Тема 2. Правовой нигилизм и пути его преодоления. Правовой идеализм [:]

Структура лекции:

1. Понятие и источники правового нигилизма.

2. Правовой идеализм, его причины и следствие.

Нигилизм (в переводе с лат. — "ничто") выражает отрицательное отношение субъекта (группы, класса) к определенным ценностям, нормам, взглядам, идеалам, отдельным, а подчас и всем сторонам человеческого бытия. Это — одна из форм мироощущения и социального поведения. Нигилизм как течение общественной мысли зародился давно, но наибольшее распространение получил в прошлом столетии, главным образом в Западной Европе и в России.

Он был связан с такими философами леворадикального направ­ления, как Якоби, Прудон, Ницше, Штирнер, Хайдеггер, Бакунин, Кропоткин и др. Нигилизм многолик, он может быть нравственным правовым, политическим, идеологическим, религиозным и т. д., в зависимости от того, какие ценности отрицаются, о какой сфере знаний и социальной практике идет речь — культуре, науке, искусстве, этике, политике, экономике. Между ними много оттенков, нюансов, взаимопереходов. Каждая из разновидностей этого течения имеет свою историю.

Русский писатель И. С. Тургенев вывел в своих романах яркие образы героев-бунтарей, отвергавших многие постулаты окружавшей их действительности и предлагавших новые идеи. Нигилистами были революционные демократы, резко критиковавшие совре­менные им порядки и призывавшие к замене их более справедливыми. Нигилизм носил прогрессивный характер.

Общей чертой всех форм нигилизма является отрицание, но не всякое отрицание есть нигилизм. Отрицание шире, оно органически присуще человеческому сознанию, диалектическому мышлению. Поэтому далеко не всех, кто что-либо отрицает, можно считать нигилистами. В противном случае сам термин «нигилизм» теряет свой смысл и растворяется в более объемном понятии — «отрицание».

В традиционном понимании нигилизм воспринимается в большинстве случаев как явление деструктивное, социально вредное, особенно в сегодняшнее время. Нередко нигилизм принимает разрушительные формы. В крайних своих проявлениях он смыкается с различными анархическими, лево- и праворадикальными устремлениями, максимализмом, большевизмом и необольшевизмом, политическим экстремизмом.

Характерным признаком нигилизма является интенсивность, категоричность и бескомпромиссность отрицания — с преобладанием субъективного, чаще всего индивидуального начала. Здесь выражается гипертрофированное, явно преувеличенное сомнение в известных ценностях и принципах. При этом, как правило, избираются наихудшие способы действия, граничащие с антиобщественным поведением, нарушением моральных и правовых норм.

Одним из видов нигилизма является социальный нигилизм, который особенно распространился в Казазхстане в период «перестройки» и гласности. Он возник на волне охватившего всю страну всеобщего негативизма, когда многое (если не все) переоценивалось, переосмысливалось, осуждалось и отвергалось.

Сегодня социальный нигилизм выражается в самых различных ипостасях:

• неприятие определенными слоями общества курса реформ,

• нового уклада жизни и новых («рыночных») ценностей,

• довольство переменами,

• социальные протесты против «шоковых» методов осуществляемых преобразований;

• несогласие с теми иными политическими решениями и акциями,

• неприязнь или вражда по отношению к государственным институтам и структурам власти, их лидерам;

• отрицание не свойственных казахстанскому менталитету западных образцов поведения, нравственных ориентиров.

Разновидностью социального нигилизма является правовой нигилизм.

Правовой нигилизм — это элемент общественного сознания, проявляющийся в безразличном, недоверчивом, пренебрежительном отношении к праву, закону, законности, государству, его символам либо даже полном отрицании их социальной ценности..

Правовой нигилизм — продукт социальных отношений, он обусловлен множеством причин и следствий.

Социальная напряженность, экономический кризис, развал некогда единого государственного пространства, сепаратизм, конфронтация властей, социально-психологическая и политико-правовая инфантильность граждан, сложившаяся в результате абсолютного регламентирования жизнедеятельности человека, — вот те основные причины, которые способствуют сохранению, воспроизведению и приумножению правового нигилизма.

На личностном уровне правовой нигилизм выступает в двух качествах: как состояние умов, чувств, настроений и как образ действий, реальное поведение. Он может быть активным и пассивным, стойким, спонтанным,: постоянным и ситуативным, проявляться в виде простого фрондерства, иметь личные причины, когда, скажем, гражданин недоволен судом только потому, что его осудили, а закон плох потому, что предусмотрел наказание за совершенное им деяние.

Нигилизм возникает и как результат неудовлетворенности субъекта своим социально-правовым статусом. В целом нигилизм выступает в теоретической (идеологической) и практической форме. Он своеобразен в различных слоях и группах общества, зависит в известной степени от таких факторов, как возраст, пол, национальное происхождение, вероисповедание, должностное положение, образование.

Существует множество различных форм правового нигилизма.

1. Умышленное нарушение законов и иных нормативно-правовых актов, сопровождающееся совершением преступлений и иных правонарушений;

2. Массовое несоблюдение и неисполнение юридических предписаний, при котором поведение субъекта идет вразрез с требованиями правовых норм;

3. Издание противоречивых правовых актов приводит к тому, что огромное количество правовых норм не систематизировано и опровергает само себя, в результате чего возникают коллизии;

4. Подмена законности целесообразностью, выходы различных официальных должностных лиц и органов, общественных групп и сил на неправовое поле деятельности, стремление реализовать свои интересы вне рамок Конституции РК;

1. Конфронтация представительных и исполнительных структур власти, возникшая в процессе становления новой для Республики Казахстан президентской формы правления при сохранении старой системы Советов, которые оказались несовместимыми по своим целям, задачам, методам;

2. Нарушение прав и свобод человека. Слабая правовая защищенность личности подрывает веру в закон, в способность государства обеспечить порядок и спокойствие в обществе, оградить людей от преступных посягательств. Бессилие же права не может породить позитивное отношение к нему, а вызывает лишь раздражение, недовольство, протест.

Существует пассивная и активная формы правового нигилизма.

• Для пассивной формы характерно безразличное отношение к праву, явная недооценка его роли и значения.

• Активному юридическому нигилизму свойственно осознанно враждебное отношение к праву. Представители этого направления видят, какую важную роль играет или может играть право в жизни общества, и именно поэтому выступают против него.

По уровням правовой нигилизм подразделяется:

• высокий уровень общественного сознания (в виде идеологических течений и теоретических доктрин);

• уровень обыденный, уровень массового сознания (в форме отрицательных установок, стойких предубеждений и стереотипов);

• ведомственный уровень. Последний проявляется в том, что нередко подзаконные акты становятся надзаконными, юридические нормы не стыкуются, возникают острейшие коллизии.

Подытоживая все сказанное, можно выделить некоторые общие, наиболее характерные черты современного правового нигилизма. Это:

во-первых, его подчеркнуто демонстративный, воинствующий, конфронтационно-агрессивный характер, что обоснованно квалифицируется общественным мнением как беспредел или запредельность;

во вторых, глобальность, массовость, широкая распространенность не только среди граждан, социальных и профессиональных групп, слоев, каст, кланов, но и в официальных государственных структурах, законодательных, исполнительных и правоохранительных эшелонах власти;

в-третьих, многообразие форм проявления — от криминальных до легальных (легитимных), от парламентско-конституционных до митингово-охлократических и др.;

в-четвертых, особая степень разрушительности, оппозиционная и популистская направленность, регионально-национальная окраска, переходящая в сепаратизм;

в-пятых, слияние с государственным, политическим, нравственным, духовным, экономическим, религиозным нигилизмом, образующими вместе единый деструктивный процесс;

в шестых, связь с негативизмом — более широким течением, захлестнувшим в последние годы сначала советское, а затем казахстанское общество в ходе демонтажа старой и создания новой системы, смены образа жизни.

Основными путями преодоления правового нигилизма являются:

• реформы социально-экономического характера;

• повышение общей и правовой культуры граждан, их правового и морального сознания;

• массовое просвещение и правовое воспитание населения; подготовка высококвалифицированных кадров юристов;

• совершенствование законодательства;

• подъем авторитета правосудия как за счет изменения характера судебной деятельности, так и путем воспитания уважения к суду;

—изменение содержания правового регулирования, максимальное приближение юридических норм к интересам различных слоев населения;

• улучшение правоприменительной практики;

• профилактика правонарушений, и прежде всего преступлений;

• упрочение законности и правопорядка, государственной дисциплины;

• уважение и защита прав человека;

• теоретическая работа в этом направлении и др.

Подводя итог вышеизложенного можно прийти к выводу, что правовой нигилизм явление отрицательное, вредное для общества и его невозможно ликвидировать немедленно. Это трудный, длительный процесс.

Если правовой нигилизм означает недооценку или игнорирование права, то правовой идеализм — его переоценку, идеализацию. Оба эти явления питаются одними корнями — юридическим невежеством, неразвитым и деформированным правосознанием, дефицитом политико-правовой культуры. Указанные крайности, несмотря на их, казалось бы, противоположную направленность, в конечном счете смыкаются и образуют как бы "удвоенное" общее зло. Иными словами, перед нами две стороны "одной медали".

Хотя внешне правовой идеализм менее заметен, явление это причиняет такой же вред государству, обществу, как и правовой нигилизм. Он крайне деструктивен по своим последствиям. Осознается это, как правило, "потом", когда, итог становится очевиден. Вот почему, борясь с правовым нигилизмом, не следует впадать в другую крайность — правовой фетишизм, волюнтаризм, идеализм.

Идеи о возможности принципиального изменения общества с помощью мудрых законов — древнего происхождения. Из этого исходил еще Платон в своих мечтах об идеальном государстве. Да и французские просветители не раз указывали на подобный путь избавления от несправедливых порядков. Но жизнь неизменно опровергала эти представления. Как известно, марксизм едко высмеивал всевозможные концепции "юридического социализма". Так, Ф. Энгельс еще в 1847 г., критикуя манифест Ламартина, писал, что предлагаемые в нем меры, например, всеобщее бесплатное обучение, «способны лишь ослабить революционную энергию пролетариев; либо это чистая благотворительность; либо просто громкие фразы, лишенные всякого практического смысла, вроде упразднения нищенства чрезвычайным законом, ликвидации общественных бедствий законодательным путем, учреждения министерства народной жизни и т. п.»".

В практическом плане на право нельзя возлагать несбыточные надежды — оно не всесильно. Наивно требовать от него большего, чем оно заведомо может дать, ему необходимо отводить то место и ту роль, которые вытекают из объективных возможностей данного института. Непосильные задачи могут только скомпрометировать право. Поэтому его нельзя возводить в абсолют.

Закон, как известно, есть официальное признание факта, и не более того, Он лишь оформляет, "протоколирует" реально сложившиеся отношения. Как ни избиты у нас слова классиков о том, что право не может быть выше, чем экономический строй и обусловленное им культурное развитие общества, они верны, так как проверены практикой.

Ясно, что проводимые в нашем обществе преобразования нуждаются в надежном правовом обеспечении, но оно не может быть чисто волевым. Бессилие законов порождает все тот же нигилизм, неверие в реальную значимость принимаемых актов, в их способность изменить ситуацию. Законы не работают, значит, и отношение к ним более чем прохладное, их престиж падает — вместе с престижем власти.

Банально звучит мысль о том, что самый прекрасный закон ничего не стоит, если он практически не исполняется. Еще Ш. Монтескье писал: "Когда я отправляюсь в какую-либо страну, я проверяю не то, хороши ли там законы, а то, как они осуществляются, ибо хорошие законы встречаются везде". Жизнь не раз подтверждала эту аксиому, в том числе и в Казахстане.

Правовой идеализм породил у значительной части людей кризис веры в законодательные, а в более широком плане — в парламентско-конституционные пути решения назревших проблем, в новые прогрессивные институты. Идеализмом с самого начала страдали некоторые лозунги перестройки, а затем и периода реформации (ускорение социально-экономического развития, искоренение пьянства, резкое повышение жизненного уровня народа, плавное и безболезненное развертывание демократии, гласность и др.).

Хотелось все это побыстрее воплотить в законах, закрепить юридически, провозгласить в Конституциях. На деле же форсированного перехода общества из одного состояния в другое не подучилось, ожидания затянулись. Наступило "социальное похмелье" - горькое и мучительное. Идеалистические скороспелые прожекты, как правило, сурово мстят за себя. Это тот же нигилизм, только с обратным знаком. И он не менее вреден.

Распространению юридического идеализма способствовало и то, что у нас долгое время преобладал чисто прагматический подход к праву (орудие, инструмент, средство, рычат и т. д.). В соответствии с этим на право взваливали "неподъемный груз", возлагались слишком большие надежды, которые в дальнейшем не оправдались. Правовой скептицизм особенно усилился в последние годы, когда общество отчетливо осознало, что многие законы, принятые в период реформ, оказались малоэффективными и не привели к достижению желаемых целей, а некоторые дали отрицательный результат.

Инерция политического и правового идеализма- идет еще от старых коммунистических времен, когда господствовал своего рода культ всевозможных планов, решений и постановлений — "исторических", "судьбоносных", "эпохальных". О дальнейшем развитии, усилении, укреплении, повышении чего-либо... Насаждалась безоглядная вера в их магическую силу. И все они, как правило, переводились на язык законов, которые из-за этого сильно напоминали партийные резолюции.

К сожалению, рецидивы прошлых уроков встречаются и сейчас, но теперь в форме популизма, непродуманных, легковесных заявлений, программ, посулов, шоковых рывков, наигранного оптимизма, неоправданных прогнозов, посланий, упований на авось, веры в чудо и т. д. Как и раньше, принимаются законы, указы, постановления или отдельные юридические нормы, которые заведомо невыполнимы и отражают лишь стремление их авторов бежать "впереди паровоза". Сказывается неспособность трезво оценить реальную ситуацию, предвидеть последствия. Примеров много.

Указы и другие акты о борьбе с коррупцией и преступностью • давно охарактеризованы в печати как маниловщина, донкихотстпво. Они не только не привели ни к какому прорыву в данной области, а скорее, наоборот, усугубили положение, подорвали веру людей в закон и власть, послужили как бы "дымовой завесой" (Не хватало еще указа о борьбе с бюрократизмом!). Мелькают саркастические выражения и заголовки статей: "Преступники не уйдут от доклада", "Борьба с преступностью особенно хорошо выглядит на бумаге", "Власть объявляет бумажную войну криминальному миру" и т. п.

Время от времени стране, населению демонстрируется высочайший гнев по поводу разгула преступности и коррупции, объявляются "беспощадная война", "бой", "фронтальное наступление" и т. д., но подлинной политической воли, судя по всему, не проявляется, а главное — отсутствует материальная основа для таких мер. Как говорится, много шума и ... ничего, Последние события, связанные с обвинениями в коррупции в высших эшелонах власти и банковско-финансовой системе, повисли в воздухе.

Поэтому уповать в борьбе е указанным злом только на закон или кадровые перемещения, доклады, призывы, штабы, комиссии — значит заранее обрекать проблему на тупиковое состояние.

Указом Президента Республики Казахстан от 5 января 2001 года N 534 была принята Государственная программа борьбы с коррупцией на 2001-2005 годы

Ожидаемые результаты от реализации программы

Политические ожидания:

укрепление доверия к власти; снижение влияния отдельных корпоративных интересов, не соответствующих государственной политике, на принятие управленческих решений; укрепление престижа страны на международной арене; усиление реальной политической конкуренции, снижение угрозы ослабления демократических институтов.

Экономические ожидания:

сужение сферы действия теневой экономики, увеличение налоговых поступлений, укрепление бюджетной сферы; включение в действие реальных конкурентных механизмов, укрепление в обществе идей рынка; рост числа частных собственников, в первую очередь, в малом и среднем бизнесе; стабилизация цен за счет ликвидации так называемых "накладных расходов"; укрепление доверия в предпринимательской среде к способности исполнительной власти устанавливать и соблюдать "честные правила игры".

Социальные ожидания:

восстановление права как основного инструмента регулирования жизни государства и общества, укрепление чувства защищенности граждан перед преступностью; сокращение темпов роста имущественного неравенства и, как следствие, роста бедности, люмпенизации населения, вероятности возникновения социальных конфликтов; снижение коррумпированности правоохранительных и иных государственных органов, организованной преступности; снижение социальной напряженности, укрепление социальной и политической стабильности в стране. Достигнуты ли все поставленные цели

Постановление Правительства Республики Казахстан от 29 мая 2002 года N 591 Об утверждении Программы по реализации Концепции охраны прав интеллектуальной собственности Сроки реализации 2002-2006 годы 7. Ожидаемые результаты от реализации Программы

Решение основных задач, поставленных в Программе, предполагает достижение положительных результатов в ходе реализации Программы, которые должны получить отражение в укреплении научно-технического потенциала республики, стимулировании творческой деятельности.

Кроме того, решение данных задач будет способствовать созданию условий для развития инновационной деятельности, разработке и использованию новых технологий, выпуску конкурентноспособной продукции, созданию условий для внутреннего и международного обмена новой техникой и технологиями, формированию рынка научно-технической продукции.

Также это позволит обеспечить защиту внутреннего рынка от контрафактных товаров, поддержку отечественных производителей товаров и услуг.

Ожидается создание благоприятного инвестиционного климата и привлечение инвестиций в наукоемкие и высокотехнологичные производства, формирование и распространение информации о новых достижениях и разработках.

Вполне возможно, что данную программу может постигнуть участь всех предыдущих актов и намерений. "Скальпель уголовного закона пока не успевает отсекать ткани госаппарата, пораженные метастазами коррупции".

Подобные "революционные порывы" можно объяснить лишь стремлением во что бы то ни стало, независимо от реальных возможностей, сделать все так, как у "них". Но такое неудержимое законодательное "хотение" и есть идеализм. Благие намерения и цели должны соизмеряться с условиями, средствами, методами их достижения. В, прессе все чаще встречаются справедливые высказывания о том, что у нас внизу —- правовой нигилизм, а наверху — правовой фетишизм и даже цинизм.

Известным правовым романтизмом можно считать ст. 1 Конституции РФ, гласящую, что Россия уже сегодня является правовым государством. Здесь явно желаемое принимается за действительное. Не случайно в президентском Послании Федеральному Собранию 1994 г. это положение как бы дезавуируется: "Мы должны признать – в России пока нет полноценного демократического правового государства".

Это, скорее, цель, лозунг, перспектива, а не состоявшийся факт, хотя в качестве программной эта концепция, возможно, и заслуживала провозглашения в основном законе страны. Иными словами, хорошо уже то, что такая идея заявлена, законодательно закреплена, ибо умолчание по этому поводу было бы вообще непонятным. Но правовое государство не может быть в один прекрасный момент введено "сверху", в декретном порядке, Оно будет постепенно создаваться в ходе длительного и трудного развития казахстанского общества.

О заманчивой идее правового государства мечтали даже русские самодержцы — Петр I, Екатерина Н, Александр П. Но эти: красивые мечты так и остались мечтами. В какой-то мере все наше "перестроечное" и "реформаторское" законодательство грешит идеализмом, прожектерством. В юридической литературе не раз высказывались мнения против форсирования сроков построения правового государства, так как любые кавалерийские наскоки на социальные процессы всегда оборачивались для общества негативными последствиями.

В настоящее время сам курс реформ разрушил многие иллюзии — надежду на лучшую жизнь, справедливость, высокие нравственные идеалы, гуманизм, реализацию основных прав человека. Произошло отчуждение власти от народа; а народа—от власти. "На развалинах советской мифологии мы стали возводить новую мифологию — мифологию "невидимой руки" рынка, мифологию свободы. Реформаторы дискредитировали реформы. ...Вряд ли нужно было отказываться от прежней системы социальных гарантий, направляющей роли государства".

Демократия, освободив общество от тоталитарных пут, не сумела сама по себе обеспечить его поступательное: развитие. А кое в чем произошел откат назад. Принято немало бесполезных или неэффективных законов. В- то же время многие важнейшие сферы жизни до сих пор остаются вне юридической регламентации, хотя остро нуждаются в этом. Новые, "рыночные" лозунги, идеалы не осуществились, ожидания не оправдались.

И это тоже идеализм, ибо законодатели, исходя из своих высоких целей, идей, замыслов, конвейерно принимают и принимают законы, заведомо зная, что они не достигают конечных целей и уходят в песок. Нередко важнейшие акты застревают на полпути к своим непосредственным адресатам -— их стопорит чиновничья бюрократия в силу бесконтрольности, коррумпированности.

Попытки "пришпорить" социальный прогресс с помощью одних только законов в любой стране, как правило, заканчивались конфузом. Прежде всего, это ведет к девальвации законов, которые начинают работать вхолостую, создавая видимость решения проблем.

Конечно, в современном Казахстане, как и в каждой стране есть немало полноценных законов, за которыми — ум, опыт, старание их создателей, но, как заметил Достоевский, "чтобы быть умным, одного ума мало". Ум надо еще реализовать, поставить на службу обществу, людям. Иначе он мертв и бесполезен. "Умных" бездельников и советников у нас немало.

Абсолютизация права, наделение его чудодейственными свойствами сродни поклонению искусственно созданному идолу. Такое обожествление явления — это существование в мире иллюзий. Отсюда неизбежен лавинообразный рост законов и подзаконных актов, поиск спасения — именно в них. Но еще древние говорили: в наиболее испорченном государстве — наибольшее количество законов. Очевидно, что сотней или даже тысячей законов положения не изменить, если только они не подкрепляются другими мерами.

Возникает вопрос: что надо делать раньше — создавать условия или принимать законы? Очевидно, — то и другое. Противопоставление этих двух начал неверно и недопустимо. Законодательные и общественные процессы должны развиваться синхронно, они взаимозависимы. Между тем нередко наблюдаются ситуации, когда юридические нормы либо забегают вперед, либо принимаются "вдогонку".

В массовом сознании нередко существует не только непонимание значения юридической формы, но и явное ее преувеличение, гипертрофирование как панацеи. Иллюзии владеют многими, в том числе и законодателями, которые убеждены, что с помощью законов одним махом можно реформировать страну, исцелить общество от болезней.

Нельзя, например, декретом сверху ввести мир и согласие в стране. Каждому ясно, что единение и сплоченность достигаются совсем иными путями и средствами. Административными же распоряжениями и указаниями можно только дискредитировать эту благую цель.

Но сегодня, например, в Казахстане, одновременно возникла и другая тенденция. Как отмечается в литературе, "бытовавшая на всех уровнях правосознания наивная вера во всемогущество закона сменяется более сдержанным отношением к нему. Социальные ожидания все более возлагаются уже не столько на грядущий справедливый закон, сколько на оперативные распоряжения власти, не обязательно облеченные в нормативно-правовую форму". Получается, что фактический порядок и фактическое поведение, чиновников и есть право. Неписаное.

Таким образом, наше эклектичное и деформированное правосознание делает очередной зигзаг и, увы, не в сторону уважения и почитания закона. Мы склонны уже одобрять и неправовые действия — лишь бы они давали нужный результат. Опасный поворот. Это что-то близкое к формуле: цель оправдывает средства. Неразвитое юридическое мышление мешает определить, чего, собственно, мы хотим от права — чтобы оно по-прежнему служило инструментом или гарантом?

Продолжение реформ в Республике Казахстан требует "прочной правовой основы, особенно в экономической сфере. Блок таких законов призваны принять в соответствии с Конституцией Мажилис и Сенат. Однако при этом важно, чтобы народные избранники имели четкое представление о пределах и реальных возможностях законов, путях их воплощения в жизнь. В противном случае общество опять будет жить в мире иллюзий. ..

Давно сказано: чтобы не разочаровываться, не следует очаровываться. Чрезвычайно важно и необходимо преодолеть как правовой нигилизм, так и правовой идеализм, которые питают друг друга. [kgl]