Ожидаемый возрастной состав населения (в %)

	1959 г.		Через 10 лет				Через 20 лет
	перепись		а*		б**		а*		б**
(в годах)	м.	ж.	м.	ж.	м.	ж.	м.	ж.	м.	ж.
0—14 15—59 60 +	22,4 71,5 6,1	18,8 71,3 9,9	23,2 67,2 9,6	19,2 65,4 15,4	23,1 66,7 10,2	18,9 65,5 15,6	18,9 68,9 12,2	15,8 63,8 20,4	18,6 67,7 13,7	15,3 63,3 21,4
Итого	100	100	100	100	100	100	100	100	100	100
а* - при неизменной повозрастной смертности, б** - при ее снижении.

сосредоточения прав и обязанностей, некоторую идеальную схему положения личности в обществе.

С. Н. Тимашев пишет, что «статус есть позиция в определенной схеме; это просто собрание прав и обязанностей» [1961, с. 505]. Рассматривая определения статуса как собрания прав и обязанно­стей (Т. Сабин), позиции личности в социальной структуре, кото­рая может быть отнесена к высшему или низшему рангу (Т. Пар-сонс, Р. Парк), Е. С. Кузьмин замечает, что «основное содержание этого понятия носит сугубо социальный характер и связано с долж­ностью, с правами и обязанностями личности» [1967, с. 121].

Наиболее важной для американской буржуазной социологии оказалась такая характеристика статуса, как его устойчивость, являющаяся переменной положения человека в обществе (сравни­тельно с другими людьми того же самого общества). Постепенное становление прочности статуса обозначается как кристаллизация статуса по критериям, типичным для «американского образа жиз­ни»: род занятий, величина дохода, уровень образования и этниче­ская принадлежность. По каждому из них может сложиться соот­ветствующий частичный статус. Из соотношения этих статусов выводят общий профиль статуса, причем величина дохода и этни­ческая принадлежность имеют определяющее значение для поло­жения личности в современном американском буржуазном общест­ве. В качестве привходящей переменной используется фактор осо­знания человеком собственного статуса и степени его устойчивости. Л. Брум пишет по этому поводу следующее: «Лица, проявляющие некий обусловленный профиль неустойчивости статусов и в извест­ной степени сознающие эту неустойчивость, обнаружат строго определенные установки или виды поведения. Хотя и напрашивает­ся предположение, что устойчивость и неустойчивость сказывают­ся на поведении, следует, однако, признать, что многие люди ведут 132 замкнутую ё четырех стенах жизнь, не имеют представлений О не­устойчивости собственных статусов и никак не реагируют на нее» [1965, с. 480].

Статус личности как бы «задан» сложившейся системой общест­венных отношений, социальных образований, объективно определя­ющих «место» личности в социальной структуре. Понятие статуса личности может быть дополнено понятием позиции личности, ха­рактеризующим субъективную, деятельную сторону положения личности в этой структуре. И. С. Кон, объединяющий эти понятия, пишет следующее: «Социальное положение (позиция) индивида — его место в определенной конкретной социальной структуре. В силу сложности общественных отношений каждый индивид занимает множество позиций (учитель — профессиональная позиция, отец — семейная, партгрупорг — общественно-политическая), различаю-, щихся по своему значению, определенности и другим признакам» [1967, с. 23].

Многообразные позиции личности, сочетающие объективные и субъективные ее характеристики, строятся на основе ее статуса, но могут его преобразовать или, напротив, закрепить в зависимости от эффектов деятельности.

Статус личности объективен и осознается ею частично или целостно, инадекватно или адекватно, пассивно или активно (чело­век или приспосабливается к нему, сопротивляясь и борясь со сложившимся положением, или, напротив, защищает его и свои права). Однако как в осознании статуса, так и в самом объектив­ном существовании статуса личности буржуазные социологи не хотят видеть производных от классовой сущности американского общества феноменов. В качестве основных принципов дифферен­циации этого общества взамен классов, якобы не существующих в нем, предлагаются: а) общественные слои (страты), весьма под­вижные и вариабельные в зависимости от продвижения личности и групп по социальной лестнице; б) уровень доходов. Примечатель­но, что наиболее устойчивым признаком слоя оказывается, если верить такой дифференциации, признак этнический.

Существование подвижных общественных слоев вполне возмож­но в нашу эпоху, полную динамизма, однако эти слои представля­ют дифференциацию класса в классовом обществе и определяются в конечном счете не этническими, а экономическими факторами, с которыми связаны политические, правовые, идеологические, со­циально-психологические характеристики общества и личности.

Научное исследование статуса личности должно включать изучение, ее реального экономического положения (имущественную характеристику, общий заработок семьи, обеспеченность жильем, реальный бюджет в соотношении со структурой потребления), по­литически-правового положения как определенного баланса прав и обязанностей гражданина (права и обязанности личности состав­ляют ядро статуса, изучаемое юридическими науками, значение которых для теории личности все еще недооценивается). Определе133Пне оптимальногб соотношения между Нравами личности И ее обязанностями в социалистическом обществе составляет важную задачу всех общественных наук, включая юридические с их тео­рией правового статуса советского гражданина. По определению М. С. Строговича, «правовой статус гражданина — это его право­вое положение в социалистическом государстве и обществе. Субъ­ективные права гражданина — это составная часть его правового статуса, другой частью этого статуса являются правовые обязан­ности советского гражданина» [1966, с. 176]), члена организации макро- и микроколлективов, трудовой профессиональной характе­ристики (положения человека в системе квалификаций, специально­стей, объема труда и трудоспособности человека), образовательно­го статуса, положения семьи данного человека и положения лич­ности в своей семье. Национальные, религиозные и другие особен­ности человека должны учитываться в связи с общей структурой данного общества (однородного или неоднородного в националь­ном отношении), наличием или отсутствием господствующей рели­гии, наличием или отсутствием прав личности на атеизм и т. д.

Исследование статуса личности имеет важное значение для определения ее социальных функций — ролей, которые рассматри­ваются вообще как динамический аспект статуса, реализация свя­зей, заданных позициями личности в обществе. В не меньшей сте­пени статус личности, сходный со статусами одних и противопо­ложный статусам других людей в микросреде и более крупных общественных образованиях, имеет значение для формирования осознания и переживания человеком общности с другими людьми, генезиса коллективных начал поведения и чувства «Мы», иденти­фицируемого с определениями этой общности как «Мое — наше». Вместе с тем, как было показано Б. В. Поршневым [1965], такие состояния общности исторически были связаны с обособлением данной общности и противопоставлением ее всему остальному («мы — они»).

Именно общности, а не отдельные личности являются субъекта­ми общественных отношений. А. В. Дроздов имеет основание ут­верждать, что «социально-исторические общности являются субъ­ектами общественных отношений» [1966, с. 11.5]. Он пишет, что «возникновение и существование социальных общностей определя­ющим образом влияет и на отношения между отдельными людьми, увеличивает объем (число) их связей, обогащает содержание че­ловека как системы (совокупности) общественных отношений. Человек и его связи оказываются более многогранными, он стано­вится фокусом отношений различного уровня, общности и качест­ва» [там же, с. 117].

Научная разработка этой важной проблемы теории личности лишь начинается, причем ее исследование, конечно, возможно только комплексным путем, поскольку статус личности, по сущест­ву говоря, не только положение личности в обществе, но и основа ее образа жизни, совокупности тех обстоятельств жизни и событий, 134 которые детерминируют ее деятельность и преобразуются в про­цессе этой деятельности.

Осознание статуса, как и осознание бытия вообще, невозмождо вне и без деятельности человека, без практического отношения его к бытию, тем более что многие компоненты статуса не заданы об­щественной средой, а производятся в самом процессе человеческой деятельности. Однако деятельность в целом и в отдельном своем акте (действии) осуществляется в соответствии с ролью человека в данной системе отношений, опосредующих действительность, с процедурами поведения, предписываемыми этой ролью, — обще­ственной функцией человека в данной ситуации. (Для социологи­ческой и социально-психологической разработки этой проблемы весьма полезны некоторые понятия из области общей теории права и государства. Мы имеем в виду понятия «субъективное право»,' «правомочие» как один из элементов правоотношений, «правоот­ношение», «норма права» и т. д. Отождествление их или, напротив, взаимообособление ошибочно. Д. А. Керимов так определяет их соотношение: «Правомочия... есть реализация, осуществление субъективного права в действиях лица, вступившего в конкретное правоотношение» [1956, с. 26]. М. С. Строгович также указывает, что «правоотношения являются формой, способом, при помощи ко­торых осуществляются субъективные права (и выполняются пра­вовые обязанности)... Эти права осуществляются и обязанности выполняются в особых отношениях людей, предусмотренных нор­мами права, т. е. в правоотношениях» [1966, с. 177]. Для общей теории социального поведения весьма существенно понимание своеобразного совмещения прав и обязанностей в конкретных пра­воотношениях. «Субъективное право приобретает смысл лишь в том случае, — замечает Д. А. Керимов, — если норма права, его устанавливающая, одновременно корреспондирует юридической обязанности другого лица» [1956, с. 26]. Подобная взаимозависи­мость может считаться общей моделью общественного поведения и взаимоответственных отношений между людьми с их определен­ными социальными статусами. Разумность, ответственность, свобо­да, личное достоинство, действенный вклад в развитие общества — таковы основные признаки самой личности, справедливо выделяе­мые В. П. Тугариновым. В его определении ответственность перед обществом, определенные права и свободы, т. е. характеристики статуса, неотделимы от разумной деятельности человека в обще­стве.)

Профессионально-трудовая деятельность всегда осуществляет­ся совместно с тем или иным общественным поведением, которое оказывает определенное регулирующее влияние на развитие этой деятельности.

1352. Общественные функции — роли и ценностные ориентации личности

Изучение личности начинается с определения ее статуса, при этом сама личность рассматривается как совокупный эффект соци­альных ситуаций развития, как объект воздействия различных социальных структур и исторических процессов. Однако уже при изучении статуса личности обнаруживается, что по мере ее форми­рования и развития возрастает мера ее активности в сохранении или преобразовании собственного статуса в зависимости от соци­альной общности, к которой она принадлежит. Деятельная, субъек­тивная сторона статуса выступает в виде позиции личности, кото­рую она занимает в условиях определенного статуса.

На эту особенность сочетания в человеческой личности свойств объекта и субъекта обращено внимание как в социологии (см.: И. С. Кон [1967]), так и в психологии (см.: Б. Г. Ананьев [1967]). Позиция личности как субъекта общественного поведения и мно­гообразных социальных деятельностей представляет сложную си­стему отношений личности (к обществу в целом и общностям, к ко­торым она принадлежит, к труду, людям, самой себе), установок и мотивов, которыми она руководствуется в своей деятельности, целей и ценностей, на которые направлена эта деятельность. Вся эта сложная система субъектных свойств реализуется в опреде­ленном комплексе общественных функций — ролей, выполняемых человеком в заданных социальных ситуациях развития.

В современной советской социологии подчеркивается много­значность понятия «личность» и значение в нем определения субъек­та деятельности. Так, например, И. С. Кон пишет: «С одной сторо­ны, оно обозначает конкретного индивида (лицо) как субъекта деятельности, в единстве его индивидуальных свойств (единичное) и его социальных ролей (общее). С другой стороны, личность по­нимается как социальное свойство индивида, как совокупность интегрированных в нем социально значимых черт, образовавшихся в процессе прямого и косвенного взаимодействия данного лица с другими людьми и делающих его, в свою очередь, субъектом тру­да, познания и общения [1967, с. 7].

В связи с многозначностью понятия «личность» возникла необ­ходимость отграничить и ограничить область психологии личности, поскольку изучение общественных отношений, составляющих ее сущность, входит в непосредственные задачи марксистской социоло­гии. Расхождения между исследователями весьма значительны, так как для одних ученых область психологии личности ограничи­вается изучением индивидуально-типических ее особенностей (см.: К. Н. Корнилов [1957]), а для других — включает всю совокуп­ность психических свойств человека в их связи с психическими со­стояниями и процессами [Б. М. Теплов, 1957], совокупность 136 субъективных отношений человека к объективной действительности и самому себе [В. Н. Мясищев, 1960], основные социально-психоло­гические характеристики личности [В. И. Селиванов, I960].

Несмотря на существенные расхождения в подходе к проблеме, у советских психологов имеются и общие позиции в этой области, связанные с характеристиками активности субъекта. Вот что, на­пример, писал Д. Н. Узнадзе: «Наша наука призвана поставить вопрос о психологическом анализе и изучении закономерностей человеческой деятельности, поскольку она представляет собой предпосылку психической жизни, вырастающей и развивающейся на ее базе. При этом понимании психической активности человека, согласно которому она включает в себя активность субъекта как целого, предполагается, что психология должна приступить к своей работе, исследуя в первую очередь субъекта, личность как целое, но не отдельные акты его психической деятельности» [1961, с. 167]. Д. Н. Узнадзе подчеркивает, что эта деятельность есть лишь «даль­нейшая спецификация» личностного целого.

Сходные положения развивал С. Л. Рубинштейн, особенно вы­делявший значение личностного целого как совокупности внутрен­них закономерностей, через которые преломляются все внешние воздействия на человека. Он писал: «Введение в психологию поня­тия личности означает, прежде всего, что в объяснении психических явлений исходят из реального бытия человека как материального существа в его взаимоотношениях с материальным миром. Все психические явления в их взаимосвязях принадлежат конкретному, живому, действующему человеку; все они являются зависимыми и производными от природного и общественного бытия человека и закономерностей, его определяющих» [1957, с. 30].

Примечательна позиция известного исследователя в области психологии личности В. Н. Мясищева. По его мнению, «современ­ная советская, иначе научная, психология, опираясь на марксист­ско-ленинское учение, сформулировала свои принципиальные и методические позиции. Однако она страдает еще недоразвитием, и существенным пробелом ее является то, что психика рассматри­вается преимущественно как процессы, но носитель их — лич­ность— изучается недостаточно. Деятельность исследуется в отры­ве от деятеля. Объект — процессы психической деятельности — изучается без субъекта — личности» [I960, с. 7]. Далее В. Н. Мя­сищев так формулирует свою позицию: «Психология безличных процессов должна быть заменена психологией деятельности лично­сти, или личности в деятельности [там же, с. 11].

Нас в данном случае не интересует вопрос о соотношении в структуре психологической науки учений о психических процес­сах и психических свойствах личности. Достаточно ограничиться указанием на то, что различия в толковании обоих учений не пре­пятствуют совпадению взглядов на личностную целостность как «носителя» (по выражению К. К. Платонова, «Личность — это че­ловек как носитель создания» [1965, с. 21]), психических процессов 137М субъекта деятельности, изменяющих условия существования че­ловека. Более расширительно эта мысль сформулирована А. В. Веденовым: «Закономерности психической жизни человека обуслов­лены закономерностями развития его личности» [1956, с. 20]. Сле­довательно, психологическая наука в целом имеет своим предметом познания человеческую личность.

По мнению А. Г. Ковалева, существует особый отдел — «пси­хология личности», который «имеет своим предметом духовный мир живой человеческой личности, в которой проявляется единст­во общего, особенного и единичного» [1963, с. 15].

Существуют, как видим, известные различия в толковании по­нятия «психология личности» в психологическом исследовании личности как субъекта деятельности. Однако при любом толкова­нии признается, что, говоря словами А. В. Петровского, «психиче­ский склад личности является производным от деятельности чело­века и детерминирован прежде всего развитием общественных , 'условий его жизни» [Философская энциклопедия, т. 3, с. 201]. Не менее существенно то, что сам человек как член тех или иных общностей участвует в развитии этих условий, выполняя определенный комплекс общественных функций.

Личность как общественный индивид всегда выполняет опреде­ленную совокупность общественных функций. Каждая из них осу­ществляется путем своеобразного общественного поведения, стро­ится в виде известных систем поведения и обусловливающих их мотиваций. Эти системы поведения, мотивы и общественные функ­ции личности в целом детерминированы нормами морали, права и другими явлениями общественного развития. Они ориентированы на определенные эталоны общественного поведения, соответствующие классовому сознанию или господствующей идеологии. Любая дея­тельность человека осуществляется в системе объектно-субъектных отношений, т. е. социальных связей и взаимосвязей, которые обра­зуют человека как общественное существо — личность, субъекта и объекта исторического процесса.

Деятельность (труд, общение и познание; игра и учение, спорт и самодеятельность разных видов) осуществляется лишь в системе этих связей и взаимозависимостей. Поэтому субъект деятельно­сти— личность — и характеризуется теми или иными правами и обязанностями, которые общество ей присваивает, функциями и ролью, которую она играет в малой группе, коллективе и обществе в целом.

Однако в классовом обществе (рабовладельческом, феодаль­ном, капиталистическом) эксплуатация человека человеком, при­нудительное присвоение продуктов труда господствующим классом приводили и приводят к обезличиванию трудящихся, производя­щих материальные ценности, общественное богатство. Это обезли­чивание трудящегося человека осуществлялось и осуществляется путем резкого нарушения нормального баланса прав и обязанно­стей (лишения или ограничения прав), а в современном 138 капиталистическом обществе — путем создания фиктивных прав без реаль­ных гарантий их осуществления. Даже тогда, когда капитализм принужден был признать права трудящихся как рабочих и служа­щих (т. е. профсоюзные объединения и коллективную защиту эко­номических прав), он оставил под запретом или резко ограничил права трудящихся на образование и приобщение их к науке и искусству. Сотни миллионов малограмотных в современном «сво­бодном обществе» — таков показатель прав трудящегося человека в области познания, типичный для капиталистического общества. В еще большей степени расходится круг обязанностей (чрез­вычайно широкий) с кругом прав трудящегося человека в области общения. Паллиативную роль в капиталистическом обществе иг­рают средства современных массовых коммуникаций, так как они выполняют функции идеологических стимуляторов, но не удовлетворяют и не могут удовлетворять потребности человека в общении с людьми в человеческих связях.

По мере гигантского роста городов и массовых коммуникаций в этих условиях возрастает одиночество человека, усиливается кон­фликт между человеком как субъектом общения и обезличен-ностью его в сфере общения современного капиталистического об­щества. Сравнительное изучение различных современных средств массовой коммуникации (печати, радио, телевидения) в условиях буржуазной цивилизации показывает их относительно малую эф­фективность по ряду причин, в том числе вследствие растущего конфликта между личностью и стандартизацией, обезличиванием образа ее жизни в обществе [W. Schramm (edit.), 1960].

Интересно отметить, что конформизм не только не устраняет одиночества, но, напротив, его усиливает. Оба эти явления одина­кового происхождения и свидетельствуют о патологии общения. Ранг личности, ее масштаб и роль в классовом обществе опре­деляются множеством факторов, нередко не имеющих никакого от­ношения к продуктивности основных видов деятельности. К этим факторам относятся наследование имущественных прав, сослов­ные, классовые, расовые и национальные привилегии, создаваемый этими привилегиями престиж, репутация и популярность. Все это конституирует личность, но не определяется свойствами человека как субъекта труда и познания. Более или менее крупные ранги личности, престиж и репутация в этих условиях связаны не с про­изводством материальных и духовных ценностей общества, не с со­зиданием общественных благ, а с их эксплуатацией, накоплением. Буржуазные общественные отношения (правовые, нравствен­ные, не говоря уже об экономических) способствуют тому, что человек как личность относительно обособляется от свойств субъ­екта, в том числе и его продуктивности. Личность расширяется или, напротив, сужается в своих границах, ранг и масштаб изме­няются безотносительно к продуктивности труда и структуре твор­ческой деятельности. Крупной личностью может оказаться невежда и гангстер, паразитический тип и тунеядец; ранг личности 139 парадоксально эмансипируется от ее деятельности в обществе и для об­щества. Ранг личности фактически сводится к мере обладания, ко­торую достаточно откровенно определил В. Джеймс [1910] —один из теоретиков американского прагматизма и предтеча современ­ных бихевиористских концепций.

Известно, что В. Джеймс различал личность в широком и уз­ком смысле. Личность в узком смысле слова есть человек как «я сам», его собственная организация и внутренний мир. Однако «я сам» существует реально в более широком мире, создаваемом благодаря моим приобретениям в обществе: капиталу и наличным деньгам, вещам обихода, недвижимости, экипажам, библиотеке, связям, семье и т. д. Эти мои приобретения расширяют личность безгранично, а потеря денег, вещей или связей сужает ее до край­ности, вплоть до социальной гибели личности, деградации «я». Фактически В. Джеймс признал, что сущностью личности в капи­талистическом обществе является частная собственность, на что впервые было указано К. Марксом и Ф. Энгельсом в «Манифесте Коммунистической партии».

Личность в широком смысле слова есть определенная структу­ра обладания собственностью, как традиционно утверждают бур­жуазные мыслители. Допускается, однако, расширение "границ по­нятия личности путем «присвоения» ею не только материальных, но и духовных ценностей, не только вещей, но и связей, ассимиляции не только ближайшей сферы, но и духовных накоплений человече­ской истории. Эта идея близка к пониманию психического развития как процесса деятельности, но, конечно, вульгарно трактуемого как предпринимательство и потребительство благ.

Позиции личности в обществе, построенном в виде сложной иерархической системы социальных отношений, привилегий (сослов­ных, классовых, расовых, национальных, профессиональных и т. д.), определяют престиж, репутацию и популярность личности независимо от ее личных свойств и вклада в общественное разви­тие. Активность личности в буржуазном обществе может высту­пать и в форме использования этих привилегий как средств воздей­ствия на других людей и присвоения продуктов их деятельности силой привилегий. В такой позиции свойства субъекта не имеют какого-либо значения для личности буржуа, присваивающего пу­тем отчуждения не только продукты деятельности других людей, но и их потенциалы, т. е. способности и таланты.

Лишь с ликвидацией капиталистических отношений, эксплуата­ции человека человеком личность в полной мере становится субъ­ектом деятельности и ее истинная ценность начинает измеряться творческим вкладом в общественное развитие. Легко заметить, что совпадение личности с субъектом определяется экстериоризацией, социальной отдачей личности. Экстериоризации, конечно, предше­ствует длительная история развития личности путем интериоризации, однако в соотношении между этими двумя линиями развития явно возрастает перевес экстериоризации над интериоризацией. 140

Потребление культурных ценностей находится в определенной за­висимости от производства самим человеком какого-то минимума этих ценностей.

В единой структуре человека характеристика субъекта деятель­ности в обществе так или иначе взаимосвязана с характеристика­ми человека как личности, т. е. члена определенного общества, класса, сословия, профессиональной группы и т. д. Однако в этой взаимосвязи имеются ограничения в результате действия двух рас­смотренных выше факторов, вследствие чего возможно относитель­ное «отделение» личности от свойств субъекта, т. е. расщепление структуры человека.

В социалистическом обществе нет объективно существующих социальных условий для такого расщепления структуры человека. С ликвидацией частной собственности на средства производства были устранены и основные привилегии классового общества. Од­нако пережитки частнособственнической психологии еще оставля­ют возможность дивергентного развития личности и субъекта.

Совпадение личности и субъекта относительно даже при мак­симальном сближении их свойств, так как субъект характеризует­ся совокупностью деятельностей и мерой их продуктивности, а лич­ность — совокупностью общественных отношений (экономических, политических, правовых, нравственных и т. д.), определяющих по­ложение человека в обществе, в структуре определенной общест­венно-экономической формации.

Поэтому личность прежде всего — современница определенной эпохи, и это определение личности конституирует множество ее социально-психологических свойств. В этой, современной ей, эпохе личность занимает определенное место в классовой структуре об­щества. Принадлежность личности к определенному классу состав­ляет другое основное ее определение, с которым непосредственно связано положение личности в обществе. Отсюда также следуют экономическое состояние и род деятельности, политическое состоя­ние и род деятельности человека как члена организаций, правовое сознание и структура прав и обязанностей личности, нравственное поведение и сознание (структура духовных ценностей). К этому следует добавить, что человек всегда определяется и характеристи­ками его поведения как сверстника определенного поколения, се­мейной структурой и положением его в этой структуре (как отца или матери, сына или дочери и т. д.).

Весьма существенной характеристикой человека как личности является его национальная принадлежность, а в условиях расовой дискриминации капиталистического общества — и принадлежность к определенной расе (привилегированной или угнетенной), хотя сама раса не является социальным образованием, и т. д.

Все вышеперечисленные характеристики личности есть, действи­тельно, характеристики общественных отношений и функций, ими определяемых. Для этих характеристик не всегда существенны свойства человека как субъекта и почти не имеют значения природные 141 свойства человека как индивида. Вернее, можно сказать, что любые из них могут быть включены в любые из социальных связей.

Субъект, таким образом, всегда личность, а личность — субъект, но субъект не только личность, а личность не только субъект, так как, помимо различия самих характеристик деятельности и от­ношений, существуют еще различия в принадлежности этих харак­теристик к более общим структурам. Дело в том, что личность как общественный индивид не есть отдельная (саморегулирующаяся) система, не есть единичный элемент общества, из совокупности ко­торых строится и с помощью которых функционирует общество. Такой структурной единицей, «элементом» общества является не отдельный человеческий индивид с его отношениями к обществу, а группа, взаимоответственные связи которой внутри нее и между другими группами, с обществом в целом создают коллектив.

Каждая группа (малая или большая) имеет структуру и инсти­туции, определяющие функции и роль каждого ее члена, который является так или иначе ее представителем и функционером по отношению к другим группам и обществу в целом. И. С. Кон так характеризует отношение личности к группе: «Принадлежность ин­дивида к группе выражается в определенных функциях (ролях), в которых фиксируются его обязанности и права по отношению к группе. Ролей, как и групп, к которым принадлежит индивид, много: муж, отец, рабочий и т. п. ... Определение объективной структуры личности как совокупности всех ее ролей подчеркивает зависимость личности от других индивидов и социального целого» [1964, с. 196].

Однако понятие социальной роли, столь распространенное в современной социологии и социальной психологии, должно быть включено в более широкую систему социологических понятий (социальное положение, позиция, структура общности, сферы об­щественной деятельности, классы и социальные группы, обществен­ные институты и т. д.). В такой системе, рассмотренной И. С. Коном, социальная роль может быть определена более полно. «Под ролью, — пишет И. С. Кон, — понимается функция, нормативно одобренный образ поведения, ожидаемый от каждого, занимающе­го данную позицию... Эти ожидания, определяющие общие конту­ры социальной роли, не зависят от сознания и поведения конкрет­ного индивида; они даются ему как нечто внешнее, более или ме­нее обязательное; их субъектом является не индивид, а общество или какая-то конкретная социальная группа» [1967, с. 23]. Именно поэтому ролевое поведение личности можно понять лишь в связи с более общими социальными структурами, к которым относится данная социальная группа.

Комплекс социальных групп (например, семья — детский сад для маленького ребенка; семья — производственный коллектив — общественная огранизация и т. д. для взрослого человека) состав­ляет микросреду, через которую личность взаимодействует с более крупными социальными образованиями и обществом в целом. 142

В свою очередь, эта социальная микросреда воздействует на лич­ность через комплекс социальных групп, в которые личность входит в качестве члена йХ формальных и неформальных структур [Е. С. Кузьмин, 1967].

Сложная цепь взаимосвязей между макросредой, микросредой и личностью, согласно исследованиям Е. С. Кузьмина и его сотруд­ников, составляет важную характеристику, социального развития личности. Эта сложная цепь взаимосвязей является своего рода механизмом социального развития человека в современном ему ми­ре и вместе с тем создания собственной среды, относительно по­стоянного образа жизни. Естественно поэтому, что социологическое и социально-психологическое исследование личности обнаруживает значительную подвижность и относительность ее границ, то расши­ряющихся до самых общих социальных структур, то сужающихся • до какой-либо одной малой группы.

В еще большей степени подвижны и противоречивы характери­стики личности в различных социальных группах, членом которых она является, так как ее деятельность зависит от людей, с которы­ми она взаимодействует (партнеров), авторитета и репутации лидера формальной или неформальной структуры группы, отноше­ния к лидеру и группе и т. д.). Поскольку в каждой из социальных систем и групп имеются собственные предписания, санкции и под­крепления (виды материальной и моральной стимуляции), то они предъявляют стереотипные требования к личности независимо от ее индивидуально-типических особенностей. Эти требования в виде «ролевого ожидания» определяют поведение человека в данной со­циальной системе в форме выполнения заданных социальных функ­ций (ролей).

Если не видеть за всей этой картиной собственной, внутренней структуры личности, то возникает соблазн представить личность лишь как комплекс социальных процессов, своего рода набор соци­альных ролей, которые рассматриваются как динамический аспект статуса личности. («Роль представляет динамический аспект стату­са; когда индивидуум осуществляет права и обязанности, он выпол­няет роль» [Г. Беккер и А. Бесков, 1961, с. 505]. С точки зрения Линтона, «основная личность» в основном бессознательна [там же, с. 624]. Как видим, такая концепция игнорирует в личности ее субъектные свойства и активный характер социальных связей чело­века.) Именно такое представление защищают Д. Симпсон и Д. М. Ингер, которые пишут: «На наш взгляд, личность лучше всего рассматривать не как совокупность определенных черт, не как статичную систему, а как процесс. Личность, представляемая в виде процесса, может быть познана только путем изучения поведе­ния, являющегося результатом взаимодействия индивида с ситуа­цией» [1965, с. 419]. С их точки зрения, личность есть только то, что она делает, и поэтому она может быть определена в серии варьируемых действий в зависимости «от референтной группы, с которой индивид отождествляет себя в указанный момент; от санкций 143 и вознаграждений, обусловленных конкретной обстановкой; от ролей, которые отводятся индивиду; и от диапазона тенденций, привносимых индивидом в ситуацию» [там же, с. 422].

Такое отождествление личности с референтной группой и набо­ром социальных ролей широко распространено в современной бур­жуазной социологии и социальной психологии. Полная взаимоза­меняемость людей при исполнении социальных ролей и сходстве ситуаций •рассматривается как следствие социального ^функциони­рования личности. Единственное, с чем готовы считаться Д. Симп-сон и Д. М. Ингер в сфере личных факторов, — это диапазон тенденций индивидов, т. е. мотивация их поведения в группе. Для управления этим фактором существуют, считают они, сравнитель­но-элементарные регуляторы в виде вознаграждения или взыска­ния, с помощью которых-можно обеспечить эффективное исполне­ние социальных ролей.

Подбор людей и комплектование малых групп определяются с этой точки зрения лишь задачами объединения, распределения известного числа участников по социальным ролям и управления ими с помощью административно-экономических стимуляторов.

Следует отметить, однако, что подобная концепция разделяется далеко не всеми современными зарубежными социологами. При­мечательна в этом отношении позиция А. Инкельса. Имея в виду эту объективистскую концепцию, А. Инкельс пишет следующее: «Нисколько не сомневаясь в исключительной важности объектив­ных факторов, определяющих ролевое поведение, я хочу тем не менее указать на то, что подбор лиц на те или иные роли и качест­во их выполнения в значительной степени находятся в зависимости от личных качеств тех индивидов, от которых зависит возможность того или иного человека изменить выполняемую им в определенное время роль и которые оказывают значительное воздействие на ка­чество выполнения им этой роли» [1965, с. 288].

Для реализации программы подбора кадров и управления тре­буется изучение людей и учет не только их тенденций (установок, отношений, интересов и т. д.), но и сложного комплекса индивиду­ально-типических особенностей.

Применение в социальной психологии экспериментальных мето­дов исследования взаимодействия людей в малых группах (напри­мер, взаимодействия операторов в системах дистанционного управ­ления машинами) оказалось весьма продуктивным. Особенно цен­ными являются данные, полученные Ф, Д. Горбовым и его сотруд­никами при решении некоторых задач авиационной и космической психологии. Срабатываемость и эффективность работы малых групп зависят от психофизиологической совместимости участников групп (партнеров), наличия паритетных тактик, общности устано­вок и интересов, отсутствия эгоцентрических устремлений и т. д. [Ф. Д. Горбов, 1963; Ф. Д. Горбов и Ф. П. Космолинский, 1967].

В исследованиях Е. С. Кузьмина и его сотрудников получены важные характеристики психологической эффективности работы 144 малых групп [Ё. С. Кузьмин, 196?]. Имеются данные, свидетельст­вующие о преобразованиях личных качеств при смене ролей и по­ложения в группах. Вместе с тем в нашей лаборатории дифферен­циальной психологии и антропологии ЛГУ получены предваритель­ные данные об особом значении психофизиологических характери­стик (скорости различных реакций, психомоторных особенностей, сенсорно-перцептивных и мнемических функций) для обеспечения оптимальной совместимости индивидов в групповой работе.

Все это позволяет думать, что ролевое поведение личности и ее отношение к группе следует рассматривать в нескольких аспектах, не ограничиваясь социологическим описанием этих явлений. Как правильно замечает Е. С. Кузьмин, «роль может оцениваться в со­циальной, социально-психологической и психологической системах. Роль в социальном плане — это скорее объективный результат и общественная значимость деятельности субъекта, личности. Роль в психологическом плане — это соответствие качеств индивида вы­полняемой роли. Роль в социально-психологическом смысле — это глубина понимания, принятие и ответственность в исполнении роли, это соотношение различных ролей, их конфликтность, это соотно­шение индивидуальной роли с групповыми нормами и ценностями и т. п. Все ценностные ориентации, нормы существенно зависят от динамики ролей и наоборот» [там же, с. 122—123].

Сочетание этих трех планов проблемы социальных ролей лич­ности — необходимое условие ее теоретического и практического решения. В психологическом плане можно выделить для специаль­ного учета потенциалы индивидуально-психического развития (одаренность, специальные способности, работоспособность, тру­доспособность) и структурные свойства личности, в том чис"ле ее темперамент. Среди исследований структурных свойств в их значе­нии для групповой деятельности и коммуникации надо отметить работы В. С. Мерлина [1964], [1967] и его сотрудников, особенно Е. А. Климова [1958] и А. И. Ильиной [1967]. Для группового по­ведения и осуществления в его структуре той или иной социальной роли специфическое значение имеют черты общительности, моди­фицируемые, согласно данным А. И. Ильиной, в зависимости от подвижного или инертного типа. Так, медленность установления контакта в групповой деятельности в такой же мере характерна для нейродинамической инертности, как быстрота образования кон­такта и переключаемое связей — для нейродинамической под­вижности. Однако в процессе совместной деятельности происходит известное сближение индивидуальных свойств.

Помимо специальных характеристик, относящихся лишь к одно­му из планов проблемы социальных функций — ролей личности, имеется общий центр, в котором находятся исследования социоло­гов, социальных психологов и психологов. Этим общим центром являются ценностная ориентация групп и личности, общность целей деятельности, жизненная направленность или мотивация пове­дения людей. Для психологии этот центр духовного развития 145личности выступает как целостная совокупность, или сйстемй, сознательных отношений личности к обществу, группе, труду, самой себе [В. Н. Мясищев, 1960], взаимопроникновение смысла и значе­ния [А. Н. Леонтьев, 1965], динамика установки [Д. Н. Узнадзе, 1966; А. С. Прангишвили, 1967], нравственные позиции и мотивы поведения формируемой личности [Л. И. Божович, 1960 и др.].

Все эти различные характеристики личности составляют суще­ственные моменты ее внутреннего мира и общественного поведе­ния, направленного на освоение, переживание и воспроизводство ценностей жизни и культуры. Поэтому психологическое исследова­ние мотивации поведения личности невозможно без социолого-фи-лософского (аксиологического) и социально-психологического изу­чения самих ценностей [В. П. Тугаринов, 1960]. (Критика совре­менной буржуазной аксиологии дана в кн.: М. И. Антонович, [1967].) Дело в том, что, как правильно замечает В. П. Тугаринов, «отдельный человек может пользоваться лишь теми ценностями, которые имеются в его обществе. Поэтому ценности жизни отдель­ного человека в основе своей суть ценности окружающей его обще­ственной жизни. Эти ценности условно делятся на ценности матери­альные, социально-политические и духовные» [1965, с. 151].

К материальным ценностям относятся техника и материальные блага —пища, одежда, жилище, сфера вещей, обеспечивающих известный уровень комфорта. Вопросам материального благосо­стояния и удовлетворения материальных потребностей людей уде­ляется большое внимание в социалистическом обществе. Однако лишь в совокупности с общественно-политическими и духовными ценностями материальные ценности выполняют функцию стимуля­тора индивидуально-психического развития. К общественно-поли­тическим ценностям В. П. Тугаринов относит свободу, братство, равенство, справедливость; к духовным — образование, науку, искусство. В процессе становления нового человека в условиях развитого социалистического общества приобретают решающее значение такие конкретные ценности, как Родина, труд и общение с людьми и природой, являющиеся своего рода синтетическими ценностями для наших людей. Направленность личности на те или иные ценности составляет ее ценностные ориентации.

Наиболее полно изучены ценностные ориентации, связанные с трудовой деятельностью людей в нашем обществе. Особый интерес представляет исследование Л. С. Бляхмана, А. Г. Здравомыслова и О. И. Шкаратана [1965], сопоставивших данные опроса 10720 ра­бочих, полученных на 25 предприятиях Ленинграда, с результата­ми анализа статистических материалов этих предприятий. Они установили, что в ориентации молодежи в возрасте до 25 лет осо­бенно большую роль играют перспективы роста. Для рабочих в возрасте 21—30 лет, когда складывается семья, особенно важным является улучшение жилищно-бытовых условий. Главное место в ориентации рабочих старше 40 лет занимают условия труда и отды­ха. Лишь в самой старшей группе (50 лет и выше) ведущую роль 146

Таблица 10