2. Индустриализация

Основой первого пятилетнего плана стала обширная строительная программа. Новое строительство поглотило безработицу (1365 тыс. чело­век на 1 октября 1928 г.) и аграрное перенаселение (около 9 млн чело­век по оценкам на середину 1920-х годов). В 1931 г. была закрыта биржа труда и торжественно провозглашено отсутствие и недопущение впредь безработицы. С 1927 по 1930 г. в СССР было сдано в эксплуатацию 323 новых предприятия. В одном только 1931 г. введено в строй 518 пер­венцев отечественной индустрии (по одному — два в день). Создава­лись новейшие по тем временам промышленные комбинаты с десятка­ми производств — автомобильные и тракторные, заводы тяжелого машиностроения, электростанции, металлургические и химические ком­бинаты. Однако удвоения и утроения темпов промышленного развития (по сравнению с запланированными) не получилось. К примеру, чугуна в СССР в 1928 г. было произведено 3,3 млн т, в 1932 г. планом предус­матривалось поднять производство до 10 млн, а по «поправкам» Стали­на до 15-17, фактически же произведено 6,1 млн т. По тракторам были аналогичные цифры (тыс. штук): 1,8, 53, 170 и 50,8; по автомашинам — 0,8, 100, 200 и 23,9.

Искусственное взвинчивание темпов роста промышленности при­вело к серьезному нарушению баланса между отраслями. Распыление ресурсов на строительство не предусмотренных планом объектов не могло быть компенсировано только энтузиазмом строителей нового общества. Новостройки создавались в тяжелейших условиях: не хвата­ло механизмов, строительных материалов, инженеров и техников. Од­нако большевикам удалось создать обстановку вдохновенного труда. Строители, мечтавшие через четыре года преобразить новостройки в «го­род-сад», жили в наскоро построенных бараках и землянках, скудно питались, не имели подобающей одежды. Почти каждый индустриаль­ный центр имел район трущоб, называемый «шанхаем». Материальные трудности испытывали не только рядовые труженики, но и «номенкла­тура». Хрущев писал: «В 1913 г. я лично (в то время квалифицирован­ный рабочий. — Авт.) был обеспечен материально лучше, чем в 1932 г., когда работал вторым секретарем Московского комитета партии». Тем не менее новые заводы строились в невиданно короткие сроки. В июне 1930 г. был введен в действие Сталинградский тракторный завод, пост­роенный за 11 месяцев, в январе 1932 г. опубликован рапорт о вводе в строй Нижегородского автомобильного завода, построенного и смон­тированного за 17 месяцев.

Большой проблемой оказалось освоение новых предприятий. За пятилетку численность рабочих в стране более чем удвоилась (в 1928 г. в промышленности, строительстве и на транспорте было 4,6 млн рабо­чих, в 1932 г. — 10 млн), но многим из них катастрофически не хватало квалификации: вчерашние строители и землепашцы с трудом осваива­лись с непривычной заводской техникой. Запускать новые предприя­тия помогали специалисты из других стран. Немаловажное значение имели вновь используемые материальные стимулы (индивидуально- целевая оплата труда, премии за сэкономленное сырье, материалы, ин­струменты). В последующем возобновилось движение хозрасчетных бригад, поощрялся труд ударников; обеспечена была поддержка движе­нию за передачу передовыми рабочими своего опыта молодежи и отста­ющим, названное изотовским по имени его зачинателя — донецкого шахтера Н. А. Изотова.

Индустриализации СССР «помогал» совпавший с советской пяти­леткой мировой экономический кризис, начавшийся в «черный четверг» 24 октября 1929 г. с обвала курса акций на нью-йоркском рынке ценных бумаг. Кризис длился до 1933 г., когда падение производства несколько приостановилось, и он перешел в фазу депрессии. В условиях кризиса запреты на продажу стратегических товаров было трудно контролиро­вать, Советский Союз имел практическую возможность закупать обо­рудование, приглашать на работу специалистов и квалифицированных рабочих.

В ходе индустриализации осуществлялась реорганизация управле­ния промышленностью. Начало ей положило принятое 5 сентября 1930 г. постановление ЦК ВКП(б) «О мерах по упорядочению управления про­изводством и установлению единоначалия». Совершенствовалась сис­тема ВСНХ, однако с расширением производства он становился все бо­лее громоздким и малоэффективным. Поэтому в январе 1932 г. был пре­образован в наркоматы: тяжелой промышленности (нарком Г. К. Орджоникидзе, после его смерти — В. И. Межлаук), лесной (С. С. Лобов) и легкой (И. Е. Любимов). В числе крупных организато­ров производства были также М. Л. Рухимович, А. П. Серебровский, И. В. Косиор, А. И. Микоян. Широкую известность в стране имели та­кие руководители крупных строек и производств, как А. В. Винтер и И. Г. Александров (Днепрогэс), И. П. Бардин (Кузнецкий металлурги­ческий комбинат), А. П. Банников (Уралмаш), А. М. Бодров (1-й госу­дарственный подшипниковый завод в Москве), А. П. Завенягин (Маг­нитогорский и Норильский металлургические комбинаты), И. Ф. Тево- сян (объединение заводов «Спецсталь»).

Достигнутые в экономике успехи позволили уже в январе 1933 г. объявить о выполнении пятилетки за 4 года и 3 месяца. В строй дей­ствующих за это время вступили 1500 крупных предприятий. Значит, в стране каждый день вводилось в действие новое предприятие. Удель­ный вес производства средств производства в валовой продукции про­мышленности поднялся до 53% в 1932 г. против 39,5 — в 1928-м. За пя­тилетку заново созданы тракторостроение, автомобильная промышлен­ность, станкостроение, авиационная промышленность, современное сельскохозяйственное машиностроение, мощная черная металлургия. По объему всей промышленной продукции к концу пятилетки СССР занял второе место в мире и первое в Европе. Что касается легкой про­мышленности и производства сельскохозяйственной продукции, то ито­говые показатели их прироста за пятилетку оказались ниже запланиро­ванных. Производство хлопчатобумажной ткани составляло 59%, шер­стяной — 34% от уровня 1928 г.

С учетом опыта 1-й пятилетки тактика претворения в жизнь форси­рованной индустриализации на новом этапе была изменена. Искусст­венного взвинчивания темпов уже не наблюдалось. В целом плановые задания 2-й пятилетки (1933-1937), принятые на XVII съезде партии, оказались более взвешенными по сравнению с первоначальными (на­мечены XVII партконференцией в феврале 1932). Выступающие на съез­де предлагали отказаться от излишне централизованного планирования и предоставлять большую инициативу местным органам власти; гово­рили о роли хозрасчета, отрицательных последствиях чрезвычайщины. В окончательном варианте план был одобрен на заседании ЦИК и СНК СССР в ноябре 1934 г.

Как и предыдущая, пятилетка объявлена выполненной досрочно — за 4 года и 3 месяца. Основные усилия в этот период были подчинены задаче завершения технической реконструкции народного хозяйства, завершению строек и освоению новых предприятий. За 1933-1937 гг. в различных регионах СССР возведено 4,5 тыс. новых заводов, фабрик, шахт, электростанций (в отличие от 1-й пятилетки, каждый день в строй действующих вступало не одно, а в среднем три новых крупных пред­приятия). По сравнению с 1932 г., основные производственные фонды страны выросли в 2,2 раза. Гордостью советских людей надолго стали автогиганты в Москве и Нижнем Новгороде, Турксиб (построен в 1930 г.), Ростсельмаш (1930), Сталинградский (1930), Харьковский (1931) и Челябинский (1933) тракторные заводы; Днепрогэс (1932), Кузнецкий (1932) и Магнитогорский (1934) металлургические ком­бинаты, Московский станкостроительный (1932), Уральский завод тя­желого машиностроения (1933), Березниковский (1932) и Соликам­ский (1934) химические комбинаты, первые в мире Ярославский и Воронежский заводы синтетического каучука (1932), город Комсо­мольск-на-Амуре (1932), Новокраматорский машиностроительный завод в Донбассе (1934), Чимкентский свинцовый завод (1934), Бело- морско-Балтийский (1933) и канал имени Москвы (1937), первая оче­редь Московского метрополитена (1935).

В крупнейшие центры промышленного развития превращались быв­шие национальные окраины, где реконструкция народного хозяйства проводилась более высокими темпами, чем в РСФСР. Заработали круп­ный моторный завод в Уфе, текстильные и трикотажные комбинаты в Ташкенте, Бухаре, Баку. Крупным районом цветной металлургии, до­бычи угля и химической промышленности стал Казахстан. В Башки­рии и Татарии, между Волгой и Уралом, возник новый крупный район нефтедобычи — «Второе Баку». Карелия и Коми стали крупными по­ставщиками лесоматериалов, Якутия — золота.

К концу 2-й пятилетки техническая реконструкция СССР была в основном завершена. Неимоверным напряжением сил всего населения обеспечивался постоянный рост промышленного производства, в сред­нем на 17% за год. За пятилетку оно в целом выросло на 120% (группа «А» — на 139, группа «Б» — на 99%). Станочный парк машиностроения в 1937 г. состоял на 75% из новых станков отечественного и зарубежно­го производства. Введенные в строй заводы тяжелого машиностроения начали производить полные комплекты сложного оборудования для предприятий черной металлургии, ранее ввозимого из-за рубежа. Пре­кратился импорт паровозов и вагонов, тракторов и врубовых машин, паровых котлов, молотов, прессов, подъемно-транспортного оборудо­вания. По производству валовой продукции в некоторых отраслях СССР обогнал Германию, Великобританию, Францию или вплотную прибли­зился к ним. Однако он еще весьма значительно, до 5 раз, отставал от этих стран по производству продукции на душу населения.

Необходимость индустриализации далеко не в последнюю очередь диктовалась неотложностью модернизации Вооруженных сил страны. К началу 1-й пятилетки по технической оснащенности они лишь немно­гим отличались от времен Гражданской войны и значительно уступали армиям ведущих европейских стран. В армии было, например, всего 92 танка, 300 тракторов-тягачей, 1200 грузовых автомашин, 1394 само­летов устаревших конструкций. Летные испытания первого отечествен­ного серийного истребителя И-5 конструкции Н. Н. Поликарпова нача­ты лишь в апреле 1930 г.

В 1935 г. на вооружении РККА находилось 7633 танка различного назначения; свыше 35 тыс. автомобилей; 6672 самолета, в том числе ис­требители И-15, И-16, бомбардировщики СБ, ТБ-3, разведчик Р-5. Впер­вые в войска стали поступать зенитные пушки и пулеметы, новейшие по тем временам средства связи, в том числе полевые радиостанции, шифровальные машинки. Модернизированы или разработаны заново образцы стрелкового оружия (винтовка образца 1891-1930 гг., пулеме­ты и пистолеты). Восстанавливались и модернизировались корабли Военно-Морского флота. Новым центром военного судостроения на Дальнем Востоке стал город Комсомольск-на-Амуре.

Нарастание угрозы мировой войны требовало дальнейшего укреп­ления оборонной мощи СССР. В декабре 1936 г. образован общесоюз­ный Наркомат оборонной промышленности (наркомы: М. Л. Рухимо- вич, 1936-1937; М. М. Каганович, 1937-1939). Во 2-й пятилетке, как и в первой, советский ВПК развивался более быстрыми темпами, чем про­мышленность в целом. За 1933-1937 гг. общий прирост производства

ВПК возрос на 286% по сравнению с общим промышленным приростом на 120%. Численность Красной Армии увеличилась с 900 тыс. человек в марте 1933 г. до 1,5 млн к концу 1937 г.

Расширение строительства и промышленного производства в годы 2-й пятилетки не потребовало столь же масштабного увеличения чис­ленности рабочих. За 1932-1937 гг. их ряды выросли с 10 до 11,7 млн человек. Костяком рабочего класса СССР были промышленные рабо­чие. В 1-й пятилетке их численность увеличилась на 93%, во 2-й — на 32%. Они составляли 34-38% всех рабочих и 27-30% от общего чис­ла рабочих и служащих страны.

Государство много сделало для повышения культурно-техническо­го уровня рабочего класса. Практически все рабочие за годы 2-й пяти­летки без отрыва от производства прошли через школы и курсы повы­шения квалификации. Производительность труда, выросшая за 1-ю пя­тилетку, по официальным данным, на 40%, в годы 2-й пятилетки увеличилась на 82%.

Высокие темпы промышленного развития были достигнуты в том числе и за счет низкого стартового уровня, а также командно-приказ­ных методов руководства. Целям форсированной индустриализации отвечало массовое использование дешевой рабочей силы и энтузиазма масс, воодушевленных утопической идеей строительства бесклассово­го, изобильного общества. Большую роль сыграли различные формы социалистического соревнования — ударничество в годы 1-й пятилет­ки, стахановское движение за повышение производительности труда и лучшее использование техники — во 2-й. Движение получило название по фамилии забойщика донбасской шахты А. Г. Стаханова, который 30 августа 1935 г. добыл за смену вместе с двумя крепильщиками 102 т угля вместо 7 по норме. Его знаменитыми последователями были кузнец А. Х. Бусыгин, фрезеровщик И. И. Гудов, машинист паровоза П. Ф. Кри­вонос, обувщик Н. С. Сметанин, колхозница М. С. Демченко, ткачихи Е. В. и М. И. Виноградовы и многие тысячи других героев труда. В нояб­ре 1935 г. состоялось Всесоюзное совещание стахановцев. Назвав движе­ние «высшим этапом социалистического соревнования», Сталин не пре­минул отметить, что оно появилось «вопреки воле» и даже «в борьбе» с администрацией и консервативной технической интеллигенцией.

Вина за срывы планов, многочисленные аварии, поломки, пожары, росту которых объективно способствовала и неподготовленность кад­ров, и форсирование индустриализации и коллективизации, зачастую перекладывалась на всевозможных «вредителей». Так, в феврале 1930 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление «О ходе ликвидации вредительства на предприятиях военной промышленности». В августе была осуждена за массовый падеж лошадей в деревнях группа ученых- бактериологов; в сентябре якобы за организацию в стране продоволь- ственных трудностей расстреляли 48 руководителей пищевой промыш­ленности.

2 сентября 1930 г. Политбюро постановило опубликовать в газетах сообщение о том, что арестованы Н. Д. Кондратьев, В. Г. Громан, А. В. Чаянов, Л. Н. Юровский, Н. Н. Суханов (Гиммер), Л. К. Рамзин и другие «участники и руководители контрреволюционных организаций, поставивших целью свержение Советской власти и восстановление вла­сти помещиков и капиталистов».

В ноябре — декабре 1930 г. проходил суд над Промышленной парти­ей. Согласно обвинительному акту, Промпартия была образована в конце 1920-х годов, включала более 2 тыс. представителей старой технической интеллигенции и создавала почву для переворота, который должны были поддержать англо-французские интервенты. Обвиняемые (профессор МВТУ и директор Теплотехнического института Л. К. Рамзин, ответ­ственные работники Госплана и ВСНХ И. А. Иконников, В. А. Ларичев и др.) «признались», что в случае прихода к власти намеревались сфор­мировать правительство, в которое вошли бы П. И. Пальчинский (това­рищ министра торговли и промышленности во Временном правитель­стве, председатель Всесоюзной ассоциации инженеров при Советской власти — в качестве премьер-министра), Е. В. Тарле (известный исто­рик — министра иностранных дел) и др.

Позднее было объявлено о ликвидации «вредительских центров», куда, кроме Промпартии, входили Союзное бюро ЦК меньшевиков и Трудовая крестьянская партия. В 1933 г. осудили 18 специалистов фир­мы «Метрополитен-Виккерс» (6 из них — британские граждане), яко­бы организовавших в СССР вредительскую сеть. Осужденные по этим и другим, часто вымышленным, делам пополняли армию заключенных и ссыльных. К началу 1933 г. общее число заключенных в лагерях соста­вило примерно 300 тыс. человек, в 1937 г. — уже 996,4 тыс.

Еще в 1928 г. заместитель наркома рабоче-крестьянской инспекции Н. М. Янсон в письме Сталину предложил использовать труд заклю­ченных в освоении отдаленных местностей, на заготовках леса и добы­че полезных ископаемых, на трудоемких земляных и других неквали­фицированных работах. По сути дела реанимировалась идея «трудовых армий». В июне 1929 г. Политбюро одобрило это предложение и постано­вило создать в ведении ОГПУ систему исправительно-трудовых лагерей. 11 июля 1929 г. появилось постановление СНК СССР об использовании труда уголовнозаключенных. В апреле 1930 г. в составе ОГПУ было об­разовано Управление лагерями (с октября 1930 г. — Главное управление). Так появился ГУЛАГ, ставший символом советской репрессивной поли­тики. Труд заключенных стал включаться в государственные планы. Ла­герный сектор экономики возглавляли его руководящие работники ОГПУ (с 10 июля 1934 г. — НКВД) Г. Г. Ягода, М. Д. Берман, И. И. Плинер,

Я. Д. Рапопорт, С. Г. Фирин, Н. А. Френкель и др. По данным на начало 1938 г., в лагерях и исправительно-трудовых колониях (для осужден­ных к лишению свободы на сроки до 3 лет) находились 1 851 570 заклю­ченных. Кроме того, использовался труд так называемых «спецпоселен­цев», численность которых составляла 880 007 человек.

По плану на 1937 г. НКВД поручалось освоить около 6% общесоюз­ных капиталовложений. В 1930-е годы трудом заключенных строились города (Магадан, Ангарск, Норильск, Тайшет), каналы (Беломорско- Балтийский, Москва-Волга), нефтяные промыслы Ухты и Печоры, угольные шахты Воркуты, золотые прииски Колымы и Магадана, Ка­рагандинские угольные шахты и Балхашский медный комбинат, Но­рильский никель-кобальтовый комбинат, леспромхозы и многие тыся­чи километров железных дорог. В 1936 г. в составе НКВД создано Глав­ное управление шоссейных дорог, которому было поручено все дорожное строительство.