2.2 Складывание «баланса сил» после Вестфальского мира

Деидеологизация привела к существенной трансформации поведения участников системы международных отношений. Если до Вестфальского мира всевозможные католические или протестантские лиги и входившие в их состав государства были нацелены на непримиримую борьбу со своими противниками до победного конца, до полного их сокрушения (достаточно вспомнить здесь пример императора Священной Римской империи Фердинанда II), то в новых условиях речь не могла уже идти об установлении абсолютного господства в Европе одного государства¹⁴.

Внешнеполитические цели сторон потеряли максималистский характер, стали более реалистическими. Не только религиозно обоснованные претензии на мировое господство, но даже планы утверждения относительно преобладающего положения в Европе одной державы неизменно встречали быстро нараставшее дружное противодействие со стороны государств, еще недавно находившихся в разных (протестантском и католическом) лагерях. В результате в Европе совершенно спонтанно, т.е. не на зыбкой почве неких умозрительных конструкций или чьей-то целеполагающей деятельности, а на базе “естественного порядка вещей” начал складываться тот самый “баланс сил”, который впоследствии был положен в основу целого ряда систем МО на континенте. Как отмечал в этой связи Г.Киссинджер: “Само равновесие сил редко возникало в результате продуманных расчетов. Обычно оно становилось результатом противодействия попыткам какой-либо отдельной страны господствовать над другими”¹⁵.

Межгосударственные союзы в новых условиях становились более гибкими и ситуативными. Смена партнера по коалиции стала, в общем, не таким уж редким явлением в случаях, когда усиление одной из держав грозило всему “европейскому равновесию”. Собственно, сама возможность перманентных политических рокировок и эволюции межгосударственных союзов была частью политики равновесия. Суть ее сводилась к тому, чтобы политическим или дипломатическим маневром не позволить какому-либо одному европейскому государству или коалиции государств аккумулировать силы, значительно превосходящие мощь их вероятных соперников. Как сформулировал правило европейского равновесия Р.Арон “всякое государство, желающее сохранить равновесие, выступит против государства или коалиции, которое или которая покажется ему способным обеспечить себе такое превосходство”¹⁶.

Концепция “баланса сил”, доминировавшая в общественно-политической мысли Европы, по крайней мере, с конца XVII в. способствовала заметному изменению характера войн и в целом международных конфликтов на континенте. Даже в наиболее крупных и кровопролитных конфликтах рассматриваемого периода цели сторон неизменно оказывались сравнительно ограниченными, не предусматривавшими полного разгрома противника.

Начиная с 1648 года, Вестфальская система международных отношений претерпела шесть модификаций, каждая из которых была результатом крупных военных потрясений. После Тридцатилетней войны первым из таких потрясений, гораздо более масштабным и кровопролитным, стали наполеоновские войны. Они завершились разгромом Наполеона коалицией европейских держав при доминирующей роли Российской империи, которая внесла основной вклад в победу коалиции. Венский конгресс 1815 года закрепил очередной передел мира и образовал «Священный Союз» при фактическом лидерстве России. В 1830 году Союз развалился — не в последнюю очередь в результате антироссийских интриг Австрии и Англии¹⁷.

Следующим потрясением Вестфальского мирового порядка стала Крымская война 1854-56 гг., закончившаяся поражением России и Парижским конгрессом 1856 года. Конгресс закрепил новый передел мира на Балканах и в акватории Черного моря не в пользу России: она была вынуждена вернуть Карс, согласиться с нейтрализацией Черного моря и уступить Бессарабию. Впрочем, Россия довольно быстро — в течение 13-15 лет — восстановила геополитический статус-кво.

Франко-прусская война 1870-71 гг., закончившаяся поражением Франции и триумфальной победой бисмарковской Германии, привела к установлению недолгого Франкфуртского мира, ставшего четвертой модификацией Вестфальской системы международных отношений.

Эта модификация была разрушена Первой мировой войной 1914-18 гг., в которой поражение потерпели Турция и Германия, а также Россия, которая в военном отношении войну, безусловно, выиграла, но ее победу украли большевики. В результате сложился хрупкий Версальский мир, в котором впервые в истории была предпринята серьезная попытка создать универсальную международную организацию — хотя бы и в масштабе европейского континента — несущую ответственность за мир и безопасность в Европе: Лигу Наций. Версальский мир был основан на широкой и разветвленной договорно-правовой базе и включал в себя хорошо отлаженный механизм принятия и исполнения коллективных решений. Это, однако, его не спасло от полного крушения уже в преддверии Второй мировой войны. Кроме того, Версальский мир был недостаточно универсален: он не включал в себя не только такие крупные азиатские страны, как Китай, Индию и Японию, но в полной мере и США, которые, как известно, так и не вступили в Лигу Наций и не ратифицировали Версальский Договор. СССР был исключен из Лиги Наций после вторжения в Финляндию.

Вторая мировая война вовлекла в военные действия и те страны, которые не были частью Версальского мира. Эта самая страшная война во всемирной истории, закончившаяся тотальным поражением Германии, Японии и их союзников, создала шестую и до сего времени последнюю модификацию Вестфальской системы международных отношений — Ялтинско-Потсдамский мировой порядок, который, как уже говорилось выше, был одновременно ее расцветом и началом ее заката как международной системы объединенных национальных суверенитетов.

Главным отличием Ялтинско-Потсдамского мирового порядка от Версальского было формирование — взамен рухнувшего многополярного — биполярного мироустройства, в котором доминировали и соперничали друг с другом две сверхдержавы — СССР и США. А поскольку они были носителями двух разных проектов мирового развития (и даже двух разных исторических проектов) — коммунистического и либерального — их соперничество с самого начала приобрело острый идеологический характер противостояния и борьбы между «миром победившего социализма» и «свободным миром». Сразу после Второй мировой войны эта конфронтация получила название «холодной войны» (которая продолжалась, по крайней мере, до 1985 года). В это же время в у США и СССР появилось ядерное оружие, и такая конфронтация сложилась в весьма специфический и неведомый доселе в мировой политике режим взаимодействия двух субъектов конфронтации — режим «взаимного ядерного сдерживания» или «взаимного гарантированного уничтожения». Этот режим, с одной стороны, удерживал СССР и США от третьей мировой войны, а с другой стороны воспроизводил всю совокупность конфронтационных отношений. Пиком холодной войны стал Карибский кризис 1962 года, когда СССР и США оказались на грани ядерной войны. Этот кризис, однако, и положил начало ядерному разоружению и разрядке международной напряженности.

Таким образом, Ялтинско-Потсдамская система международных отношений носила ярко выраженный конфронтационный характер, хотя успешное сотрудничество антигитлеровской коалиции в годы Второй мировой войны давало определенные основания полагать, что и послевоенный мировой порядок станет кооперационным.

Доминирование и значительный военно-силовой отрыв двух сверхдержав от всех остальных стран мира, идеологический характер противостояния, его тотальность (во всех точках земного шара), конфронтационный тип взаимодействия, соревнование двух проектов мироустройства и исторического развития заставляло все остальные страны мира делать жесткий выбор между двумя мировыми полюсами. В условиях конфронтации СССР и США у других стран просто не было другой возможности кроме как стать союзниками той или иной стороны, т.е. передать часть своего суверенитета в Москву или в Вашингтон, что предопределило еще одну особенность Ялтинско-Потсдамской системы — это был мир ограниченного суверенитета. После Второй мировой войны США по существу распространили доктрину Монро (сформулированную в 1823 г. применительно к странам Латинской Америки как зоне жизненно важных интересов США; по сути она не признавала за этими странами внешнеполитического суверенитета) на все страны Западной Европы, большую часть Германии, Японию и ряд других стран. Де-факто во внешней политике СССР сформировалась (хотя публично это никогда не провозглашалось) своя, советская доктрина Монро; она была названа на Западе по факту внешнеполитического поведения СССР «доктриной Брежнева» или «доктриной ограниченного суверенитета» в отношении стран Восточной и Центральной Европы, а также Югославии (на определенном этапе), Монголии и Кубы. До идеологического разрыва СССР с Китаем последний также не обладал полным суверенитетом, числившись в союзе с СССР лишь «младшим братом»¹⁸.

Хотя Ялтинско-Потсдамский мировой порядок не имел прочной договорно-правовой базы (в отличие от Лиги Наций ООН не имела и не имеет ни разветвленной системы международных договоров, ни эффективного механизма подготовки, принятия и реализации коллективных решений), уровень стабильности и управляемости международной системы был весьма высоким. Стабильность обеспечивалась режимом взаимного ядерного сдерживания, который, помимо всего прочего, делал жизненно важным для двух сверхдержав стратегический диалог по ограничению гонки вооружений и разоружению и некоторым другим глобальным проблемам безопасности. А управляемость достигалась тем, что для решения сложных международных вопросов было достаточно согласования позиций лишь двух главных акторов — СССР и США.

Биполярный мир рухнул в 1991 году, сразу же после распада СССР. Одновременно началась эрозия Ялтинско-Потсдамского мирового порядка как шестой модификации Вестфальской системы международных отношений. Именно с этого времени становится особенно заметен упадок Вестфальской системы, размываемой процессами глобализации. Эти процессы наносят все более сокрушительные удары по основе основ Вестфальской системы — национальному государственному суверенитету.

Заключение

Подводя итоги рассмотрению проблемы законов функционирования и трансформации международных систем, следует признать плодотворной уже саму ее постановку, которая позволила показать зависимость поведения государств на мировой арене от формируемой ими международной системы, связь частоты и характера межгосударственных конфликтов с ее структурными характеристиками, необходимость учета системообразующих факторов в дипломатии. Уже сама идея о существовании системных законов в международных отношениях дает возможность рассматривать международные системы как результат принятия рядом государств определенного политического, экономического и идеологического статус-кво на международной арене, на общепланетарном, региональном или субрегиональном уровне. С такой точки зрения, каждая международная система является ничем иным, как неформальной институализацией соотношения сил между государствами в соответствующем пространственно-временном контексте .

В то же время было бы наивным считать, что существующие в науке о международных отношениях законы функционирования и трансформации международных систем обладают такой степенью строгости, которая позволяла бы делать на их основе безошибочные прогнозы. Более того, они, по сути дела, оставляют «за скобками» исследование основных причин международных конфликтов. Сводя международные отношения к межгосударственным взаимодействиям, они неоправданно ограничивают понятие международной системы только теми государствами, между которыми существуют прямые регулярные сношения и прямой взаимный учет военной силы. Но, как верно подчеркивает Б.Ф. Поршнев, «есть обширная область косвенных, подчас несознаваемых действующими лицами зависимостей, без которых, однако, представление о системе остается неполным» (Б.Ф. Поршнев Франция, Английская революция и европейская политика в середине XVII века. — М., 1970, с. 10).

Гносеологически это объясняется тем, что ни одна система, достигшая определенного уровня сложности, не может быть познана полностью. Отсюда — то противоречие, на которое обратили внимание Б. Бади и М.-К. Смуц: системный подход рассматривается как метод выявления определяющих состояние системы различных способов сочетания ее элементов, однако как только исследователь выходит за рамки относительно простых систем, основания для того, чтобы считать правильными делаемые им выводы, значительно уменьшаются.

Кроме того, в науке о международных отношениях до сих пор отсутствует общепринятое понимание структуры международной системы, а то, по которому имеется достаточно высокая степень согласия, является, как мы уже могли убедиться, слишком узким даже с учетом всех своих измерений. Поэтому многие исследователи отказываются от него, не предложив, однако, более приемлемого.

Список используемой литературы

1. Загорский А.В. «Монополярность: новое качество международных отношений?» Альманах "Космополис". М., 1997.

2. Злобин А.А. «Не однополюсность, но глобальная система управления» там же;

3. Кулагин В.М. «Современные теории международных отношений». "Международная жизнь", 1998. №1. С. 1-5;

4. Новиков Г.А. «Теория международных отношений». Иркутск. 1996;

5. Поздняков Э.А. «Внешнеполитическая деятельность и международные отношения». М., 1986;

6. Киссенджер Г. «Дипломатия». Пер. с англ. М., 1997 с 55.

7. Цыганков П.А. «Международные отношения: Учебное пособие». — М. Новая школа, 1996.

8. Поздняков Э. А. «Геополитика». — М., 1995.

9. Хантингтон С. «Столкновение цивилизаций» — Полис. - 1994. - № 1.

10. «Современные международные отношения» Под ред. А.В. Торкунова Альманах «Космополис» c. 61

11. Арон Р. «Мир и война между народами», с.103, с183.

12. М Каплан «Система и процесс в Международной политике».

13. Ж. Унцингер. «Введение в международные отношения», стр. 159.

14. Р. Роузкранс. «Действие и противодействие в мировой политике» стр. 16.

15. Дж. Френкел. «Международная политика. Конфликты и соглашения».

16. Е. Луард. «Типы международного общества».

17. М. Уайта. «Западные ценности в международных отношениях».

18. Х.Булл. «Анархическое общество. Изучение порядка в мировой политике» стр.23–27.

19. Б.Ф. Поршнев «Франция, Английская революция и европейская политика в середине XVII века». — М., 1970, с. 10.

20. «Система, структура и процесс развития современных международных отношений». Под ред. В.И. Гантмана. — М., 1984, с. 35.

21. Балуев Д.Г. «Современная мировая политика и проблемы личностной безопасности: Монография». - Нижний Новгород, 2002. - 208 с.

1 Система, структура и процесс развития современных междуна­родных отношений / Под ред. В.И. Гантмана. — М., 1984, с. 35.

2 Дж. Френкел. Международная политика .Конфликты и соглашения.

3 М Каплан «Система и процесс в Международной политике».

4 Р. Роузкранс. Действие и противодействие в мировой политике стр. 16.

5 М. Уайта. “Западные ценности в международных отношениях”.

6 Арон Р. Мир и война между народами, с.103, с183.

7 Е. Луард. Типы международного общества

8 Киссенджер Г. Дипломатия. Пер. с англ. М., 1997.с 55.

9 Современные международные отношения под ред. А.В. Торкунова Альманах « Космополис »c. 61

10 Цыганков П.А.Международные отношения: Учебное пособие. — М.Новая школа, 1996.

11 Балуев Д.Г. Современная мировая политика и проблемы личностной безопасности: Монография. - Нижний Новгород, 2002. - 208 с.

12 М. Уайта. “Западные ценности в международных отношениях”.

13 Загорский А.В. Монополярность: новое качество международных отношений? Альманах "Космополис". М., 1997.

14 Поздняков Э.А. Внешнеполитнческая деятельность и международные отношения. М., 1986;

15 Киссинджер Г. Дипломатия с.55

16 Арон Р. Мир и война между народами, с.183

17 Новиков Г.А. Теория международных отношений. Иркутск. 1996;

18 Балуев Д.Г. Современная мировая политика и проблемы личностной безопасности: Монография. - Нижний Новгород, 2002. - 208 с.

26