2. По типам творчества и ориентации на основные пласты художественной культуры:

- исполнительская деятельность;

- авторская и авторско-исполнительская;

- импровизационная.

3. По степени организации и субъекту организации: ;. - «неорганизованная», «неформальная» или самоорганизующаяся самодеятельность;

- самодеятельн9сть нестабильных организационных форм (организуемая средствами массовой информации, ситуативная и др.).

- организованная в стабильные объединения разных типов на базе различных социо-культурных институтов, социально-контролируемая и педагогически направляемая.

4. По преобладающему виду деятельности:

- объединения учебного типа;

- объединения познавательного и художественно-исследова­тельского типа;

- художественно-пропагандистские и художественно-орга­низаторские объединения;

- игрового типа;

- творческие;

- объединения комплексного типа с широким спектром ви­дов деятельности.

5. По месту локализации:

- сельская художественная самодеятельность;

- художественная самодеятельность малых городов (со сла­бым художественно-профессиональным фоном);

- художественная самодеятельность крупного города (с сильным художественно-профессиональным фоном).

6. По возрастному составу:

- детская (младшего школьного возраста, подростков), юношеская;

- художественная самодеятельность взрослых (молодежи, старших возрастных групп)

Творческий потенциал и потребность самоактуализации заложена в самой природе человека. Однако самодеятельность и есть деятельность, не утрачивающая свободного проявления характера в организованных и неорганизованных формах, т.е. самодеятельном творчестве.

Многими исследователями в области художественного творчества отмечается преимущество неорганизованной самодеятельности. спонтанной. В большинстве случаев она быстро по­является и распадается, и не многие из них приобретают органи­зованную форму жизнетворчества (учебная деятельность, пред­полагающая творчество; профессиональное искусство; художественная самодеятельность масс). Подобная созидательная деятельность имеет высшую форму проявления человеком своих творческих сил и умений.

Актуальной на сегодняшний день является и задача по оптимизации неорганизованного самодеятельного творчества, помощи в ее организации, как в клубных, так и школьных, внешколь­ных учреждениях, по месту жительства. Активность личности, коллектива проявляется в процессе реализации своих способно­стей и навыков в различных сферах творческой деятельности.

Для того чтобы активизировать творческий процесс в различных объединениях, клубах по интересам и привлечь наибольшее количество участников, организатор обязан творчески подходить к каждому индивидуально. Стараясь помочь найти личности «себя» в любой роли позитивной деятельности, руководителю необходимо создать единый творческий ансамбль, в котором легко перейти от подражательности к инициативе.

Таким образом, в участниках «творческого ансамбля» самодеятельного художественного творчества непроизвольно будут закладываться основы творческого метода. Зарождая будущую природу коллективного творчества в каждой личности, важно использовать путь вовлечения в разнообразные виды деятельности. Этим способен возродиться полноценный духовно нравственный человек.

5. особенности воспитания дворян и прочей нечисти

Образование и воспитание  дворянских детей так же, как и жизнь их родителей, зависело от многих причин и прежде всего от имущественного состояния семьи, знатности и, наконец, пола ребенка. Мальчики в большинстве случаев обучались или домашними учителями, или в военно-учебных заведениях. Некоторая часть училась в частных пансионах. Сыновья особо знатных семей имели возможность поступить в привилегированные закрытые заведения-Пажеский корпус и Царскосельский лицей в Петербурге, Ришельевский- лицей – в Одессе.

Девочки могли учиться дома или в закрытых институтах благородных девиц: в Петербурге – Смольный и Патриотический, в Москве –Екатерининский.  Во второй четверти XIX в. институты благородных девиц были открыты в Казани, Харькове, Нижнем Новгороде, Одессе, Киеве, Оренбурге и других городах.

Но следует отметить, что и домашнее обучение было широко распространено в дворянской среде первой половины XIX в. У  мелкопоместных бедных дворян часто не хватало средств на обучение детей в частных платных пансионах или в государственных гимназиях, иногда этому препятствовала и удаленность поместья от городских центров. В таких семьях детей обучали старшие сестры, братья или родители. Подобное образование, естественно, было незначительным. Самые бедные дворяне порой по уровню развития мало отличались от крестьян, да и более состоятельные, но получившие такое домашнее деревенское воспитание, также оставались малограмотными.  Нередки были случаи, когда такие «представители -высшего сословия» оставались вообще неграмотными. Так, например, современник вспоминал, что в одной «деревне Ивашевке было много дворян и дворянок, и по всей деревне был только один грамотник, дворовый человек одной из барынь Федька, который писал за всех письма…»[1].

Но все же с начала XIX в., когда образованию дворян начали придавать большее значение, нередко стали приглашать к детям учителей. «50 лет тому назад, — писал мемуарист, — в помещичьих семьях средней руки начали уже серьезно помышлять о воспитании детей и старались дать им по возможности средства к образованию, хотя и не желали тратить на этот предмет слишком много». Однако выбор преподавателей редко бывал удачным. Можно было «…найти учителей, учительниц, гувернеров и гувернанток, разумеется, иностранцев, большей частью знавших лишь свой язык, что не мешало им принимать на себя преподавание всевозможных предметов. Найти хорошего учителя или учительницу было тогда очень трудно, ибо контингент педагогов наших отечественных был крайне ограничен…»[2].

Вследствии того обстоятельства, что русских учителей было ограниченное  количество, среди воспитателей и учителей дворянских детей оказывались иностранцы, которые, к сожалению, часто бывали людьми несоответствующих профессий – актерами, солдатами, иногда даже лакеями, кучерами и парикмахерами. Большинство из них оставили плохие воспоминания у своих учеников. Так, например, когда к детям одного помещика наняли домашнего учителя, то первый, немец, оказался плохим учителем, но хорошим переплетчиком, другой «был великий охотник играть на флейте и делать сыр». Наконец, третий, был «человек грубый, можно сказать, жестокий, дозволял себе бить их линейкой по рукам, щипать уши, драть за волосы… Ему было лет 60, он любил пунш, а еще более – пиво»[3].

Естестественно, такие люди, не обладавшие педагогическими навыками и, часто даже необходимыми знаниями, мало чему могли научить своих воспитанников. Но даже, если иностранные учителя и были достаточно образованными людьми, тем не менее отсутствие профессиональных знаний сказывалось на преподавании.  Конечно, среди иностранных,учителей были и  прекрасные  педагоги, но их было незначительное меньшинство.

В целом при таком положении дел детей в основном  учили «во-первых, по-французски, потом мифологии  (предмет необходимый), наконец, немного истории и географии (на французском языке). Под историей разумелась только древняя, а средней и новейшей и помину не было… Русской грамматике  и Закону Божьему совсем  не  учили, потому что для этих двух предметов не было учителей. Домашние учителя грамматики не знали, а сельские священники знали только практику церковной службы, по навыку…»[1].

Безусловно, домашнее обучение в доме малообразованных родителей, к тому же не уделявших детям заботы и внимания, консервировало невежественность, присущую значительным слоям провинциального дворянства. Случаи действительно прекрасного домашнего обучения, которые имели место в просвещенных и состоятельных семьях, были сравнительно редким явлением.

Что касается домашнего образования  молодых дворянок то оно, можно сказать,  было большей частью поверхностным. В состоятельных семьях для девочек нанимали гувернанток, иногда даже учителей, в менее состоятельных – их учила мать или старшие сестры. «Русскому языку, т.е грамматике, учила мать, арифметике, географии и истории – отец», — вспоминала  М. К. Цебрикова [4]. Обычно данное обучение ограничивалось навыками бытового разговора на одном или двух иностранных языках — чаще, французском и немецком, элементарной грамотности, четырьмя правилами арифметики, начальными и большей частью отрывочными сведениями по истории, географии. Обязательным для молодой дворянки считалось приобретение навыков игры на каком-либо инструменте, рисования, пения, умение грациозно танцевать. Однако учили всему этому для того, чтобы молодая девушка могла  быть приятной в обществе. Большое внимание обращалось на «умение вести себя», хорошие манеры считались обязательными для девушек из дворянских семей. Нарушение этикета, немного свободное поведение пресекались и строго наказывались.

Но наряду с вышесказанным следует сказать и о том, что  бывали случаи отличного домашнего обучения девушек в помещичьих семьях. Такой, например, была семья пушкинских соседей по Михайловскому, Осиповых-Вульфов, в которой дочери, выросшие в Псковской губернии, были очень образованными, прекрасно знающими литературу и иностранные языки [5]. Также могло быть блестящим и образование юных аристократок.  Если дочерей в таких семьях не отправляли на воспитание в Смольный институт благородных девиц, а обучали дома, то, для них приглашали  лучших учителей, или давали образование за границей.

Однако, необходимо отметить тот факт, что в основном целью женского образования была подготовка богатых девушек к тому, чтобы хорошо выглядеть и вести себя на балах, а также нравиться противоположному полу, менее состоятельных — быть хорошими хозяйками.

Если говорить о воспитании детей в  дворянских семьях, то в первой половине XIX в ему  не уделялось большого внимания. То oбстоятельство, что дети не составляли тогда «преобладающего элемента» в семье, отмечали многие мемуаристы. Часто бывало, как писала М. З. Цебрикова, что дети были «нумером последним»: «Детей забивали в самую маленькую и неудобную комнату, подальше от парадной половины, пропитанную кухонным чадом и всякими миазмами. Дети надоедали шумом, мешали занимать гостей». Родители, занятые своими делами  мало вникали  в  детскую  жизнь: «отцы большую часть времени, были заняты службой, по вечерам был нужен преферанс; матери отдавали много времени гостям или чтению французских  романов…» [4]. Такое положение было характерно как для среднего дворянства, так и для аристократических семей.

Но необходимо отметить, что наряду с этим существовавшее в сознании родителей убеждение в привилегированности своего положения, естественно, передавалось и детям, которое  откладывалось в детском сознании совершенно произвольно. Безусловно, воспитание детей в условиях крепостного строя уже само по себе наносило моральный ущерб подрастающему поколению, но воздействие этого неизмеримо возрастало в семье малообразованных  или  не уделяющих внимания детям родителей, к тому же высоко ставивших свою сословную принадлежность свое право распоряжаться  судьбой других людей. Такие условия порождали у детей неограниченйый эгоизм, барскую спесь, неумение и нежелание трудиться, «Мои старшие сестры —  писала Е. А. Сабанеева, —  не yмели  сами обуваться, пили утренний чай в постелях, и прежде второго  часа не выходили из своих комнат. И какие дикие предрассудки были им привиты мамушками и нянюшками: ворожба, гадания, боязнь дурного  глаза — все это сильно  расстроило  их нервы» [6].

Воспитанию девушек придавалось в семье большее значение, чем воспитание юношей. Конечно дворянским девицам внущались и общие нравственные нормы: религиозность, почитание императора и царствующей фамилии, уважение к старшим, послушание. Но наряду с этим существовали обязательные правила  поведения для молодых дворянок.  В этом плане вся жизнь делилась на то, что  «прилично» и на то, что «неприлично». Так, например, неприличным  считалось  барышне  одной выйти на улицу, там можно было появляться только в сопровождении гувернантки, старшей  родственницы или лакея; неприлично   громко говорить и смеяться, вступать в разговор с незнакомым человеком, особенно «не своего круга» и т.д.

Таким образом, строго соблюдая эти правила, которые нередко доходили до обсурда, родители и, особенно, родительницы порой портили жизнь своих дочерей. Так, например, у богатой московской барыни  Е. А. Бибиковой  «дочери без ее позволения не смели, даже в деревне, идти в сад, а когда получали позволение, которое редко решались просить, то не могли иначе выходить, как со своими гувернантками и в сопровождении двух лакеев в ливреях. Такие прогулки не могли нравиться молодым девушкам,  и они пользовались ими раза два в лето» [7]. Или, например, вдова псковского губернатора,  живя с двумя немолодыми дочерьми, не разрешала им выходить без ее позволения «и то не иначе, как с дамами, ей хорошо знакомыми… не пускала их смотреть парады, считая, что «не совсем прилично ехать смотреть на маршировку множества мужчин» ее дочерям, младшей из которых было за 50» [8].

Таким образом, из всего вышеизложенного следует вывод, о том,  что многое в  домашнем воспитании и образовании дворянских детей  зависило прежде всего от материального положения семьи, образованности самих родителей, а также от общего настроя семьи. Домашнее воспитание достигало хороших результатов лишь в тех семьях, где достаточно просвещенные родители, обладавшие высокими моральными качествами, проявляли заботу о  хорошем обучении и нравственном формировании своих детей.

Крестьяне

Интересен вопрос о том, как крестьяне относились к образованию своих детей.

В некоторых источниках отразилось настороженное, если не враждебное отношение определенной части сельских жителей к перспективе распространения гражданской грамоты в деревнях. Мемуарист И. Г. Ростовцев приводит типичные рассуждения некоторых своих односельчан в начале XX в.: «Подалась теперь всем эта грамота. А для чего она нам, мне так и невдомек. Для чего мне, к примеру, грамота за сохой ходить али сено косить? Что у меня от этой грамоты, силы прибудет? Паши, жни, молоти. Не посеешь — и кусать нечего будет. Это и без грамоты ясно»(2. с 63 )

Особенно слабо прививалось осознание пользы обучения грамоте девочек. «Для чего девкам учиться? Парень хоть на службу пойдет, а девкам только письма женихам писать»; «Прижмись к прялке и сиди, прясть можно и неграмотной. Вон [брат] Федя еще распишется где, а тебе не нужно», — такие взгляды были преобладающими в крестьянской среде даже к концу изучаемой эпохи (2.с 63). Собранные мною воспоминания старожил подтверждают данный факт.(Приложение № ) Влияло на такое отношение традиция, которая сложилась в деревнях – не учить детей грамоте: «Наши отцы неучены были —лучше нас жили», «Не надо нам этого (грамотности) жили мы и без школы, да целы были», — так объясняли крестьяне свою приверженность устаревшей традиции(2. с 63 ) .

В основе отказа части крестьянства от обучения детей грамоте лежала также

невозможность обойтись в хозяйстве без систематического использования детского труда. Вот как рассуждали, например, жители д. Кульчек Комской вол. Минусинского уезда в начале ХХ в.: «... как ни мал парнишка, а в семье он уж все-таки подмога. Осенью, когда начинается ученье, он еще может ходить подпаском на заимке, зимой управляться со скотом, подсоблять на гумне. Ну а весной, известно, ребята боронят. Как ни прикидывай, а такой клоп заменяет в хозяйстве взрослого человека, особенно у малосемейных, и отрывать его на три года от дома нет никакого расчета. А о

девчонках и говорить не приходится. Без них матерям как без рук.<...> Разве тут до

ученья» (2.с 64 ) Очевидцы отмечали, что труднее всего прививалось осознание необходимости учить детей в школе в тех районах, где были развиты обрабатывающие и добывающие промыслы, требующие именно зимой, в учебное время, большого количества рабочей силы подростков. В Шадринском архиве сохранились отчеты первой учительницы Далматовского городского женского училища Черемухиной Павлы Асафовны. Так в своем отчете в Санкт –Петербургский комитет грамотности указывала на то что девочки, обучающиеся в училище из пригородных сел часто пропускают занятия в связи с «… большой загруженностью в домашней работе и отсутствию теплой одежды в зимнее время».(7.с 72 ). Для привлечения взрослых и детей к получению образования в ряде сел Далматовской волости были открыты так называемые воскресные школы. Но отношение к ним были неоднозначными. Вот что пишет в своем отчете земству учительница Петропавловской воскресной школы в 1884 г : « … школу ученики посещали очень неисправно, особенно те, которые уже умели читать и писать, несмотря со стороны моей ни на какие убеждения, о том, чтобы не пропускали уроков, но лишь только ученик научившись писать и читать, то начинает уже посещать школу реже и реже и совсем прекращает…» (7. с73 ) Помощница учительницы Далматовского женского земского училища Флавианова писала : « Население к воскресным школам равнодушно.» (7.с73) К концу XIX века изменяется подход крестьянина к образованию своих детей. Они стремились обучать детей, понимая, что это необходимо. Так помимо воскресных школ, школ обучения грамоте в селах открывались так называемые « воскресники»- чтение различных книг по воскресеньям. Что же предпочитали слушать взрослые? « ..Велись чтения для слушателей, которые наиболее интересовались книгами беллетрического содержания, а поэтому и устраивались чтения больше из сего отдела, отчасти велись чтения из русской истории .» (7.с74 ).Такие «воскресники» занимали небольшое время и не требовали от крестьян знаний, поэтому они их любили.

Рубеж XIX начала ХХ вв. имел прогрессивное значение для детей крестьян. Знания, формируют личность человека, несут в себе основы нравственных ценностей Позитивное отношение к обучению детей, его экономическое и социальное значение послужило важнейшим условием дальнейшей стимуляции образования

6. личность

7. арт терапия

Арт-терапия (от англ. art - искусство; therapy - терапия, лечение) - это вид психотерапии и психологической коррекции, основанный на искусстве и творчестве. В узком смысле слова под арт-терапией обычно подразумевается терапия изобразительным творчеством с целью воздействия на психоэмоциональное состояние клиента.

Термин "арт-терапия" (буквально: терапия искусством) ввел в употребление художник Адриан Хилл (1938) при описании своей работы с туберкулезными больными в санаториях. Арт-терапия возникла в 30-е годы ХХ века. Впервые арт-терапевтические методы были применены в США в работе с детьми, вывезенными из фашистских лагерей во время Второй мировой войны. В начале своего развития арт-терапия отражала психоаналитические взгляды З. Фрейда и К.Г. Юнга, по которым конечный продукт художественной деятельности клиента (будь то рисунок, скульптура, инсталляция) выражает его неосознаваемые психические процессы. В 1960 г. в Америке была создана Американская арт-терапевтическая ассоциация.

Основная цель арт-терапии состоит в гармонизации развития личности через развитие способности самовыражения и самопознания. С точки зрения психоанализа, основным механизмом арт-терапии является сублимация.^[2] Ценность применения искусства в терапевтических целях состоит в том, что с его помощью можно на символическом уровне выразить и исследовать самые разные чувства: любовь, ненависть, обиду, злость, страх, радость и т.д.. Методика арт-терапии базируется на убеждении, что внутреннее "Я" человека отражается в зрительных образах всякий раз, когда он рисует, пишет картину или лепит скульптуру.

Задачи арт-терапии[править | править исходный текст]

• 1. Дать социально приемлемый выход агрессии и другим негативным чувствам.

• 2. Облегчить процесс лечения (психотерапии) в качестве вспомогательного метода.

• 3. Получить материал для психодиагностики.

• 4. Проработать подавленные мысли и чувства.

• 5. Установить контакт с клиентом.

• 6. Развить самоконтроль.

• 7. Сконцентрировать внимание на ощущениях и чувствах.

• 8. Развить творческие способности и повысить самооценку.

8. негосподдержкакультсферы

Спонсорство

В соответствии со ст. 1 Закона о рекламе спонсорство — добровольная материальная, финансовая, организационная и другая поддержка физическими и юридическими лицами любой деятельности с целью популяризации исключительно своего имени, наименования, своего знака для товаров и услуг.

Как определено нормами указанного Закона, в теле-, радиопередачах, материалах в других средствах массовой информации, зрелищных и других мероприятиях, которые созданы и проводятся с участием спонсоров, запрещается приводить какую-либо информацию рекламного характера о спонсоре и/или его товарах, кроме имени или наименования и знака для товаров и услуг спонсоров.

При этом спонсорами не могут быть следующие лица:

— производящие или распространяющие товары, реклама которых запрещена законом;

— производящие или распространяющие товары, производство и/или оборот которых запрещены законом.

Программа, передача, подготовленные при поддержке спонсора, должны быть обозначены с помощью титров или дикторского текста в начале и/или в конце программы, передачи.

Спонсор не имеет права влиять на содержание и время выхода в эфир программы, передачи или содержание материалов печатного издания, которые он спонсирует.

Внимание! Спонсорство программ и передач новостей запрещается.

Понятие «спонсорство» нашло свое отражение и в Законе о благотворительности [91].

Так, под спонсорством в указанном Законе, понимается добровольная материальная, финансовая, организационная и иная поддержка физическими и юридическими лицами получателей благотворительной помощи с целью популяризации исключительно своего имени (названия), своего знака для товаров.

Исходя из приведенного определения, спонсорство обладает одновременно качествами, присущими как благотворительной деятельности, так и рекламным мероприятиям: с одной стороны, оно направлено на оказание финансовой или материальной поддержки получателям благотворительной помощи, с другой — целью оказания спонсорской поддержки является популяризация своего имени, названия или товарного знака.

Так какую же все-таки цель преследует спонсорство — благотворительную или рекламную? Наличие двоякого толкования спонсорской деятельности ставит субъекта хозяйствования, осуществляющего такую деятельность, в затруднительное положение в отношении отражения спонсорских расходов в налоговом учете:

— в порядке, предусмотренном для благотворительной деятельности,

или

— в порядке, предусмотренном для осуществления рекламных мероприятий.

Это связано с различием в механизме отражения таких видов деятельности в налоговом и бухгалтерском учете.

Законом о благотворительности [91] предусмотрено, что спонсорство является специфическим видом благотворительности. В свою очередь, под благотворительностью понимается добровольное, бескорыстное пожертвование физических и юридических лиц по предоставлению получателям материальной, финансовой, организационной и прочей благотворительной помощи.

Если предположить, что спонсорство всецело относится к благотворительной деятельности, то как объяснить тот факт, что целью такого вида деятельности является популяризация имени (названия), торговой марки спонсора?

По своей смысловой нагрузке популяризация — это не что иное, как элемент рекламных мероприятий. Так, в соответствии со ст. 1 Закона о рекламе рекламой является специальная информация о лицах или продукции, которая распространяется в любой форме и любым способом. Более того, целью распространения такой информации (рекламы) является прямое или опосредованное получение прибыли. А о каком получении прибыли может идти речь при оказании благотворительной помощи? Как уже отмечалось, благотворительность предполагает бескорыстность, т. е. отсутствие каких-либо выгод (для благотворителя).

Популяризируя (иначе говоря, рекламируя) свое имя (название) или товарный знак, спонсор преследует цель получить (пусть и опосредствованно) прибыль в будущем.

Доказательством причастности спонсорства к рекламной деятельности является также наличие в тексте Закона о рекламе требований к спонсорству. Во-первых, в данном Законе приведено определение понятия «спонсор», во-вторых, рекламе имени (названия) и товарного знака спонсоров в нем посвящена отдельная статья. Так что утверждать о «полной» бескорыстности в данном случае как-то неуместно. Вот и получается, что спонсорство обладает всеми признаками, присущими рекламным мероприятиям, и однозначно утверждать о том, что оно является исключительно благотворительной деятельностью, нельзя.

И все же, используя приведенные выше аргументы, отнести спонсорство исключительно к рекламным мероприятиям нельзя. Ведь спонсорство предполагает добровольную материальную, финансовую, организационную и другую поддержку получателей благотворительной помощи. А осуществление такой поддержки является признаком благотворительности. И это обстоятельство свидетельствует не в пользу исключительности спонсорства как рекламных расходов. Во всяком случае спонсорство является видом благотворительности, причем специфическим (об этом утверждает и Закон о благотворительности [91]).

Таким образом, спонсорская деятельность наделена признаками, характерными как для рекламных мероприятий, так и для благотворительной деятельности.

Благотворительность

Благотворительность — оказание бескорыстной (безвозмездной или на льготных условиях) помощи тем, кто в этом нуждается. Основной чертой благотворительности является добровольный выбор вида, времени и места, а также содержания помощи.

Благотворительная деятельность в России регулируется Федеральным законом № 135 от 11 августа 1995 г. «О благотворительной деятельности и благотворительных организациях». Кроме названного закона, благотворительная деятельность регулируется соответствующими положениями Конституции (ст. 39) и Гражданского кодекса.

9 видыпланов

План – это документ, охватывающий весь комплекс производственной, хозяйственной и финансовой деятельности за установленный период, после завершения которого начинает действовать план следующего периода. Планы составляются на разные периоды времени. Непрерывность планирования обусловлена, во-первых, непрерывностью производственных процессов и, во-вторых, постоянной неопределенностью будущего, которая вызвана непредсказуемыми изменениями во внешней среде. Кроме того, в планах могут быть ошибочные решения, и их необходимо корректировать. Планы организации различают по назначению, содержанию и периодам действия. По назначению: - определяющие стратегию развития организации; - обосновывающие новое производство, новую продукцию, новый проект; - разрабатывающие тактику деятельности организации на конкретный период. По содержанию: - основные направления развития организации; - отдельные проблемы; - детальную программу производственно – хозяйственной деятельности. По периодам действия: - долгосрочные; - среднесрочные; - краткосрочные. На предприятиях РФ действует система планов, которая включает: стратегический план; прогнозные планы (программы), текущий план; оперативный план-график; бизнес-план. Виды планирования. В зависимости от длительности (сроков) планового периода: 1. долгосрочное планирование (перспективное, стратегическое, прогнозирование) - планирование сроком от 5 лет и более; 2. среднесрочное планирование - сроком от года до пяти; 3. краткосрочное планирование: 4. текущее (годовое, полугодовое, квартальное, планирование на месяц) 5. оперативное (на декаду, неделю, сутки, смену, час). В зависимости от содержания хозяйственной деятельности: 1. планирование производства; 2. план сбыта; 3. план материально-технического снабжения; 4. финансовое планирование. С точки зрения организационной структуры предприятия: 1. общее планирование деятельности фирмы; 2. планирование деятельности отдельных подразделений; 3. планирование деятельности дочерних предприятий и филиалов. В зависимости от направленности и характера решаемых задач: 1. стратегическое или перспективное планирование; 2. среднесрочное планирование; 3. тактическое (текущее или бюджетное). Различают три основные формы организации планирования: - "сверху вниз"; - "снизу вверх"; - "цели вниз - планы вверх". Планирование "сверху вниз" основывается на том, что руководство создает планы, которые надлежит выполнять их подчиненным. Такая форма планирования может дать положительный результат только при наличии жесткой, авторитарной системы принуждения. Планирование "снизу вверх" основано на том, что планы создаются подчиненными и утверждаются руководством. Это более прогрессивная форма планирования, но в условиях углубляющейся специализации и разделения труда сложно создать единую систему взаимосвязанных целей. Планирование "цели вниз - планы вверх" соединяет достоинства и устраняет недостатки двух предыдущих вариантов. Руководящие органы разрабатывают и формулируют цели для своих подчиненных и стимулируют разработку планов в подразделениях. Такая форма дает возможность создать единую систему взаимосвязанных планов, так как общие целевые установки являются обязательными для всей организации.