2. Конституция ссср 1977 г. И положение в стране в годы позднего «развитого социализма»

Третья Конституция СССР. Новый Основной Закон, часто называвший­ся «Конституцией развитого социализма», принят 7 октября. По жестокой иронии Истории, завершение разработки и введение его в действие пришлись на время, когда социализм утратил способнос­ти к динамичному развитию. Работа над проектом закона заняла долгие годы. Первый проект, который призван был заменить Кон­ституцию 1936 г., готовился и обсуждался вскоре после Великой Отечественной войны, новые комиссии создавались на XIX и XX съездах партии. Однако до принятия новой Конституции дело тогда не дошло. На XXII съезде КПСС в 1961 г. руководство партии в очередной раз решило разработать новую Конституцию, которая, как подчеркивал Н. С. Хрущев, «должна быть приведена в соответ­ствие с третьей Программой партии и законодательно закрепить новые формы общественного и государственного устройства нашей страны, соответствующие периоду развернутого строительства ком­мунистического общества».

В апреле 1962 г. Верховный Совет СССР утвердил состав Консти­туционной комиссии во главе с Хрущевым. В своей работе она исходи­ла из того, что новая Конституция должна обозначить основные черты «периода развернутого коммунистического строительства», показать преимущества нового общественного строя. Одним из ключевых поло­жений нового Основного Закона должен был стать вывод о «перераста­нии государства диктатуры пролетариата в общенародное государство» и преобразование в этой связи Советов депутатов трудящихся в Сове­ты народных депутатов.

Главным направлением развития политической системы было на­звано «развертывание общенародной демократии, выражающееся в невиданном росте активности и самодеятельности масс в управлении государством и народным хозяйством, в передаче некоторых функций государственных органов общественным организациям, в усилении об­щественных начал в деятельности государственных органов». Одновре­менно предлагалось конституционно закрепить положение о руководя­щей и направляющей роли КПСС в советском обществе. Выдвигались даже предложения записать в Основном Законе, что высшая власть в стране принадлежит коммунистической партии, а фактическое руковод­ство политической и хозяйственной деятельностью в республиках — Центральным Комитетам компартий и первым их секретарям.

С отставкой Хрущева и ревизией курса на непосредственное строи­тельство коммунизма направление дальнейшей работы над проектом Конституции, естественно, изменилось. Работа над проектом Консти­туции возобновилась в соответствии с указаниями XXV съезда партии (февраль-март 1976 г.). К этому времени либеральные и технократи­ческие тенденции в руководстве страной были прерваны, окончательно возобладала доктрина партийности, формировался жесткий внешнепо­литический курс, опиравшийся на развитие военно-промышленного комплекса, были ярко выражены персонализация власти и укрепление позиций партийно-государственной бюрократии. Одновременно пропа­гандировались тезисы об упрочении ведущей роли рабочего класса, о возрастании социальной однородности общества, расширении прав и свобод граждан (следствие подписания Хельсинкского заключительного акта 1975 г.), растущем демократизме, об участии почти каждого взрос­лого человека в управлении делами своего государства. Все эти проти­воречия находили отражение в новом проекте Конституции, авторы которого были вынуждены подчас соединять несоединимое.

Завершенный проект Конституции в мае 1977 г. был одобрен плену­мом ЦК и вынесен на обсуждение общественности. 7 октября на внеоче­редной седьмой сессии Верховного Совета девятого созыва Конституция была принята. В ней подчеркивалась преемственность идей и принципов с предшествующими ей Конституциями 1918, 1924 и 1936 гг.

Конституция состояла из преамбулы и девяти разделов: Основы общественного строя и политики; Государство и личность; Националь­но-государственное устройство; Советы народных депутатов и порядок их избрания; Высшие органы власти и управления; Основы построения органов государственной власти и управления союзных республик; Правосудие, арбитраж и прокурорский надзор; Герб, флаг, гимн и сто­лица; Действие Конституции и порядок ее применения.

Главной новацией была преамбула, в которой констатировалось по­строение «развитого социализма» и создание «общенародного государ­ства». Таким образом, «отмирание государства» отодвигалось на нео­пределенный срок, а приоритетной становилась задача всестороннего укрепления законности и правопорядка. В качестве высшей цели госу­дарства называлось построение «бесклассового коммунистического об­щества». Основой экономической системы Союза ССР признавалась социалистическая собственность на средства производства, основой политической системы — Советы, социальной основой — союз рабочих, крестьян и интеллигенции. В тексте Конституции появились новые раз­делы: о политической системе общества, социальном развитии и куль­туре, статусе народного депутата.

Новая глава (не имевшая аналогов в предыдущих Конституциях) трактовала вопросы внешней политики. Подчеркивалась ее направлен­ность на обеспечение благоприятных международных условий «для построения коммунизма в СССР»; на «укрепление позиций мирового социализма; поддержку борьбы народов за национальное освобождение и социальный прогресс». Закреплялся принцип социалистического ин­тернационализма в отношениях СССР с социалистическими странами и государствами, освободившимися от колониальной зависимости. На практике эти положения порой вступали в противоречие с обязатель­ствами соблюдения принципа суверенного равенства и прав народов распоряжаться своей судьбой, оправдывали внешнеполитическую экс­пансию социалистического государства.

Впервые в Основном Законе отражен действительный механизм власти в СССР. КПСС называлась «руководящей и направляющей си­лой советского общества, ядром его политической системы, государ­ственных и общественных организаций» (6-я статья). Это узаконение реальной роли партии привело к монопольному контролю партийных организаций за деятельностью предприятий и учреждений. Оно резко повышало значение партийного аппарата по всей властной вертикали, превращало членство в партии в практически обязательное условие для любой служебной карьеры.

На развитие «подлинной демократии» были ориентированы новые формы «непосредственной демократии»: всенародное обсуждение и ре­ферендум; новые гражданские права на обжалование действий должно­стных лиц; судебную защиту от посягательства на честь и достоинство; критику действий государственных и общественных организаций. В Конституции закреплялись права на охрану здоровья, жилище; пользование достижениями культуры; на свободу творчества. Однако реализация этих прав, так же как и свободы слова, печати, собраний, упиралась во множество действовавших законов и нормативных актов, как и прежде, оставаясь зачастую неосуществимой.

Согласно Конституции, все Советы депутатов: Верховный Совет СССР, Верховные Советы союзных и автономных республик, краевые, областные и другие — составляли единую систему органов государствен­ной власти. Высшим из них являлся двухпалатный Верховный Совет СССР, состоящий из Совета Союза и Совета Национальностей. Он пра­вомочен был решать важнейшие государственные вопросы: принятие, изменение общесоюзной Конституции, включение в состав Союза но­вых республик, утверждение государственных бюджетов, планов соци­ального и экономического развития. В перерывах между сессиями ВС СССР его функции выполнял Президиум. Повседневная управлен­ческая деятельность осуществлялась при помощи системы государствен­ного управления, которую возглавлял Совет министров СССР. Консти­туция также закрепила усилившуюся экономическую и политическую роль союзного центра за счет соответствующих прав республик.

Новый Основной Закон сохранял положения Конституции 1936 г. о национально-государственном устройстве. Многочисленные предло­жения, направленные на устранение иерархии национальных образова­ний (и народов) внутри Союза ССР путем возвращения к традицион­ному, дореволюционному территориальному принципу административ­ного деления страны, выравнивания статуса республик, перевода отдельных республик из автономных в союзные, в расчет не были при­няты. В то же время само определение Союза ССР как «единого союз­ного многонационального государства» (ст. 69) свидетельствовало о стремлении усилить федеральные централистские начала. В противо­речии с этим находилось закрепленное Конституцией за каждой союз­ной республикой «право свободного выхода из СССР» (ст. 71), подчер­кивание ее суверенности (ст. 75, 80).

Конституция различала среди советских народов «нации и народ­ности», но не давала никаких критериев для такого различения. Это было причиной глухого недовольства среди народов, относимых ко «второму сорту». Конституционные положения, относящиеся к сфере и регули­рованию национальных отношений, оставались во многом противоре­чивыми и мало способствовали реальному упрочению государственно­го единства «новой исторической общности» и сплочению народов стран «в целях совместного строительства коммунизма» (ст. 69).

Таким образом, Конституция СССР 1977 г. окончательно оформи­ла консервативный курс брежневской внутренней и внешней полити­ки, узаконила жесткий идеологический контроль партии над обще­ством, законсервировала взрывоопасные противоречия в националь­ном вопросе.

Изменения в государственно-политическом руководстве в последние годы нахождения у власти Брежнева. Следствием отказа от эконо­мических методов управления стала централизация, бюрократиза­ция и разбухание управленческого аппарата. К 1985 г. общая чис­ленность управленцев в стране приблизилась к 18 млн человек: на каждых 6-7 работающих приходился один руководитель. Наиболее значительный бюрократический слой (11,5 млн) составлял низовой аппарат предприятий и организаций. На содержание бюрократичес­ких структур ежегодно расходовалось до 10% госбюджета. Подчер­кивание неуклонного возрастания роли КПСС сопровождалось ее численным ростом. К середине 1980-х годов в ней насчитывалось 19 млн человек. Соответственно расширялся и партийный аппарат. В 1982 г. партийная структура включала 14 ЦК компартий союзных республик, 6 крайкомов, 150 обкомов, 2 горкома, приравненных к обко­мам (Московский, Киевский), 10 окружкомов, 872 горкома, 631 город­ской райком, 2885 сельских райкомов, 419,7 тыс. первичных партийных организаций. Таким образом, одних только первых лиц в партийной иерархии в начале 1980-х годов набиралось (если не считать первичные парторганизации, 80% которых состояли из 3-45 членов партии) 4570 человек. Однако продвижение наверх уже не было, как раньше, связано с обязательным восхождением по партийной лестнице. Высшая элита страны с 1970-х годов начинает все больше воспроизводить себя не за счет выдвиженцев снизу, а путем отбора и подготовки кадров в элитных школах. Таковыми были Академия общественных наук при ЦК КПСС, Высшая партийная школа, Высшая школа профдвижения, Высшая комсомольская школа, Дипломатическая академия, Институт международных отношений.

Вместе с тем в настоящие бастионы бюрократии превращались министерства и ведомства. К 1985 г. союзный аппарат органов управле­ния министерств и ведомств насчитывал 107 тыс. человек, республи­канский 140 тыс., число работников министерств АССР, краевых, обла­стных управлений и отделов составляло 280 тыс. человек. С 1965 г. ми­нистерства были абсолютными монополистами в своей отрасли. Они распоряжались всеми ресурсами, непосредственно руководили предпри­ятиями и организациями по всей стране. Переход к строительству пред­приятий-гигантов практически во всех отраслях привел к расширению влияния их руководителей. С директорами крупнейших предприятий и производственных объединений считались подчас куда больше, чем с местными партийными и советскими руководителями.

Главной опорой верховной власти в годы брежневского генсекства стал ЦК КПСС и особенно его аппарат. Если во второй половине 1960-х годов основные решения принимались на пленумах, то в после­дующем центр властных полномочий все больше смещался в отделы ЦК.

Общая численность ответственных сотрудников аппарата ЦК достига­ла 1500 человек. Пленумы ЦК и съезды партии, хотя и собирались регу­лярно, стали все больше носить формальный характер, лишь «одобряя» подготовленные аппаратом решения. Механизм пополнения аппарата ЦК и самого Центрального Комитета к концу 1970-х годов отлажен до «совершенства». В определенных пропорциях соблюдалось представи­тельство в аппарате республиканских партийных организаций, краев и областей, ВПК, науки и искусства, правоохранительных органов. В ЦК и его аппарате отражались интересы всех властных структур. Такая си­туация стала благоприятной для лоббирования интересов регионов и отраслей. Большой «пробивной» способностью отличались лоббисты военно-промышленного и аграрно-промышленного комплексов, росло значение «мусульманских» местных и центральной элит со свойствен­ной им повышенной корпоративной сплоченностью.

Высший уровень власти в стране представляли около тысячи чело­век в Москве и около 3 тыс. по всему Советскому Союзу. В это число входили руководители аппарата ЦК КПСС, Совмина СССР, крупней­ших министерств (обороны, внутренних дел, МИДа), секретари обко­мов, крайкомов, ЦК компартий союзных республик. В него включались министры, заместители министров, члены коллегии министерств и со­юзных ведомств, высшие представители советского аппарата, армии, КГБ, юстиции, промышленности, науки, пропаганды и культуры, являв­шиеся членами и кандидатами в члены ЦК и ЦКК КПСС. На местах к этому перечню добавляются заведующие отделами обкомов, крайкомов, ЦК компартий союзных республик, директора крупнейших промыш­ленных предприятий, командующие военными округами и крупными воинскими частями, начальники управлений КГБ.

Высшее руководство страны к концу 1970-х годов выродилось в настоящую геронтократию. Средний возраст входящих в Политбюро (21-22 члена и кандидата в члены), секретарей ЦК (10-11) за 1971­1981 гг. возрос с 60 до 68 лет. «Коллективное руководство» проявляло исключительное внимание к здоровью друг друга. 24 марта 1983 г. было принято специальное решение об ограничении времени работы членов и кандидатов в члены Политбюро старше 65 лет. Увеличивалась про­должительность отпуска, один день в неделю они могли работать в до­машних условиях. Брежнев около 6 последних лет имел 3 выходных дня в неделю; врачи требовали для него еще один выходной. По этой причи­не заседания Политбюро, принимавшие важнейшие политические ре­шения, зачастую длились не более 15-20 мин.

Установленные при позднем Брежневе порядки сохранились до 1985 г. «Можно по-всякому смотреть на возрастной состав Политбюро, говорил Ю. В. Андропов (1983). — Здесь концентрация политического опыта нашей партии, и поэтому спешная, непродуманная замена людей далеко не всегда может быть на пользу дела». С заменой действительно не спешили. В 1978 г. вместо скончавшегося Ф. Д. Кулакова секретарем ЦК по сельскому хозяйству избрали М. С. Горбачева, первого секретаря Ставропольского крайкома КПСС. Новым кандидатом в члены Полит­бюро в марте 1976 г. стал Г. А. Алиев, первый секретарь ЦК КП Азербай­джана, затем (с ноября 1978 г.) Э. А. Шеварднадзе, первый секретарь ЦК КП Грузии. Погибшего в октябре 1980 г. в автомобильной катастро­фе П. М. Машерова на посту кандидата в члены Политбюро заменил новый первый секретарь ЦК КП Белоруссии Т. Я. Киселев, скончав­шийся в 1983 г. К руководству КГБ был выдвинут В. В. Федорчук (май 1982 г.).

Подчеркивая свою значимость, представители старой гвардии в Политбюро охотно награждали себя всевозможными премиями, орде­нами и медалями. Л. И. Брежнев с 1981 г. стал рекордсменом по облада­нию «золотыми звездами» Героя. Три брошюры воспоминаний генсека («Целина», «Малая земля», «Возрождение»), подготовленные с помо­щью профессиональных журналистов, отмечены Ленинской премией по литературе (1979). После перенесенного инсульта речь Брежнева оста­валась до конца не восстановленной, однако он регулярно появлялся на телеэкранах буквально до последних дней жизни.

Вопрос о своем преемнике Брежнев склонялся решить в пользу К. У. Черненко. В качестве резервной фигуры рассматривался первый секретарь ЦК КП Украины В. В. Щербицкий. По свидетельству В. В. Гришина, незадолго до смерти Брежнев «хотел на ближайшем пле­нуме ЦК рекомендовать Щербицкого Генеральным секретарем ЦК КПСС, а самому перейти на должность Председателя ЦК партии». В этом случае история пошла бы иным путем.

«Застой» развитого социализма стал временем расцвета номенкла­турных привилегий, которые по-прежнему включали госдачи, спецпай­ки, спецлечение, спецтранспорт и т. п. Однако все эти атрибуты «влас­ти-собственности» нельзя было перевести в личную собственность и передать детям. Стремление к обеспечению безбедного существования родных и наследников в условиях безопасности от преследований для номенклатуры, установленной при Брежневе, привело к тому, что в зна­чительной части она не считала обязанной жить по «моральному кодек­су строителей коммунизма».

Ординарным явлением становится злоупотребление служебным положением, стремление пристроить родственников к «хлебной» дол­жности, в элитарный вуз и пр. Было, например, образовано надуманное Министерство машиностроения для животноводства и кормопроизвод­ства, которое возглавил свояк Брежнева. Сын Брежнева без должных на то оснований стал первым заместителем министра внешней торгов­ли (в 1983 г. освобожден от должности). Зять Брежнева стал заместите­лем министра МВД. Сын Андропова с 1979 г. успешно делал карьеру в МИД, в 1984 г. стал послом в Греции.

Наиболее коррумпированными в годы позднего «развитого социа­лизма» были среднеазиатские республики, где дача взяток чиновникам составляла целую систему. Началось сращивание партийного и государ­ственного аппарата с теневой экономикой. Масштабы последней при­обретали все более угрожающий характер. По позднейшим оценкам, в се­редине 1970-х годов дельцы теневой экономики отчуждали себе при­мерно седьмую часть доходов трудящихся, к началу 1980-х годов — 18%, к 1985 г. — 21%, а в 1989 г. — 25%. В стране множились бригады «шабаш­ников», строивших дачи и целые поселки. Легальными школами капи­тализма были молодежно-жилищные кооперативы (МЖК), создавав­шиеся с 1971 г. для обеспечения молодых семей квартирами на основе хозрасчета. К середине 1980-х годов только в Москве действовали 52 МЖК. Комсомольцы, «выбивая» фонды, стройматериалы, кредиты, становились предпринимателями. Впоследствии на базе МЖК вырас­тали строительные фирмы, банки.

Все это происходило на фоне навязчивой псевдокоммунистической пропаганды, непрерывных праздников и награждений по случаю раз­ных годовщин, юбилеев и успехов в «совершенствовании» развитого социализма. В то же время созданный десятилетиями производствен­ный механизм страны продолжал действовать, улучшая условия жизни сотням миллионам людей.

12 ноября 1982 г., через два дня после смерти Л. И. Брежнева, пле­нум ЦК партии избрал Генеральным секретарем ЦК Ю. В. Андро­пова. Ему было 68 лет. С июня 1967 г. он был председателем КГБ, а после смерти М. А. Суслова в феврале 1982 г. — главным идеологом партии. Нетерпимость к инакомыслию, приверженность авторитар­ному стилю, репутация просвещенного партократа, личная скром­ность — все эти качества перевесили шансы других претендентов на высший пост. Как нельзя лучше они отвечали и ожиданиям «про­стого народа»: навести порядок в стране, укоротить привилегии, пресечь мздоимство, повести борьбу с «теневиками». Первые шаги Андропова-генсека не обманули ожиданий. «Хотя нельзя все сво­дить к дисциплине, — заявил он в декабре 1982 г., — но начинать надо именно с нее». Одновременно было дано указание готовить серьезные меры в сфере экономики. Ученые-обществоведы, привле­ченные к подготовке под руководством генсека стратегической ста­тьи, были озадачены идеей о том, как «провести в старане нэп без нэпманов». В 1983 г. начался широкомасштабный экономический эксперимент в трех республиканских и двух союзных министерствах (Минтяжмаше и Минэлектропроме).

С начала 1983 г. сотрудники КГБ занялись выявлением нарушите­лей трудовой дисциплины. Рейдами по магазинам, кинотеатрам, ба­ням и т. п. выявлялись и наказывались те, кому в это время полагалось находиться на работе. Одновременно был дан ход громким делам о кор­рупции, объявлена борьба с нетрудовыми доходами, спекуляцией. Большой масштаб приобрела борьба со злоупотреблениями в торгов­ле. Отдан был под суд и расстрелян начальник Главного управления торговли Мосгорисполкома; следом за ним заключены под стражу 25 ответственных работников московского Главторга, директора круп­нейших московских гастрономов, автомобильного магазина. Потесне­ны были позиции «хлопковой мафии» в Узбекистане; добрались до пер­вого секретаря Краснодарского обкома КПСС С. Ф. Медунова, мини­стра МВД Н. А. Щелокова и его заместителя Ю. М. Чурбанова, крупно замешанных в коррупции. За короткое время правления Андропова в Москве сменено более 30% партийных руководителей, на Украине — 34, в Казахстане — 32%.

Страна с напряженным вниманием следила за информационным нововведением, предвосхитившим будущую «гласность». Каждую не­делю газеты публиковали сообщение «В Политбюро ЦК КПСС». Опи­раясь прежде всего на Д. Ф. Устинова и А. А. Громыко, Андропов «омо­лодил» Политбюро и Секретариат ЦК. В Политбюро введены Г. А. Али­ев, ставший первым заместителем председателя правительства СССР Н. А. Тихонова; В. И. Воротников (председатель Совмина РСФСР с июня 1983 г.); М. С. Соломенцев (председатель Совмина РСФСР до июня 1983 г., позже председатель Комитета партийного контроля при ЦК КПСС с июля 1983 г.). Новым кандидатом в члены Политбюро стал В. М. Чебриков (председатель КГБ с декабря 1982 г.). Новыми секрета­рями ЦК избраны Н. И. Рыжков (заведующий экономическим отделом ЦК); член Политбюро Г. В. Романов (первый секретарь Ленинградско­го обкома партии, отвечающий в Политбюро за координацию работы предприятий ВПК); Е. К. Лигачев (заведующий отделом оргпартрабо- ты ЦК).

Большое оживление в обществоведении вызвала статья Андропова «Учение Карла Маркса и некоторые вопросы социалистического стро­ительства в СССР» (Коммунист. 1983. № 3). Генсек предостерегал «от возможных преувеличений в понимании степени приближения стра­ны к высшей фазе коммунизма». Признание противоречий и трудно­стей «развитого социализма» и фраза Андропова «мы не знаем обще­ства, в котором живем», воспринимались как необходимая предпосыл­ка для дальнейшего самопознания и возможного реформирования советского общества. Однако «возрождение коммунистического фун­даментализма» оказалось недолгим. 9 февраля 1984 г. Ю. В. Андропов, страдавший неизлечимой болезнью почек, скончался.

Некоторое наведение порядка, дисциплины и другие мероприятия, связанные с его именем, дали заметный экономический эффект. По офи­циальным данным, темпы роста экономики в 1983 г. составили 4,2% (про­тив 3,1 — в 1982 г.); национальный доход вырос на 3,1; промышленное производство — на 4; производство сельскохозяйственной продукции — на 6%.

Андропова на посту генерального секретаря ЦК и председателя Президиума Верховного Совета СССР сменил давний соратник Бреж­нева К. У. Черненко. Ему в тот момент было 73 года, и у него была тяже­лая форма астмы. С 1948 по 1956 г. он работал в Молдавии, там попал в «команду» Брежнева и следовал за ним в ЦК, Верховный Совет; в 1965 был назначен заведующим Общим отделом ЦК, в 1978 стал членом По­литбюро. Черненко считался преемником своего друга Брежнева, и после смерти Андропова старшее поколение в Политбюро захотело именно его видеть на посту генерального секретаря.

Приход Черненко к власти сразу же обернулся отказом от андропов- ских новаций. Выразилось это, в частности, в том, что на прежние долж­ности были возвращены около 50 ответственных работников ЦК, снятых при Андропове. Новых назначений в Политбюро и Секретариат ЦК не произошло, но на второе место в руководстве вместо Н. А. Тихонова был выдвинут М. С. Горбачев. Борьба за дисциплину была свернута, нити дел о коррупции оборваны на уровне среднего управленческого звена. Пред­ставители партийной и государственной элиты вновь оказались вне вся­ких подозрений. На время самыми важными стали разговоры о новой Программе КПСС и дискуссия о «стадии развития общества», которую предлагалось теперь именовать не развитым, а развивающимся социализ­мом. Черненко полагал, что таким образом начиналась работа, придаю­щая «мощное ускорение развитию народного хозяйства».

Знаковым для периода нахождения у власти Черненко стало вос­становление в партии Молотова (июнь 1984 г.). Просталинское настро­ение старой генерации Политбюро при этом было отчетливо выражено Устиновым, предлагавшим восстановить в партии и Маленкова с Кага­новичем. По его словам, «ни один враг не принес столько бед, сколько принес нам Хрущев своей политикой в отношении прошлого нашей партии и государства, а также и в отношении Сталина». Однако В. М. Чебриков напомнил о резолюциях на списках репрессированных и о потоке писем с возмущениями, которые следует ожидать в случае восстановления. Неизвестно, как разрешился бы этот вопрос, посколь­ку «ренессанс» позднего «брежневизма» вскоре закончился. 20 декабря 1984 г. скончался Д. Ф. Устинов, 10 марта 1985 г. — К. У. Черненко. Вскоре в стране началась «перестройка», метко названная впоследствии «бла­городной по замыслу, смутной по концепции и бездарной по исполне­нию» (Г. Мирский).

Экономика в 1976-1985 гг. Решениями XXV съезда КПСС намечалось увеличить в 10-й пятилетке (1976-1980) производство промышлен­ной продукции на 35-39%, продукции сельского хозяйства — на 14­17%. Согласно директивам XXVI съезда партии (февраль-март 1981 г.) в 11-й пятилетке (1981-1985) производство промышленной продукции должно было увеличиться на 26-28%, сельскохозяй­ственной — на 12-14%. Однако неспособность руководства перело­мить негативные тенденции в народном хозяйстве обусловили опе­режающее снижение темпов экономического развития. В годы 10-й пятилетки удалось увеличить (по сравнению с предыдущим пя­тилетием) объем промышленной продукции на 24%, в 11-й — на 20%. Производство сельскохозяйственной продукции за 10-ю пятилетку увеличилось на 8,8%, за 11-ю — на 5,8%.

Среднегодовые темпы прироста промышленной продукции в 10-й пятилетке снизились до 4,4, в 11-й — до 3,6%. Соответствующие показатели среднегодовых приростов сельскохозяйственной продукции составляли 1,7 и 1%. Аналогично снижались и показатели роста произ­водительности общественного труда. Плановые задания по увеличению валовой продукции промышленности в 10-й пятилетке удалось выпол­нить на 67%, в 11-й — на 77%; по увеличению продукции сельского хо­зяйства и того меньше — соответственно на 56 и 42%.

Задания 11-й и 12-й пятилеток не были выполнены ни по одному показателю. Тем не менее развитие страны имело поступательный ха­рактер. Темпы роста национального дохода (вновь созданная стоимость во всех отраслях сферы материального производства) на протяжении всех 1970-х годов сохранялись на уровне 4,9% ежегодного прироста и даже в самую «застойную» 11-ю пятилетку (1981-1985) обеспечивался ежегодный прирост в среднем на 3,2% в год (в 1986-1990 гг. он снизил­ся до 1,3%). Эти показатели были не намного ниже, чем в большинстве развитых стран. Что же касается общего промышленного производства, то с 1970 по 1988 г. оно возросло в СССР в 2,38 раза против 1,32 раза в Англии, 1,33 в ФРГ, 1,48 во Франции, 1,68 в США, в 2 раза в Японии.

В годы 10-й пятилетки в СССР было построено 1,3 тыс. промыш­ленных предприятий, в РСФСР — 0,8 тыс., в 11-й, соответственно 1,2 тыс. и 0,7 тыс. Продолжалось ускоренное развитие Западно-Сибир­ского ТПК. Добыча нефти Западной Сибири в 1984 г. выросла до 377,9 млн тонн (в 12 раз больше, чем в 1970 г.). В 1980-е годы Западная Сибирь стала давать более 10% мирового объема добычи нефти и газа. (Тюменская область остается лидером по добыче нефти и газа и в нача­ле XXI в. В 2002 г. здесь добывалось 67% нефти и 90,8% газа Российской Федерации.) В 1979 г. был построен магистральный газопровод «Союз» (2750 км), в 1980-м — газопровод Нижневартовск-Юрга-Новосибирск. В 1983 г. завершено строительство самого протяженного в мире (более 3100 км) нефтепровода Сургут-Омск-Павлодар-Чимкент, в 1984 г. — магистрального газопровода Уренгой-Помары-Ужгород (4451 км). На базе Усть-Илимской ГЭС (введена в эксплуатацию в 1980 г.) был со­здан Братско-Усть-Илимский лесопромышленный комплекс, а на базе Саяно-Шушенской ГЭС (1985) — Саянский ТПК по обработке цвет­ных металлов.

В 1976 г. был введен в эксплуатацию Камский автомобильный за­вод и Оскольский электрометаллургический комбинат, в декабре 1978 г. вошла в строй первая очередь огромного Волгодонского завода тяжело­го машиностроения (Атоммаш). Именно здесь начиналось поточное производство различных типов ядерных реакторов для АЭС. В строй действующих вступили Смоленская (1982) и Балаковская (1985) атом­ные электростанции, первая очередь Калининской АЭС (1986). В де­кабре 1980 г. осуществлен пуск первого агрегата Чебоксарской ГЭС — завершающей ступени Волжского гидроэнергетического каскада. В том же году введен в строй последний, 9-й агрегат Нурекской ГЭС (строи­лась с 1961 г., 1-й агрегат пущен в 1972 г.). Эта ГЭС с высотой плотины 300 м (до сих пор самая высокая в мире) обеспечивает около трех чет­вертей всей выработки электроэнергии в Таджикистане. В 1981 г. пост­роен Томский химический комбинат, в 1982 г. — Ачинский нефтепере­рабатывающий завод и первая очередь Костомукшского горно-обога­тительного комбината. В 1987 г. был уложен первый бетон в здание Бурейской ГЭС (подготовительные работы по строительству велись с 1978 г., 1-й агрегат запущен в июле 2003 г., 6-й — в октябре 2007-го, в 2009 г. станция доводится до проектной мощности 2010 МВт). Одна­ко наряду с работами на этих стройках сооружались дорогостоящие, бес­перспективные и экологически небезупречные Астраханский газокон- денсатный комбинат, газохимический комплекс Тенгизполимер, канал Волга-Чограй в Калмыкии.

Национальное богатство России в 1970-1980 гг. прирастало в сред­нем на 7,5% в год против 10,5% ежегодного прироста в 1960-е годы. В це­лом брежневский, андроповский и черненковский периоды (1964-1985) характеризуются ежегодным приумножением национального богатства на 6,5%, и лишь в горбачевский период этот показатель снизился до 4,2% в год. Рост валового внутреннего продукта России в эти годы характе­ризуется следующими данными. В 1985 г. его объем составлял 3494 млрд рублей и был в 2,9 раза больше, чем в 1964 г., и в 1,4 раза больше, чем в 1977 г.

СССР располагал мощной многоотраслевой экономикой, обеспечен­ной практически всеми видами сырья, кадрами ученых, инженеров, рабочих. Произошли существенные сдвиги в решении извечной для стра­ны транспортной проблемы. За 1960-1980-е годы произведена полная замена паровозов тепловозами, самолетов с поршневыми моторами на реактивные, речные и морские суда оснащены дизельными двигателя­ми. В народном хозяйстве появились мощные специализированные гру­зовые автомобили, комфортабельные скоростные автобусы, налажено массовое производство легковых автомобилей («Волга» с 1956 г., «За­порожец» с 1960 г., «Жигули» с 1970 г.), заметно расширилась и улуч­шилась автодорожная сеть, был создан магистральный трубопроводный транспорт. Производственный потенциал был вполне высоким и позво­лял вести эксперименты по переустройству экономики в нужном на­правлении без коренной перетряски жизни народов страны. Однако ру­ководству СССР периода позднего «развитого социализма» эта задача оказалась не по силам.

«Наверху», конечно, многие осознавали неблагополучие в развитии экономики. Предпринимались и попытки найти выход из положения. В 1979 г. группой аналитиков под руководством заместителя председа­теля Совмина академика В. А. Кириллина был подготовлен аналити­ческий доклад о состоянии и перспективах советской экономики. Он содержал реалистическую картину тяжелого положения советской эко­номики: страна начинает безнадежно отставать в использовании пере­довых технологий, а нарастающие финансово-экономические пробле­мы нельзя решить без радикального, структурного реформирования экономики. Предложения аналитиков, как и все более ранние проекты реформ в экономике, были так или иначе связаны с представлениями о необходимости расширения роли элементов рыночных отношений в социалистической экономике.

Однако доклад вызвал лишь раздражение и недовольство большин­ства членов Политбюро. Кириллин был снят с работы, доклад засекре­чен. Это, по всей видимости, стало одной из причин обострения болез­ни А. Н. Косыгина. В конце 1970-х годов он перенес инфаркт, в октябре 1980 г. освобожден от работы, и вскоре, в декабре, скончался от сердеч­ного приступа. Назначенный 23 октября 1980 г. председателем Совми­на Н. А. Тихонов к реформам относился столь же подозрительно, как и Брежнев.

«Совершенствование» управления народным хозяйством пошло в ставшем к концу 1970-х годов уже привычным русле замещения эконо­мических рычагов административными. Постановление ЦК от 12 июля 1979 г. «О дальнейшем совершенствовании хозяйственного механизма и задачах партийных и государственных органов» делало упор на даль­нейшее повышение роли государственного плана как важнейшего ин­струмента государственной политики. Число обязательных плановых показателей вновь было увеличено, их содержание уточнялось в одно­временно принятом постановлении «Об улучшении планирования и усилении воздействия хозяйственного механизма на повышение эффек­тивности производства и качества работы». Параллельно с этим услож- нялась и дифференцировалась отраслевая структура управления эко­номикой.

Попытки интенсифицировать экономику посредством составления многочисленных программ автоматизации и комплексной механизации, носивших административно-бюрократический характер, оказались мало­эффективными, поскольку они не влияли на зарплату и уровень жизни. Не удавались и попытки реанимировать трудовой энтузиазм. Многочис­ленные трудовые почины, вахты, встречные обязательства, работа по без­дефектному методу имели мало общего с ударничеством довоенных лет и трудовым энтузиазмом послевоенной пятилетки. Они чаще всего были «инициативой» партийных органов, а не масс, и быстро угасали. Это, ко­нечно, не исключает того, что в трудовых коллективах было немало заме­чательных, уважаемых мастеров своего дела и честных тружеников, слу­жащих примером для подражания. Особым уважением пользовались Герои Социалистического Труда (20 559 граждан, награжденных в 1938­1991 гг., из них 1945 — в отраслях материального производства).

С конца 1970-х годов нарастало влияние ряда объективных факто­ров, препятствовавших развитию экономики экстенсивными методами. Осложнилась демографическая ситуация. Уменьшение рождаемости в 1960-х годах привело к сокращению притока трудовых ресурсов. Пере­мещение центров добывающей промышленности в восточные районы повысило себестоимость топливно-энергетического сырья. Так, добыча топлива с 1971 по 1980 г. увеличилась в СССР более чем в 4 раза, газа — более чем в 8, а нефти — почти в 7 раз. Нефть и газ были важнейшими предметами советского экспорта. Только от вывоза нефти страна полу­чала ежегодно около 16 млрд долларов. Доля топлива и энергоносите­лей в общем объеме советского экспорта выросла с 15,6% в 1970 г. до 54,4% — в 1984 г. В 1960 г. почти вся нефть и газ добывались в европей­ской части СССР, в середине 1980-х годов две трети общесоюзной до­бычи нефти и газа обеспечивала Западная Сибирь. Добывать топливо в северных районах страны становилось все труднее, и в 1984 г. впервые за годы советской власти годовая добыча нефти снизилась.

За 1965-1982 гг. общая валютная выручка СССР от экспорта нефти и газа составила около 170 млрд долларов. Возникла явная зависимость страны от конъюнктуры мирового рынка. Она была довольно благоприятной для СССР в течение более десяти лет после арабо-израильской войны 1973 г. и решения арабских стран-экспортеров нефти сократить объемы ее добычи и экспорта в знак протеста против поддержки Израиля Соединенными Шта­тами. Цены на нефть на мировом рынке резко повысились по сравнению с 1958-1970 гг., когда она равнялась 16-13 долларов за баррель (в ценах 2004 г.). В марте 1983 г. баррель стоил 34 доллара. Падение мировых цен на нефть в середине 1980-х годов (главным образом после увеличения добычи нефти в Саудовской Аравии более чем втрое за 1985-1986 гг.) до уровня менее 10 долларов за барель в текущих ценах стало важнейшей причиной финансового и бюджетного кризиса в СССР. Годы позднего «развитого со­циализма» стали называть годами «застоя» прежде всего потому, что, по­глощая потоки нефтедолларов, советское руководство мало что сделало для перестройки экономических механизмов.

Деревне, традиционно выступавшей донором экстенсивного разви­тия промышленности, с годами все труднее было играть прежнюю роль. Капиталовложения в сельское хозяйство хотя и возрастали, но явно недостаточно. Молодежь продолжала уезжать в город. С 1967 по 1985 г. деревню ежегодно покидало в среднем 700 тыс. человек. Средний воз­раст сельских жителей неуклонно повышался.

Особенно тяжелое положение складывалось в Нечерноземье — на огромной территории исторического центра России, охватывающей 29 областей и автономных республик. Это была тяжелая расплата за не­понимание того, что в «холодной стране» инвестиции в сельское хозяй­ство должны быть в несколько раз больше, чем в практике властей. Тем не менее реализация принятого в 1974 г. постановления «О мерах по дальнейшему развитию сельского хозяйства Нечерноземной зоны РСФСР» позволила построить ряд крупных производственных комп­лексов. Несомненным достижением стало и завершение электрифика­ции села. Однако на развитие социальной сферы и на инфраструктуру средств выделялось значительно меньше, сельский быт продолжал ос­таваться примитивным и тяжелым. Продукция, проданная государству колхозниками Нечерноземья в 1980 г., после всех реформ, оставалась убыточной. По молоку убыток составлял 9%, по крупному рогатому ско­ту — 13%, по свиньям — 20, по птице — 14, по шерсти — 11%. Это остава­лось одной из главных причин упадка сельского хозяйства.

Курс на укрупнение мелких населенных пунктов фактически обна­руживал незаинтересованность властей в развитии каждой деревни из- за высоких затрат на индивидуальное жилищное строительство, доро­ги, мосты, газопроводы. В результате число населенных пунктов посто­янно сокращалось под предлогом неперспективности. Жизнь в отдаленных от центральных усадеб деревнях замирала. Закрывались школы, больницы, магазины, предприятия службы быта. По материа­лам переписей населения 1959 и 1989 гг., численность сельского населе­ния в стране сократилась на 10%, в Нечерноземье — на 42%. Число сель­ских поселений в РСФСР уменьшилось за это время на 139 тыс., в Не­черноземье — на 76 тыс. Возникла и обнаружила тенденцию к росту особая категория сельских поселений, не имеющих трудоспособного населения. Традиционный и важнейший источник роста численности населения страны фактически не действовал. Исторический центр Рос­сии исчезал, словно в каком-то мощном катаклизме. Политику ликви­дации мелких деревень писатель В. Белов с полным основанием оха­рактеризовал как «преступление против крестьянства».

В результате преобразований на селе к концу 1985 г. в стране насчи­тывалось 26,2 тыс. колхозов и 22,7 тыс. совхозов. В них было занято со­ответственно 12,7 и 12 млн человек и производились примерно равные объемы продукции сельского хозяйства (на 73,9 и 75,2 млрд рублей).

Обстановка кризиса, складывавшегося в сельском хозяйстве в усло­виях позднего «развитого социализма», коренным образом отличалась от дореволюционного положения в российской деревне. Несмотря на все потрясения советского периода истории и разрушения военных лет, совокупные усилия Советской власти и крестьянства позволили уве­личить к началу 1980-х годов производство сельскохозяйственной про­дукции по сравнению с дореволюционным уровнем в 3-4 раза, годовую производительность индивидуального труда в сельском хозяйстве бо­лее чем в 6 раз, а часовую в 10-11 раз (средняя продолжительность ра­бочего дня крестьянина составляла около 7 ч, а в начале века — 11). Общественная производительность труда в агропромышленном комп­лексе СССР с учетом худших природных условий (по биоценозу в 2,9 раза, продолжительности стойлового содержания скота в 3,4 раза и т.д.) в сущности не уступала американскому. Все это позволяло Со­ветскому Союзу иметь общенародный продовольственный фонд, дос­таточный для того чтобы гарантировать своим гражданам потребление продовольствия на / большее, чем в среднем в мире.

При всем этом поиски вывода деревни из кризиса, предпринятые в конце 1970-х годов, во многом лежали в традиционном архаичном сте­реотипе мышления. М. С. Горбачев, ставший в 1978 г. секретарем ЦК по сельскому хозяйству, возглавил разработку очередного проекта его оз­доровления под названием «Продовольственная программа СССР на период до 1990 г.» (одобрена в мае 1982 г.). Ее суть состояла в комплек­сном использовании всего арсенала административно-бюрократических мер для решения продовольственной проблемы в стране к 1990 г.

В основе программы лежала идея агропромышленной интеграции установления производственных связей между колхозами, совхозами, предприятиями пищевой промышленности, торговыми, строительны­ми и транспортными организациями. Производство замыкалось в еди­ный государственный агропромышленный комплекс. На региональном уровне в АПК объединялись все предприятия, связанные с производ­ством и переработкой сельскохозяйственной продукции, с производ­ством удобрений, сельхозтехники и пр. Создавались соответствующие структуры агропромышленных объединений. В ноябре 1985 г. высшей инстанцией стал Госагропром СССР, вобравший функции пяти союз­ных министерств. К середине 1980-х годов в агросфере экономики дей­ствовало 4,8 тыс. межхозяйственных предприятий. Однако агропромыш­ленная интеграция не принесла ожидаемого эффекта. За счет дополни­тельных бюджетных ассигнований в 11-й пятилетке удалось преодолеть спад производства в сельском хозяйстве и даже обеспечить некоторый его рост по сравнению с 10-й. В целом же намеченных показателей дос­тичь не удалось. Продуктов на «душу населения» в стране больше не становилось. Советский Союз был вынужден ввозить из-за рубежа все большее количество продовольствия. В 1976-1980 гг. импорт состав­лял 9,9% от уровня сельскохозяйственного производства страны, в 1980 — 18,1, в 1981 — 28,4%.

Стратегическая, длящаяся десятилетиями недооценка необходимо­сти особо крупных вложений в сельское хозяйство «холодной страны» и быт крестьян обернулась проеданием нефтедолларов и отсутствием масштабных инноваций в высокотехнологичных отраслях хозяйства. А это имело в будущем роковые последствия.

В целях ускорения развития сельского хозяйства в южных районах страны в начале 1980-х годов в СССР разработаны проекты переброски части стока северных рек на юг: сибирских — в Среднюю Азию, евро­пейских — в Каспий через Волгу. Проекты широко обсуждались в пра­вительстве, находили поддержку в южных регионах страны. Благодаря резкой критике общественности, прежде всего русских ученых (акаде­мики А. Л. Яншин, Д. С. Лихачев, Б. А. Рыбаков) и писателей (С. Залы­гин, В. Белов, Ю. Бондарев, В. Распутин), правительство СССР своим решением от 14 августа 1986 г. прекратило осуществление экологичес­ки опасных проектов.

Социальная сфера. Противоречия индустриальной модернизации стра­ны отражались и на социальной сфере. Социальная структура со­ветского общества приобретала все более городской характер, что явно не соответствовало географической специфике страны. Чис­ленность населения городов выросла с 164 млн человек в 1979 г. до 180 в 1985 г., сельское население уменьшилось с 99 до 96 млн. Чис­ленность рабочих и служащих в народном хозяйстве с 1975 до 1985 г. выросла со 102 млн до 118,5 млн, число колхозников сократилась с 15 до 12,5 млн человек. Горожане составляли почти 2/3, в отдельных республиках и регионах до 3/ населения. Однако его общий прирост происходил главным образом за счет высокой рождаемости в сред­неазиатских республиках. Естественный прирост населения в 1986 г. составлял в России 0,68%, в то время как в Эстонии, Латвии он рав­нялся 0,40%, на Украине и в Литве — 0,44 и 0,66%, в Белоруссии и Грузии — 0,74 и 0,99%, в Молдавии — 1,30%, в Казахстане и Арме­нии — 1,81 и 1,83%, в Азербайджане — 2,09%; а в Киргизстане и Тур­кменистане — 2,55 и 2,85%, в Узбекистане и Таджикистане — 3,08 и 3,52%.

Несмотря на официальный тезис об усилении социальной однород­ности общества, на деле усиливалась дифференциация в качестве и уров- не жизни различных слоев населения. Доходы верхнего слоя, состав­лявшего около 2% населения, в 20-25 раз превосходили заработки низ­ших слоев. По официальным данным на март 1986 г., 4,8% рабочих и служащих народного хозяйства СССР зарабатывали менее 80 рублей в месяц; 32,3% — 80-140; 29,5% — 140-200; 22,7% — 200-300; 9,5% — свы­ше 300 рублей. На рабочего в СССР в виде заработной платы приходи­лась все меньшая часть стоимости созданного им продукта. В 1971 г. доля зарплаты в чистой продукции промышленности составляла 58%, а в 1985 г. 36%. В середине 1980-х годов свыше 50 млн человек все еще были заняты на производстве неквалифицированным ручным трудом.

Уравнительные тенденции привели к падению престижа квалифи­цированного труда. Это имело тяжелые последствия, сдвигало в «тень» доходы, получаемые сверх официальной зарплаты. Росла прослойка врачей, помогавших больным за дополнительную плату; расширялись репетиторские услуги в сфере образования; в товарный оборот вклю­чался используемый гражданами жилищный фонд. Теневая экономика была связана и с чисто уголовной деятельностью, хищениями товаров и сырья, махинациями с отчетностью, изготовлением на государствен­ных предприятиях и последующей продажей неучтенной продукции через государственную торговую сеть, с валютными операциями. По различным оценкам, к середине 1980-х годов в теневой сфере эконо­мики было занято 15 млн человек. Ее объемы оценивались в 80 млрд рублей. В городах на долю этой экономики приходился ремонт 45% квартир, 40% автомобилей, 30% бытовой техники. На селе эта доля до­ходила до 80%.

Вместе с тем о позитивных сдвигах в развитии общества свидетель­ствовали многократный рост расходов на культуру; увеличение тира­жей книг, периодических изданий; укрепление материальной базы СМИ. В 1970-е годы страна вступила в эпоху «телевизионной культуры». Од­нако в целом доля государственных средств, выделяемых на социальные и образовательные нужды в условиях позднего «развитого социализ­ма», сокращалась. При Брежневе доля на просвещение в государствен­ном бюджете была меньше, чем даже перед войной, когда страна была гораздо беднее. Это происходило на фоне роста расходов на содержа­ние бюрократических и управленческих структур.

В конечном итоге 1960-1980-е годы были временем существенного повышения благосостояния народа. Среднемесячная денежная заработ­ная плата рабочих и служащих, занятых в 1970 г. в промышленности, равнялась 133,3 рубля в месяц, в сельском хозяйстве 100,9 рубля, она в 2,2 и 1,6 раза превышала прожиточный минимум. В 1985 г. зарплата выросла, соответственно, до 210,6 и 183,2 рублей, а в 1987 г. — до 221,9 и 200,1 рублей. Пенсия при максимальном трудовом стаже составляла 132 руб. Благосостояние граждан значительно улучшали дополнитель- ные доходы из фонда общественного потребления и личные подсобные хозяйства. Съезды партии постоянно требовали усилить внимание к про­изводству товаров потребления и обеспечить коренные сдвиги в каче­стве и количестве товаров и услуг для населения. Повышались денеж­ные доходы населения, увеличивалась гарантированная заработная пла­та колхозников, оклады низкооплачиваемых слоев населения подтягивались к оплате среднеоплачиваемых. Однако в реальности эта политика приводила к тому, что нередко ущемленными в оплате труда оказывались специалисты высокой квалификации. Создавалась неле­пая ситуация, когда в машиностроении и строительстве инженеры по­лучали меньше, чем рабочие-сдельщики. Если в конце 1950-х годов ин­женерно-технические работники в целом получали на 70% больше, чем рабочие, то к середине 1980-х годов разрыв составил лишь 10%, что сни­жало престиж инженерной профессии и не способствовало развитию научно-технического прогресса.

Реальные доходы в расчете на душу населения в годы брежневского правления выросли в 2,5 раза. За 1965-1975 гг. — на 46%, в 1976-1980 гг. — еще на 18%, в 1981-1985 гг. — на 10%. На протяжении 1970-х годов в стране ежегодно вводилось более 100 млн кв. м жилья, что позволило улучшить жилищные условия более чем 107 млн человек. В 11-й пяти­летке новое жилье получили еще 50 млн человек. В 1976-1980 гг. пост­роено жилых домов площадью 527,3 млн кв. м, в 1981-1985 гг. — 552,2 млн. Городской жилищный фонд увеличился с 1867 млн кв. м в 1975 г. до 2561 млн в 1985 г. Это было огромное достижение.

Жизнеобеспечение людей в годы «развитого социализма» улучша­лось в результате огромного по масштабам дорожного строительства. Эксплуатационная длина железных дорог Министерства путей сообще­ния СССР увеличилась с 125,8 тыс. км (конец 1960 г.) до 144,9 тыс. км в конце 1885 г. Длина автомобильных дорог общего пользования с твер­дым покрытием за это время возросла с 258 тыс. км до 812 тыс. км. К по­строенным в послевоенные годы метрополитенам в Ленинграде (1955) и Киеве (1960) во времена «застоя» прибавилось метро еще в 8 круп­нейших городах — Тбилиси (1966), Баку (1967), Харькове (1972), Таш­кенте (1977), Ереване (1981), Минске (1984), Горьком и Новосибирске (1985). Быт людей в городе в основном вышел на современный уровень и существенно улучшился на селе (главным образом за счет заверше­ния его электрификации). Были сделаны большие капиталовложения в гарантированное жизнеобеспечение на долгую перспективу: созданы единые энергетические и транспортные системы, построена сеть птице­фабрик, в основном решившая проблему белка в рационе питания. Гро­мадные вложения в Сибирь и Урал, сделанные в 1960-1980-е годы, в принципе обеспечивали жизнь страны на многие десятилетия вперед. Судя по динамике множества показателей, СССР в 1965-1985 гг. нахо­дился в состоянии благополучия, несмотря на многие неурядицы, кото­рые в принципе могли быть устранены.

Советские люди пользовались бесплатным образованием, медицин­ским обслуживанием, государство несло большие расходы на содержа­ние жилищного фонда. Выплаты и льготы, полученные населением из общественных фондов потребления, в 1979 г., составляли 4,9 млрд руб­лей, а в 1985 г. 9,3 млрд. К концу 1970-х годов возрастало или было ста­бильным потребление непродовольственных товаров и обеспечение то­варами длительного пользования.

Розничные цены на основные потребительские товары не претерпе­ли существенных изменений по сравнению с 1950-ми годами, увеличи­вались медленнее, чем заработная плата основной массы трудящихся. В целом ситуация в этом отношении в 1950-1980-е годы была куда как более выигрышной в сравнении с 1930-ми и 1940-ми годами.

С 1962 г. цены на продовольствие почти не менялись, за исключени­ем рыбных и деликатесных товаров, шоколада, кофе, цитрусовых и вин­но-водочных изделий. В целом индекс государственных розничных цен на все товары повысился в 1984 г. по сравнению с 1965 г. на 11%. Повы­шение цен на продовольственные товары произошло главным образом за счет алкогольных напитков. Если это влияние исключить, то повы­шение цен на продовольствие составляло к 1965 г. 6%, а к 1980 г. — 2%. Достигалось это во многом за счет дотаций государства по продаже про­довольствия, главным образом мяса и молока. Впервые дотации появи­лись в 1965 г. в сумме 3,6 млрд рублей и увеличивались в последующем почти на 4 млрд рублей в год, создавая известные «ножницы» цен и се­рьезные перекосы в экономике. В 1987 г. дотации составляли 57 млрд рублей. Рыночные цены на продукты питания в среднем в 2,5 раза пре­вышали государственные розничные цены.

Поддержание заниженного уровня цен на продовольствие порож­дало дефицитность, спекуляцию, подрывало принцип социальной спра­ведливости из-за разной доступности каждого покупать продукты по низким государственным розничным ценам. Например, население Мос­квы и ряда других крупных городов, лучше снабжавшихся мясомолоч­ными продуктами, меньше тратило на покупку продовольствия, чем население других городов и районов, где эту продукцию можно было приобрести в основном в комиссионной торговле и на рынке по ценам в 2 и более раза выше государственных.

Несмотря на все эти перекосы и трудности, вплоть до середины 1980-х годов происходили благоприятные сдвиги в структуре питания населения: увеличилось потребление мяса, овощей, фруктов, ягод; со­кращалось потребление хлебопродуктов, картофеля. В 1985 г. в расчете на душу населения в СССР потреблялось: мяса 61,7 (по РСФСР 67) кг, молока и молочных продуктов — 325 (по РСФСР 344) кг, яиц — 260 (по РСФСР 299) шт. (Соответствующие цифры по РФ на 1995 г. — 55, 253, 214.) В целом во второй половине 1960-х — первой половине 1980-х годов в СССР поддерживалось благосостояние на уровне средне­развитых стран, а по ряду показателей даже выше. К 1985 г. средняя кало­рийность питания в СССР составляла 3389 ккал, в США — 3652, ФРГ — 3567, Великобритании — 3316, Франции — 3156, Японии — 2916 ккал.

Сопоставление размеров заработной платы населения и цен на основные продукты питания показывает, что в 1913 г. на месячное жалованье средне­статистический россиянин мог приобрести 49 кг говядины, или 244 литра молока, или 220 кг хлеба. Во времена нэпа (1924-1927 гг.) — 90 кг мяса, 290 литров молока, 315 кг хлеба. В 1940 г. — 33 кг мяса, 147 литров молока, 170 кг хлеба. В 1960-е годы — 58 кг мяса, 290 литров молока, 237 кг хлеба. В 1980-е годы — 90 кг мяса, 500 литров молока, 500 кг хлеба. В 2002 г. — 20 кг говядины, или 135 литров молока, или 290 кг хлеба.

С начала 1970-х годов страна пошла по пути массовой автомобили­зации населения (в 1970 г. на каждые сто семей приходилось два легко­вых автомобиля, в 1980 г. — 10, в 1985 г. — 15). Несмотря на то что она не шла в сравнение с зарубежными аналогами, ее последствия были зна­чительными. Семейный автомобиль ломал многие стереотипы «совет­ской цивилизации», способствовал индивидуализации повседневной жизни, досуга. Со времени хрущевских «Новых Черемушек» жизнен­ным ориентиром советского человека становятся отдельная квартира для семьи в противовес коммуналкам, и все расширяющееся приобре­тение бытовых товаров длительного пользования: холодильников, сти­ральных машин, радио- и видеоаппаратуры, мебели.

В 1970 г. 32 из каждых 100 семей имели телевизоры, в 1980 г. их число удвоилось, а в 1985 г. достигло 90. Достаточно образованное со­ветское общество получало все больше информации не только о своей стране, но и о реальной жизни за рубежом. И эта возможность сравне­ния была зачастую не в пользу «благоденствия» при «развитом социа­лизме». При дефиците очень многих товаров и услуг в СССР радио, те­левидение, видеопродукция, появившиеся в стране товары западного производства создавали впечатление, что общество «загнивающего ка­питализма» вовсе не знает, что такое дефицит. Практически не знала его и верхняя часть советской партийно-государственной «номенкла­туры», для которой еще со сталинских времен власть практически пре­вратилась в синоним частной собственности.

Неблагоприятные тенденции общественного развития, скептичес­кое отношение населения к официальной пропаганде стали причиной нараставшего отчуждения масс от творцов политики, усиления оппози­ционных настроений в обществе. Постоянно давало о себе знать недо­вольство национальной политикой.