1. Мобилизационная модель модернизации

советской индустриальной системы

Одним из главных факторов, обусловивших послевоенную (50-60годы) модернизацию советской индустриальной системы стала невозможность дальнейшего динамичного развития в рамках той модели воспроизводства, которая была создана в тридцатые годы. Эта модель имевшая мобилизационный характер¹ и в значительной мере опиравшаяся на приток дешевой, но малоквалифицированной рабочей силы, не только перестала соответствовать новым политическим и социальным условиям, но и практически исчерпала свою социальную и экономическую (ресурсную) базу.

Проект индустриальной модернизации, обеспечивший в довоенный период создание рассматриваемой модели воспроизводства, был ответом на вполне конкретные исторические вызовы и реализовывался в исключительно жестком контексте мировых социокультурных процессов.

Как известно, в первой трети XX века произошло обострение кризис доминирующей системы миропорядка — цивилизационной модели Запада, сложившейся в эпоху Нового Времени. Оно проявилось в прогрессирующем разрушении гуманистической ценностной основы этой модели под натиском индустриализма и «восстания масс», неспособности культурных, социальных, экономических и политических институтов и механизмов обеспечить стабильность и развитие общества. Этот кризис сопровождался распространением социалистической идеи и воплощением в элементах гражданского общества и государства.

Ответом стало развертывание конкурирующих сверхнациональных социальных макропроектов имеющих в своей основе принципиально различные идеи и модели миропонимания и мироустройства: с одной стороны, общества массового потребления» (США), с другой стороны, различных вариантов фашизма (Италия, Германия и др.). Все это неизбежно сопровождалось обострением борьбы идеологий, глобализацией конфликтов, новым территориальным переделом мира.

Советское общество встретило этот вызов не просто в условиях индустриальной отсталости, но и глубокого кризиса идеологии, обусловленного крахом идеи «мировой революции», интернационализма, основанного на классовом единстве и т.п. В изменившемся мировом контексте условиях сохранения социокультурной идентичности советского общества, — его ценностей, идеалов, образа жизни и т. д. — стало, во-первых, выдвижение и реализация альтернативного сверхнационального социального макропроекта, интегрирующего эти ценности и адекватного отмеченным вызовам, во-вторых, превращение СССР в мировую сверхдержаву. Такой макропроект (т. н. Красный проект) включал три составляющие: социокультурную, геополитическую и хозяйственную (экономическую).

В социокультурном плане Красный проект означал развертывание особой системы смыслов⁶ и механизмов их транслирования в сферу повседневности. В ее основе лежали девять внеисторических (вневременных, «вечных») сакрализированных фундаментальных Идей:

• Развития как высшей ценности, обусловливающей легитимность переустройства мира и человека, преодоление «естественного хода вещей», ускорение исторического времени («время — вперед!» и др.);

• Истории как внутренне целостного процесса, обладающего собственной логикой и смыслом (такое понимание Истории легло в основу, во-первых, идеологии Красного проекта как реализации высшего смысла Истории, во-вторых, критериев исторического прогресса и «исторической правоты»);

• Нового Человека — культурно-антропологического типа, восстанавливающего утраченную в эпоху Нового Времени соразмерность Личности и Универсума и преодолевающего отчуждение личности от общества (именно на это были нацелены специфические социальные практики — культурные и образовательные программы периода советской «культурной революции»);

• Красной Империи как особого надэтнического социума, имеющие идеократическую природу, сочетающего в себе этническое (этнокультурное) многообразие и объединяющую сакральную Идею (идеал);

• Мессианской исторической роли советского общества как носителя, хранителя и устроителя нового миропорядка, основанного на высших принципах справедливости и гуманизма⁸ (она стала своеобразной преемницей идеи «мировой революции»);

• Красной эсхатологии — близости последнего решающего сражения объединенными силами Абсолютного Зла, в котором окончательно решится вопрос либо гибели Правды, либо ее полного торжества (злой силы понимались совершенно конкретно, хотя и по-разному в различные исторические периоды);

• Красной аскезы, в рамках которой социум понимается как сообщество людей, равных в служении Идеалу (это обеспечивало единство общества в условиях реальной дифференциации социальных групп смыкание Современности с Традицией, легитимность социальной сверхмобилизации и т. д.).

• Труда как самоценности, преобразующего Человека, Общество, Природу и наполняющего жизнь высшим смыслом (что особо важно эта идея была созвучна традиционно-патриархальным представлениям о социальной справедливости и легла в основу особой трудовой этики);

• Государства как персонификации и воплощения Красной идеи в становлении (тождество Государства и общества как носителя нового миропорядка).

В геополитическом плане Красный проект означал превращение СССР в мировую сверхдержаву, выступающую носителем альтернативной формулы (проекта) Мирового порядка и играющую балансирующую роль между Востоком и Западом. В специфических условиях тридцатых годов речь шла о формировании блока геополитических союзников, позволяющего разомкнуть «враждебное капиталистическое окружение». Это сопровождалось кардинальной сменой «геополитической парадигмы» —«России как плацдарма мировой революции» (20-е годы) к «России как мировой сверхдержаве — новой империи» (30-е годы), — что проявилось в широком спектре внешнеполитических, социальных, экономических и других изменений.

В экономическом плане Красный проект означал глубокую модернизацию индустриальной системы, обеспечивающей «индустриальный прорыв в экономике и выход СССР в лидирующую группу промышленно развитых стран. Такая модернизация предполагала:

• переход от экономики аграрно-индустриального типа к индустриальной, с мощными секторами машиностроения и капитального строительства;

• формирование самодостаточной замкнутой системы воспроизводства (советской микро экономики), интегрирующей собственную ресурсную базу (энергия, сырье, труд), необходимую инфраструктуру, научно-техническое и кадровое обеспечение;

• переход индустриальной системы на новый технологический уровень, соответствующий третьему технологическому укладу, и формирование заделов (элементов) следующего четвертого уклада¹⁰;

• создание собственного потенциала развития (включая образование и науку), обеспечивающего: генерирование инноваций, развертывание соответствующих технологических заделов, распространение новых технологий.

Отменные задачи обусловили специфическую направленность системных преобразований советской экономики, отвечающую инвестиционно -ориентированной модели модернизации индустриальной системы. В этой модели была реализована стратегия «развертывающейся спирали», при которой концентрация качественных ресурсов в капиталообразующих секторах (машиностроение и сопряженные с ним производства) обеспечивала одновременно расширение производственно-технологического аппарата всей экономики и его качественное совершенствование.

В течение всего двенадцатилетнего периода модернизации (1929-г.) в экономике поддерживался режим форсированного увеличения производственных инвестиций, достигаемый, главным образом, за счет сдерживания роста потребления. Капитальные вложения аккумулировались прежде всего в тяжелой промышленности, а их качественное наполнение обеспечивалось за счет импорта оборудования, ориентации на современные стандарты производства и организации труда, создания научно-технической и образовательной базы. Тяжелая промышленность машиностроение) и научно-образовательный потенциал развития стали опорной площадкой для индустриализации всего национального хозяйства страны на новом технологическом уровне.

опорной площадкой для индустриализации всего национального хозяйства страны на новом технологическом уровне.

Мобилизационный проект индустриальной модернизации тридцатых годов включал следующие базовые элементы (см. схему 1).

Схема 1. Основные взаимодействия структурных элементов индустриальной модернизации 1929—40 гг.

Первое. Был создан мощный механизм социальной мобилизации консолидация всех слоев советского общества вокруг целей и смыслов Красного проекта. Функция такого механизма состояла в том, что обеспечивал сверхвысокую концентрацию социальных и культурных ресурсов общества и за счет этого кристаллизацию субъекта индустриальной модернизации.

Ключевую роль коммуникации между смыслами Красного проекта и повседневной социальной практики играли его социокультурные системы, без которых мобилизационная экономика форсированного роста 30-х годов была бы в принципе невозможна. Во-первых, это «культ государства», вобравший в себя сакрализованные ценности Развития и социальной Справедливости, со всеми атрибутами — знаковыми (семантическими) системами, языком, ритуалами, праздниками и др. Во-вторых, их идеология, формирующая непротиворечивую универсальную картину мира, основанную на «красных смыслах». Соединение Культа государства Красной идеологии создало разогретую до сверхвысоких температур атмосферу мобилизационного роста, ритм сверх напряженного социального действия, подчинивший себе все слои советского общества — от партийной элиты до рабочих и крестьян.

Второе В тяжелой промышленности было сформировано структурно- технологическое ядро новой индустриальной системы, для форсированного развития, которого были созданы исключительные условия. В нем концентрировались качественные технологии и ресурсы, образуя замкнутый

производственно-технологический цикл.' В это структурное ядро вошли производства, обеспечивающие качество выпускаемой техники и инвестиций и составляющие основу третьего технологического уклада: энергетическое и электротехническое машиностроение, станкостроение, а также химия органического синтеза. Параллельно в оборонной промышленности и сопряженных с ней секторах создавались заделы производств следующего четвертого технологического уклада (моторостроение, танкостроение. авиационная промышленность и др.).

Третье,Инновационные потребности структурно-технологического ядра, первоначально удовлетворяемые за счет импорта ноу-хау, техники и технологий, были замкнуты на интенсивно формирующийся потенциал развития. Последний включал систему научно-исследовательских и опытно-конструкторских разработок (НИОКР) и подготовки квалифицированных кадров. Число специалистов с высшим и средним специальным образованием (без учета военнослужащих) в 1929-10 гг. возросло с 521 тыс. чел. до 2.4 млн. чел., т.е. с 4.8 до 7.7% всех рабочих и служащих. Потенциал развития был нацелен на решение ряда задач: во-первых, на своевременное создание новых научно-технических и технологических заделов, во-вторых, на интеграцию заимствованных на Западе образцов техники и организационно-управленческой культуры в структуры национального хозяйства, в-третьих, на поддержание сбалансированности между качественным уровнем производственно-технологического аппарата, кадров и используемых материальных ресурсов.

Четвертое. Вокруг структурно-технологического ядра складывался слой периферийных производств, в который вошли черная металлургия, энергетика, химия, лесная промышленность, ремонт машин и оборудования, капитальное строительство и др. Его отличительной особенностью стали трудоемкие технологии, ориентированные на массовый приток рабочей силы из деревни. Ключевой функцией данного периферийного слоя являлась адаптация массовых трудовых ресурсов, вовлекаемых в общественное производство, к потребностям форсированного развития структурно-технологического ядра, т. е. создание за счет дешевого труда, т. н. эффекта компенсации недостающих качественных ресурсов.¹³

Пятое. Был создан механизм перераспределения массовых ресурсов низкоприоритетных, т. е. не вошедших в систему «ядро — ближняя периферия» зон экономики («дальняя периферия», см. схему1), в «ближне периферийные» производства и структурно-технологическое ядро. Основными каналами такого перераспределения стали:

-миграция трудовых ресурсов из аграрного сектора в промышленность и строительство. В период 1929-40 гг. среднегодовая численность занятых в сельском хозяйстве сократилась на 19.6 млн. чел. (на 36%), а в промышленности и строительстве — возросла на 8 млн. чел. (в 3,2 раза);

-экспортно-импортный обмен, при котором ресурсы экспорта формировались наполовину за счет продукции сельского хозяйства и лесной промышленности, а импорт — на треть за счет машин и оборудования (см. табл. 1). По некоторым оценкам, учитывающим реальный курс рубля, в период 1929-40 гг. внешние источники обеспечивали не менее 25-50% потребностей промышленности, оборудовании, в т. ч. в 1929-32 гг. — 75-80%¹⁶;

Шестое. Сбалансированность между производством капитальных ресурсов и инвестиционным спросом (финансовым покрытием капитальных вложений) поддерживалась за счет высокой нормы накопления в национальном доходе, которая увеличилась с 17% в 1928/29 гг. до 35% к началу войны¹⁷(см. табл.2). Соответственно, снижалась норма потребления.

Повышение доли накопления в национальном доходе осуществлялось главным образом, через ножницы оптовых и розничных цен и налога с оборота. К концу рассматриваемого периода (1940 г.) доля налога с оборота в финансировании государственных расходов составляла 61%.Основная его тяжесть, более 90%, ложилась на население. Другим каналом такого перераспределения стали государственные займы: их доля в доходах государства в начале 30-х годов достигала 12-13%.

Таблица 1.Сдвиги в структуре внешнеторгового оборота СССР в 1928-40 годах (%)

	1928	1938	1940
экспорт	100	100	100
Продукты питания с с/х сырье	19.5	25.2	45.8
В том числе зерно	3.3	21 3	21.4
Продукция лесной промышленности	11.9	20.1	6.4
Товары народного потребления	20.4	15.7	7.8
импорт	100	100	100
Машины и оборудование	23.9	34.5	32.4
Черные и цветные металлы	13.7	28.5	26.6
Товары народного потребления и зводства	34.9	14.6	23.0

*включая текстильное сырье

источники: Народное хозяйство СССР в 1958г. Статистический сборник. М., 1959; Внешняя торговля СССР. 1922—1981. Статистический сборник. М.. 1982.

Таблица 2. Использование национального дохода на потребление в накопление в 1928—40 годах (в ценах соответствующих лет, млрд. руб.)

	1928	1931	1937	1940
произведенный национальный доход	27.9	59.6	281 0	380.0
сальдо внешней торговли, потери	0.6	1.5	3.0	2.0
акциз (налог с оборота), относимый на национальный доход	1.5	11.8	68.6	96.3
национальный доход, использованный потребление и накопление (без акцизов)	25.8	46.3	209.4	281.7
- потребление (без акцизов)	21.3	33.3	144.3	183.4
- накопление и военные расходы	4.5	13.0	65.1	98.3
доля в использованном национальном доходе, %:
- потребления (без акцизов)	83	72	69	65'
- накопления и военных расходов	17	28	31	35*

*Доля военных расходов в национальном доходе в 1940 г составляла 11%, в т, ч 4% —личное потребление военнослужащих (фонд потребления) и 7% — другие военные расходы (фонд накопления).

Источники. Вайнштейн А.Л. Народный доход России и СССР. М., 1969. с. 98, 109, Индустриализация СССР. 1938—1941 гг. Документы и материалы. М., 197.1, с 22;

Народное хозяйство СССР в Великой Отечественной войне 1941 - 1945гг. Статистический сборник. М, 7990, с. 29., Плышевский Б.П., Яременко Ю.В. Закономерности движения общественного продукта и национального дохода. М, /963, с. 48—49; Ханин Г.И. Динамика экономического развития СССР Новосибирск, 1991, с. 205—207; расчеты автора.

Седьмое. Форсированный режим индустриальной модернизации предполагал жестко регламентированный доступ разных секторов народного хозяйства к экономическим ресурсам. Он реализовывался через систему приоритетов, которые определялись близостью соответствующих производств к структурно-технологическому ядру. Такие приоритеты, воплощенные в народнохозяйственном плане, играли ключевую роль в плановом управлении процессом модернизации: они обеспечивали, во-первых, концентрацию качественных ресурсов в узком производственно-технологическом сегменте экономики, во-вторых, балансирование экономики за счет перераспределения массовых ресурсов из ее неприоритетных сегментов.

Восьмое. Индустриальная модернизация включала мощный механизм хозяйственных мотиваций,²² интегрирующий, во-первых, воздействие социальных норм, во-вторых, разные формы экономического и внеэкономического принуждения и, в-третьих, интересы, связанные с социально-вертикальной мобильностью. Такой механизм, ориентированный на массовые общественные слои и группы, развертывался в специфической сословно-корпоративной стратификационной системе советского общества 30-х годов.

Как известно, социальная стратификация в довоенный период имела ряд особенностей, придающих ей черты ранговой сословно-корпоративной системы. Для нее было характерно небольшое число стран с резко выраженными границами, жесткими социальными нормами и правилами мобильности, определенными правами и обязанностями и т. Иерархия социальных страт и социальные статусы определялись жестко регламентированным доступом разных общественных групп к потребительским и культурным благам (включая жилье, питание, отдых, условия труда и быта и др.), набором привилегий, которыми обладали отдельные социальные группы. При этом сохранялась сильная дифференциация в уровнях потребления, в обеспеченности социальными благами и гарантиями. Особенно ярко она была выражена между наиболее массовыми социальными группами — крестьян и промышленных рабочих: так, 1940 г. разрыв в потреблении в семьях рабочих г. Москвы и кресты составлял: по мясу и мясопродуктам — 2.4 раза (соответственно, 48 кг.в год на одного члена семьи), яйцам — 1.7 раза (86 и 52 шт), жирам** растительным — 3.1 раза (9.2 и 2.9 кг), сахару и кондитерским изделиям - 8.7 раз (27.7 и 3.2 кг) и т. д.

В рамках данной стратификационной системы были развернуты механизмы хозяйственных мотиваций, не только стимулирующие социальное действие, но и ориентирующие его на цели и задачи модернизации. Во- первых, функционировала жесткая система социальных норм, совмещенных с базовыми идеями Красного проекта, традициями коллективизма, представлениями о справедливости и т. д. Именно это обеспечивало ту массовую поддержку индустриальной модернизации, без которой принципиально невозможна ее мобилизационная модель." Во-вторых, существенную роль играли механизмы принуждения. Особенно жесткими они были в преддверии войны, в 1939—40 гг. (введение обязательного минимума трудодней для колхозников, приравнивание к вредительству выпуска недоброкачественной или некомплектной продукции, прикрепление работников к предприятию и ужесточение наказаний за прогулы и т. д.).

В- третьих, действовал механизм вертикальной мобильности, замкнутый больших социальных масс. Возможности роста благосостояния и повышения их личного социального статуса напрямую зависело от перемещения из деревни в город, из периферийных секторов экономики в сектора структурно-технологического ядра, а также от повышения образовательного и квалификационного уровня — т. е. от движения вертикали стратификационной системы.

лет масштабы экономики страны возросли в четыре раза. Среднегодовые темпы прироста национального дохода составляли в среднем 12.2%,² продукции промышленности — 14.5% в год" (см. табл. 3).

Таблица 3. Основные микроиндикаторы развития советской экономики в 1929—40 гг. (среднегодовые темпы прироста, %)

	официально	расчетно
Произведенный национальный доход** 145 12.2 Промышленность 198 17.3 Сельское хозяйство 3.0 -2.5 ; • Продукция промышленности 169 14.5 1 Розничный товарооборот 7.2 5.6 1 Капитальные вложения 172 13.8 1
Розничный товарооборот 7,2 5,6
Капитальные вложения 17,2 13,8
оценка, полученная с учетом скрытого удорожания продукции промышленности, строительства и изменения методологии расчета продукции сельского хозяйства ** в методологии баланса народного хозяйства, т. е. по кругу отраслей материально производства Источники: Народное хозяйство СССР... за 1956 — 1960 гг., расчеты автора.

Советский Союз превратился в страну с современным производственно-технологическим и научно-образовательным потенциалом. Если к началу модернизации доля национального дохода, создаваемого в промышленности, составляла менее одной трети, то к началу 40-х годов она достигла половины, а в сопоставимых ценах (1928 г.) — почти 60% (см. табл. 4).

Таблица 4. Структура произведенного национального дохода по секторам народного хозяйства

	1928	1940 • ™
		В текущих ценах	в ценах 1928 г •
Промышленность	32.6	50.6	58.5 В
Строительство	6.7	5.5	5.8 V
Сельское хозяйство	42.3	28.8	12.5 К
Другие отрасли	18.3	15.1	23.2 К — «

Источники: Народное хозяйство СССР в 1958 г. Статистический сборник. М., с.618; Народное хозяйство СССР в Великой Отечественной войне 1941—1945 М., 1990, с. 28; Плышевский Б.П., Яременко Ю.В. Закономерности движения общественного продукта и национального дохода. М., 1963, с. 114; расчеты автора.

	1928	1940
		В текущих ценах	в ценах 1928 г •
Промышленность	32.6	50.6	58.5
Строительство	6.7	5.5	5.8
Сельское хозяйство	42.3	28.8	12.5
Другие отрасли	18.3	15.1	23.2

За предельно сжатые сроки удалось совершить переход на новую стадию индустриальных технологий – от преимущественно второго к третьему технологическому укладу, занявшему к началу 40-х годов лидирующее место в тяжелой промышленности. Мощность электромоторов в промышленности возросла в восемь раз, с 1.6 до 12.6 млн. квт.³⁰ По производству ресурсов, составляющих основу этого уклада, СССР к началу войны вплотную приблизился

к ведущим европейским странам (см. табл. 51.)

	1928	1940	Рост, раз	Англия, 1940		Германия, 1940
				Абс.	% к СССР	Абс.	% к СССР
Электроэнергия, млрд квт-ч	5,0	48,3	9,7	39,9	83	63,0	130
Уголь, млн. тн	35,5	165,9	4,7	227,9	148*	251,9	164*
Сталь, млн.т.	4,3	18,3	4,3	13,2	72	19,1	104
Цемент, млн.т.	1,9	5,7	3,0	7,3	128	10,9	191
Магистральные локомотивы, шт.	479	928	1,9	282	30	Н.д.	-
Металлорежущие станки, тыс.шт.	2,0	58,4	29,2	Н.д.	-	125,0	214

при расчете соотношения добычи угля в СССР, Англии и Германии уголь, добываемый в СССР, пересчитан в эквивалент каменного угля (по установленному стандарту зольности). По Англии и Германии приведена товарная добыча угля, за вычетом отходов от обогащения в СССР последние составляли около 1 млн. т).

Источники: Народное хозяйство СССР в Великой Отечественно» войне 1941—1945 гг. М.,199О, с. 31—36; Народное хозяйство СССР в 1958 году. М., 1959; расчеты автора.

Был создан развитый военно-промышленный потенциал и, что особенно важно, заделы для дальнейшего быстрого развертывания оборонной промышленности. Пики оборонной нагрузки на экономику пришлись на начало 30-х годов и на три предвоенных года (см. табл. 6). В 1937—40 гг. темпы роста военной продукции втрое превышали общепромышленную динамику. К началу войны (1940 г.) оборонные расходы (с учетом личного потребления военнослужащих) составили 11% национального дохода, а с учетом закупок гражданской продукции на военные нужды —5%. Все это позволило в преддверии мировой войны перейти к всеобщей воинской обязанности и в кратчайшие сроки удвоить численность армии: в период с 1 сентября 1939 г. до лета 1941 г. число стрелковых дивизий в Красной армии возросло с 96 до 198."

	1929/30	1932	1937	1940
Винтовки, тыс. т.	126	224	567	1461
Пулеметы, тыс.шт.	9.6	450	74.7	96.4*
Самолеты, шт	899	1734	4435	10565
Танки, шт.	170	3038	1559	2790
Артсистемы, шт.	952	2574	5443	13724

*1939 г.

Источник: Симонов Н.С. Военно-промышленный комплекс СССР в 1920—1950-е годы,.темпы экономического роста, структура, организация производства и управление.1996, с. 84, 112, 129.

Однако успехи довоенной модернизации были достигнуты ценой перенапряжения общества и экономики, сопровождавшегося огромными жертвами и потерями.

Тяжелейший удар был нанесен по демографическому потенциалу. человеческие потери, обусловленные ростом смертности, составили оке7 млн. чел.³⁴ В первый период модернизации (1929-32 гг.) продолжительность жизни населения сократилась с 39 до 33 лет, а в 1933 г. из-за массового голода разразилась настоящая демографическая катастрофа.⁵ Только в 1935-36 гг. продолжительность жизни превысила стартовый уровень 1928 г., а в целом за двенадцать лет она возросла всего на два года.

Важную роль в успехах индустриальной модернизации сыграл дешевый принудительный труд представителей низших социальных стран, находившихся в особо тяжелых условиях.³⁶ К концу периода (1940 г.)счет такого труда производилось 28-30% национального дохода страны 35-37% экспортных ресурсов (зерно, лесопродукты и др.).

Остро негативным следствием стали депопуляция и деградация крестьянства. Его способность адаптироваться к сверхжестким условиям модернизации явилась специфическим ресурсом, использованным для форсированного развития промышленности. Находясь в положении полкрепостной зависимости от города, деревня служила основным источником массовых ресурсов для индустриализации. За счет миграции из деревни в город и вымирания численность занятых в сельском хозяйстве сократилась в 1929-40 гг. с 53.7 до 34.1 млн. чел., т. е. почти на треть. Мобилизационная модернизация привела к труднообратимым социальным последствиям. Был нарушен баланс между государством и социальной самоорганизацией -- двумя полюсами, традиционно образующими несущую ось российского общества. Позднее это стало одним из ключевых факторов ослабления советского государства, его бюрократизации и упадка.

Наконец, произошло абсолютное снижение общего уровня благосостояния населения, резкое отставание потребительского сектора экономики. Характерно, что в 1929-40 гг. на фоне четырехкратного роста объемов промышленной продукции на душу населения * производство мяса и молока снизилось, соответственно, на 24% (с 32 до 25 кг) и 14% (с 204 до 75кг). В 1940 г. производство на душу населения составляло: чулочно-носочных изделий — 2.5 пары, бельевого трикотажа — 0.7 шт., верхнего трикотажа — 0.3 шт., обуви — 1.1 пары. Соответственно, за двенадцать лет сокращение потребления отдельных продуктов питания достигло 10—30% (см. табл. 7).

Таблица 7. Потребление продуктов питания в 1928-0 гг.(на душу населения в год, кг)

	1928	1940	1940 к 1928,%
Мясо и сало	32	21	66
Молоко и молокопродукты	182	130	71
Рыба и рыбопродукты	3.5	4.9	140
Яйца, шт.	60	59	98
картофель	130	112	86
сахар	7.5	8.7	116
мука, крупа, макаронные изделия	214	195	91

источинк: докладная записка начальника ЦСУ СССР В. Старовского заместителю председателя Совета Министров СССР А.И. Микояну, 19.09.1953 г. //Хрестоматия по отечественной истории (1946— 1995гг.), М., 1996, с. 39.

2. Особенности послевоенной модернизации советской индустриальной системы

В послевоенное двадцатилетие в СССР была осуществлена еще одна модернизация индустриальной системы. Она определила основные черты советской экономики вплоть до начата девяностых годов. Необходимость данной модернизации была обусловлена прежде всего новыми стратегическими целями, актуализировавшимися после восстановления народного хозяйства.

Первая цель: повышение уровня жизни населения

На рубеже 50-х годов предельно жестко проявилась необходимость возврата социального долга, накопленного за годы довоенной индустриализации и войны. И социальная, и политическая обстановка требовали переориентации экономики на

повышение благосостояния населения, которое оставалось крайне низким. Потребление качественных продуктов питания (мяса, молока, рыбы) практически находилось на уровне 1913](см. табл. 8), суточный рацион едва-едва обеспечивал потребность человека в белках и энергии." Потребление предметов гардероба отставало от западноевропейских стран в 2-3 раза. Обеспеченность городского населения жильем находилась на запредельно низком, даже по медицинским !нормам, уровне — 7 кв. м на одного жителя. Все это обусловливало не только приоритет социальных целей, но и их содержание — удовлетворение первичных потребностей в продуктах

питания, одежде, жилье

Таблица 8 Потребление населения в 1950-70 гг (на душу населения в году)

	1913	1950	1960	1970	1950 к1913, %	1970 к 1950, %
Потребление продуктов питания (кг) :
Мясо и мясопродукты	29	26	40	48	90	185
Молоко и молокопродукты	154	172	240	307	112	178
Яйца, штук	48	60	118	158	125	2,6 раза
Рыба и рыбопродукты	6,7	7,0	9,9	15,4	104	2,2 раза
картофель	114	241	143	130	2,1 раза	54
сахар	8,1	11,6	28	38,8	143	3,3 раза
Хлеб и хлебопродукты	200	172	164	149	86	87
Потребление предметов гардероба (штук)
Ткани, кв.м.	13,4	16,5	26,1	30,4	123	184
Верхний трикотаж	Н.д.	0,26	0,57	1,8	-	6,9 раза
Бельевой трикотаж	Н.д.	0,83	2,32	3,5	-	4,2 раза
Обувь, пар	0,4	1,13	1,86	3,0	2,8 раза	2,7 раза
Обеспеченность жильем городского населения:
Площадь на 1 жителя М	6,3	7,0	8,9	11,0	111	157
Обеспеченность товарами длительного пользования (штук на 100 семей)
радиоприемники	-	-	47	72	-	153
телевизоры	-	-	8	51	-	6,4 раза
холодильники	-	-	4	32	-	8 раз
Стиральные машины	-	-	4	52	-	13 раз
автомобили	-	-	Н.д.	2	-	-

данные о потреблении продуктов питания в 1913 г., приведенные в разных источниках, существенно отличаются друг от друга. Так, согласно дореволюционным статистическим материалам, душевое потребление мяса в Российской империи в 1913 г, составило 12 кг, картофеля — 158 кг, сахара — 8.6 кг (см.: Россия. 1913 год Статистико-документальный справочник. СтПтб, 1995, с. 303—305).

источники: Народное хозяйство СССР в 1970 году; расчеты автора

вторая цель: обеспечение военно-стратегического паритета сверхдержав.

Другой доминирующей целью в послевоенный период стало сохранение и укрепление статуса СССР как мировой сверхдержавы. В условиях развертывания ракетно-ядерных вооружений ключевым элементом такого статуса стало достижение военно-стратегического паритета с США. Реализация этой цели на разных этапах требовала решения ряда задач:

• создания стратегической триады с наземным (ракетные войска),

• воздушным (авиация дальнего действия) и морским компонентами;

• развертывания систем стратегической (противовоздушной, противоракетной, противокосмической) обороны страны и стратегического управления;

• интеграции национальных вооруженных сил стран-участников Организации Варшавского Договора;

• создания обычных вооруженных сил, способных эффективно действовать в условиях ядерной войны и новой геополитической ситуации.

Третья цель: формирование единого экономического пространства на основе интеграции национальных экономик СССР и восточноевропейских стран.

Послевоенный передел мира и становление блока социалистических стран обусловили возможность и необходимость освоения нового экономического пространства — интеграции экономик СССР и стран Восточной Европы в единую хозяйственную систему. В довоенный период советская экономика формировалась как замкнутая самодостаточная система. Послевоенная интеграция наднациональной экономики социалистических стран предоставляла СССР две стратегические возможности:

• повышения эффективности экономики за счет организации рационального продуктообмена в рамках единого экономического пространства;

• расширения качественного потенциала экономики за счет использования производственно-технологических ресурсов стран-членов СЭВ.

Сложность такой интеграции состояла в том, что в большинстве восточноевропейских стран-членов СЭВ соотношение между уровнем и эффективностью производства было заметно выше, чем в СССР (производительность труда опережала уровень СССР не более чем на 30-50%, его оплата была выше в 1.5-2 раза). Поэтому формирование единой хозяйственной системы означало дополнительную нагрузку на советскую экономику, прежде всего на ее энерго-сырьевой секгор.

Концентрация трех столь масштабных целей на коротком отрезке времени имела беспрецедентный исторический характер. Она обусловила, ключевое противоречие, проявившееся в 50-е годы. Это противоречие состояло в том. Что в рамках прежней модели индустриальной системы одновременное достижение отмеченных целей было принципиально невозможным – как вследствие мобилизационного перенапряжения советского общества, так и из-за исчерпания ресурсов (идеологических, социальных и экономических)прежнего режима социально-экономического развития.

Во-первых, новые цели не вписывались в систему опорных смыслов мобилизационной модели советской экономики. Возникла необходимость не только корректировки прежней «идеологии развития»,но и глубокой перестройки всего социального каркаса индустриальной системы – структур и механизмов социального действия и социальных отношений.

Во-вторых, в сложившейся ситуации обострялся конфликт между накоплением и потреблением. В рамках существующей модели задача качественного повышения уровня жизни при сохранении динамичного роста капитальных вложений оказалась практически неразрешимой (как отмечалось, недостаток валовых сбережений в экономике вел к тому, что рост инвестиций поддерживался за счет подавления потребления).Необходим был поиск других источников инвестиций, а в перспективе – переход к некапиталистическому росту экономики.

В-третьих, критическим ограничителем экономического роста становился фактор трудовых ресурсов. Как отмечалось, прежняя модель индустриальной модернизации опиралась на масштабное перераспределение труда из аграрного сектора в промышленность и строительство. Уже к 1940 г. резервы такого перераспределения практически исчерпались. Преодоление данного ограничения требовало перехода к новой технологической структуре -от преимущественно трудоемких к трудосберегающим технологиям.

В-четвертых, в контексте новых социальных целей кардинально менялась экономическая роль аграрного сектора. В качестве сырьевой базы роста благосостояния он превращался в ключевой элемент системы воспроизводства. На рубеже 50-х годов производство большинства сельскохозяйственных продуктов на душу населения не превышало уровень, предшествующий довоенной модернизации (см. табл. 9). Это становилось одним из главных препятствий подъему уровня жизни населения. В то же время сельское хозяйство, исправно служившее в довоенный период донором трудовых и финансовых ресурсов, было предельно обескровлено, Возникла необходимость не просто насыщения аграрного сектора экономическими ресурсами, но и изменения его социального статуса — глубокой перестройки социальной среды, в которой он функционировал.

Таблица 9. Производство важнейших сельскохозяйственных продуктов на душу населения (в среднем за год, )

	1924-28	1949-53	Соотношение, %
зерно	471	442	94
картофель	280	414	148
Мясо (в убойном весе)	199	195	98

Источники: Сельское хозяйство СССР. М., 1988; Народное хозяйство СССР за соответствующие годы.

Таким образом, реализация новых социальных целей требовала глубинной, вплоть до социокультурной основы, перестройки экономической модели воспроизводства.

Модель индустриальной модернизации 50-х и 60-х годов имела двойственный характер, объединяя потребительски-ориентированную оборонную составляющие. Она включала следующие осевые линии перестройки индустриальной системы:

• преобразование социальных структур, соответствующее переходу «мобилизационного общества» тридцатых годов к «обществу массового потребления» (точнее, к его советскому аналогу). Такое преобразование затронуло все социокультурные уровни, от нормативных структур и механизмов социального поведения до идеалов и ценностного ядра;

• создание эшелонированного (от ресурсной базы до выпуска конечной продукции) комплекса социально-ориентированных производств, формирующих материальную основу повышения уровня жизни населения;

• формирование автономно функционирующего комплекса военных производств с соответствующим ресурсным обеспечением, отвечающего требованиям военно-стратегического паритета с геополитическими соперниками;

• поддержание форсированного роста капитальных вложений, необходимого, во-первых, для структурного равновесия между сегментами экономики, во-вторых, для преобразования производственно-технологического аппарата в соответствии с целями модернизации;]

• перевод экономики на новый уровень эффективности, связанный с замещением энергоносителями дефицитных трудовых ресурсов

форсированная разработка запасов энергоресурсов стала одним из ключевых факторов, позволяющих поддерживать интенсивный рост

инвестиций;

перестройку организационного механизма управления народным хозяйством. Ее основное направление выразилось в попытках интеграции систем планового управления и материального стимулирования(такая интегрированная планово-хозяйственная система должна была стать ключевым связующим звеном между общими целями модернизации и мотивацией социальной активности).

Можно выделить следующие важные особенности, характеризующие послевоенную модернизацию советской индустриальной системы (см.схему'2).

Схема 2. Основные взаимодействия структурных элементов индустриальной модернизации 50-тбО-х годов

Первое. В соответствии с новыми целями общества была кардинально перестроена система «красных смыслов» (см. раздел 1), составляющие аксиологическую основу функционирования советской индустриальной модели.

В ценностную основу индустриальной системы была вмонтирована новая базовая идея — достижение высокого уровня личного материального благосостояния, — несовместимая с целым рядом опорных смыслов мобилизационной модели 30-х годов. Эта идея была дополнена принципом тотальных, распространяемых на все слои общества, социальных гарантий государства, который постепенно стал вытеснять прежний принцип социальной справедливости (основанный на этике Труда и др.). ]

Это позволило ослабить отмеченное выше несовпадение новых coциальных целей и прежних ценностных основ Красного проекта. Однако сама система «красных смыслов» утратила целостность и органичность. В нее оказались интегрированы базовые идеи (идеологемы), заимствованные из альтернативного цивилизационного макропроекта — «общества массового потребления» и «государства всеобщего благосостояния». В результате конфликт между целями и ценностями стал воспроизводиться на 6олее глубоком уровне, внутри матрицы «социокультурных кодов» советского общества. Что, в конечном счете, обусловило кризис идеологии, отделение ее от ценностного базиса и превращение в набор мертвых форм.⁴

Второе. В экономике были сформированы сразу два структурных технологических ядра с соответствующими шлейфами периферийных производств. Каждое из них было ориентировано на решение конкретной стратегической задачи — повышение уровня жизни и достижение военного стратегического паритета мировых сверхдержав.

Одно из таких структурных ядер включало производства, обеспечивающие социальные потребности населения. Его основу составили жилищное строительство, агропромышленный комплекс, производством бытовой техники. Другое ядро интегрировало отрасли военнопромышленого комплекса (ВПК): ядерную энергетику, ракетно космический комплекс, авиа- и судостроение, радиоэлектронную промышленность и др. Каждое из этих ядер, в свою очередь, сформиров ал вокруг себя собственную производственную периферию — сырьевую базу, производство конструкционных материалов, машин и оборудования и др., систему НИОКР и подготовки кадров.

Третье. Произошло переключение экономики на новый вид массовых ресурсов, выполняющих компенсирующую функцию, — с труда на энергоносители. Это позволило преодолеть ограничения экономического роста из-за нехватки трудовых ресурсов и поддержать его динамику за счет ускоренной разработки природных запасов топлива.

В период 1929—40 гг. основным видом массовых ресурсов «универсального назначения» был живой труд. В рамках индустриальной модернизации 50-х и 60-х годов ими стали энергоносители. Форсированная работка запасов топлива и внедрение трудосберегающих, но энергоемких

технологий стали ключевыми факторами замещения «дорогого» труда» дешевой» энергией. Не случайно ускорившийся рост производительности труда происходил на фоне стабилизации энергоемкости национального дохода (см. табл. 10). Результативность описанного ресурсного маневра была обусловлена наличием малоосвоенной топливно-сырьевой базы,

позволяющей наращивать мощности тяжелой индустрии: так, вплоть до

конца 60-х годов, основная база добычи топливных ресурсов оставалась в

европейской части СССР.⁴⁶

Замещение труда энергией осуществлялось в рамках ускоренной электрификации производственно-технологического аппарата. Мощность электромоторов в промышленности возросла за двадцать лет в семь раз 30-е годы: 2.7 раза, 60-е годы: 2.6 раза). Характерно, что основными объектами электрификации, обусловившими общий рост электроемкости индустриального производства, стали строительство и сельское хозяйство т. е. как раз те секторы, которые в наибольшей степени испытывали недостаток рабочей силы.

Таблица 10. Динамика трудоемкости, энергоемкости и электроемкости национального дохода (среднегодовые темпы прироста, с учетом скрытого удорожания продукции, в %)

	1929-40	1951-60	1961-70
трудоемкость	-1.8*	-5.8	-4,1
энергоемкость	-0.5	-0.7	-0.9
электроемкость — — _		5.1	3.8

В общественном секторе экономики

Источник. расчеты автора на основе данных ЦСУ СССР.

Электрификация экономики позволяла также решать задачу перевода индустриальной системы на технологии следующего поколения. Она обеспечивала прогрессивные сдвиги в балансе конструкционных материалов

опережающий poст химического сырья, цветных металлов), развитие

ядерных технологий, перевод транспорта на электрическую тягу и др. Таким образом, в рамках модернизации 50-х — 60-х годов формировалась новая устойчивая конструкция производственной структуры, в которой энергоносители выполняли ключевую балансирующую функцию. Эта функция состояла в том, что производство энергоресурсов служило основным противовесом, уравновешивающим интенсивно растущую группу производств структурно-технологического ядра. Платой за такой режим воспроизводства стала усиливающаяся зависимость общей экономической динамики от темпов развития топливно-энергетического сектора народного хозяйства.

Таблица 11. Изменение электроемкости валовой продукции и электровооруженности занятых (среднегодовые темпы прироста, с учетом скрытого удорожания продукции, в %)

	1951—60		1961—70
	А	Б	А	Б
Материальное производство	4.8	11.5	3.9	8.2
Промышленность	2.4	8.0	1.7	5.4
в т. ч. машиностроение,::	0.4	5-2	-0.4	3.2
Сельское хозяйство	7.3	12.5	10.9	15.8
Строительство	4.0	7.2	1.9	2.3

А — динамика электроемкости валовой продукции, с учетом скрытого удорожания

Б — динамика электровооруженности (потребление электроэнергии на одного занятого)

Источники: Народное хозяйство СССР за соответствующие годы, данные электробалансов народного хозяйства за соответствующие годы; расчеты затрат электроэнергии на производство продукции отдельных отраслей (Ю.В. Яременко); расчеты автора

Четвертое. Поддерживался форсированный рост капитальных вложений, обеспечивающий расширение производственно-технологического аппарата экономики, интенсивные структурные сдвиги и ускоренную разработку топливных запасов.

Параллельное развитие двух структурных ядер (причем каждое с собственной капиталоемкой периферией) и масштабные сдвиги в ресурсной безе экономики обусловили предельно высокую нагрузку на инвестиционную сферу. Экономический рост сохранял капиталоемкий характер/⁷Огсюда наращивание капитальных ресурсов оставалось одним из основных условий поддержания экономической динамики

Масштабные изменения в конечных отраслях и топливно-сырьевой базе индустриальной системы предопределили приоритеты распределения

капитальных вложений. Объектами интенсивного наращивания инвестиций в разное время становились сельское хозяйство, оборонное машиностроение, строительство и промежуточные сырьевые отрасли (химическая, конструкционных материалов), производственные возможности которых становились ограничителями общего экономического роста (см.

табл. 12).

Таблица 12. Относительные темпы роста капитальных вложений в отдельных секторах экономики в 50—60-е годы (темпы роста общего объема капитальных вложений =1)

	1951—55	1956—60	1961—65	1966—70
Всего	1.00	1.00	1.00	1.00
Электроэнергетика	1.85	0.82	0.91	0.92
Топливная промышленность	0.94	0.72	0.90	0.97
Черная металлургия	0.73	0.91	111	0.85
Химическая промышленность	0.94	1.28	1.94	0.88
Машиностроение	0.82	0.84	1.19*	1.13*
Промышленность стройматериалов	1.21	1.65	0.92	0.96
Легкая и пищевая промышленность	0.74	1.16	0.95	1.04
Строительство	1.07	1.01	0.86	1.25
Сельское хозяйство	1.18	1.00	1.09	1.11
Жилищное хозяйство	1.05	1.19	0.80	0.94

' опережающий рост капиталовложений в машиностроение в 60-е годы был обусловлен, в основном, резким расширением инвестиций в оборонную промышленность, связанных с развертыванием программ производства ракетно-ядерных вооружений

Источники: Капитальное строительство в СССР. М., 1986; расчеты автора.

Частично капиталоемкий режим воспроизводства обеспечивался за счет индустриализации строительства (стандартизации проектов, поточного производства строительных деталей, механизации строительных работ и др.), что позволяло этому сектору адаптироваться к изменяющимся объему и структуре ресурсного обеспечения. Однако границы такой адаптации оставались узкими. Поскольку сам инвестиционный сектор экономики не вошел в структурно-технологическое ядро модернизации, его развитие имело периферийный характер. Сохранялась его критическая зависимость от предложения массовых ресурсов: конструкционных материалов и рабочей силы.

Наличие неизношенного производственного аппарата позволяло направлять капитальные вложения на его расширение при низкой норме замещения устаревших звеньев. В конце 50-х годов уровень износа основных производственных фондов составлял всего 26%, доля металлорежущих станков, проработавших менее 10 лет, достигала 49% (к примеру, в США — 40%). Это снижало актуальность интенсивного обновления производственного аппарата и позволяло экономить на капитальном ремонте и возмещении выбытия основных фондов.

Таблица 13. Индикаторы воспроизводства производственных основных фондов в 1960-90 гг. (в %)

	1960	1970	1980	1990
Темп прироста за предшествующее пятилетие	9.2	8.2	7.4	4.7
(в среднем за год) ,г
Норма обновления* ' '	11.6	11.3	8.8	5.9
Норма выбытия (ликвидации) ** ! ;	2.1	2.3	1.9	1.9
	26*"*	26	33	42

*

Отношение вводов производственных основных фондов (без скота) к их объему на конец года

" Отношение выбытия (ликвидации) производственных основных фондов (без скота) к их объему на начало года.

*** К стоимости фондов на конец года

**** По данным переоценки основных фондов на 1 января 1960 г.

Источники: Народное хозяйство СССР за соответствующие годы; Основные показатели отчетных балансов народного хозяйства СССР и союзных республик, ч. I, M., 1986.

Пятое. Основным источником инвестиций стал рост валовых сбережений, сменивший в этой роли сдерживание потребления. Это позволило перейти к такому режиму воспроизводства, при котором совмещались высокие темпы роста капиталовложений и динамичное повышение уровня жизни населения.

Ключевым элементом нового инвестиционного механизма стало расширение сбережений в основных сферах экономики (см. табл. 14),опирающееся одновременно на повышение производительности труда и на изменение ценовых пропорций в пользу производителей.⁵' Вплоть до начала 70-х годов рост оптовых цен и заработной платы опережал динамику розничных цен (см. табл. 15). Поскольку это сопровождалось повышением производительности труда, достигался двойной эффект: возрастала реальная заработная плата (что являлось базой для повышения благосостояния населения! и снижалась доля оплаты труда в валовом продукте. Последнее обусловливало увеличение доли валовой прибыли материального производства, что служило основой для роста валовых сбережении.

Таблица 14. Валовые сбережения реального сектора и домашних хозяйств, 1950—80 гг.

	1950	1960	1970	1980
Валовые сбережения, млрд. руб.	8.1	20.9	85.4	1311
в реальном секторе*	4.9	19.6	78.8	112.1
в домашних хозяйствах"	3.2	13	6.7	20.0
Валовые сбережения, в % к конечному продукту	10.4	13.9	27.5	26.7
Среднегодовые темпы роста за десятилетие*", в %:
Валовых сбережений""	-	112.0	113.1	102.8
Капитальных вложений	-	110.4	105.9	102.7

* Рассчитано по методологии БНХ, как сумма чистой прибыли (за вычетом налогов и платежей в бюджет и премий), амортизации, чистого дохода колхозов, прочих элементов чистой продукции

** Прирост вкладов в Сберкассах и Госбанке, а также государственные займы, из которых займы по подписке составили в 1950 г. 2.6 млрд. руб. Следует отметить, что в период 1966—78 гг. шло нарастание вынужденных сбережений населения, обусловленное товарным дефицитом и не равновесием потребительского рынка, которое в 1979—81 гг. сменилось их сокращением (рассасыванием) Прирост таких вынужденных сбережений составилв 1970г., по оценке, 1.1 —1.3 млрд. руб

х *" В сопоставимых ценах, с учетом скрытого удорожания продукции

"** Рассчитано по дефлятору конечного продукта, с учетом скрытого удорожания продукции

Источники: Народное хозяйство СССР за соответствующие годы; Финансы СССР за соответствующие годы; данные балансов денежных доходов и расходов населения в1950—80 гг.; расчеты автора.

Таблица 15. Изменение факторов, определяющих динамику валовых сбережений (темпы роста, %)

	1950		1960		1970		1980
1 Изменение пропорции оптовые цены/розничные цены:
Рост оптовых цен в промышленности Рост розничных цен* соотношение, раз		-		103 88 1.17		121 107 1.13		110 119 0.92
2. Соотношение роста производительности труда и средней заработной платы:
Рост производительности труда в промышленности Рост средней заработной платы в промышленности Соотношение, раз		-		170 129 1.32		153 146 1.05		134 139 0.96
3. Доля в валовой продукции промышленности (без налога с оборота):
Оплаты труда Валовой прибыли**		20.2 4.6		16.4 13.4		13.2 22.0		14.3 20.2

Произведение индекса прейскурантных цен на индекс скрытого (нерегистрируемого)удорожания товаров

** Сумма прибыли, амортизации и прочих элементов чистой продукции

Источники: Народное хозяйство СССР за соответствующие годы; данные об оптовых ирозничных ценах по отдельным видам товаров; данные межотраслевых балансов в текущих ценах в 1960—80 гг.; расчеты автора.

Шестое. Была перестроена система хозяйственных мотиваций, резко сужена сфера внеэкономического принуждения, играющего важнейшую роль в прежней модели индустриальной системы. Вместо этого в систему социальных мотиваций был интегрирован экономический интерес, связанный с личными доходами и собственностью.

Переориентация экономики на новую ключевую цель — повышение личного благосостояния — потребовала радикальных изменений в социальном механизме хозяйственных мотиваций. Этот фактор, наряду с ростом уровня урбанизации, обусловил качественное усиление роли личных доходов в формировании стандартов уровня жизни. Параллельно происходил демонтаж социального механизма внеэкономического принуждения: была ликвидирована система жесткого прикрепления работника к предприятию, расширены возможности территориальной миграции, аграрный сектор был включен в общегосударственную систему социальных гарантий (переход на денежную оплату в колхозах, введение пенсионного обеспечения и т. п.) и др.

В 50-е и 60-е годы происходила монетизация личного потребления. Покупка товаров и услуг и розничной торговле вытесняла натуральное потребление, доминирующее до войны. Этa тенденция опиралась на динамичный рост номинальных и реальных доходов работников, занятых в экономике," создание массового рынка потребительских благ (охватывающего не только город, но и деревню). Расширялась доступность потребительских благ для массовых социальных групп, но одновременно усиливалось имущественное неравенство. Появилась новая статусная координата, связанная с экономическим положением индивида, его личным доходом и близостью к товаропроводящей сети. В связи с этим получение доходов, накопление собственности становилось существенным хозяйственным мотивом для широких социальных слоев и групп.

Таблица 16. Динамика доходов населения и розничного товарооборота в 50—70-е годы (среднегодовые темпы прироста за десятилетие, %)

	1950	1960	1970	1980
Номинальная заработная плата рабочих и служащих	-	2.3	4.2	3.3
в реальном выражении*	-	3.7	3.5	1.5
Денежные доходы колхозников и занятых в личном подсобном хозяйстве (на одного занятого)	—	18.3	11.0	4.5
в реальном выражении*	-	19.8	10.2	2.6
Розничный товарооборот	-	8.1	7.0	5.7
в реальном выражении*	-	9.6	6.3	3.9
Доля товарооборота в фонде личного потребления**, в %	66	87	90	93

*С учетом скрытого удорожания товаров и услуг

'* Товарооборот рассчитан как сумма покупок товаров, включая колхозный внедеревенский рынок, и бытовых услуг производственного назначения. Фонд личного потребления рассчитан в методологии БНХ, без учета непроизводственных услуг и амортизации жилья

Источники. Народное хозяйство СССР за соответствующие годы; данные балансов денежных доходов и расходов населения в 1950—50 гг.; расчеты автора.

Отмеченные изменения сопровождались скачкообразным усложнением системы стратификации советского общества, которая приобрела многомерную структуру. Наряду с прежней сословно-корпоративной иерархией, основанной на регламентированном доступе к потребительским и культурным благам, возникли еще две стратификационные системы:

• этакратическоя, отражающая расслоение социальных групп по использованию властного ресурса государства;

• экономическая, отражающая дифференциацию групп по использованию экономического ресурса (доходы, собственность).

Этакратическая стратификация была обусловлена, прежде всего, трансформацией политического режима и политической организации обще ства, повышением роли региональной, хозяйственной, военной элит (сегментация элит) и усилившейся бюрократизацией государства. Последнее все более утрачивало монополию на власть, передавая властный ресурс отдельным группам политической, военной и хозяйственной бюрократии. На этой основе стала складываться сеть неформальных отношений (обмен услугами, административный торг и т. д.), связанных с использованием данного ресурса и конвертацией его в личные привилегии, доходы, престиж и проч. Экономическая стратификация была связана с отмеченным повышением социальной значимости доходов и собственности. Она обладала специфическим механизмом социальной мобильности, нормами и мотивациями социального поведения, в рамках которых верхние страты обеспечивали соответствующий статус и стандарты потребления за счет высоких доходов и доступа к массовым товаропотокам.⁵⁶

Седьмое. Был преобразован организационный механизм планового управления народным хозяйством. Изменения шли, главным образом, в двух направлениях: соединения плановой системы и материального стимулирования; превращения плана в инструмент балансировки локальных интересов отдельных хозяйственно-производственных структур.

В рамках индустриальной модернизации плановая система выполняла две ключевые функции:

• формирования иерархической структуры народнохозяйственных приоритетов, отражающих общие цели экономического развития, и регламентированный доступ производителей к ресурсам разного качественного уровня;

• поддержания равновесия, необходимых пропорций воспроизводства, балансировки развития отдельных структурных звеньев и элементов индустриальной системы.

Переориентация экономики на рост благосостояния и отмеченные из менения в хозяйственных мотивациях объективно требовали новых организационных форм управления народным хозяйством, позволяющих интегрировать материальное стимулирование в плановую систему с ее специфическими функциями. Поиск таких форм, начавшийся в конце 40-хгодов, увенчался экономической реформой 1965-67 гг. В основном, он сводился к соединению планового централизма и самоуправления на уровне предприятий, отраслей и регионов и к согласованию индивидуальных, коллективных и народнохозяйственных приоритетов в рамках материальной заинтересованности.

Одновременно происходили сдвиги в функциях самой плановой системы. Биполярность индустриальной модернизации — наличие двух структурных ядер со шлейфом периферийных производств — создала предпосылки для усиления обособленности и автономности соответствующих комплексов отраслей, а ослабление идеологических и партийно-политических скреп придало мощный импульс этому процессу. В таких условиях прежняя иерархия приоритетов (как основа государственного плана) начала быстро размываться, а ее место стали занимать неформальные процедуры согласования и балансирования целей, интересов и ресурсных возможностей крупных хозяйственно-производственных структур (министерств, ведомств, регионов). Соответственно, изменились функции плана: реализация единой системы приоритетов все больше превращалась в формальность, а балансирование, поддержание равновесия из вспомогательной функции становилось главной.

Социально-экономические ориентиры		Организационные механизмы		Социальные структуры
Народно-хозяйственный уровень повышение уровня жизни населения		Интеграция механизма планового управления и систем материального стимулирования		Повышение статуса личных доходов и собственности
<1>		<1>		<1>
Индивидуальный уровень: Повышение денежных доходов как основы личного благосостояния		Формирование механизма социальных гарантий		Формирование Экономической стратификации

Схема 3. Связь новых социально-экономических ориентиров,

организационных механизмов и социальных структур общества

в период индустриальной модернизации 50—60-х годов

Структурная перестройка экономики в процессе послевоенной индустриальной модернизации

Реализация ориентиров послевоенной индустриальн0й модернизации потребовала качественных изменений в структуре советской экономики. Преобразования осуществлялись в четырех основных направлениях.

Первый вектор структурных сдвигов был направлен на ресурсное обеспечение роста благосостояния — расширение выпуска предметов первой необходимости. Такие сдвиги охватили цепочку взаимосвязанных звеньев: химическая промышленность и сельскохозяйственное машиностроение — сельское хозяйство — пищевая и легкая промышленность.

Возможности развертывания социально-ориентированных производств в решающей мере определялись возможностями расширения их Сырьевой базы (сельского хозяйства). Темпы прироста в аграрном секторе 50-е годы составляли 4.2%, а в 60-е годы — 3.3% в среднем за год. Производство зерна, мяса и молока на душу населения увеличилось за двадцать лет в 1.7—1.9 раза (см. табл. 17).

Такая динамика была достигнута, в основном, за счет индустриализации сельского хозяйства. Форсированное развитие сельскохозяйственного; машиностроения перевело механизацию аграрного сектора на новый качественный уровень.² С помощью этого удалось оптимизировать сроки ведения сельскохозяйственных работ, а также компенсировать сокращение занятых. Одновременно ускоренный рост химической промышленности позволял увеличивать поставки минеральных удобрений аграрному сектору (за двадцать лет в 6.7 раза, см. табл. 17), что послужило(ключевым фактором удвоения урожайности зерновых культур за двадцать лет.

Таблица 17. Производство важнейших продуктов сельского хозяйства и его ресурсное обеспечение в 1950-90 гг.

.	1950	1960	1970	1980	1990
Производство сельхозпродуктов, кг на душу населения
зерно	449	585	769	712	816
мясо (в убойном весе)	27	41	51	57	69
молоко	195	288	342	342	375
Урожайность зерновых культур
валовой сбор зерна, ц га га*	6.7	10 1	13.7	16.0	187
Темп роста, %	-	151	136	117	117
Ресурсы для сельского хозяйства
Поставка минеральных удобрений На 1 га пашни	7,9	12,2	46,8	83,9	97,5
Парк зерноуборочных Комбайнов, шт. на 1000 га Посевной площади	2,3	4,4	5,4	5,9	6,4

в среднем за год за пятилетие, предшествующее данному году, в первоначально оприходованном весе

Источники: Сельское хозяйство СССР, Народное хозяйство СССР за соответствующие годы.

Наряду с ускоренным развитием аграрного сектора, расширение сырьевой базы социально-ориентированных производств обеспечивалось за счет реализуемой с конца 50-х годов программы химизации народного хозяйства. Так, выпуск химического сырья для легкой промышленности (химических волокон) увеличился в 50-е и 60-е годы, соответственно, в 8,7 и 2,9 раза

Второй вектор структурных преобразований был направлен на развертывание масштабной жилищной программы. Они охватили технологическую цепочку: производство стройматериалов и строительной техники — строительная база — строительство жилья.

Основной рост вводов жилья пришелся на 50-е годы, когда их ежегодные объемы увеличились с 40 до 100—110 млн. кв. м и далее стабилизировались (см. табл. 18). Следует подчеркнуть, что жилищное строительство развертывалось, во-первых, параллельно с наращиванием производственных капитальных вложений, во-вторых, в условиях общего замедления притока трудовых ресурсов, в среднем до 2% в год.

Это потребовало существенной перестройки технологической и ресурсной базы строительства. Внедрение трудосберегающих индустриальных технологий опиралось, с одной стороны, на переход к массовому типовому проектированию³, с другой стороны, на механизацию строительных работ и масштабные сдвиги в балансе конструкционных материалов. Механовооруженность труда в строительстве возросла за двадцать лет в 5.3 раза⁴, потребление энергии на одного рабочего — в 2 раза. Одновременно в сырьевой базе жилищного строительства происходило замещение традиционных материалов (лесоматериалы, кирпич сборным железобетоном, производство которого было создано в 50-е годы практически с нуля.

Хотя отмеченные структурные сдвиги существенно ослабили зависимость капитального строительства от притока трудовых ресурсов, последние оставались одним из наиболее жестких ограничений для развертывания строительных программ. Занятость в строительстве в период послевоенной модернизации возросла почти втрое, преимущественно за счет продолжающегося высвобождения рабочей силы из сельского хозяйства

Таблица 18 Ввод жилья в ресурсное обеспечение строительства 1950- 90 гг.

	1950	1960	1970	1980	1990
Ввод жилья, млн. кв. м. Общей площади	40,4	109,6	106,0	105,0	118,0
Производство сборных железобетонных Конструкций, млн. куб. м.	-	30,2	84,6	122,2	144
Численность занятых в строительстве, млн. чел.	3,3	6,3	9,1	11,2	12,

Источники: Народное хозяйство СССР за соответствующие годы

Третий вектор структурных преобразований был ориентирован на создание энергетической базы, соответствующей задачам технологической перестройки индустриальной системы. Они охватывали цепочку: добыча топлива — производство энергии — потребление энергии.

Структурно-технологические изменения в отраслях потребительского инвестиционного комплексов обусловили появление новых крупных потребителей электроэнергии — строительства, сельского хозяйства, химической промышленности, коммунального сектора. К этому следует добавить электрификацию железнодорожного транспорта, особенно активно проводившуюся до середины 60-х годов, а также развертывание электроемких военных программ. Эти факторы обусловили быстрое развитие электроэнергетики, опережавшей в 50-е — 60-е годы рост ВВП в полтора раза.

Ускоренная электрификация экономики сопровождалась, в свою очередь, модернизацией технологической базы электроэнергетики и, соответственно, перестройкой народнохозяйственного спроса на топливные ресурсы — замещением угля нефтепродуктами и газом.⁵ Если в 1950 г. удельный вес нефтепродуктов, газа и твердого топлива в общем потреблении энергоресурсов на тепловых электростанциях составлял, соответственно, 7, 3 и 90%, то в 196С г. — 9, 15 и 76%, а в 1970 г. — уже 23, 24 и 53?^/о. Адекватной реакцией на изменение структуры спроса на энергоносители стало поддержание высоких темпов добычи нефти и газа, достигаемое за счет форсированного освоения месторождений.

Отмеченные структурные сдвиги в энергетике и электропотреблении в 50-е и 60-е годы постепенно сформировали жесткую зависимость экономического роста от динамики нефте- и газодобычи. Вместе с тем они определили особый форсированный режим производства энергоресурсов, повлекший в 70-е годы быстрый рост капитальных затрат в топливных отраслях народного хозяйства.

Таблица 19 Добыча отдельных видов топлива в 1950-90 гг.

	1950	1960	1970	1980	1990
Добыча топлива, млн.т. уг. Эластичность по ВВП*	311 -	693 1,09	1249 1,07	1896 1,15	2214 1,02
Добыча нефти, млн. т. Эластичность по ВВП*	37,9 -	147,9 1,91	352,6 1,42	603 1,30	571 0,83
Добыча газа, млн. куб. м. Эластичность по ВВП*	6,2	47,2 3,73	199,6 2,51	435 1,66	815 1,63
Добыча угля, млн.т. Эластичность по ВВП*	261,1	509,6 0,96	624,1 0,73	716 0,87	703 0,86
* Соотношение темпа роста данного показателя и темпа роста ВВП

Источники: народное хозяйство СССР за соответствующие годы; расчеты автора

Четвертый вектор структурных преобразований был направлен формирование машиностроительного комплекса и сопряженных с ним производств. Сдвиги охватывали цепочку: конструкционные материалов— машиностроительная продукция для самого машиностроения — машины и оборудование для внешних секторов-потребителей.

На протяжении всего периода послевоенной модернизации машиностроение сохраняло лидирующее положение в промышленности по наращиванию объемов производства. В 50-е и 60-е годы динамика его валовой продукции составляла, соответственно, 10.3 и 9.1% в год (с учетом скрытого удорожания продукции), опережая общий рост промышленной продукции. Внутри самого машиностроительного комплекса опережающими темпами увеличивалось производство потребительских товаров длительного пользования и военной продукции (см. табл. 20).

Таблица 20 Динамика конечной продукции машиностроения в 1950-90 гг. (среднегодовые темпы прироста, с учетом скрытого удорожания продукции, %)

	1951-60	1961-70	1971-80	1981-90
машиностроение	9,0	7,3	4,4	1,8
Инвестиционные машины и оборудование и другая техника	7,8	7,1	3,7	2,7
Потребительские товары длительного пользования	16,5	9,4	5,7	1,2
Военная продукция**	13,6	7,8	6,2	-1,0
Справочно: вал промышленности	9,7	7,2	4,8	1,3
* с учетом скрытого удорожания машиностроительной продукции
**рассчитано по данным межотраслевых балансов и Д. Стейнберга

Источники: данные отчетных межотраслевых балансов (ЦСУ СССР, Яременко Ю.В.); Народное хозяйство СССР за соответствующие годы; Промышленность СССР. М., 1986;

Steinberg D. The Soviet Economy. 1970-1990 A Statistical Analysys, San Francisco, 1990.

В то же время функционирование рассматриваемой производственной цепочки происходило в специфических условиях, определивших как технологический формат ее элементов так и структурные соотношения между ними

В •период модернизации 50-х и 60-х годов машиностроительный комплекс и связанные с ним отрасли испытывали постоянные сильные перегрузки, вызванные быстрым ростом «машиноемких» элементов конечного спроса -потребления (товары длительного пользования), капиталовложений и военных расходов Эти перегрузки, сосредоточенные на конца данной цепочки (выпуск техники для внешних потребителей и соответствующих конструкционных материалов), объективно обусловили соответствующее распределение приоритетов развития — их смещение в сторону от центра,

т. е. производств, определяющих технологический облик самого машиностроения (электротехника, приборостроения, станкостроения, электроника). Наиболее ярко этот процесс проявился в 60-е годы, когда он стал сопровождаться замедлением обновления всей гражданской машиностроительной продукции (см. табл. 21).

	1951-60		1961-70
	А	Б	А	Б
1.Конструкционные материалы (черные и цветные металлы)	11,2	1,24	7,3	1,00
-потребление в машиностроении	12,4	1,38	7,4	1,01
П. Машины и оборудование для машиностроения*	9,4	1,04	3,1	0,42
Ш. машины и оборудование для внешних потребителей	8,9	0,99	7,5	1,03
Количество созданных образцов новых видов техники	16,9	1,88	-0,3	0,04
В том числе для машиностроения	10,9	1,21	4,6	0,63

А- среднегодовые темпы прироста , %; Б- соотношение с темпами прироста конечной продукции машиностроения

* маталорежущие станки, кузнечно-прессовые машины, автоматические и полуавтоматические линии

Источники: данные отчетных межотраслевых балансов (ЦСУ СССР, Яременко Ю,В,);Народное хозяйство СССР за соответствующие годы; Промышленность СССР. М.,1964; Промышленность СССР. М.,1986; расчеты автора

Таблица 22. Индикаторы развития производственной цепочки конструкционные материалы — машиностроение (среднегодовые темпы прироста, с учетом удорожания продукции, %)

	1951-60		1961-70
	А	Б	А	Б
Энерговооруженность *	3,6	0,62	6,4	0,95
Фондовооруженности	1,5	0,21	5,7	0,86

А — среднегодовые темпы прироста, %соответствующего показателя в промышленности

Б — соотношение с темпом прироста соответствующего показателя в промышленности

* мощность установленных электромоторов на одного рабочего

Источники: Народное хозяйство СССР за соответствующие годы; Промышленность СССР М., 1964; Промышленность СССР, М., 1986; расчеты автора

Сложившийся режим воспроизводства определял тот технологический формат, в котором функционировало как машиностроение, так и смежные сектора экономики. В гражданском машиностроении закреплялись массовые универсальные технологии, ориентированные на ускоренный выпуск продукции, но с низкими потребительскими характеристиками и низкими потребительскими характеристиками и высокой металло- и энергоемкостью.⁶ В 50-е и 60-е годы технологическое отставание проявилось в более медленном (по сравнению с промышленностью в целом) росте энерго- и фондовооруженности рабочих, а также в стабилизации (50-е гг. — рост) удельного потребления металла (см. табл.2l-22). В таких технологических рамках наращивание «машиноемких элементов конечного спроса (прежде всего, капиталовложений) уравновешивалось форсированным выпуском металла.

Общим результатом структурных сдвигов 50-х —• 60-х годов стала сформировавшаяся к началу 70-х годов структура экономики с двумя взаимообуславливающими особенностями:

• жесткой зависимостью экономического развития от масштабов вовлечения в производство первичных ресурсов, в первую очередь, энергоносителей;

• разбухшим инвестиционным сектором, техническая отсталость которого определяла повышенный народнохозяйственный спрос на базовые ресурсы.