4.Проза а. Мариенгофа.

Анато́лий Бори́сович Мариенго́ф (24 июня (6 июля) 1897, Нижний Новгород — 24 июня 1962, Ленинград) — русский поэт-имажинист, драматург, автор мемуаров.

После революции Мариенгоф знакомится с Есениным. Есенин сводит его с другими молодыми поэтами, возникает новое направление в поэзии — имажинизм. Вместе они участвовали в выпуске четырёх номеров журнала «Гостиница для путешествующих в прекрасном» и ряда сборников «Имажинисты».

Иосиф Бродский написал о Мариенгофе, что тот был первым, кто применил «киноглаз» в русской литературе. Булат Окуджава посвящал ему многие свои стихотворения Увлечение Бродского Мариенгофом упоминается также Сергеем Довлатовым в воспоминаниях: «Мариенгоф, автор книги „Циники“, которую Бродский со свойственной ему отчаянностью назвал лучшим русским романом, и знаменитых мемуаров „Роман без вранья“, описал этот процесс с редким знаньем дела».

Романы А. Мариенгофа представляют собой яркий пример русской модернистской прозы 1920-х годов. Для развития культурного процесса этого периода одной из актуальных проблем стал поиск нового героя, поиск форм выра жения мира и переживания человека на фоне истории. Восприятие революции 1917 года как события, эпохального, космического, положившего начало полному и как казалось окончательному преображению жизни, перетряхнувшего все прежние представления и системы ценностей, со всей остротой поставило перед художниками слова вопрос не только о чем писать, но и как писать. Желание передать те идеи и чувства, что пришли вместе с революцией (как политической, так и культурной), вдохновляло многих художников всех областей искусства на поиски выразительных средств. Центром внимания здесь становится человек и его отношение к новому миру. В области прозы наиболее заметными явлениями, оказавшими влияние на творчество писателей пореволюционных лет, становятся - «Мелкий бес» Ф. Сологуба, рассказы Е. Замятина, повести Ремизова, Ю. Оле-ши, Б. Пильняка, А. Платонова. Особо следует подчеркнуть значение для всего последующего развития литературы «Петербурга» А. Белого, ставшего одной из вершин русской словесности. Подобные искания не обошли и А. Мариенгофа как прозаика. Именно в этом контексте зарождается и развивается его концепция. Поэтому в романистике А. Мариенгофа можно найти импрессионистические, орнаментальные и другие черты. И при всем том, Мариенгоф остается вполне оригинальным писателем и мыслителем, ни коем образом не являясь эпигоном всевозможных явлений, творчески развивая поэтические традиции имажинизма.

5.Литературный авангард : Футуризм после 1917 года. Леф.

Революции большинство футуристов приветствовали как шаг к тому будущему, к которому они и стремились. Но несмотря на то, что многие футуристы заявили о своей поддержке новой власти, а та, в свою очередь, признала футуризм как искусство, отношение большевиков к авангарду было двояким. Новая власть ставила в заслугу футуристам борьбу с «упадочной» буржуазной культурой, но не могла принять ухода к беспредметности и зауми. Она делала ставку на искусство, «которое ясно и всякому понятно». Ориентация на массы была одной из главных установкой большевиков в культуре.

Разрушительная энергия, свойственная футуризму, как одна из сторон их программы, на первых порах была полезна большевистской партии. Придя к власти, большевики ставили своей задачей разрушение прежних общественных связей до основания. Такие понятия, как «мораль», «милосердие», «Бог» и пр., подлежали уничтожению в общественном сознании. В этот период некоторые идеи футуристов оказались как нельзя кстати. По прошествии недолгого времени, прочно прибрав к рукам государство, большевики перестали нуждаться в бунтарях, индивидуальностях, да и попросту в личностях. Трагический финал жизни поэтов-футуристов оказался предрешенным. Для большинства из них он выглядел одинаково: арест и гибель.

Вышесказанное подтверждает, что исторических перспектив к дальнейшему развитию у футуризма не было. Его пик пришелся на середину 1910-х годов. Все происходившее в недрах этого течения после 1915 года можно назвать его закатом, а креп в сторону большевизма после Октябрьского переворота - попросту агонией.

Подводя итог значению футуризма в истории русской поэзии, можно сказать, что он, несмотря на наличие серьезных внутренних противоречии, сыграл значительную роль в становлении таких крупнейших поэтов, как Маяковский, Хлебников, Каменский. Новаторские приемы в области лексике, ритмики, рифмы обогатили русскую поэзию, оказав большое влияние на творчество С. Есенина, Б. Пастернака, Н. Асеева, М. Кузмина, О. Мандельштама, Д. Хармса, Н. Заболоцкого, С. Кирсанова и многих других. А словотворчество Хлебникова открыло неизведанные пути для дальнейшего развития национальной поэтической школы.

Как это обычно бывает при наличии столь полярных точек зрения, истина располагается где-то посередине. Чтобы иметь собственное мнение по данному вопросу, следует для начала познакомиться с творчеством поэтов - футуристов, чьи стихотворения были представлены в данной серии публикаций.

ЛЕФ

После революции многие футуристы решительно встали на сторону новой власти и выражали готовность к активному сотрудничеству с ней. К футуристическому искусству проявлял интерес народный комиссар просвещения А. В. Лунчарский, сам выступавший как критик и драматург. В аппарате у Луначарского в первые послереволюционные годы работало немало недавних футуристов. Современники даже жаловались, что «борьба против футуризма получила страшную видимость одной из форм контрреволюции».

Именно от имени Наркомпроса стал издаваться футуристический орган - газета «Искусство коммуны» (1918), вокруг которой объединилась группа наиболее политически активных футуристов. Здесь и были сформулированы основные принципы теоретической платформы будущего ЛЕФа: создание действенного революционного искусства, поиски новых форм художественной выразительности.

В начале 1923 г. группа преобразовывается в литературно - художественное объединение ЛЕФ (Левый фронт [искусств]), которое возглавил В. Маяковский. Кроме него членами объединения стали: Н. Асеев, Б. Арватов, О. Брик, В. Каменский, Б. Кушнер, С. третьяков, Н. Чужак, Б. Пастернак (до 1927 г.). Впоследствии к ним примкнули С. Кирсанов, В. Перцов и др. Близки к ЛЕФу были художники (А. Родченко, В. Степанова, в. Татлин), деятели кино (С. Эйхенштейн, Дзига Вертов, Л. Кулешов), писатели, критики и теоретики искусства (В. Шкловский, А. Лавинский).

ЛЕФ призывал к созданию утилитарных произведений, имеющих определенную функцию. Его идологи (Арватов, Брик, Третьяков, Шкловский и др.) выдвинули теорию искусства как «жизнестроения», теорию «социального заказа» (согласно ей, художник являлся только «мастером», выполняющим задания своего класса), идею «революции формы» (что вело к отрицанию художественно - познавательных функций, недооценке классического наследия), а также программу «производственного искусства», способствовавшую зарождению художественного конструктивизма. Лефовцы отрицали многие традиционные виды художественного искусства (в т. ч. станковую живопись в изобразительном искусстве, художественный вымысел в литературе), противопоставляя им документ, т. н. «литературу факта».

Эта вульгарно - социологическая концепция оказала влияние и на лирику Маяковского, выступившего против «вселенского» быта за полное растворение индивидуальных форм жизнедеятельности людей в коллективных формах. Лефовцы афишировали себя как «гегемона революционной литературы» и нетерпимо относились к другим группам. Они пришли к отрицанию художественной условности, а из литературных жанров признавали только очерк, репортаж, лозунг.

Впрочем, говоря о ЛЕФе - так же как и о других литературных объединениях 1920-х годов, - о противоречивых и путаных положениях его программы, необходимо помнить и о том, как часто и решительно опровергали ее своими поэмами и стихами поэты, эту программы подписавшие.

Объединение издавало свой журнал «ЛЕФ» (1923 - 1925). Затем (в 1927 г.) был организован другой журнал меньшего объема «Новый ЛЕФ», прекративший свое существование к концу 1928-го, когда ряды лефовцев покинул Маяковский. В начале 1929 года объединение ЛЕФ по инициативе Маяковского было преобразовано в РЕФ (Революционный фронт [искусств]), куда не вошли Третьяков, Чужак и др., оставшиеся на старых лефовских позициях. Но после разгромной статьи в «Правде» (4 декабря 1929 г.) и вступления Маяковского в РАПП (Российскую ассоциацию пролетарских писателей) РЕФ прекратил свое существование.