительной вертикальной скоростью, практически парашютируя под тягой. Отличный обзор из расположенной высоко впереди кабины помогает удобно определять момент касания и видеть палубу на протяжении всего захода, а прочное и мягкое, проглатывающее сильнейшие удары шасси не дает машине козлить. Впрочем, возросшие масса и скорость требуют определенной осторожности в момент касания - легко зайти слишком быстро или плюхнуться на палубу так размашисто, что колеса не выдержат.
Проще всего отрабатывать полеты реактивной эпохи на истребителях последних поколений - оптимально на сравнительно легком F-18 Hornet. Если же захочется острых ощущений, достаточно откатиться на пару десятилетий назад. DH Sea Venom, Vought Cutlass или MD Demon, особенно летающие с прямой и короткой палубы авианосца старого образца, обеспечат массу незабываемых впечатлений!
Специфика симуляции: Жесткость, прочность и эластичность шасси крайне редко моделируются настолько аккуратно, чтобы приземляться «как в жизни». Завихрения воздуха, обтекающего корабельные надстройки и стоящие на палубе самолеты, обычно не ощущаются.
В некоторых симуляторах игрушечные авианосцы могут идти боком к ветру или вообще стоять на месте - тогда для создания правильного набегающего потока придется повозиться с ручными настройками погодных условий.
Нереалистичное поведение виртуальных моделей на предельно малых скоростях полета, а также недостатки обзора из игрушечной кабины дополнительно усложняют выдерживание глиссады. Особенно неудобен оказывается обзор вперед-вбок.
146
Планер Эта глава может показаться неожиданной, стоящей не на своем месте - зачем после буйства скоростей и тяжеленных машин забираться в тесную кабинку «пластмассовой игрушки»? Но на самом деле, только парящие полеты способны научить по-настоящему чувствовать полет, воспринимать его как привычную часть жизни. Воздушный водитель «летает», пока работает мотор, а планеристу для полета достаточно одного неба!
Планер хрупок, но по-настоящему сильные воздушные потоки, необходимые для его полета, встречаются только в горах. Взять грубой силой здесь не получится - придется действовать аккуратно, понимая происходящее вокруг.
Необходимость крутить спирали в восходящих потоках воздуха невероятно отточит мастерство выполнения виражей и способность пилотировать на грани срыва. Умение накапливать и грамотно расходовать кинетическую энергию приучит продумывать будущий полет от взлета до посадки, постоянно помнить об аэродинамическом качестве, скорости и высоте. Планер кажется инертным и неповоротливым, как большой самолет, но при этом способен мгновенно разгоняться или медленно плыть над землей, практически без снижения. А фигурный полет на такой хрупкой и стремительной машине способен раскрыть новые горизонты даже для опытного пилотажника!
Уже самое начало полета на планере - буксировка - потребует отличной реакции и филигранной техники пилотирования, а шасси с одним-единственным колесом заставит грамотно и безошибочно действовать на посадке.
Права на ошибку при выполнении маневра нет, а вокруг, как правило, горы. Расчет захода, долет, перелет, снижение и набор высоты - все эти навыки вынужденно доводятся до очень серьезного уровня. Посадка вне аэродрома на неподготовленную площадку для самолета - аварийная ситуация. Для планера - обычное дело. Не то чтобы это доставляло особенное удовольствие, но порой приходится рисковать, а погода подводит.
Вместо отслеживания температур и оборотов двигателя, внимание планериста приковано к малейшим оттенкам освещенности и цвету земной поверхности, движению крон деревьев и отклонению дыма из труб.
Температура и влажность воздуха и почвы, сочетание лесных массивов и полей, водоемов и застройки - все это оказывает влияние на горизонтальное и вертикальное перемещение воздушных масс. Планерист обязан уметь пользоваться гигантским, постоянно меняющимся воздуш147 океаном так, чтобы лететь по выбранному маршруту максимально быстро, заставляя работать на себя саму природу.
Именно полеты на планере превратят ползающего вокруг родного аэродрома летуна в человека, способного самостоятельно находить дорогу в небе даже после сотен виражей, с минимумом навигационных приборов. Постепенно выработается своеобразное чутье, позволяющее не глядя знать: где находится аэродром, сколько осталось до земли, какова скорость, какие участки неба подходят для полета, а какие создадут ненужные помехи?
Планеризм - это вершина искусства полета, удивительное сочетание техники и человеческого таланта, колыбель летного мастерства.
Можно специализироваться на любых летательных аппаратах, полет на планере все равно будет полезен и интересен. Не говоря о том, что безмоторное парение дает настоящему летчику уникальное ощущение единения с небом, недостижимое на других машинах.
Треугольный маршрут: Втискиваемся в узкую кабину планера.
Притягиваем ремни, пробуем рули. Нас накрывает длинный пластиковый фонарь, становится тихо. Где-то впереди сбоку выкатывается, раскачиваясь на кочках, самолет буксировщик. Помощник цепляет трос к замку планера и уходит в сторону, чтобы помочь нам приподнять крыло перед разбегом.
Самолет начинает тянуть, грохот шасси почти мгновенно сменяется свистом ветра, и вот мы в воздухе, а буксировщик еще только начал разбег! Немедленно ручку от себя, заставляем планер буквально «рыть носом землю», не давая ему подняться. Скорость растет, вот уже и буксировщик взлетел… Постоянно возникает желание самостоятельно наводить нос планера на хвост буксировщика, но с этим прекрасно справляется трос, наше дело - не уходить слишком далеко в стороны и не задирать чужой хвост.
День теплый, даже жаркий. Воздух так и кипит многочисленными невидимыми «кочками». На самолете мы бы их особенно и не заметили, но крыло планера ловит даже самый крохотный поток воздуха и подскакивает на нем. Постепенно буксировка начинает превращаться в пытку и только опыт позволит спокойно, не напрягаясь, длительное время идти на тросе за буксировщиком.
А вот и отцепка. Глухой удар - трос отскочил вперед, буксир качнул крылом и провалился куда-то вниз. Не важно, наша задача в другом.
Мы ищем облака! Большие клубы пара, сконденсировавшиеся над разогретой землей. Под ними стоят, наклонившись, гигантские невидимые
148
«колонны» восходящего воздуха. Нам нужно влететь в одну из них, встать в вираж и подняться вместе с этим потоком повыше.
Постоянное кружение, попытка правильно угадать: где поток сильнее, а где уже вот-вот рассеется? Все это накладывается на необходимость ориентировки на местности. Мы же не просто так взлетели, нужно пройти по маршруту. Он начинается над нашим аэродромом, проходит над лысой горой вон там, у самого горизонта, потом идет к вовсе не видимой отсюда деревушке, и наконец возвращается обратно к аэродрому. Все это расстояние нужно пролететь как можно быстрее, не имея на борту ни капли горючего, пользуясь для навигации только собственными способностями к ориентированию в небе.
При всей кажущейся простоте, этот «треугольник» дастся не просто, не сразу и не каждому. Способность интуитивно понимать движения воздуха одновременно с умением ориентироваться на местности и отточенной техникой пилотирования, присущи далеко не всем. Если человек способен держаться в небе только силой мотора и не разбивается лишь в идеальных погодных условиях - ему место в пассажирском салоне, а не пилотской кабине. Тем более кабине планера.
Специфика симуляции: Обычно виртуальное небо симуляторов смоделировано слабо, взаимодействие его с рельефом еще хуже. А уж такие тонкости, как перепады температуры и изменение вертикальной скорости потоков воздуха над разными типами поверхности, вообще изображаются только в специальных симуляторах. Лучшим из них на сегодняшний день является уже упоминавшийся Condor, хотя более или менее правдоподобные условия для парящих полетов можно настроить и в других играх.
Авиалайнеры Тяжелые реактивные авиалайнеры - венец современной авиации.
Быстрее и выше их летают только боевые машины, но на эти полеты тратятся громадные деньги, в то время как на пассажирских и транспортных перевозках они зарабатываются. Более сложная организационная инфраструктура найдется разве что в космонавтике, но это уникальная отрасль.
Вокруг авиалайнеров кипят серьезные политические страсти, далеко не каждой стране доступно строить и продавать их. Если такой самолет разбился, огромное число одновременных смертей, не говоря о материальных убытках, вызывает сильнейший отклик в прессе.
Подавляющее большинство мечтающих о карьере капитана воздушного судна людей никогда не смогут добраться до заветного штурва149 ла - слишком высока ответственность, суровы требования к здоровью, дорого стоит обучение. Многим из нас просто нет смысла ставить на кон свою судьбу, пытаясь стать пилотом авиалиний - риск сойти с дистанции на полпути высок, а зарплата, пусть даже довольно приличная, сопоставима с зарплатой любого другого серьезного специалиста.
И тем не менее соблазн порулить огромной реактивной птицей очень велик! Умение пилотировать авиалайнер включает в себя практически все ранее приобретенные нами навыки, возможность задействовать их одновременно крайне привлекательна. Пусть даже кресло капитана окажется недоступным - симулятор позволит воспроизвести его работу достаточно правдоподобно. А полученная при этом тренировка очень пригодится потом, когда в наших руках окажется штурвал более простого самолета.
Что выделяет авиалайнер среди других летательных аппаратов?
Современные пассажирские самолеты работают десятилетиями, их сдают в аренду и перепродают из одной авиакомпании в другую, а под конец карьеры переделывают в транспортные машины и дожимают остаток экономической эффективности, возя самые разнообразные грузы. В результате лайнеры с самого начала строятся с большим запасом живучести и надежности, в расчете на длительную эксплуатацию.
Их летные характеристики должны быть максимально нейтральны, без малейших вредных привычек. Даже очень средний в плане рефлексов пилот должен быть способен справиться с управлением, не говоря о тщательно отобранных и подготовленных мастерах своего дела. Машина должна прощать грубые ошибки, выдерживать жестокие условия эксплуатации в самых разнообразных климатических зонах, переносить техническое обслуживание любого, порой не самого лучшего уровня.
Конечно же, далеко не все когда-либо созданные пассажирские самолеты сочетают в себе такой набор замечательных качеств. Именно поэтому за всю историю создано не более нескольких десятков машин, способных гарантированно приносить деньги своим владельцам. Все они по-своему похожи друг на друга, их пилотирование и летные характеристики также очень близки.
Но при всей схожести, в каждом конкретном случае дизайн кабины и небольшие особенности пилотирования отличаются, а эксплуатационные режимы у авиалайнеров очень напряженные и сложные. В результате к новой машине приходится долго привыкать, исследуя до мелочей сложнейшую бортовую начинку, тщательно отрабатывая каждый элемент полета.
150
1
Для первого знакомства лучше всего взять небольшие авиалайнеры, рассчитанные на небольшие по продолжительности полеты и скромное число пассажиров. Например Fokker 28 или ВАС 1-11. Скорости и режимы пилотирования у них соответствуют более крупным самолетам, но при этом отклики на движения рулей поживее и инерции поменьше.
Полет по кругу: Это не самый подходящий режим для реактивного самолета. Он характеризуется чрезмерным расходом топлива, видимость из кабины ограничена, заход приходится строить издали, напрягая зрение. В жизни большинство реактивных лайнеров садится по приборам и почти никогда не кружит над аэродромом, но сейчас нам нужно разобраться с поведением нового летательного аппарата - так что без полета по кругу не обойтись.
Выбираем аэродром с широкой длинной полосой - не менее двух километров. Все подходы к ней должны идеально просматриваться. Погоду настраиваем как можно более «настоящую», с легким и порывистым боковым ветерком, хорошей видимостью. Ставим самолет на стоянку и запускаем двигатели. Процедура знакома, никаких осложнений не должно возникать. Рулевое колесо поворачивается специальным штурвальчиком - педали будут управлять только аэродинамическим рулем поворота.
В отличие от привычных нам самолетов, реактивные лайнеры требуют постоянной балансировки. Для взлета надо переставить управляемый стабилизатор в одно положение, для крейсерского полета в другое, для посадки в третье и т.п. Симулятор упрощает эти действия, сводя все к «триммированию», но пытаться летать на руках не надо. Если не настроить самолет, он просто не взлетит! Так что выставляем стабилизатор или триммер в нужное положение и выпускаем механизацию крыла на указанный в документации угол.
Разгон умеренно быстрый, эффективность рулей позволяет поднять нос задолго до того, как крылья смогут нести машину. Если поторопиться, самолет просто ударится о землю хвостом и потеряет скорость из-за аэродинамического торможения, но не взлетит.
Современные аэродромы почти всегда окружены застройкой.
Обычно считается необходимым рисковать жизнями пассажиров ради снижения уровня шума на земле. Для этого сразу после отрыва самолет переводится на максимальный угол атаки и уходит на определенную высоту. Повышается расход горючего и растет риск сваливания в случае отказа, но тем не менее именно этот способ взлета сегодня общепринят.
На симуляторе нет никакого смысла рисковать, поэтому отрабатываем обычный взлет. Плавно поднимаем нос на 10-12 градусов и триммируем машину в таком положении. По достижении взлетной скор
151
смотрим на вариометр. Как только стрелка пошла вверх - убираем шасси и постепенно переводим закрылки в полетное положение.
Слишком высоко забираться и разгоняться не надо. Высота - не более километра, скорость процентов на 20-30 больше минимально разрешенной для выпуска механизации. Продолжаем лететь по курсу полосы, удаляясь на расстояние около 10-15 километров (это считанные минуты полета), после чего начинаем процедурный разворот.
Это последний из стандартных маневров, который мы пока не изучили. Смысл его в том, чтобы изменить направление полета на обратное за четко заданное время. Обычно выполняется разворот по профилю 45/180, иногда для ускорения можно сделать 80/260 (цифры означают угол смены курса). Разворот всегда скоординированный, без набора или снижения, двух- или четырехминутный по шкале указателя поворота.
В первом случае мы отворачиваем в сторону, обычно влево, и летим этим курсом ровно минуту. После этого разворачиваемся назад и смотрим на подплывающую спереди-сбоку полосу. Доворачиваем оставшиеся до нее 45 градусов «на глазок» и начинаем заход на посадку.
Во втором случае мы поворачиваем влево почти на прямой угол, а потом сразу перекладываемся в долгий вираж вправо, пока не окажемся носом к полосе. Точность первого способа выше, но второй несколько проще в выполнении и занимает меньше места и времени.
Длинное стреловидное крыло обладает достаточно неприятными характеристиками сваливания, а сложная балансировка затрудняет вывод из штопора. Поэтому срыв очень медленный и тягучий, причем машина с большим запасом сообщает о выходе на опасный режим и изо всех сил старается помочь выйти из него с минимальными потерями. Но если все-таки довести дело до штопора, вывести будет очень трудно, если вообще возможно.
На вираже обычно не проявляется скольжение, эти машины практически не требуют педалей. А на заходе, даже при полностью выпущенной механизации и убранном газе, происходит разгон. Его можно приостановить выпуском воздушных тормозов, но лучше все-таки повнимательнее строить глиссаду, заходя на посадку не слишком круто и не слишком быстро. Вдобавок симулятор часто имитирует только полный ход тормозов, хотя в жизни их можно выставлять во множество промежуточных положений, достигая более высокой точности управления.
Снижение регулируется небольшим и плавным изменением тяги, довольно активно используются воздушные тормоза. Машина тяжелая, так что задирать нос перед касанием нет смысла - затормозить не получится. Наоборот, самолет просядет и тяжело ударится основными стой152 ками, а то и хвостом о землю. Вытянуть моторами тоже не получится - велика инерция и мала приемистость.
Последовательно выпускаем закрылки, потом шасси и снова закрылки - на все больший угол. Каждому положению механизации соответствует четко заданный диапазон скоростей полета, поэтому рукоятка выпуска механизации и штурвальчик триммера задействуются гораздо больше, чем штурвал. Балансировка продолжается непрерывно, вплоть до самого касания.
Ощущение в момент приземления такое, будто «подковыриваешь» полосу носом, приподнимая его и опускаясь на главные стойки. Газ убирается в самый последний момент, когда основные колеса уже катятся по полосе, а нос все еще летит. Если при этом вертикальная скорость была слишком высокой, нос с размаху шмякнется о полосу.
Экранный эффект от мощной механизации очень сильный, а самолет обтекаемый. Если сразу не приземлить его, то можно долго скользить над полосой, гася остаток скорости. Но достаточно поставить колеса на землю и начать торможение ими, чтобы дистанция пробега получилась в несколько раз меньше, чем при попытке растормозиться «об воздух».
Боковой ветер парируется креном на заходе и скольжением - на выравнивании. Если моторы висят под крылом, то есть риск ударить ими о полосу, поэтому некоторое боковое смещение в момент касания нормально. Как только основные колеса оказались на земле, полностью выпускаем воздушные тормоза и плавно опускаем нос. Сразу после этого начинаем торможение колесами. Современные авиалайнеры часто оборудованы специальной системой, исключающей проскальзывание и блокировку колес, а также позволяющей настраивать степень энергичности замедления.
Наращиваем вес: Попрактиковавшись на небольших машинах, переходим ко все более тяжелым. Ту-134, Caravelle, DC-9, Boeing 727, Trident Серьезный вес потребует особого внимания и аккуратности.
Кроме привычных кругов над аэродромом, пробуем полеты на потолок и скорость, а заодно отрабатываем срывные режимы - но только и исключительно на большой высоте и в отличную погоду.
Несимметричные отказы лучше отработать на многомоторных самолетах - DC-8, Ил-62, Boeing 707, VC 10. Двигатели Ильюшина и Виккерса установлены по пакетной схеме, зато Боинг и Дуглас несут их вдоль всего крыла - на радость тренирующегося. Эти машины рассчитаны на трансконтинентальные перелеты, по сути они представляют из себя огромные летающие баки. Вес топлива может превышать вес конст153 рукции самолета, зато при неполной заправке разгон и набор высоты невероятно стремительны для таких громадин.
В зависимости от количества топлива и пассажиров на борту сильнейшим образом меняются все настройки - угол установки стабилизатора, скорости на всех режимах, степень просадки при уборке газа, поведение на большой высоте, срыв и вывод из него… Таким самолетом практически невозможно безопасно управлять, не имея представления о его точной массе в каждый конкретный момент. Придется внимательно изучить таблицы скоростей и весов, привыкнуть гибко адаптировать технику пилотирования в зависимости от загрузки.
На реактивных лайнерах обычно устанавливается система реверса, действующая за счет отклонения струи газов вперед под углом. Она несколько менее эффективна по сравнению с реверсом пропеллеров, но тем не менее помогает существенно сбросить скорость в начальной стадии пробега.
Экспериментируем с разными весами, пробуем взлеты и посадки с длинных или коротких полос, в горах и на островах, в полярных областях и тропиках. Симулятор даст возможность создать огромное количество комбинаций из погодных условий, а тяжелые машины наглядно покажут, как эти условия влияют на управляемость и устойчивость. Например, полет по кругу в жаркий день из аэропорта La Paz в Боливии обеспечит массой информации к размышлению о предельно допустимых скоростях, весах и аккуратности движений рулями при работе на большой высоте.
Пилотаж: Может показаться, что удел авиалайнеров - скучная работа воздушных автобусов или грузовиков, но это не совсем так. Даже очень тяжелые и хрупкие самолеты могут выполнять фигурные полеты, если грамотно дозировать перегрузки и скорости. Например, итальянские пилоты часто показывают на авиашоу эффектный пилотаж на небольшом турбовинтовом транспортнике Alenia G.222. Мне лично доводилось видеть аналогичный комплекс, выполняемый мастерами из ОКБ Антонова на реактивном Ан-72: Косые петли, бочки, развороты на горке… А во время демонстрации прототипа Boeing 707, пилот Alvin Johnston выполнил на нем управляемую бочку с небольшой постоянной перегрузкой и выводом на высоте чуть меньше 200 метров от земли. Машина пережила этот полет без повреждений, но пилота попросили больше так не делать.
После первых опытов с тяжелыми реактивными самолетами трудно поверить, что они способны планировать без помощи двигателей - но это так. В 1983 году Boeing 767 компании Air Canada аварийно сел на старом военном аэродроме. Вследствие ошибки при расчете необходимого горючего лайнер остался без топлива посреди полета. Часть приборов
154
выключилась и в руках пилотов оказался огромный планер с 69 живыми душами на борту. Во время захода пришлось использовать скольжение, так как часть механизации не работала. Носовая стойка сложилась, потому что ее замок не сработал в аварийном режиме, но тем не менее все остались живы. Место действия - аэродром Gimli, бывшая авиабаза канадских ВВС.
Симулятор позволит крутить виражи вокруг небоскребов и пролетать на огромных авиалайнерах под знаменитыми мостами. Сажать скоростные, тяжелые машины на таких аэродромах, которые в реальности были бы закрыты для подобных посадок и крутить сложный пилотаж на последних каплях горючего - для уменьшения взлетного веса… Все это крайне полезно для исследования границ допустимого, так что здесь реальные пилоты могут только позавидовать виртуальным.
Специфика симуляции: Как правило, крупные и тяжелые самолеты моделируются наиболее тщательно. Уровень детализации и правдоподобность работы бортовых систем приближаются к профессиональным симуляторам.
Несмотря на это, все ограничения в области сложных аэродинамических режимов и эффектов продолжают присутствовать. Срыв, снос, скольжение, реакция на перевес или смещение центровки по-прежнему далеки от идеала.
Поскольку большую часть времени лайнеры проводят на огромной высоте, меньше нагрузка на видеокарту из-за меньшего числа объектов.
В то же время моделирование современных аэропортов и навигационных систем сильно увеличивает нагрузку в самый неподходящий момент - при выполнении захода на посадку. При желании можно сильно нагрузить видеокарту и в высотном полете, заполнив небо массой красивых пушистых облаков.
Игрушечная поверхность земли обычно настолько прочна, что позволяет запросто сажать огромные и быстрые машины мимо полосы. Либо, наоборот, моделируется «взрыв по заказу», если скорость выше минимума, а модель находится за пределами бетонки.
Продолжение следует Эта книга была целиком и полностью посвящена процессу управления самолетом. Но в реальности развороты, взлет и посадка занимают лишь малую часть от общего времени пребывания в небе. Даже простенький перелет с одного аэродрома на другой потребует знаний из области навигации и радиообмена. Расчет заправки топливом и максималь155 ного взлетного веса окажутся безусловно необходимыми, а скучные и сложные навигационные приборы станут намного важнее пилотажных.
Ветер из неприятной помехи на взлете и посадке превратится в естественную составляющую полета.
Тем не менее, способность чувствовать самолет как свое собственное тело является основой безопасного, уверенного перемещения по воздуху. Именно поэтому мы издевались над огромными, скоростными машинами, наматывая на них круги на малой высоте и крутя не свойственные им пилотажные фигуры. Задача была в том, чтобы развить в себе чувство полета, осознать как нечто само собой разумеющееся базовые принципы управления летательными аппаратами.
Многократно повторенные, отточенные до элегантности задания из предыдущих глав должны убрать страх перед машиной, небом. Заранее выработать четкое неприятие опасных и глупых действий. Дать возможность «наиграться» всласть так, чтобы не возникало соблазна рисковать собой и другими людьми, экспериментируя в настоящем небе. Приучить пилотировать уверенно и спокойно.
Даже если человек просто провел несколько сот часов, развлекаясь откровенно «игрушечными» полетами, его восприятие летной работы будет на порядок более четким, чем у не имеющих такого опыта и знакомых с пилотированием лишь по книжкам. Если же сочетать такое чтение и осознанные эксперименты в виртуальных небесах с внятно сформированной методикой самообучения, пользы будет на порядок больше. С таким багажом не стыдно появиться на аэродроме - более того, иногда придется доказывать недоверчивому инструктору, что ты действительно в первый раз в жизни выполняешь разворот на горке или перехватываешь вектор VORa на настоящем самолете!
Слабое моделирование физики полета домашними симуляторами вкупе с личными особенностями обучающегося, конечно, способны преподнести неприятные сюрпризы в момент перехода к тренировкам в настоящем небе. Но на фоне общей массы знаний эти шероховатости будут легко устранимы. Именно поэтому так полезно сочетать работу над заданиями дома с поездками на аэродром - многие ошибки будут исправлены загодя, не успев превратиться во вредную привычку.
Предварительное обучение на симуляторе способно очень сильно сократить время наземного обучения в летной школе и заметно уменьшить минимально количество часов налета с инструктором. Прогресс будет зависеть только от способности к самостоятельной работе, внимательности к объяснениям и умению воспринимать происходящее в общем контексте, а не в виде разрозненных событий и явлений.
156
Кульминацией традиционного обучения является первый самостоятельный вылет. Виртуального летчика этим не удивишь - он и так постоянно летает один. Поэтому речь будет идти скорее об оттачивании базовых навыков на практике. Как только уверенность в себе станет сопоставима с реальными способностями, пора переходить к следующему этапу - полетам по маршруту. Этому посвящена следующая книга из серии учебников для виртуального пилота…
СОДЕРЖАНИЕ
