1. Определения партии.

2. Происхождение и формирование партий.

3. Типология партий и партийных систем.

1. Многомерность и сложность такого политического феномена как пар­тия объясняют существование различных ее определений.

Этимологически понятие "партия" означает часть, сторону целого, эле­мент политической реальности. Так, Аристотель говорит о партиях долины, горы и др., имея при этом в виду не партии в современном смысле слова, но ранние политические союзы.

Либеральное понимание партии (Б.Констан) трактует ее как идеологиче­ское объединение. В отличие от него традиционное определение партий связывается с избирательным процессом, выдвижением кандидатов, пред­выборной борьбой, стремлением овладеть законодательной и исполнитель­ной властью. Это чрезвычайно распространенное определение весьма уязви­мо для критики. Партии могут существовать и при отсутствии выборов, могут и не участвовать в выборах, чаще из-за государственных запретов или ограничений.

Марксисты подошли к определению понятия "партия" с классовых пози­ций, считая ее наиболее сознательной и организованной частью класса, отста­ивающей его интересы. В строгом соответствии с ленинским проектом пар­тии, изложенным в работе "Что делать?", ей была придана поистине мистиче­ская функция демиурга, ведущего за собой не только класс, частью и пред­ставителем которого она является, но и все общество, и даже все человечест­во. Она наделялась точным знанием будущего, путей и способов их достиже­ния, способностью избавить человечество от эксплуатации, нищеты, неравен­ства и вражды, привести его к счастью. Выполнить такую мессианскую функ­цию могла только партия нового, ранее не встречавшегося типа, кардинально отличающаяся от уже утвердившей себя к тому времени партии парламент­ского типа.

Д.Лапаломбара и М.Вейнер в книге "Политические партии и политиче­ское развитие" дают определение партии, позволяющее отличать ее от других

127

политических институтов . Долговременность действия партий отличает их от клиентелл, клик и камарилий, исчезающих вместе с их основателями. Полномасштабность отличает партии, имеющие центральные, а главное мест­ные организации, от парламентских групп, существующих только на нацио­нальном уровне. Партии стремятся овладеть властью, в то время как группы давления пытаются влиять на нее, оставаясь за ее пределами. Поиск народной поддержки, особенно посредством выборов, отличает партии от клубов, не участвующих в выборах и парламентской жизни. Партии претендуют на вы­ражение общих интересов масс, тогда как группы давления защищают инте­ресы отдельных групп. Впрочем, грани между партиями и иными политиче­скими организациями условны и часто стираются, например, клубы или груп­пы давления могут трансформироваться в партии.

Особое определение партий — юридическое, имеющее как правовое, так и политическое значение. Оно регламентирует политический статус и функ­ции партий, возможности, которыми они располагают сравнительно с' други­ми политическими институтами — правительством, парламентом и др. Конк­ретное оформление это определение партии имеет в конституциях, специаль­ном партийном законодательстве. Юридическое определение партии содержит как общие, так и достаточно конкретные признаки. Среди них наиболее ха­рактерными являются — непременное участие в выборах, постоянный харак­тер деятельности, степень политического участия, уровень организованности, число членов и даже название. Исходя из этого определения не считаются партиями непостоянные и нерегулярно действующие организации типа союзов избирателей, работающие лишь в предвыборный период. Важнейшей государ­ственной процедурой, представляющей официальное признание партии, даю­щей ей государственную защиту, является регистрация, прохождение кото­рой дает партии право на участие в выборах, на налоговые льготы, государст­венное финансирование и т.п.

Функционально понятие "партия" определяется исходя из аспектов ее деятельности и выполняемых ею функций.

Важнейшей социальной функцией партий, выражающей отношение пар­тии к различным социальным слоям и группам, является представительство. Его сущность состоит в выражении социальных интересов, трансформации со­циальных требований в политические решения. Г.Алмонд называет эту функ­цию агрегированием интересов, что является специфическим для партий и от­личает их от групп давления. Социальная функция партии состоит и в обеспе­чении социальной интеграции. Партия стремится включить различные груп­пы в политическую систему, смягчить, примирить конфликтные интересы, придать социально-политическим конфликтам умеренные формы. Обеспечива­ется это налаживанием социальных и политических коммуникаций между различными слоями населения, между социальными группами и государст­венными институтами, согласованием позиций, нахождением, компромиссов. Не очень распространенной в западной партиологии и типичной для марксист­ской традиции является мысль о том, что эффективность выполнения этой функции находится в обратном отношении к количеству действующих пар­тий. В крайнем выражении эта идея имеет форму суждения — добиться наци­ональной, всеобщей интеграции возможно только единственной партии, что, безусловно, ведет к авторитарному режиму. Помимо этого, партии выполня­ют функцию политической социализации. Каждая партия стремится расши-

Political.Parties, and Political Development, ed Joseph La Palombara and Myron Weiner. Princeton. 1966. P. 424—428.

128

рить число своих членов и сторонников, обеспечить преемственность социаль­ной базы партии, вовлечь новых людей в партийную деятельность.

Идеологическая функция партии проявляется в разработке партийной идеологии и партийной пропаганде. Разработка теоретических концепций, партийных программ и резолюций, лозунгов и т.п. часто осуществляется "мозговыми трестами", специальными идеологическими учреждениями — на­учными центрами и институтами партии. С этой целью проводятся исследова­ния, выясняющие интересы и склонности различных слоев населения, произ­водится зондаж электората. Современные партийные идеологии чаще всего представляют соединение идеологических деклараций с хорошо проработан­ными направлениями политики. Принципиальное значение имеет способность партии к идеологическому обновлению, к адаптированию идеологии к изме­нившимся социальным, политическим и идейным условиям. Кстати, чрез­мерная жесткость идеологии, отставание в пересмотре ее положений и прин­ципов определяют трудности, переживаемые отечественным и зарубежным коммунистическим движением. Партия не только разрабатывает, но и распро­страняет свою идеологию и партийную информацию, пропагандирует свои ценности и традиции, контролирует идеологические споры, формирует темы для идейно-политических дискуссий.

Есть партии, для которых идеологический момент имеет принципиаль­ное значение. Для иных, как например, республиканская и демократическая партии США, значение идеологии невелико. Но даже у них есть некие идео­логические ценности, так или иначе проявляющиеся в партийной деятельно­сти, признание которых или идеологическая идентификация играет принци­пиальную роль в формировании привязанности к партии.

Основная политическая функция партии — овладеть государственной властью, которая, в свою очередь, порождает такую функцию как политиче­ское рекрутирование, выражающуюся в подборе, фильтрации и выдвижении кадров для самой партии, для формирования политической элиты, подготов­ки к политической деятельности, обогащения политического опыта. Партии — это школа, чаще университет политического образования, где на практиче­ских делах выращивают политиков. В осуществлении этой функции партии являются практически монополистами, что в ряде стран закреплено и юриди­чески, например в Италии и скандинавских странах. Такая практика приво­дит к выдвижению партией кандидатов, никак не связанных с избирательным округом (феномен "парашютажа"). Партии исполняют и электоральную функ­цию. Они организуют избирательную кампанию, создают их идеологический фон, определяют их ход, готовят избирательные бюллетени, выдают и подсчи­тывают их.

Для партий авангардного типа, существующих в коммунистических и традиционных обществах, ведущей функцией является не электоральная, как для партий парламентского типа, а управленческая. Партия в этом случае яв­ляется генератором социальных и политических изменений, силой, ведущей за собой все общество, организующей и направляющей действия государства — государственной партией. В развивающихся странах традиционные электо­ральные и парламентские функции партии дополняются административными, судебными и т.п., а сама она выступает как инструмент мобилизации.

Существуют и другие классификации функций политических партий. В соответствии с классическим подходом партии выполняют по меньшей мере три функции — формирование общественного мнения, отбор кандидатов и обеспечение условий деятельности депутатов. Первая способствует уяснению программы кандидатов и на этой основе — сознательному и свободному пол-it - 4178

итическому выбору. Л.Эпштейн называет эту функцию структурирующей. Отбор кандидатов может проводиться в закрытом порядке на заседаниях партийных лидеров, что может вести к формированию партий олигархии. Другие способы отбора кандидатов связаны с их выдвижением на партийных съездах, на первич­ных выборах (в США), когда кандидатов выдвигает не партийная верхушка, а избиратели, рядовые члены партии. Условия деятельности депутатов обеспечива­ются партиями через формирование постоянных контактов с избирателями, че­рез парламентские группы, которые формируются на партийной основе.

Ф.Дж.Сороф классифицирует функции партий на электоральные, конт­роля и ориентации политических органов, определения и выражения полити­ческих позиций. Р.Мертон выделяет явные и латентные функции партий. К латентным он относит оказание различных видов помощи (юридической, со­циальной и т.п.), создание каналов социальной мобильности для обездолен­ных, формирование связи между общественными и личными делами, между частным бизнесом и правительством.

Таким образом, можно выделить ряд признаков, отличающих партию от других политических институтов. Важнейшим из них является доброволь­ность объединения, что не характерно для государства, строящего отношения с гражданами на принципах значительно большей обязательности и принуди­тельности. В отличие от государства партия менее претендует на выражение воли всего народа. Она отличается от государства значительно меньшей орга­низованностью, которая, впрочем, значительно выше, чем у политических со­юзов и движений. От последних политические партии отличаются стремлени­ем овладеть государственной властью, посредническим взаимодействием с нею. В отличие от движений партии характеризуются большей идейной об­щностью, которая наряду с организационным фактором, имеют большее ин­тегрирующее значение. Партии отличаются также наличием собственного на­звания, определенного "ярлыка", которые весьма неоднозначно свидетельст­вуют об идеологической ориентации партии. Этим партии отличаются от групп давления, которые не выступают на политической арене под своим на­званием. Интегративный характер партий выражается в том, что они несут на себе отпечаток истории общества, его социального устройства, традиций, го­сударственности и политической культуры.

В структурном отношении партии представляют собой систему, в кото­рую входят ядро (партийные активисты, партийные лидеры), рядовые члены партии и сторонники. Организационно партия подразделяется на партийный аппарат, партийную массу, способы связи аппарата и масс, партии и полити­ческой среды, партии и общества. Достаточно часто в партийную систему вхо­дят создаваемые партией молодежные, женские, иногда, военные организа­ции, являющиеся средством проведения партийной политики среди соответст­вующих групп населения.

В современной политологии сложилось целое научное направление, свя­занное с исследованием партий. Некоторые ученые говорят даже о формиро­вании особой политической науки — партиологии. Тематика исследований чрезвычайно широка — структура и функции партий, партия и выборы, пар­тия и государство, сравнительные исследования партий в различных странах, эффективность партийных систем и др. В целом в партиологии достаточно от­четливо выделяется несколько направлений — анализ динамики партии (воз­никновения и эволюции), изучение партий как политического института (структуры, деятельности, распределения власти и др.), исследования взаимо­отношений партии с социальной средой (электорального поведения, воздейст­вия партийной идеологии на социальные группы и др.) и политическим окру-

130

( I

жением (различными государственными органами, социально-политическими движениями и т.п.).

2. Возникновению современных партий предшествовали протопартии — переходная форма между собственно партиями и движениями. Так, в средне­вековой Италии XII—XV вв. между собой враждовали гвельфы (сторонники светской власти папы) и гиббелины (сторонники сильной королевской власти). Особый импульс развитию партий дали буржуазные революции. В Англии меж­ду собой боролись "кавалеры" (сторонники короля) и "круглоголовые" (защитни­ки интересов буржуазии и нового дворянства), во Франции в революции XVIII в. — правые, левые и центр, в США XVIII в. — федералисты и республи­канцы. Организационно первые партии оформились в ходе парламентской борь­бы, что и определило их преимущественную ориентацию на парламентские фор­мы деятельности, на избирательную борьбу. Как общенациональные политиче­ские структуры они сложились в девятнадцатом веке; национальные комитеты республиканцев и демократов в США возникли в 1856 и 1858 г. Конституционно же партии оформились еще позднее — в середине XX века.

Становление политических партий было обусловлено рядом социальных и политических обстоятельств. Введение всеобщего избирательного права откры­ло доступ к политике широким массам. Первоначально он ограничивался иму­щественным цензом, что определяло ведущую политическую роль экономиче­ской элиты. Смягчение, а затем и снятие избирательных цензов, причем совсем недавнее — ценз для американских негров был снят после негритянских волне­ний в шестидесятых годах этого века, а возрастной ценз был снижен до 18 лет в большинстве стран в семидесятые годы XX в. — привели к втягиванию в пол­итику новых социальных слоев (рабочих, молодежи, женщин и др.), сформи­ровавших социальную базу политических союзов и партий.

Важным фактором, повлиявшим на возникновение и развитие партий, было изменение отношений между государством и обществом. Ограничение государственного вмешательства в общественную жизнь, утверждение ряда политических свобод (слова, собраний, союзов), непосредственно влияющих на образование партий, развитие представительной демократии создавало ус­ловия, необходимые для цивилизованной партийной жизни. Сказалось также и потепление отношений между государством и партиями, отход от веками господствовавшего стереотипа "партия — это разрушительная сила".

Переход от феодального общества к буржуазному также явился катали­затором процесса развития партий. Начала формироваться более сложная и дифференцированная социальная структура. Появление новых классов — бур­жуазии и пролетариата, устремившихся к государственной власти, вызвало к жизни буржуазные и рабочие партии. При. этом социальная и политическая обстановка, породившая партии, в каждом регионе — США, Европе, России, Азии и др. имела свою специфику.

Соединенные Штаты сразу же формировались как буржуазное государст­во. Политические и идейные размежевания здесь проявлялись как по вопро­сам внутренним — относительно способа устройства и степени централизации американского государства, так и внешним — республиканцы ориентирова­лись на Францию, федералисты — на Англию. Меж ними с самого начала не было разногласий по наиболее глобальному идейно-политическому вопросу — о выборе пути развития. Разница была лишь в ориентации на определенную форму капитализма: республиканцы — на фермерский капитализм с опорой прежде всего на фермеров, федералисты — на торгово-промышленный и фи­нансовый капитализм.

131

Иным образом складывалась политическая обстановка в Европе, где спо­ры о путях развития имели более острый характер. Здесь феодальный уклад экономики, феодальные традиции и феодальные правящие элиты противосто­яли новым пробуржуазным и буржуазным силам. Поэтому поляризация соци­альной и политической жизни здесь была сильнее, чем в Америке. Отсюда и большая значимость идеологического фактора не только при возникновении, но и в сегодняшнем существовании европейских политических партий.

Процесс становления многопартийности в дореволюционной России был во многом сходен с европейским, как сходны и политические спектры форми­рующихся партий. Идейные разногласия между различными российскими парти­ями были и по вопросу выбора правящей элиты (помещики и дворянство — бур­жуазия — пролетариат), по выбору формы государственного устройства (са­модержавие — конституционная монархия — республика), и по главному вопросу — о выборе пути развития (феодализм — капитализм — социализм).

Формирование партийной системы в России происходило специфическим образом. Первым здесь возникли не крестьянские партии (партия эсеров возник­ла лишь в 1901 г.), чего можно было ожидать, исходя из почти сплошь аграрной структуры страны. Первыми возникли и не буржуазные партии, что было доста­точно естественным при бурном индустриальном развитии России. Первой здесь возникла марксистская, социал-демократическая рабочая партия. То, что было конечным пунктом в формировании политической структуры западноевропей­ских стран, было для России началом формирования партийной системы.

На складывание партийной ситуации в дореволюционной России повлия­ло наличие тщательно разработанной и подготовленной к использованию иде­ологии рабочего движения — марксизма. Генезис РСДРП был связан с разроз­ненными марксистскими кружками, занимавшимися пропагандистской рабо­той, избравшими конечной целью совершение социалистической революции, как минимум — в России или Европе, как максимум — во всем мире. Перво­начально партия создавалась как немногочисленная, интеллигентская по со­циальному составу. Рабочие в партии были единичными фигурами и влились в нее лишь после революции 1905 г. Революционная ориентация партии на свержение монархии и кардинальное переустройство общества не могла не вызвать государственных репрессий против нее. Партия сразу же формирова­лась как централизованная, нелегальная, тайная и конспиративная, построен­ная по воинскому типу, состоящая из тщательно подобранных людей, сделав­ших революционную деятельность своей профессией. Определялись и весьма высокие требования к членам, дозволялись фактически любые средства для избавления от "негодных партийцев". Члены партии, считал Ленин, обязаны "соблюдать все законы и обычаи той действующей армии, в которую они вступили и из которой они в военное время не имеют права уйти без разреше­ния начальства" .

Такое устройство партии сразу же вызвало в ней раскол на большевиков и меньшевиков. Мартов, Аксельрод, а затем и Плеханов настаивали на созда­нии большой массовой организации, состоящей из членов и сочувствующих. Они обвиняли Ленина в бонапартизме, сектанстве, нетерпимости якобинства, подмене партии ЦК и его лидером, создании осадного положения в партии, принятии исключительных законов против отдельных лиц и групп, замене де­мократического принципа бюрократическим. Эта же критика звучала и из уст зарубежных социал-демократов — Каутского, Р.Люксембург, Бебеля и др.

¹ Ленин В.И. Полн.собр.соч. Т.7. С. 16.

132

Эти суждения оказались пророческими, вполне подтвердившимися всей пол­итической эволюцией РСДРП.

Особый характер имели партии, возникшие в странах Азии, Африки, Латинской Америки в двадцатом веке. Здесь они вырастали из национально-освободительных движений, на волне общенациональной борьбы против ино­странного колониального диктата. Традиционный тип политической культуры определил иной тип и иное обличье партий. Они отличаются тесной связью с ло­кальными структурами власти — общинными, племенными, религиозными. Это выражается в том, что традиционные лидеры и даже целые традиционные струк­туры (например, советы старейшин) входят в партийные структуры с сохранени­ем своих функций, а также в том, что партийные руководители выполняют и традиционные функции. В мусульманских странах Африки (Судан, Мавритания и др.) политические партии формировались на основе мусульманских орденов — тарикатов — и опирались на них.

Современный период становления многопартийности в нашей стране во многом схож с периодом возникновения партий в Европе и России конца XIX — начала XX века. И там и здесь кризис экономической и политической систе­мы, всего общества, ослабление государственного диктата, становление более свободного демократического устройства. И тогда и сейчас идеологические размежевания и споры о выборе путей развития, в которых противопоставля­ются различные альтернативы: ранее — феодализм — капитализм — социа­лизм, теперь — социализм — капитализм.

Формирование современных партий связано и с иным типом социальной стратификации. Резко поляризованное общество со значительно дистанциро­ванными социальными группами, с одной стороны, способствует партиеобра-зованию. В таком сегментированном обществе противопоставлены и определе­ны различные социальные интересы, требующие политического оформления, что вызывает к жизни множество нестойких, немногочисленных, зачастую, локальных партий. С другой стороны, это же обстоятельство затрудняет фор­мирование общенациональной партии, т.к. этому препятствуют различные со­циальные перегородки — национальные, территориальные и др. Отсутствие более или менее однородного среднего класса осложняет формирование цент­ристских, консенсусных начал в партийной системе. Поэтому чрезмерная со­циальная дифференциация порождает соответствующую идейную и политиче­скую дифференциацию, формирует фрагментарную партийную систему, в свою очередь, усиливающую дифференциацию общества.

Процесс образования партий в нашей стране по существу идет теми пу­тями, о которых говорил М.Дюверже в книге "Политические кгртии" . Пер­вый — электорально-парламентский — связан с объединением парламентских групп и комитетов по поддержке кандидатов, возникающих на местах. Вто­рой путь характерен для массовых партий, выступающих преемниками непар­тийных структур — профсоюзов, явившихся основой лейбористской партии Великобритании, философских обществ, различных социальных группировок — крестьянских, религиозных, промышленных, финансовых и др. К этому воз­можно добавить и еще один путь — на основе унитарного процесса (в резуль­тате объединения других партий возникла Французская социалистическая партия) или путем раскола.

Становление многопартийности в нашей стране во многом отправляется от образований кружкового, клубного типа, организованных представителями

D uverger Maurice. Political Parties. New York. 1954. P. 28.

133

элиты — духовной, экономической и др. Многие партии возникли в результа­те деятельности лидеров, организовавших партии "под себя", стремления экс-политиков занять свое место в новой политической ситуации, инициативы го­сударства, желающего создать послушные ему партии. Такие партии создают­ся верхушечно в отрыве от социальной базы. Поисками этой базы, позволяю­щей преодолеть разрыв политической и социальной материи, и заняты многие из возникших партий.

Реже встречается иной путь формирования партий — "снизу", когда пар­тии рождаются как следствие, как политическое оформление стихийного со­циального движения. Так, рабочее движение породило стачкомы, образовав­шие Союзы трудящихся и другие организации политического толка. В недрах массовых движений — Народных Фронтов Прибалтики, Украины и др. сло­жилось несколько партий.

На формирование партийной системы оказывает влияние тип избира­тельной системы. Исследованиями установлено, что мажоритарная система благоприятствует складыванию двухпартийной системы, пропорциональная — многопартийности. В большинстве бывших республик, ныне стран СНГ, дей­ствует мажоритарная избирательная система, требующая собрать для победы большинство голосов избирателей. Ранее это большинство могли собрать полити­ческие организации, объединившиеся на основе негативной идентификации — оппозиции КПСС и олицетворяемому ею строю. Дальнейшее уточнение идейно-политических позиций с появлением обособленных многочисленных партий при действующей избирательной системе не оставляет им шансов на сбор большинст­ва голосов и победу и обрекает их на бесплодную межпартийную борьбу.

Часть партий (Республиканская Партия России и др.) возникли "почко­ванием", выделившись из КПСС. В принципе это довольно типичный способ партиеобразования. Так, "легальные марксисты", выделившись из РСДРП, преобразовались затем в ведущую либеральную партию России — конституци­онно-демократическую. Социал-демократическая партия Великобритании об­разовалась в результате раскола лейбористской партии в 1981 г. В результате обособления правого крыла Христианского Социалистического Союза (ФРГ), недовольного политикой лидера партии Ф.-Й.Штраусса, в 1983 г. образова­лась партия "Республиканцы".

Ряд партий возник под влиянием международной партийной системы. Например, Радикальная партия сформировалась как отечественный филиал партии, имеющей международный характер. Иные партии возникли как но­вые для нашей политической жизни и не имеют, во всяком случае россий­ских аналогов, например, партия кооператоров и предпринимателей — Пар­тия свободного труда. Некоторые партии представляют собой своеобразное возрождение ранее существовавших партий, что повышает их легитимацию, создает некую преемственность политического развития. Именно так возник­ли партии кадетов, дашнаков и др., являющиеся своеобразными наследника­ми партий с многолетней историей.

3. Классическая и весьма распространенная типология партий (кадровые — массовые) разработана М.Дюверже. Кадровые партии возникли в процессе эво­люции с середины XIX в. из электоральных комитетов и парламентских групп. Они отличаются немногочисленностью, аморфным, свободным членст­вом и опираются прежде всего на профессиональных политиков, финансовую элиту, способную обеспечить партии материальную поддержку. Эти партии ори­ентированы на электоральные функции. В них доминируют парламентарии. Вследствие элитного характера они имеют чаще всего правый уклон и представ-

134

лены либеральными и консервативными партиями. В качестве примера таких партий обычно приводят республиканскую и демократическую партии США.

Массовые партии характеризуются многочисленностью. Они возникли по­зже кадровых в связи с распространением всеобщего избирательного права, во многом на волне рабочего движения как пролетарские партии. Они отличаются значительным числом членов (десятки-сотни тысяч), идеологической ориентиро­ванностью и преобладанием идеологической и воспитательной форм деятельности, наличием тесной связи между членами и сравнительно жесткой организацией.

Эта, в сущности оазовая типология партий, отражающая историческую логику их развития, была дополнена Ж.Блонделем, подразделившим массо­вые партии на представительные западного типа, коммунистические и попу­листские. Р.-Ж.Шварценберг выделил среди них социалистическую, комму­нистическую к фашистскую модели. Главная задача социалистических, соци­ал-демократических партий связана с выдвижением на выборах кандидатов от рабочих. Освобождение от опеки буржуазных партий в них достигается за счет замены буржуазного, частного финансирования на коллективное, что и обусловливает стремление к возможно большему числу членов.

Централизм и авторитаризм коммунистических партий были порождены их стремлением к гегемонии и лидерству не только по отношению к пролета­риату, но и к обществу в целом. Фашистские партии сформировались преиму­щественно из движений бывших военнослужащих, пользуются военными средствами для политической мобилизации масс, основаны на культе силы и жестокости, имеют антидемократический и антисоциалистический характер.

Эти типологии в 60-е годы во многом перестали соответствовать полити­ческой действительности в связи с появлением новых типов партий. Они пол­учили название "всеядных", "всеобъемлющих", "партий хватай-всех", "элек­торально-массовых" (термин Дж.Сартори), "партий избирателей" (Ж.Шарло), функциональных партий, партий избирателей, партий агрегирования (Р.-Ж.Шварценберг). В отличие от массовых партий они больше внимания уделя­ют своим избирателям, чем членам партии, менее идеологизированы. Они ча­сто организуют массовые ненасильственные акции — манифестации, демонст­рации и т.п., что не характерно для кадровых партий.

По отношению к другим элементам политической системы партии разде­ляются на демократические, авторитарные и тоталитарные. Демократиче­ские партии характеризуются большой терпимостью к другим партиям, плю­ралистическим подходом к партийной конкуренции. В отличие от них тотали­тарные партии стремятся к абсолютному подчинению других политических институтов, в том числе государственных органов и права. Партии этого типа устремлены к доминирующему, монопольному положению в партийной систе­ме, для чего устраняют со своего пути другие партии. С социальной точки зрения они стремятся объединить всех недовольных, направить все виды со­циального протеста в одно русло, ориентированы на подчинение всех социаль­ных групп и слоев. Для них характерны жесткая регламентация членства, строгая дисциплина, отсутствие фракций и разногласий, доктринальность или огромное значение идеологического фактора, обязательное требование согла­сия с идеологией и партийной программой.

Авторитарные партии действуют, как правило, в развивающихся стра­нах и возникают из модернизаторских или национальных движений, противо­стоящих колониальному правлению. За полную лойяльность режиму они пользуются ответной его поддержкой, используют преимущественно силовые методы, ограничивающие политические свободы и представительство социаль­ных интересов.

135

Политические партии в восточных и европейских обществах существен­но отличаются друг от друга. Для западного избирателя партия значима прежде всего своей идеологией и программой, которые в обобщенном виде представляют пути и методы решения общественных проблем. В восточном обществе партия — это прежде всего некая группа, сформировавшаяся вокруг влиятельного лица, объединенная, преданностью ему — клика, клиентелла и т.п. Персонализация этих партий выражается даже в их названиях. Аббревиа­туры индийских, таиландских и пр. партий включают буквы из инициалов возглавляющих их лидеров. Вождистский характер этих партий выражается и в преобладании личной власти партийного лидера. Коллективные органы партийного руководства (съезды, конференции) практически не влияют на партийные решения.

Демократические партии подразделяются на прагматические, доктри-нальные, партии интересов. Прагматические партии опираются в большей степени на программу или лидера, в меньшей на идеологию и принципы. Ве­дущие партии США, Великобритании, Канады и др. принадлежат к этому ти­пу. Доктринальные партии в своей деятельности исходят из определенной идеологии — социалистической, религиозной или националистической. Ри­чард Роуз и Дерек Урвин разделили партии по религиозности-антирелигиоз­ности, национальной однородности или смешанности, по социальной основе. Соответственно выделены христианско-демократические партии Западной Ев­ропы и антиклерикальные (Республиканская и Социалистическая партии Италии). Установлено, что секуляризация общества ведет к ослаблению спе­цифически религиозных партий. Однако соединение религиозных и демокра­тических ценностей сделало европейские христианско-демократические пар­тии одними из самых влиятельных. Партии, объединенные однородностью ра­сового или этнического состава, редко встречаются в западном мире, но силь­но распространены в Азии и Африке. В то же время консолидация националь­ных групп, более жесткая дифференциация общества по национальному при­знаку создают новые предпосылки для оживления национальных партий. Партии интересов выражают стремление определенной социальной или регио­нальной группы добиться своих целей через участие в выборных органах госу­дарства. Примеры — фермерская партия Нидерландов, женская объединенная партия в Бельгии, "партии пожилых" и др.

Существенный критерий типологизации партий связан с их идеологиче­скими основаниями. Так, Дюверже ввел в обращение понятие "политические семьи", которыми обозначил крупнейшие партийные течения — либералов, христиан, социалистов, коммунистов, правых. Иногда партии размещаются по шкале политического спектра справа-налево. Левыми в мировой политоло­гии считают тех, кто выступает за перемены, за социализацию производства, защищает интересы трудящихся; правыми — тех, кто отстаивает сильное го­сударство, охраняющее частную собственность, признающее статус-кво и пр. На полюсах этого спектра иногда размещают радикалов — консерваторов — либералов. Различия между консерваторами и либералами определяются их ориентацией на порядок (устойчивость) или прогресс (изменения). Радикалы в отличие от либералов и консерваторов склонны к использованию незаконных, насильственных средств.

В зависимости от участия в осуществлении власти партии подразделяют­ся на правящие и оппозиционные. Правящие партии отличаются большим консерватизмом, оппозиционные — большим динамизмом, ориентацией на из­менения и реформы. Оппозиционные партии, в свою очередь, можно разде­лить на легальные, разрешенные и зарегистрированные государством, дейст-

136

вующие в рамках закона; полулегальные, не зарегистрированные, но и не за­прещенные; нелегальные, запрещенные государством и часто действующие в условиях конспирации и подполья. Среди последних — революционные или радикально-националистические партии, поставившие целью насильственное изменение существующего строя.

Оппозиционные партии имеют особый политический менталитет, осо­бый образ политических действий, определяемые главной задачей — завоева­нием власти. Партийная деятельность сосредоточивается главным образом на политической сфере, а экономике, культуре и т.п. уделяется куда меньше внимания. Как правило, эта партия не идентифицирует себя с существую­щим режимом, подвергая радикальной критике существующее общество и политические структуры. Она противопоставляет себя другим партиям и особенно решительно дистанцируется с правящими партиями. Ей свойст­венны более идеологизированное мышление и образ действий, ориентация на достаточно отчетливо определяемую социальную базу, склонность к конфронтации.

Правящая партия весьма существенно отличается от оппозиционной. У нее резко возрастает удельный вес и значение парламентской деятельности и особенно работ в составе правительственных органов. Изменяется иерархия приоритетов решаемых задач, более значимыми становятся задачи экономиче­ские, управленческие. Политические действия в результате приобретают бо­лее прагматический характер, что может приводить к разрыву с предвыбор­ной идеологией.

Наряду с упомянутыми существуют и другие классификации партий. По устойчивости существования они подразделяются на стабильные и неустой­чивые ("партии-однодневки", "партии-призраки"). По способу связи партии с ее парламентской фракцией выделяются мягкие, слабые и жесткие, сильные. Первые (пример республиканская и демократическая партии США) не требу­ют обязательного согласования голосования депутата с партийной позицией,' обязательного исполнения партийных директив. Вторые предписывают своим парламентариям обязательное голосование (левые партии, консервативная партия Великобритании, западногерманская ХДС и др;). Различия в установ­ках относительно членства определяют разделение партий на открытые, со свободным членством и закрытые, элитарные. Финансирование за счет член­ских взносов формирует партию, ориентированную на своих членов, частное финансирование создает партию, ориентированную на интерес. Партии под­разделяют на гомогенные, имеющие близкие идейные и социальные характе­ристики, и гетерогенные, существенно различающиеся по идейно-политиче­ским позициям.

Партия в своем функционировании, взаимодействии со средой образуют партийную систему. Она определяется либо как совокупность всех существу­ющих и действующих партий, либо как совокупность партий, принимающих участие в осуществлении государственной власти.

Наиболее распространенная типология партийных систем основана на количественном критерии — числе партий, реально борющихся за власть или оказывающих на нее влияние. Соответственно выделяются однопартийная, двухпартийная (бипартизм) и многопартийная системы.

Об однопартийной системе, точнее, однопартийном режиме функциони­рования политической системы можно говорить, имея в виду взаимодействия партии с государством, всем политическим и неполитическим окружением. Этот режим характерен для авторитарных и тоталитарных обществ. Однопар­тийные системы возникают вследствие стремления государства слить различ-

18 - 4178 137

ные партии в одну лойяльную политическую организацию, ориентации пар­тии на монополизацию всей политической власти.

Двухпартийные системы совсем не исключают наличия других партий, которые практически не имеют реальных шансов прийти к власти. Классиче­ский пример — британская система с консервативной и лейбористской парти­ями, имеющими единую структуру, централизацию, твердую парламентскую дисциплину. При этом существует около десятка мелких партий, собирающих в последнее время около четверти голосов избирателей. Партийная система США, также двухпартийная, по сравнению с британской менее организована в национальном масштабе, менее централизована. В некоторых странах дейст­вуют двух с половиной партийные системы, в которых относительно слабая третья партия помогает одной из основных добиться победы на выборах.

Многопартийные системы возникают, когда в них действуют три и более партий, каждая из которых собирает на выборах значительное число голосов. Они существуют более чем в 30 государствах мира, порождаются религиозны­ми, национальными, соцально-экономическими и пр. факторами, поддержива­ются пропорциональной системой выборов.

Характер партийной системы зависит от политического статуса, входя­щих в нее партий. Этот статус может быть различным и определяется числом членов партии, количеством ее избирателей, числом полученных ею депутат­ских мандатов. Соответственно партии подразделяются на мажоритарные, имеющие абсолютное большинство парламентских мест и право на формиро­вание правительства; доминирующие, имеющие относительное большинство депутатских мандатов; миноритарные, получившие незначительное число мест в парламенте и часто вступающие в коалицию. В зависимости от соотно­шения партий с различным статусом партийные системы подразделяются на мажоритарные (чаще двухпартийные), доминирующие (например, итальян­ская система с доминированием в течение четырех десятилетий ХДП) и коа­лиционные.

Лапаломбара и Вейнер выделили конкурентную и неконкурентную сис­темы партий. Американский политолог Дж.Сартори предложил свою типоло­гию партийных систем, основанную на таких критериях, как фрагментация (число партий), партийная конкуренция, поляризация по идеологической схе­ме "правая-левая". Соответственно он выделил однопартийные системы; сис­темы с гегемонистской партией, системы с преобладающей партией; двух­партийные системы; системы ограниченного плюрализма, системы крайнего плюрализма и атомизированные системы. Исследование 14 партийных сис­тем стран Запада, проведенное Б.Пауэллом на основе концепций Дж.Сартори в середине 80-х годов, подтвердило обоснованность этой концепции в целом.

Стабильность партийной системы определяется устойчивостью поддерж­ки партий избирателями. Сравнительное исследование послевоенных выборов в девятнадцати странах Запада показало, что в Великобритании отсутствуют резкие изменения в партийной поддержке от выборов к выборам, существует относительная стабильность в партийной приверженности избирателей. Объ­яснение этому усматривается в определенном типе политической культуры — консерватизме политических предпочтений, привычках, склонности к комп­ромиссам и т.п. Исследование дало основание отнести партийную систему Ан­глии к одной из самых стабильных.

Партийная система нашей страны находится на стадии формирования. Она отличается повышенной нестабильностью и имеет переходный характер.

138

Лекция 12.

ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ

ДВИЖЕНИЯ

ВОПРОСЫ:

1. Группы давления и общественно-политические движения.

2. Современные движения: сущность и разновидности.

3. Динамика движений.

1. Участниками политической жизни являются не только государствен­ные органы (правительство, парламент, суд и т.п.) и политические партии. Важную роль в ней играют различные союзы, ассоциации, объединения граж­дан, не ставящие своей задачей овладение властью, но тем или иным образом влияющие на нее. В американской политологической традиции политические феномены такого рода называют группами интересов или группами давления. У истоков данного понятия лежат идеи о групповой природе политики ("груп­повая парадигма"), развитые Артуром Бентли в книге "Процесс управления", вышедшей в Чикаго в 1908 г. С его точки зрения, вся политическая жизнь есть результат взаимодействия различных противоборствующих групп, а не совокупность каких-либо политических норм, идей, институтов.

В современной политологии группы интересов определяются как негосу­дарственные и непартийные объединения, воздействующие на власть. Специ­фическими их чертами является наличие определенной организованности, ус­тойчивого контакта со структурами власти и ее представителями, действий в защиту определенного группового интереса. При таком подходе выпадающи­ми из анализа остаются непостоянные, изменчивые, во многом стихийные группировки и действия людей, имеющие значительный политический смысл. Для обозначения политических явлений, не входящих непосредственно в го­сударственные и партийные структуры, но оказывающих влияние на полити­ческую жизнь, может быть использовано другое, с моей точки зрения, более удачное понятие, — общественно-политические движения. Особенность данно­го понятия состоит в том, что в нем более отчетливо проявлена двойственная — социальная и политическая — природа соответствующих объединений людей, сделан акцент на динамическом, деятельностном аспекте их существования. Оно охватывает как организации непосредственного, прямого влияния на пол­итические решения (например, лоббистские), создаваемые вполне открыто при государственных структурах, так и те, для которых политическая функ-

139

ция является достаточно устойчивой, но не основной, например, профсоюзы. К ним относятся и массовые, имеющие стихийную, спонтанную природу дви­жения.

В принципе степень политизации социальных движений различна. Прак­тически все они представляют собой формы социального протеста и с этой точки зрения неизбежно задевают политические интересы, придают возбужда­емым вопросам политическую форму. Конечно, существуют определенные движения, лежащие за пределами политики. Это в основном любительские движения, объединяющие всевозможных "фанатов", собирателей и т.п., дей­ствующих в сфере досуга. К ним могут быть отнесены и духовные движения, выступающие за возрождение и переустройство духовных начал жизни. Но и в структуре этих движений есть организации, замкнутые на политику, напри­мер, клубы любителей газеты "Правда" или движение за ненасилие как образ жизни и форму политических действий. Эти и им подобные движения доволь­но легко политизируются с выдвижением ими политических требований.

Сложный социально-политический характер этих зачастую невидимых сил подчеркивается термином, используемым в западной политологии, — "ла­тентные (скрытые) политические силы", которые могут внезапно или посте­пенно трансформироваться в активные политические силы. Среди современ­ных движений есть и изрядно политизированные — экологическое, антивоен­ное и др., которые ведут в той или иной форме политическую деятельность и которые с полным основанием можно именовать общественно-политическими или социально-политическими. Сложность их природы обусловлена многооб­разием выполняемых ими функций. Это не только давление на власть, но и политическое воспитание, создание новых политических структур и нового стиля жизни, преобразование самих оснований социального и политического бытия.

Особое место и особую роль в политике играют лоббистские организа­ции, первоначально возникшие в США и распространившиеся затем по дру­гим странам. Закон о регулировании лоббизма был принят в США в 1946 г., однако конституционным лоббизм стал только через восемь лет. Число лобби­стов в Вашингтоне превышает количество депутатов обеих палат. В Велико­британии их называют парламентскими агентами. Лоббистские организации имеют форму всевозможных комитетов, комиссий, советов, бюро, создавае­мых при законодательных и правительственных органах. Основная задача этих организаций состоит в налаживании контактов с политическими деяте­лями и чиновниками с последующим влиянием на их решения. С этой целью их обеспечивают соответствующей информацией, на них влияют подношения­ми, прямыми угрозами и шантажом.Не ограничиваясь этим, лоббисты высту­пают на слушаниях по законопроектам в парламенте.

Значительное политическое влияние в развитых странах имеют союзы предпринимателей: Британская конфедерация промышленности, Националь­ный совет французских предпринимателей и т.п. В США Национальная ассо­циация промышленников и Торговая палата контролируют практически все звенья государственного аппарата. В нашей стране подобными организациями являются Научно-промышленный союз, Ассоциация директоров предприятий и др. Они влияют на решения о финансировании, капиталовложениях, предо­ставлении налоговых льгот и т.п. Часто они расплачиваются за это финанси­рованием избирательных кампаний, подношениями и услугами.

Серьезное политическое значение имеет потребительское движение. В Соединенных Штатах оно возникло по инициативе адвоката Ральфа Найдера и проводит исследования товаров, изучение рынка, занимается лоббизмом.

140

Р.Найдер и его сторонники добились одобрения конгрессом закона о защите прав потребителей, отказа от практики навязчивой рекламы и т.д. Ими пред­принимаются действия через суд по экологическим вопросам, организуются бойкоты фирм, выпускающих некачественные товары. Во Франции в этих це­лях введена должность государственного советника по вопросам потребления. Развитые формы и высокую эффективность это движение имеет в Швеции, Германии, Австрии и других странах.

Материальные, экономические интересы наемных работников защищают профессиональные союзы, влияние которых зависит от числа членов и степе­ни профсоюзного единства. Немецкие или шведские профсоюзы настолько бо­гаты, что могут позволить себе многомесячную забастовку. Ряд профсоюзов является основой политических партий, и контролирует их действия. Кресть­янская профсоюзная организация является одной из опор Австрийской народ­ной партии. Вступившие в лейбористскую партию Великобритании напрямую, минуя профсоюзы, составляют всего лишь 15% ее состава.

В Швеции ведущие представители предпринимательских организаций, профсоюзов и правительства регулярно проводят заседания для обсуждения важнейших вопросов государственной политики, выработки ее направлений. Основываясь на подобном опыте, исследователи доказывают умирание пред­ставительной, парламентской демократии, бесполезность политических пар­тий, возникновение уже давно напророченного корпоративного государства.

Участниками политического процесса являются так называемые одноце-левые группы, борющиеся за решения какого-то одного вопроса. Лига амери­канцев японского происхождения добилась официального извинения за неза­конное интернирование японцев во время II мировой войны. Католическому движению "Право на жизнь", выступавшему за запрет абортов, противостоя­ло феминистское движение "Право на выбор", которое, кстати, и победило в этой борьбе. В вопросе контроля над оружием могущественной "Националь­ной стрелковой ассоциации" противостояла группа "Контроль над личным стрелковым оружием".

В нашей стране в аналогичной роли выступали предприниматели, доби­вавшиеся в министерствах снижения плана, увеличения фонда зарплаты, пол­учения внеочередных фондов и т.п. Могущественным образом влиял на пол­итику военно-промышленный комплекс, мелиоративные министерства, пол­учавшие практически неограниченное финансирование.

Особый тип политических организаций — это клубы, имеющие природу, близкую партийной, но отличающиеся от них преимущественной идейной ориентацией. Значимость их может быть весьма высокой, как например во Франции, где с ними связана определенная политическая традиция. В фило­софских обществах XVIII в. были разработаны идейные основы французской революции. Современные клубы объединяют лиц, негативно относящихся к партиям и стремящихся выработать новые идейно-политические позиции. Од­ни из них сохраняют относительную аполитичность, другие вмешиваются в политику, выступая в роли мозговых центров или лидеров. Иногда они вхо­дят в околопартийные структуры или преобразуются в партии. В 1900 г. из фабианского общества возникла лейбористская партия, в 1901 г. из несколь­ких комитетов, ассоциаций, философских обществ — радикальная партия.

2. Вторая половина двадцатого века ознаменовалась подлинным вспле­ском, потопом массовых движений, захлестнувших практически все страны мира. Их называют новыми социальными, альтернативными и т.п. движения­ми, желая такой характеристикой оттенить их специфику. Их особенности

141

связаны с массовостью, разнообразием форм, рождающихся в результате со­циального творчества, политизированностью, использованием парламентских и внепарламентских действий.

Научное исследование этих движений предполагает ответ на ряд вопро­сов. Часть из них имеет социально-философский характер и касается сущно­сти и природы движений. Это вопросы о соотношении стихийности и органи­зованности, созидательных и разрушительных начал, возможных альтернати­вах их развития, самобытности российских движений и т.п. Не менее значи­тельны вопросы, имеющие социально-политический характер, — типология движений; причины и предпосылки их возникновения; их идейно-политиче­ские позиции; стратегия и тактика их действий; острота, определяемая массо­востью, радикализмом целей, соотношением насилия и ненасилия; социаль­ная база и движущие силы, активисты и лидеры; взаимоотношения движений с существующей властью; политическая психология их участников; эффек­тивность — непосредственная, опосредованная, долговременная и т.п. Иссле­дование этих вопросов сформировало целое направление в политологии, свя­занное с именами О.Тоффлера, Э.Шумахера, Й.Хубера, А.Турена, И.Иллиша, П.Келли и др., многие из которых являются и идеологами этих движений.

По единодушному мнению исследователей массовых движений, неотъем­лемой их характеристикой признается стихийность. Впрочем, интерпретиру­ется она по-разному. Одни понимают под ней локальность, разобщенность, не­достаточную организованность. Действительно, входящие в структуру движе­ний организации отличаются организационной рыхлостью, свободным членст­вом, открытым характером. Другие усматривают стихийность в первостепен­ной роли повода в возникновении движений, в самом механизме перехода со­циального недовольства в социальные действия.

Вместе с тем, вряд ли верно жесткое противопоставление стихийности, с одной стороны, и организованности движений, с другой. Стихия движений совсем не исключает участков, фрагментов, имеющих вполне организованную форму. Чаще всего это ядро движения, воплощенное в индивидуальном или групповом вожде. Однако, в противопоставлении стихийности и организован­ности есть свой смысл. Наиболее управляемыми, организованными являются не массовые, а элитные, малочисленные движения. По мере роста числа уча­стников движения, возможность управления ими, охвата организационными воздействиями снижается.

Неверно также полагать стихийность движений их отрицательной харак­теристикой, считать движения менее развитой и зрелой формой социально-политической активности, чем, например, политические партии. Бесспорна мысль В.И.Ленина о том, что "стихийность движения есть признак его глуби­ны в массах, прочности его корней, его неустранимости" . Безусловно, что разнородность и организационная рыхлость может приводить к параличу — потере способности к действию и распаду движения. Однако, эти же свойства могут составлять и силу движения, повышать его гибкость, мобильность, спо­собность адаптироваться к изменившимся условиям. Стихия обладает и спо­собностью к образованию новых социальных и политических форм. Напри­мер, Советы рабочих и крестьянских депутатов возникли как форма контр­власти в дореволюционный период.

Современные движения порождают новые формы жизни, обновляют ста­рые политические институты. Отходя от традиционных партийных форм, аль-

¹ Ленин В.И. Полн.собр.соч. Т. 34. С. 217.

142

тернативисты создали специфическую модель партии — с коллективными ру­ководством (наличие равноправных сопредседателей, сменяемых через каж­дые два года), повышенной сменяемостью депутатов в парламенте, сдачей де­путатов значительной части получаемого жалования в партийную кассу, мак­симальной независимостью местных организаций от центра. Положительное влияние стихии связано и с тем, что она сплачивает, соединяет в едином по­рыве различных людей-, разрушает социальные перегородки, повышает само­сознание, создает ощущение собственной силы, формирует начала единых со­циально-политических действий.

Однако, не стоит и преувеличивать созидательный, конструктивный по­тенциал движений. Природа их во многом разрушительна. Объясняется это тем, что их социально-психологические истоки связаны с массовыми эмоция­ми, имеющими преимущественно негативную окраску — долго сдерживаемы­ми недовольством, гневом, ненавистью и т.п. Рационально-целевые детерми­нанты в массовых движениях, как правило, ослаблены и чрезвычайно измен­чивы, находятся под сильным влиянием чувств. Отсюда нередко возникает разрушительность движений, проявляющаяся во всевозможных насильствен­ных действиях, имеющих безусловно криминогенный характер. Своеобразным образом она проявляется в ненасильственном тормозящем воздействии на со­циально-экономические процессы. Так, благодаря крестьянским движениям в России первой половины XIX века эффективность помещичьих хозяйств была крайне низкой. В середине XIX века почти половина помещичьих имений Ев­ропейской России была заложена, а сумма долга их хозяев кредитным учреж­дениям в четыре раза превышала сумму годового оброка, получаемого с кре­стьян.

Разрушительность массового протеста связана и с его недостаточной ра­циональностью, слепотой и недифференцированностью. Особую насильствен-ность протест приобретает при снижении персонифицированности образа вра­га, при постановке на его место некоей социальной общности, класса или сис­темы в целом. Именно так определялся объект борьбы социалистической аги­тацией. В ее основе лежала простая и понятная, как инстинкт, мысль, обви­няющая во всех бедах и гнете систему и всех эксплуататоров совокупно и без обиняков предлагающая разрушить до основанья "весь мир насилья".

Важной особенностью современных движений является массовость. Вхо­дящие в них организации имеют, зачастую, большую социальную поддержку, чем традиционные политические партии. В Дании членами партий является 12% населения, а альтернативных организаций — 36%. Участие женщин ФРГ в гражданских инициативах в три раза превышает их членство в сущест­вующих партиях.

Важный признак современных движений — их чрезвычайно диверсифи­цированный характер. В зависимости от стратегической ориентации движе­ния подразделяются на консервативные и движения протеста.

Консервативные движения выступают за сохранение сложившегося со­циального и политического порядка, или даже реставрацию прежде существо­вавших институтов. В дореволюционной России это были сторонники веками существовавшей абсолютистской, самодержавной монархии, ныне — предста­вители коммунистической элиты, выступающие за реставрацию планового ди­рективного социализма. В социальном плане эти движения составляют в ос­новном представители власти, политическая элита, усматривающая в переме­нах опасность ослабления или утраты своих политических позиций.

Оппозицией охранительному движению и защищаемой им власти высту­пали и выступают движения протеста, недовольные существующим порядком

143

и требующие перемен. Среди них довольно отчетливо обособлены, с одной стороны, массовое, низовое движение, с другой стороны, элитное, протекаю­щее на достаточно высоких этажах социальной структуры. Различаются они многим — массовостью, характером политических целей, методами действий, уровнем организованности и др. Вплоть до самого недавнего времени эти движения практически не соприкасались друг с другом, разделяясь колос­сальной социальной и политической дистанцией, предубеждением и недовери­ем. Так, российские крестьяне в целом враждебно отнеслись к декабристско­му восстанию, увидев в нем страх дворян перед намерением царя дать кресть­янам волю.

В элитном и массовом движениях протеста в зависимости от их отноше­ния к существующей власти и способа действий выделяются реформаторское и революционное движения. Для реформаторских движений характерны дей­ствия в рамках установленного социального порядка, когда лидеры и деятели движения имеют определенную свободу действий, а движение устремлено к про­ведению реформ "сверху", частичных изменений в законодательстве и институ­тах. Подавляющее большинство движений, существующих сегодня в мире, отно­сятся к этому типу. В отличие от них революционные движения отличаются же­стким противостоянием существующему порядку и власти, стремлением к на­сильственному переустройству самих оснований общественного бытия, к разру­шению старых и созданию новых политических институтов, ориентацией на на­сильственное продвижение к власти новой политической элиты.

Социальная база реформаторов охватывает слои, близкие властным структурам, во многом зависящие от них. Это прежде всего интеллектуальная элита (ученые, преподаватели, юристы и др.), которая благодаря своей про­свещенности и кругозору видит недостатки существующего строя и считает необходимым проведение реформ в сотрудничестве с властью. Это также и экономическая элита, имеющая ограниченное политическое пространство и требующая укрепления своих позиций в обществе. Во второй половине XIX в. в России этой силой являлись дворянские либералы, выдвинувшие требование принятия конституции (конституционное движение); в начале XX века — ка­деты; сегодня — всевозможные государственники, усматривающие в сильном государстве основу и источник реформ. Социальная база революционеров — чаще всего маргинальная интеллигенция, претендующая на роль лидеров мас­совых движений,ориентирующаяся на "пробуждение" народа, развитие в нем оппозиционных по отношению к власти настроений.

В общественно-политических движениях как новых, так и традицион­ных, довольно отчетливо выделяются два потока — насильственный и нена­сильственный. Представители первого допускают во имя благих (националь­ных или политических) целей возможность войн, использование террора и партизанских действий, некоторые ориентированы на совершение революции. Насильственный характер имеет радикальная антивоенная организация "Пла-ушерс", возникшая в США в 1980 г. Разочаровавшись в медленных темпах разоружения, осуществляемого правительством, и желая ускорить этот про­цесс, ее члены проникают на территорию военных заводов, баз и выводят из строя важные детали ракет, боеголовок.

Однако куда более масштабными и влиятельными являются движения, имеющие ненасильственный характер в отношении как целей, так и методов действий. На ненасильственной платформе стоят практически все виды влия­тельных современных движений.

Именно ненасильственные акции так называемых базисных групп выра­батывают новые методы борьбы, ведут к утверждению народовластия, изме-

144

няют стереотипы психологии и политического поведения. Основной формой, в которой реализуются ненасильственные действия, являются гражданские инициативы. Это стихийно возникающие группы людей, действующие прак­тически во всех сферах общества.

Идеологической основой таких действий являются библейская заповедь "Возлюби ближнего своего", ориентирующая на искоренение конфликтов и установление мира. Отказ от насилия обосновывается ссылками на Библию, где показана опасность применения оружия. Насилие всегда вызывает ответ­ную реакцию и дальнейшую эскалацию насилия. Популярна и идея "ненапа­дения", высказанная Сен-Симоном: "Пусть нас преследуют, как и первых хри­стиан, нам совершено возбраняется употребление физической силы". Исходя из этой позиции обсуждается вопрос о законности упреждающего удара и пре­вентивных войн. Эта же позиция определяет ориентацию политики на исполь­зование мирных средств — убеждения, компромисса и переговоров. В отно­шении к агрессии государства допускается применение силы, но главным счи­тается достижение примирения, борьба с человеконенавистническими идеями и взглядами.

Разнообразна тактика ненасильственных действий. Весьма популярны методы гражданского неповиновения, являющиеся выражением гражданского долга. Его принципы — ненасилие и публичность. Формы — невыполнение официальных предписаний, противоречащих нравственному чувству (напри­мер, отказ от военной службы); воспрепятствование в осуществлении опреде­ленных действий — доставке грузов на военные базы и т.п. Одна из главных це­лей — привлечение общественного внимания к военной, экологической и т.п. проблемам. Острую дискуссию вызвал призыв депутата парламента (Националь­ного Совета) Австрии от партии "зеленых" П.Пильца к отказу от выполнения приказа президента К.Вальдхайма об укреплении австрийской армии.

Участники антивоенных движений разработали альтернативные концеп­ции безопасности, конверсии, перехода к безатомной и ненасильственной фор­ме обороны — "социальной обороне". В них делается упор на договоренности о неприменении силы, гарантии неиспользования ядерного оружия, меры до­верия, критикуется целесообразность создания крупных армий с обязатель­ной воинской повинностью. Суть концепции социальной обороны состоит в создании новой формы нейтралитета, что выражается и в выходе из военных блоков, и в географическом отдалении вооруженных сил блоков. Эта концеп­ция легла в основу нескольких официальных инициатив, например, проекта Улофа Пальме и др.

Диверсифицированный характер движений выражается и в разнообразии целей, которые они перед собой ставят. Соответственно выделяются антивоен­ные, экологические, правозащитные и пр. движения.

Ведущими в спектре современных движений, во многом их интегрирую­щими, являются экологические движения, имеющие международный харак­тер, борющиеся за сохранение среды и жизни на планете. Интегрирующая роль экологического движения была вызвана всеобщей значимостью его ос­новного требования — "выживания", наиболее обстоятельной проработкой его идейной платформы.

Весьма примечательна эволюция политических позиций экологистов. Начинали они с тотальной критики буржуазного общества и его политиче­ских институтов. Вся социально-политическая система с их точки зрения ан­тигуманна, т.к. делает человека предметом манипуляции. Государство рас­сматривается как инструмент угнетения, разрушающий гражданское обще­ство, как сила, централизующая и милитаризующая общество. Впрочем,

19 - 4178 145

представители правого крыла экологического движения (их называют экопра-выми или экофашистами) считают, что только тоталитарное государство, от­меняющее свободы, может предотвратить хаос. Экологисты критикуют пар­тии за бюрократизацию, централизацию власти в руках партийной элиты, те­атрализованный характер действий. Всему этому они противопоставляют гражданское общество, трактуемое как совокупность межличностных отноше­ний, основанных на взаимности, доброжелательности, усиливающейся роли первичных, местных организаций.

Первоначально экологисты ограничивались выдвижением отдельных политических требований, привлечением внимания властей к ставящимся ими вопросам, поддержкой некоторых мероприятий, проводимых в рамках правящего курса. Повышение политической активности было связано с запро­сами в муниципальные органы, противостоянием определенным политиче­ским решениям (например, вступлению Норвегии и Дании в ЕЭС). Постепенно сложилось реформистское, реалистическое крыло, связанное с пересмотром отдельных буржуазных ценностей, а не с оппозицией системе в целом.

Во второй половине семидесятых годов во многих странах мира возник­ли экологические партии, которые сегодня действуют практически повсемест­но, в том числе и в России. Наряду с методами прямой демократии они ис­пользуют и традиционные методы партийной деятельности — участие в изби­рательных кампаниях, в работе местных и центральных органов власти. Но даже входя в них, они квалифицируют себя как внепарламентские движения, "антипартийные партии", дистанцируются от "правых" и "левых" сил. Выдви­гаются требования недопущения партийных политиков к руководству движе­нием, ибо они одержимы карьеристскими, конъюнктурными соображениями и проявляют беспринципность. Иногда экологисты идут на сотрудничество с другими партиями, но без вступления с ними в формальную коалицию.

Экологисты, как и другие современные движения, играют важную пол­итическую роль, добиваясь своими действиями значительных политических успехов. В ФРГ с 1978 практически заблокирована выдача разрешений на строительство АЭС. Альтернативисты Австрии повлияли на общественное мнение в ходе подготовки к референдуму в 1978 г., на котором население вы­сказалось против планов правительства завершить строительство АЭС, за за­прет на строительство атомных станций. Фракция "зеленых" в бундестаге по­дала в конституционный суд на правительство в ноябре 1983 г., обвинив его в ущербе суверенитету ФРГ, и выиграла этот процесс. В декабре 1979 г. прави­тельство Нидерландов под влиянием мощных антивоенных выступлений отло­жило решение вопроса о размещении американских крылатых ракет. Под воздействием антивоенного движения лейбористская партия Великобритании высказалась за одностороннее разоружение и отказ от ядерного оружия.

Особое направление образует правозащитное движение, в которое вхо­дят организации, борющиеся против ущемлений прав личности. В междуна­родном масштабе в него входят организации "Эмнести интернешнел", Между­народное общество прав человека и др. У истоков этого движения в нашей стране стоял академик Сахаров, связавший с ним свою судьбу. Сегодня в Рос­сии действуют филиалы международных правозащитных организаций, в том числе созданная сравнительно недавно "Тюрьма и воля" и др. Они занимаются защитой обвиняемых по политическим мотивам, организуют помощь полити­ческим заключенным в виде посылок, денежных переводов, предают огласке случаи политических репрессий и т.п.

Принципиальное значение для спецификации различных потоков движе­ний имеет социальный состав их участников: пол, возраст, социальное поло-

146

ч •

■ ■ I

жение, профессия и т.п. Отсюда вполне определенно выделяются предприни­мательское, профсоюзное, молодежное, женское, национальное и т.п. движе­ния. Сравнительно недавно в США, ФРГ, Австрии, Швейцарии и других стра­нах сформировалось движение пожилых; появилось новое направление среди национальных движений — новый национализм, наиболее распространив­шийся в ФРГ, Франции, Австрии. Это движение выдвигает требования воз­рождения национальной культуры (ремесел, промыслов, фольклора и т.п.), ограждения от стандартизующей массовой, и прежде всего американской культуры.

Определенную политическую роль играют региональные движения, вы­ступающие за большую экономическую и политическую самостоятельность регионов. В дореволюционной России подобное движение получило название "областничества".

Каждое из них, в свою очередь, слагается из совокупности различных движений. Например, молодежное движение подразделяется на школьное и студенческое. Национальные движения также подразделяются на различные виды в зависимости от национальности участников и национальной ориента­ции; в США — негритянское и индейское, в нашей стране — крымско-татар­ское, еврейское и пр.

Для марксизма социальная, точнее классовая, характеристика движений всегда была определяющей. Отсюда и подход к их типологии. Еще недавно в энциклопедических статьях народничество квалифицировалось как мелкобур­жуазная идеология и столь же мелкобуржуазная борьба сторонников капита­лизма против либерально-помещичьего строя. Схожим образом определялся анархизм как мелкобуржуазное общественно-политическое течение, троцкизм как мелкобуржуазное идейно-политическое течение в рабочем движение. Со­гласно принципам классового подхода анализ движений, особенно политиче­ских, обязательно предполагает исследование социально-экономической при­роды, классовой сути, связи идейных платформ и политической деятельности с интересами определенных классов. Такая методология существенно сужает возможности анализа движений, ведет к его схематизации.

Безусловно, существуют движения с ярко выраженной классовой ориен­тацией. Сравнительно недавно в нашей стране возникло рабочее движение, взявшее на вооружение классические методы — забастовки, стачки; появи­лись возглавившие его организационные формы — стачкомы, Союзы трудя­щихся и др. Оформляется и крестьянское движение — Крестьянский союз, крестьянская партия. Кооператоры и предприниматели создали Партию сво­бодного труда и т.п. Однако для большинства существующих в мире движе­ний характерен межклассовый, пестрый в социальном отношении характер. Таковы и национально-освободительные движения в нашей стране — Фронты-аа т*. Фронтьмцютаъ, дашкр&таческж ДВШШШЛ И ЭД)« Поэтому подход к ана­лизу движений должен быть многоплановым, надо учитывать сложный харак­тер их взаимосвязей с экономикой, социальной структурой, политической и общественной средой в целом.

Важной особенностью современных движений является пестрота их со­циальной базы, разнообразие участвующих в нем социальных групп. Исследо­вания социального профиля участников этих движений в различных странах выявили ряд более или менее совпадающих моментов — сравнительная моло­дость, относительно высокий уровень образования, достаточно высокий уро­вень дохода. Они установили также и довольно специфические мировоззрен­ческие установки, характерные для участников движений — критическое от­ношение к сложившемуся порядку; ориентация на интеграцию знаний, не на

147

индивидуальные, но на общие, международные, космополитические пробле­мы; пост-материалистическая система ценностей; стремление к обновлению целей общества.

Новой социальной группой, пришедшей.в движение, стали государствен­ные служащие, что было в значительной степени обусловлено их превращени­ем в массовый отряд наемных работников, высоким уровнем образования и политической компетентности.

3. Динамика движений достаточно неустойчива. Их развитие сопровож­дается спадами и подъемами активности, что вызвано во многом случайными причинами. Так, подъем студенческого движения в Западной Европе и США сменился спадом в первой половине 70-х годов и дальнейшим подъемом во второй половине 70-х и в 80-х годах. Соответственно одни виды движений выходят на передний план, другие уходят в тень. Необходимо отличать дина­мику развития движения или всех движений в целом от во многом причудли­вой динамики развития составляющих его организаций. Срок жизни многих организаций довольно короток — от нескольких месяцев до года-двух. Дви­жение же в целом может переживать сложную эволюцию, в которой можно увидеть и некоторые закономерности. Один вариант развития связан с воз­никновением, подъемом, расцветом, ослаблением и умиранием движения. Другой имеет циклический, пульсирующий характер, выражающийся в вол­нообразном развитии движения. Этот тип динамики характерен для движе­ний, имеющих основательные корни в социальной и человеческой природе. С этой точки зрения многие из современных движений с большой натяжкой мо­гут называться новыми (например, трезвенническое, экологическое и т.п.).

Социальными историками достаточно единодушно выделяются четыре пика, четыре подъема антикапиталистических движений, вдохновленных со­циальными утопиями или более узкими целями (пацифистскими, феминист­скими, экологическими), приходящихся на 20—30-е и 70—80-е годы прошло­го и нынешнего веков. В эти годы достигает расцвета коммунитарное движение, резко возрастает число создаваемых коммун. В 80-е годы прошлого века доволь­но развитую форму приобрели союзы трезвенников, нудистов, женские организа­ции, организации защиты природы и "естественного образа жизни".

Предшественником современных экологических движений является со­зданное в 1909 г. Шведское общество охраны природы. Отечественный иссле­дователь И.М.Савельева связывает динамику развития этих движений с тео­рией длинных циклов, названной по имени известного советского экономиста и социолога Н.Д.Кондратьева. По ее мнению, движения обретают наиболь­шую силу в период обострения противоречий между технико-экономической и социально-политической структурами общества, между новым "технологи­ческим стилем" и не соответствующими ему институтами .

Одним из сложных вопросов, связанных с исследованием динамики дви­жений, является вопрос о ее периодизации. В разных видах движений могут быть выделены различные фазы их развития. Я.Щепаньский выделяет следу­ющие этапы, через которые проходят реформаторские движения: социальное беспокойство; поиск способов решения проблемы посредством разных форм агитации, пропаганды и дискуссий; возникновение кругов и свободных нефор­мальных групп с выделением лидеров — пророков, идеологов; согдание деле-вых групп, добывающих средства для организованной деятельности; формиро-