III м.В. Ломоносовъ.

Ломоносовъ считалъ, что нужно при письмѣ избѣгать литеръ ѳ, щ, і, э и їô (ё). Слѣдуетъ привести примѣры и ломоносовкаго письма: рассѣять (разсѣять), иссушить (изсушить), ево (его), твоево (твоего), слѣпова (слѣпого), доброй (добрый), синей (синій), хорошей (хорошій), Василей (Василій), дватцать (двадцать), лутче (лучше), бутто (будто), съ перьва (сперва).

Тредіаковскій съ Ломоносовымъ спорили изъ-за окончаній множественнаго числа прилагательныхъ. Тредіаковскій настаивалъ на употребленіи окончанія –ыи (-іи) для мужского, -ые (-іе) для женскаго и –ыя (-ія) для средняго родовъ. Ломоносовъ-же стоялъ на позиціи Академіи, которая съ 1733 года писала сіи окончанія такъ-же, какъ и полтора столенія спустя.⁶ А Сумароковъ въ данномъ планѣ всегда писалъ на концѣ –я.

Два выше названныхъ классика по-разному смотрѣли и на принципы орѳографіи. Тредіаковскій рѣшительно выступалъ за фонетической письмо (примѣръ такого мы можемъ увидѣть въ сербскомъ или бѣлорусскомъ языкахъ), а Ломоносовъ твёрдо стоялъ на этимологическомъ правописаніи (какъ примѣръ — современный польскій). Но оба они отстаивали позиціи буквы ѣ въ русской азбукѣ^7,8, защищая её отъ посегательствъ гонителей, опираясь на позиціи діалектнаго произношенія сей буквы⁹.

IV а.П. Сумароковъ.

Въ свою очередь Сумароковъ, извѣстный тѣмъ, что писалъ довольно небрежно,¹⁰ выпускалъ статьи на тему орѳографіи, въ которыхъ высказывалъ какъ несправедливые правила, такъ и весьма примѣчательныя идеи: использованіе въ единственномъ числѣ окончаній –ій, -ый вмѣсто ломоносовскихъ –ей, -ой; осужденіе формъ генварь, всіо, щастіе; нормализація использованія буквы і и т.д. Онъ выступалъ за сохраненіе ѳиты, исключённой ломоносовымъ, и ратовалъ, подобно своимъ вышеназваннымъ коллегамъ, за исключеніе буквы э, считая ея лишнею. Напослѣдокъ я считаю разумнымъ привести примѣры правописанія Сумарокова: Альона, Семьонъ, йожъ, Діяна, теятръ, возтокъ, източникъ, совсемъ, ково, отъ нее, знатной, младшей, нравственныя доводы, какіе лѣса, предмѣтъ, присудствовать, свѣденія, естьли, порутчикъ, вить (вѣдь), поезія, въ прочемъ, рускій, вышшій, истинна, этова, притчина, протчимъ.

Въ какой-то мѣрѣ побѣдителемъ можно назвать каждаго изъ нихъ, хотя даже спустя десятилѣтія послѣ ихъ смертей (несмотря на ихъ громкія имена), орѳографическая норма такъ и не была выработана. Но импульсъ, начатый ими, впослѣдствіи вліялъ на орѳографію русскаго языка достаточно долго.

Проекты реформъ, ещё болѣе радикальныхъ нежели совѣтская, предлагались и ранѣе. Ещё въ ХѴІІІ вѣкѣ иные предлагали убрать ѣ, ѵ, и, щ, э, ъ, ь, считая возможнымъ ихъ замѣненіе на иныя литеры. Эти проекты не находили большого числа сторонниковъ въ средѣ литераторовъ и учёныхъ, хоть и были провозглашены извѣстными людьми своего времени. Впослѣдствіи вся борьба въ данномъ вопросѣ велась относительно ъ и ь. Выходили даже сочиненія, въ которыхъ авторами избѣгались сіи буквы. (Поэтъ Николай Ѳёдоровичъ Эминъ, напримѣръ, выпустилъ «Оду на заключеніе мира с Готѳами», въ которой не было ни однаго ъ. Гаврила Романовичъ Державинъ отозвался на поэму такъ:

«Прекрасно написалъ ты оду безъ еровъ,

Но лучше бы ещё, когда бъ совсѣмъ безъ словъ»¹¹).

Антонъ Алексѣевичъ Барсовъ, профессоръ Московскаго университета, предлагалъ и вовсѣ революціонное правописаніе, которое можно показать на основѣ цитаты изъ его сочиненія¹²: «Словар Географіческіĭ мѣст, с проісшествіямі в ніх случівшіміся, із коіх многіе часные словарі в том же отношеніі ізвлечены быть могутъ, на прім. Юрідіческіĭ, ученыĭ, военныĭ, Історіі Естественноĭ, і проч. всеж то с пріобщеніем разных спісков собрано імрек таким-то, і нѣкоторым новым, сокращеннѣĭ протів обыкновеннаго образом і способом напечатано…».

Противниками буквы ъ были историки Шлёцеръ и Чеботарёвъ, уже упомянутый мною поэтъ Эминъ и знаменитый изслѣдователь Александръ Гумбольтъ, считавшій ъ излишней буквой. Послѣ того, какъ онъ [Гумбольтъ] въ 1830 году на свѣтскомъ раутѣ въ Петербургѣ высказалъ сію точку зрѣнія, онъ получилъ письмо на французскомъ языкѣ въ защиту ъ. Это письмо и отвѣтъ Гумбольта были, впослѣдствіи, четырежды перепечатаны въ публицистическихъ изданіяхъ Россіи¹³.

Слѣдующей вехой въ развитіи русскаго правописанія была эпоха Николая Михайловича Карамзина. Его орѳографія была отлична отъ той, чтó использовали до него во многихъ чертахъ. Нѣкоторыя аспекты нея были приняты для всеобщаго употребленія ещё при жизни знаменитаго историка. Въ частности, онъ значительно расширилъ горизонтъ словъ, записываемыхъ съ заглавной буквы (тѣ, кто читалъ его историческія работы, навѣрняка замѣчали это). Многіе карамзинизмы (вродѣ Руской народъ), однако, не прижились, но во многомъ онъ писалъ современнѣе, нежели его предшественники. Также Карамзинъ былъ однимъ изъ популяризаторовъ введенія буквы ё на замѣну буквамъ и лигатурамъ о, ьо, їô, ió, ио, ï̵о и формы если вмѣсто естьли¹⁴.

Въ 1808 году выходитъ «Краткое руководство къ россійской словесности» съ грамматическим замѣтками Востокова. Въ своихъ замѣткахъ онъ критиковалъ мнѣніе Академіи и всецѣло поддерживалъ Карамзина (напримѣръ Академія практически не использовала букву ё, коорую активно защищали оба писателя). Грамматическія предложенія Востокова во многомъ повліяли на позднѣйшихъ авторовъ.

Два десятка лѣтъ, начиная съ 1811 года, русское правописаніе было въ рукахъ Греча. Во всѣхъ своихъ грамматическихъ трудахъ онъ во многомъ слѣдуетъ Карамзину. Несмотря на всѣ его заслуги въ области русскаго языка, стóитъ замѣтить, чтó онъ не изслѣдовалъ языкъ и его законы, а устанавливалъ правила по литературнымъ образцамъ. А находя въ нихъ разногласія, онъ придумывалъ условныя правила, изходя изъ благозвучности, порой не обращая вниманія, что вся Русь говоритъ по-иному¹⁵. Многія нововведенія Греча держались долго только изъ-за его огромнаго авторитета, несмотря на всю ихъ ошибочность.

Послѣ карамзинскаго періода русскаго правописанія, начались новыя тренія. «Вѣстникъ Европы» ввёлъ въ обиходъ свои особенности. Напримѣръ слитное написаніе частицы не съ глаголами, обильныя ударенія, не использованіе литеръ э и ё, обозначеніе чёрточками совокупленія¹⁶ двухъ и болѣе словъ въ нарѣчія¹⁷. Въ «Отечественныхъ запискахъ» послѣ ж, ч, ш, щ сохраняли написаніе о (смѣшонъ), приставки воз, из, раз удерживали з всегда (позднѣе з сохранялось только передъ звонкими и с). Бытовали тамъ также въ-самомъ-дѣлѣ, петербуржскій, ксчастію и т.д. Такъ было вновь нарушено единообразіе русскаго правописанія, установленное Карамзиномъ, ибо каждое изданіе вводило своё написаніе. Однако тогда письмо стало сближаться съ говоромъ.

Ещё въ 1828 году вышла книга «Рукопись покойнаго К.А. Хабарова», въ которой была предложена очередная «прогрессивная» реформа русскаго правописанія. Авторъ предлагалъ исключить изъ азбуки і, щ, ъ, ь, ѣ, э, ѳ, ѵ, ввести ö для обозначенія ё. Для обозначенія й онъ предлагалъ писать надъ гласной бревисъ (напримѣръ: русскй, большŏ, сильньĭ), щ замѣнить на диграфъ сч, ъ замѣнялся апострофомъ, ь — циркумфлексомъ. Также онъ былъ піонеромъ борьбы съ ятемъ, и его доводы въ свою защиту были позже восприняты всѣми реформаторами (включая большевиковъ). Приведу примѣръ его правописанія:

«Глаз по своему образованию не может смотрет̂ на себя без зеркала. Мы видим себя тол̂ко в’ других предметах. Чувство бытия, личност̂, душа, всö сие сусчествует тол̂ко потому, что вне нас сусчествует».¹⁸

Писатель Лажечниковъ пытался сблизить правописаніе съ произношеніемъ. Такъ напримѣръ онъ вводитъ окончанія –ова, -ева для прилагательныхъ, замѣняетъ сочетаніе сч на щ, и повторяетъ нѣкоторыя особенности болѣе раннихъ авторовъ. Его предложенія были встрѣчены насѣшками, и посему во второмъ изданіи его романа «Басурманъ» (вышедшаго спустя 3 года послѣ изданія перваго) всѣ эти сближенія были отвергнуты въ пользу карамзинскаго написанія.

За всѣми этими спорами послѣдовали попытки полной или частичной латинизаціи русской азбуки.

Въ 1842 году нéкто Кадинскій предложилъ латинизацію русскаго языка (практически первые въ нашей исторіи) въ книгѣ «Упрощеніе русской грамматики. Uproscenie ruskoi grammatichi.». По словамъ автора, некрасивость и неудобство русскаго шрифта и послужили для него причиной сей реформы. Бѣлинскій, раскритиковавъ этотъ проектъ, однако предложилъ свой, въ которомъ онъ предлагалъ замѣнить ѣ на ê, й у него замѣнялось j, а нѣкоторыя черты его правописанія восходили къ традиціи Ломоносова и Тредіаковскаго, о которыхъ я упоминалъ выше. Какъ примѣчательный фактъ: Бѣлинскій не настаивалъ на вѣрности своего правописанія и обозначалъ его какъ мечту. За 9 лѣтъ до латинизаціи Кандинскаго, въ Москвѣ появилась анонимная брошюра¹⁹, авторъ которой предлагалъ ввести для русскаго языка алфавитъ на подобіи сербской славицы, въ которой часть буквъ изъ кириллицы, а часть – изъ латиницы. Однако распространенія сея идея не имѣла.

Засядко въ книгѣ «О русскомъ алфавитѣ» предлагалъ ввести новый алфавитъ изъ-за тѣхъ-же причинъ неудовлетворённости русской азбукой въ планѣ графическомъ. Такъ онъ говорилъ, что въ русскомъ шрифтѣ строчныя и заглавныя буквы не отличаются одна отъ другой, въ отличіѣ отъ латиницѣ, гдѣ почти всѣ буквы имѣютъ различное написаніе. Послѣ критики внѣшняго облика буквъ, естесственно, послѣдовала критика ихъ звукового значенія. 15 литеръ были имъ исключены изъ алфавита вовсѣ. Имъ-же были введены буквы h и j для соотвѣтственно невзрывного г (какъ въ украинскомъ) и й. А также ç (ц), zh (ж), ch (ш), çh (ч), cçh (щ). Вотъ примѣръ сего правописанія: «Ja, jakop’, ctojauka, nredjavleuije, objavit’, pazjacuit’, liuija, nepja, ctpyçja», чтó читается какъ «я, якорь, стоянка, предъявленіе, объявить, разъяснить, линія, перья, стручья».

Но помимо латинизаціи были попытки введенія въ алфавитъ новыхъ литеръ, въ дополненіе къ тѣмъ, чтó и такъ уже были въ составѣ алфавита. Напримѣръ ӭ для отображенія на письмѣ нѣмецкаго ö (oe, œ) и французскаго eu (Гӭте (Göthe)) и различныя буквы для фрикативнаго г (въ основномъ для записи украинскихъ, греческихъ и еврейскихъ словъ). Въ частности для послѣдняго случая Палласъ вводилъ г съ седилью (г̧), Бётлингъ вводилъ ҕ (г съ крюкомъ), проф. Барановскій предлагалъ передъ г ставить знакъ придыханія (῾г), а Ястребцевъ предложилъ использовать букву ѓ (что иногда используется и сейчасъ). Для отображенія французскаго носового n онъ-же предлагалъ писать н’, а затемъ — н^г.

Однако стóитъ замѣтить, что каждая газета и каждый значимый писатель имѣли свою собственную орѳографію, зачастую не соглашавшуюся съ иными образцами. Кто-то использовалъ приставку роз- всегда, кто-то замѣнялъ ё на о, иные использовали для родительнаго падежа окончанія такъ называемаго партитива. Нѣкоторые²⁰ вновь и вновь выступали противъ ѳ и э, признавая, однако, за первой важную роль для русскаго языка ІХ-Х вв.

В ладиміръ Яковлевичъ Стоюнинъ, однимъ изъ первыхъ для ХІХ вѣка, поднялъ «знамя науки противъ безотчётныхъ умствованій». Разсмотрѣвъ развитіе русской орѳографіи, онъ выступилъ за сохраненіе ятя:

«Обѣ буквы – ѣ и е – имѣютъ своё значеніе и свои особенные, отличные одинъ отъ другаго законы. Мы можемъ уничтожить знакъ, но не уничтожимъ законовъ, которые всегда останутся въ языкѣ: вредъ будетъ состоять только въ томъ, что мы лишимся видимыхъ фактовъ, какъ представителей звука. Пусть ѣ уступитъ всѣ свои права е, тогда у насъ для одной буквы явится множество правилъ, различныхъ, несогласныхъ и, можетъ быть, часто противорѣчащихъ правилъ, которыя теперь распредѣляются между буквами и составляютъ немногосложныя и простыя правила. Но вѣдь намъ скажутъ: вѣдь исключена же буква юсъ²¹, которая имѣетъ свои особенности, отличныя отъ коренныхъ у и я? Да, въ письмѣ она исключена, но мы безпрестанно должны къ ней обращаться при изученія грамматическаго образованія многихъ русскихъ словъ; въ русскомъ письмѣ ея нѣтъ, но въ русской грамматикѣ она всё-таки существуетъ во всей своей силѣ и не можетъ оттуда никогда исчезнуть. Въ такомъ случаѣ, не можетъ ли и буква ѣ существовать только въ одной грамматикѣ? Какая же изъ этого польза? Развѣ та, что большинство не будетъ затрудняться въ правописаніи многихъ словъ; но вѣдь и кромѣ буквы ѣ есть не мало случаевъ въ русскомъ правописаніи, гдѣ затрудняется большинство: неужели всё это уничтожать и измѣнять по требованію большинства, которому между тѣмъ легко можетъ помочь наука? Такимъ образомъ буква ѣ не можетъ называться условною буквой, до которой нѣтъ дѣла филологіи; нѣтъ, она имѣетъ своё свойство, своё значеніе, имѣетъ полное право стать подъ защиту разумной науки»²².

Въ 1856 году вышла книга «Філоктіт, трагедія Софокла. С греческова перевел і замечаніямі объясніл Н. Т.» съ достаточно-смѣлою орѳографіей. Переводчикъ убралъ изъ алфавита и, ъ, ѣ, ѳ, ѵ и ввёлъ í (й), ì (йи), ę (ё), съ надеждою на то, что сія орѳографія будетъ воспринята иными людьми и станетъ обязательной. Подобная орѳографія была использована въ книгѣ «Греческая мифология, или сказание о вере и богах древних народов». Оба автора (если это не былъ одинъ и тотъ-же человѣкъ (предположительно — Н. Тимаевъ) утверждали о ненадобности буквы ѣ въ русской азбукѣ, ссылаясь на свой опытъ обученія языку.

Уже упомянутый мною Кадинскій въ 1857 году опубликовалъ новую книгу, названную имъ «Преобразованіе и упрощеніе русскаго правописанія». Вмѣсто того, чтобы описывать его очередную «реформу», я приведу въ примѣръ текстъ изъ его книги: «… pri Latinscoi azbucae y pri moyx pravilax ni odin rebénoc ne moget sdeelath oxibchi v’ pravopisaniy; potomu chto u menea caghdy zvuc imeeiet sobstvennoie nacertanie, nezameenimoie nicachim drughim nacertaniem; tac chto vseacoi proizvoll v’ pravopisaniy na vsegda ustraneaietsea. Y docolae Ruscaia rech budet gith v’ ustax naroda, dotolae moié pravopisanie soxranit neizmeenno svoi xarakter». Сепковскій, высмѣявъ брошюру Кадинскаго, предложилъ, однако, свои нововведенія. Для передачи иностранныхъ имёнъ онъ предлагалъ использовать «оборотныя буквы»: Г для латинскаго, а ‘ для французскаго h, Т для англійскаго th, Ъ для носового n – и ь послѣ у для передачи французскаго u. Какъ примѣръ, имя Victor Hugo выглядѣло-бы какъ «Викторъ ҆Уьго».

Соотечественникъ Кадинскаго Котовскій въ 1862 году въ Кіевѣ выпустилъ брошюру «Postęp i wsteczność»²³, въ которой рекомендовалъ всѣмъ славянамъ использовать польскую письменность, считая, что въ Гражданскомъ шрифтѣ слишкомъ много азіятскаго.

А.А. Хованскій въ «Филологическихъ запискахъ» выпустилъ статью подъ названіемъ «Взглядъ на правописаніе вообще», въ которой первымъ описалъ орѳографическое состояніе русскаго языка, указавъ на основныя къ тому моменту разногласія. Его статья позже была упомянута Стоюнинымъ во время Орѳографическихъ совѣщаній, имѣвшихъ мѣсто быть въ Петербургѣ въ началѣ 1862 года. Тогда Стоюнинъ пригласилъ петербуржскихъ учителей русскаго языка для того, чтобы они согласились въ общихъ орѳографическихъ основаніяхъ и разрѣшили спорные моменты правописанія. Для этихъ собраній было установленно правило: не допускать крутыхъ и резкихъ преобразованій и измѣненій, которыя должны были-бы заставить всё настоящее дѣйствующее поколѣніе переучиться писать и даже читать, и которыя могутъ угрожать будущимъ поколѣніямъ не понимать безъ особаго ученья того, что напечатано до настоящаго времени. Но на первомъ-же засѣданіи было рѣшено убрать изъ алфавита ѳиту. На второмъ-же высказывались идеи отказа отъ ятя; ихъ остановили только слова самого Стоюнина о недопустимости использовать для обученія дѣтей орѳографію, которая-бы шла въ разрезъ со всеми напечатанными книгами и слова другого засѣдателя о томъ, что церковь не приметъ сіи нововведенія и продолжитъ издавать книги по-старому, а большинство обывателей читаютъ именно духовныя книги. На третьемъ засѣданіи принялись мѣнять азбуку: ввели въ употребленіе букву ё и пытались отказаться отъ ъ и ь, отложивъ, однако, сей вопросъ на потомъ. На слѣдующемъ засѣданіи рѣшили заняться вопросами правописанія. По предложенію Стоютина было принято писать щастіе, пищая бумага, щитать, рассказъ, бесснѣжье, персицкій и т.д. Къ началу лѣта засѣданія пріостановились, но, однако, возстановлены не были. Сіи засѣданія были-бы отличной возможностью унификаціи русскаго правописанія, если-бы засѣдатели не оторвались от первоначальнаго плана. Эти совѣщанія подтвердили, что никакія крутыя преобразованія, предпринятыя по теоріи, не удаются²⁴.

Въ статьѣ «По поводу толковъ о правописаніи» Я.К. Грот выступалъ за отмену греческой ѳиты и написанія ъ на концѣ словъ. Эти предложенія были приняты какъ въ научной средѣ, такъ и среди нѣкоторыхъ издателей. Однако спустя 10 лѣтъ Гротъ, не увидѣвшій отказа отъ конечнаго ъ, вспомнилъ замѣчаніе къ книгѣ «Русская Грамматика. Thet är Grammatica Russica eller Grundelig Handledning till Ryska Språket &c. Utgifven Michael Groening²⁵» вышедшей въ 1750 году въ Стокгольмѣ: Хотя этотъ знакъ въ произношеніи и начертаніи словъ не только никакой пользы не приноситъ, а напротивъ ещё скорѣе затрудняетъ чтеніе, однакожь онъ такъ вошёлъ во всеобщій обычай,что почти нельзя ожидать, чтобы названный знакъ когда-нибудь былъ исключён изъ числа русскихъ буквъ.²⁶ Въ той-же статье Гротъ указывалъ, что изъятіе ятя равнялось-бы уничтоженіемъ этимологическаго характера нашей орѳографіи.

В.И. Даль въ своёмъ Словарѣ позволилъ себѣ наиболѣе замѣтныя отступленія отъ принятой орѳографіи. Въ частности онъ говорилъ о томъ, что удвоеніе буквъ противно фонетикѣ русскаго языка, однакожь по мѣрѣ углубленія въ словарь онъ всё чаще отходилъ отъ сего своего утвержденія. Иностранныя слова онъ записывалъ сообразно произношенію, хотя и тутъ нарушалъ своё-же правило.

Въ 1869 – 1870 годахъ типографскій корректоръ Студентскій выпустилъ двѣ книги, на 250 страницахъ которыхъ высказывалъ свои мысли по поводу русской орѳографіи. Однако, какъ замѣтилъ Грот, идея была хороша, но исполненіе нея оставляетъ желать лучшаго.

Преподаватель военно-учебнаго вѣдомства Новаковскій предложилъ Академіи наукъ рѣшить вопросъ о русскомъ правописаніи, приводя въ примѣръ Францію, Академія которой провела подобную реформу. Однако сея [французская] реформа не всеми была принята. Также и въ Швеціи тамошняя Академія не смогла реформировать орѳографію. Также и наша Академія не смогла-бы (см. Часть ІІІ сего труда) провести сею реформу.

Статья Новаковскаго послужила причиною выхода въ свѣтъ книги Я.К. Грота «Спорные вопросы русскаго правописанія», которая была мною изучена и многократно цитированна для написанія первой части сего сочиненія. Также весь текстъ ея написанъ по правиламъ непосредственно исходящимъ отъ Грота, посему разбирать его предложенія въ этомъ трудѣ я не буду, поскольку всѣ его правила проиллюстрированы примѣрами здѣсь.