Номинативные предложения.

Под этим условным обозначением мы объединяем все те предложения, в которых сказуемым является, по нашему мнению, Именительный падеж существительного и в кото­рых по самой природе их не может быть ни подлежащего, ни глагольного сказуемого. Прежде чем перейти к отдельным видам этих предложений, мы должны выяснить одну общую черту их, отделяющую их от неполных предложений с подлежащим и с опущенным сказуемым, – предложений, к которым они по внешности довольно близко подходят. Чертой этой является обязательное отсутствие специфически пригла­гольных членов. Так, если мы возьмем любое описание сцены в начале драматических произведений, например:

Бедная, но чистенькая комната. В глубине дверь в переднюю; слева от зрителей дверь во внутренние комнаты; с той же стороны, ближе к зрителям, диван; перед ним стол, покрытый цветной скатертью, и т. д. (Островск., Не все коту масле­ница, действ. I) –

то из данных предложений только первое может быть названо номинативным, хотя глаголов нет и в остальных. В самом деле, если бы мы, например, признали номинативным и второе предло­жение, то мы бы решительно не знали, что нам делать со словами в глубине. К чему они относятся? К слову дверь они хотя вообще и могли бы относиться (ср. дверь в глубине заперта, а дверь по правой стене открыта), но в данной связи, несо­мненно, не относятся: Это ясно хотя бы из сравнения этого сочетания с сочетанием в переднюю, которое явно относится к слову дверь. Стало быть, это сочетание относится к к а к о м у- то глаголу или какому-то составному сказуемому (идёт, видна, виднеется и т. д.). И хотя фактически в таком контексте сказуемое никогда не употребляется, хотя в отдельных слу­чаях невозможно даже придумать никакого слова для запол­нения этого пустого места, однако мы все же считаем его синтаксическим местом, указываемым Словами в глубине, и потому не подводим этого предложения под рубрику „номина-

тивных". Таким же указанием на опущенный глагол служат нам слова слева от зрителей во втором предложении. И так далее. Таким образом, присутствие наречия или косвенного падежа существительного, если только эти члены не мыслятся приименно при самом именительном, служит дли нас признаком неполного предложения, а не номинативного. Но нужно все-таки отметить, что чем труднее восполняются такие неполные предложения глаголом и чем менее нуждаются они в нем, тем ближе они к номинативным. Пределом такой близости являются, кажется, предложения с приглагольным чле­ном в начале, паузой противопоставления после него и имени­тельным после паузы:

И вот, рядом с этим беззаветным героизмом, с этой предан­ностью долгу – самое беззастенчивое хищничество.

И вот за все мои жертвы – одна черная неблагодарность.

Далее, напоминаем читателю, что сказуемость этой главы ничего не имеет общего с глагольностью, а следовательно, и с категориями времени и наклонения. Поэтому и значения прошед­шего или будущего времени и косвенных наклонений тоже переводят этого рода предложения в неполные,. например:

И как придавил сургуч – по жилам огонь, а распечатал – мороз, ей-богу, мороз. (Гог.)

...Постой, постой; день только, день один:

И казней нет, и всем свобода... (Пушк.)

Хотя в некоторых из выделенных предложений совсем нет приглагольных членов, однако значение прошедшего времени в первом примере и значение будущего с оттенком косвенного наклонения во втором не дают возможности видеть здесь номи­нативные предложения. Правда, абсолютно вне временнбго плана идея бытия, повидимому, тоже не может быть воспринята, и потому все номинативные предложения воспринимаются все-таки под знаком настоящего времени (примеры см. ниже). Но настоящее время как „нулевое" и еще вдобавок способное в высшей степени к „расширению" (см. стр. 204) наименее нару­шает их номинативный характер. Наконец, неполными, а не номи­нативными являются эти предложения и в том случае, если именительный в них явно относится к слову предыдущей речи или представлению, вызванному ею, в качестве предикатив­ного члена (например: Я их ужо! Десятого повешу, раз­бойники!– Пушк.; другие примеры см. на стр. 400).

За всеми этими ограничениями номинативные предложения довольно употребительны в нашей речи и разделяют все свой­ства глагольных предложений: они могут быть и распростра­ненными (и притом значительно, см. некоторые примеры ниже), и отрицательными, и утвердительными, и восклицательными, и

вопросительными, и повествовательными, и слитными, и неслит­ными! Разновидностей их, как мы уже знаем, три:

Экзистенциальные (бытийные) предложения:

Ненастный день. Дорога прихотливо уходит вдаль. Кругом все степь да степь. (Бун.)

Вечерние сумерки. Крупный мокрый снег Лениво круокится около только что зажженных фонарей... (Чех.)

Земская больница. За отсутствием доктора, уехавшего жениться, больных принимает фельдшер Курятин... (Он же.)

...они тотчас: Разбой! Пожар!

И прослывешь у них мечтателем опасным.

Мундир! Один мундир!... (Гриб.)

А? Бунт? Ну, так и жду содома! (Он же.)

Усадьба Гурмыжской, верстах в пяти от уездного города. Большая зала. Прямо две двери; одна выходная, другая в сто­ловую... Богатая старинная мебель, трельяжи, цветы, у окна рабочий столик, налево круглый стол и несколько кресел. (Островск., Лес, действ. I.)

Предложения эти надо отличать от однородно построенных словосочетаний, выражающих представления, а не мысли (см. стр. 175 и сл., а также 404 и сл.).

Указательные предложения:

Вот мельница. Она уж развалилась... (Пушк.)

Вот тебе и кавалер, не я искала, сама обрящила. (Островск.)

Позвольте представить, ваше превосходительство! Новобрач­ный Эпаминонд Максимыч Апломбов, со своей новорожд... то есть с новобрачной супругой! Иван Михайлович Ять, слу­жащий на телеграфе! Иностранец греческого звания по кондитерской части Харлампий Спиридоныч Дымба! Осип Лукич Бабельмандебский! И прочие, и прочие... (Чех., Свадьба.)

И вот, наконец, вчерашняя тяжелая весть... („Вечерняя Москва* № 127 (1038), „Памяти тов. Войкова®.)

Предложения эти очень распространены в обиходном языке и редки, по понятным причинам, в литературном. Те из них, в которых при слове вот имеется дат. пад. (Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Вот вам и поездка!), мы не причисляем из-за этого дательного падежа к глагольным: дательный кажется нам зависящим здесь не от опущенного глагола, а от самого слова вот. Само же это слово чрезвычайно трудно определить синтаксически. Оно, несомненно, подобно побудительным словам и междометиям (см. стр. 168 и сл.) выражает волевой момент, свойственный предикации, но оно ничего не называет, оно местоименно. Кроме того, оно способно приставляться к любому глагольному предложению (Вот. Иван Андреич идет! Вот нехотя с ума свела/– Гриб.) и, стало быть, наравне со словами вон и это является лишь служебным словом. Но там, где нет глагола, оно берет на себя часть его высказы- вательной силы и разделяет как будто бы предикативность с именительным падежом. С другой стороны, через предложения с глаголом был – буду (Вот был мастер-rnol Вот. будет, поте­ха!) оно притягивает эти предложения к глагольным. Считаясь, однако, с огромной распространенностью этих предложений именно в безглагольном виде и со сравнительной редкостью здесь форм прошедшего и будущего времени глагола быть, мы относим их к номинативным, отмечая, что роль сказуемого здесь как бы делится между именительным падежом и указа­тельным словом.

Назывные предложения. Примеры излишни, так как их легко найти на любой книжной обложке, на любой магазинной вывеске. Что они совершенно параллельны глагольным предло­жениям, ясно из тех нередких случаев, когда на их месте имеются глагольные предложения („Бедность –не порок*, „Свои люди – сочтемся*, „Здесь бреют и кровь отпускаютi* и т. д.). Возможна и комбинация из номинативного и глагольного предложений („Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичема). Управляемые существительные и предложно-падежные сочетания в них ощущаются как при­именные („Вечера на хуторе близ Диканьки“, „Больные в Ялте*, „Роман с контрабасом“, „Случай из практики*, „Господин из Сан-Францискоа), и на них как раз очень удобно наблюдать различие между приглагольными и приименными группами этого рода (ср. „Больные в Ялте* как название ро­мана и то же сочетание как глагольное предложение в смысле больные находятся в Ялте). Только в части этих предло­жений (надписи пароходов, железнодорожных станций и т. д.) имен, падеж обозначает только название (см. стр. 177–178), и как раз эти случаи наиболее сомнительны в смысле включения их в категорию сказуемости.