Тема 5

СТРУКТУРНЫЙ (СТРУКТУРНО-ФУНКЦИОНАЛЬНЫЙ, СТРУКТУРНО-СЕМИОТИЧЕСКИЙ) МЕТОД. К. ЛЕВИ-СТРОСС

Термином «структурализм» обозначают направление анализа культуры, включающее все разновидности структурного анализа, или направление, избирающее предметом своего анализа структуры разной степени сложности.

Структурный анализ складывался преимущественно в сфере социально-гуманитарного знания, и прежде всего в лингвистике и литературоведении. Начала структурного анализа и формирования структурного научного направления исследователи единодушно видят в факте появления работы «Курс общей лингвистики» Фердинанда де Соссю- ра (1857—1913), швейцарского лингвиста, в которой была реализована концептуальная для него идея о том, что язык является упорядоченной системой знаков — от простейших до самых сложных уровней.

Другим основоположником структурального направления, основателем Московского, а затем Пражского и Нью-Йоркского лингвистических кружков считается Роман Осипович Якобсон (1896—1982). Эта же школа была репрезентирована Николаем Сергеевичем Трубецким (1890—1938). Представители структурной лингвистики исходили в своих исследованиях из понимания языка как знаковой системы, элементы которой закономерно находятся в определенных отношениях. Технология структурального исследования определялась следующим алгоритмом: от элементарных составляющих — частиц языка — к более сложным и от них — к языку как целому. К примеру: от морфемы — к слову — словосочетанию — предложению. При этом каждая единица языка рассматривалась как определенная, строго обозначенная функция того целого, которое представляет собой язык. В результате устанавливалась определенная структуральная цепь языковой системы.

Структурный анализ наиболее репрезентативно представлен французской школой, основателем которой явился

130

Клод Леви-Стросс, разработавший основные положения структурного анализа и давший начало структуралистским исследованиям в области культуры в таких работах, как «Элементарные структуры родства» (1949), «Структурная антропология» (1958), «Мифологики» в 4-х томах (1964— 1971), «Структура мифов» (1970), «Колдун и его магия» (1974), и других. В целях достижения научной строгости он перенес метод структурной лингвистики на исследования культуры и стг \ рассматривать ее как структурно упорядоченную и организованную совокупность знаковых систем (мифа, ритуала, жеста, родства, права и др.), выполняющих определенные функции в обществе и культуре. В стороне от его внимания оставались культурные факты и явления, не поддающиеся формализации, — индивидуальное, специфическое.

Одним из предшественников К. Леви-Стросса Елеазар Моисеевич Мелетинский (1918—2005) считал французского антрополога Жоржа Дюмезиля (1898—1986), «крупнейшего специалиста по сравнительной мифологии, предложившего теорию трехфункциональной структуры индоевропейских мифов, религий и других культурных феноменов (религиозная власть-мудрость, военная сила, плодородие)».¹ По его мнению, Ж. Дюмезилю удалось «представить структуру иерархически, показать, что три- адная модель, возникнув как социальная, может затем стать инструментом классификации и анализа».²

Концептуальными категориями структурального анализа являются «структура» и «система». Структура (от лат. «расположение», «порядок») понимается: а) как внутренний способ связи элементов системы и их отношений или совокупность устойчивых связей объекта, обеспечивающих его целостность; б) как совокупность инвариантных отношений (структур) в динамике системы. Система (от греч. «целое, составленное из частей, соединение») — иерархически упорядоченное структурное единство, множественность элементов, находящихся в связях друг с другом, образующих определенную целостность, единство.

¹ Мелетинский Е. М. Поэтика мифа. М.: Школа «Языки русской культуры», 1995. С. 75.

² Там же. С. 75—76.

131

В. В. Селиванов так определяет методологическую специфику структурного анализа: «Сущность структурного метода состоит в том, что при изучении выделенной и строго обозначенной области исследования должны быть обнаружены и изучены внутренние связи всех его составляющих, т. е. внутреннее строение (конструкция)».¹

Методологический механизм анализа структур К. Jle- ви-Стросса определяется научной стратегией выявления взаимосвязей между элементами, а также способов и характера воздействия одного элемента на другой. В процессе принципиального определения понятия структуры, ее природы следует обратить внимание на мысль, высказанную испанским литературоведом-семиотиком Антонио Прието в его работе «Морфология романа». Анализируя функции героев в романе, он подвергает критическому осмыслению утверждения исследователей (преимущественно критиков) о том, что с точки зрения общей структуры тот или иной персонаж в романе оказывается «лишним». В связи с этим он формулирует свое понимание роли персонажа (даже лишнего, с точки зрения критики): «Этот подход совершенно неприемлем с точки зрения структурного анализа, ибо персонаж произведения имеет определенную функцию и стоит в определенном отношении к другим элементам. Само присутствие его •— уже факт структуры, и оно оправданно именно постольку, поскольку как структурный элемент он не адресует к смыслу вне себя, но как элемент формы он может осуществлять такую адресацию... Структура замыкает движение и значение своих элементов внутри себя самой и, регулируя все это как целое, создает свой смысл».²

Именно способ связи элементов структуры обусловливает функциональную деятельность системы, «линию ее поведения», характер взаимодействия элементов, форму их расположения и другое. В работе «О применении структурно-семиотического метода в фольклористике» Е. М. Мелетинский, настаивая на той принципиальной позиции, что любой исследовательский алгоритм анализа не

¹ Теория культуры: Учебное пособие / Под ред. С. Н. Иконниковой, В. П. Большакова. СПб.: Питер, 2008. С. 47.

² Прието А. Морфология романа // Семиотика: Антология. С. 409.

132

возможен без сравнительно-исторического метода, указывает на возможности применения структурного метода в сфере исследования фольклора, определяет его научную логику: «Структурный анализ производит „расслоение" совершенно иным способом, чем сравнительно-исторический, а именно на функциональные блоки, связанные с линейной синтагматической последовательностью, на семантические коды, передающие близкие друг другу сообщения посредством „языков описания", взятых из различных сфер человеческого опыта и окружающей жизни, на различные уровни — чисто языковой, метрический, стилистический, сюжетный».¹

Структурный метод в своей основе исходит из интерпретации понятий «структуры» и «системы» как синонимичных. Для К. Леви-Стросса эта позиция была принципиальной: «Структура имеет системный характер.

Соотношение составляющих ее элементов таково, что изменение какого-либо из них влечет за собой изменение всех остальных».² Поль Рикёр (1913—2005), философ-гер- меневтик, исходя из приоритетов своей теории, так определяет стратегию структурного метода, разработанного К. Леви-Строссом и его последователями: «Для структурализма понять значит упорядочить, отыскать в данном состоянии систематическую организованность, которая изначально интеллигибельна»,³ т. е. умопостигаема, но недоступна чувственному познанию. Р. Барт в статье «Структурализм как деятельность» обосновывает свою точку зрения на структурализм, который, по его мнению, «принципиально выступает как деятельность, т. е. упорядоченная последовательность определенного числа мыслительных операций... Целью любой структуралистской деятельности... является воссоздание Ьобъекта таким образом, чтобы в подобной реконструкции обнаруживались правила функционирования (Ьфункции) этого объекта».⁴

¹ Мелетинский Е. М. О применении структурно-семиотического метода в фольклористике // Избранные статьи. Воспоминания. С. 34—35.

² Леви-Стросс К. Структурная антропология. М.: ЭКСМО- Пресс, 2002. С. 216.

³ Рикёр 77. Конфликт интерпретаций. Очерки о герменевтике. М.: Медиум, 1995. С. 44.

⁴ Барт Р. Избранные работы. Семиотика. Поэтика. С. 123.

133

Следует обратить внимание на принципиально важную с точки зрения описания метода позицию Р. Барта: он настаивает на органичности и неизбежности начал функцио- налистики в структурном анализе. Р. Барт определяет структуралистскую деятельность как деятельность «по запрашиванию» и деятельность «по монтированию». Первый тип деятельности — установление в минимальном множестве «такого объекта или единицы, которые хотим наделить актуальным смыслом».¹ Обязательным условием этой процедуры является то, что объект должен быть «связан с другими объектами своего класса отношением сходства или несходства... они должны иметь некоторое сходство для того, чтобы могло стать совершенно очевидным различие между ними».² Вторая процедура — выявление за объектами правил соединения, которая, по мнению Р. Барта, есть деятельность «по монтированию».

И. П. Ильин в работе «Постмодернизм от истоков до конца столетия: Эволюция научного мифа» приводит структурно-лингвистическое обоснование сущности структуралистских практик, выполненное М. Сарупом в 1988 году: «Структурализм как попытка выявить общие структуры человеческой деятельности нашел свои основные аналогии в лингвистике. Хорошо известно, что структурная лингвистика основана на проведении четырех базовых операций: во-первых, она переходит от исследований осознаваемых лингвистических феноменов к изучению их бессознательной инфраструктуры; во-вторых, она воспринимает термы оппозиции не как независимые сущности, а как свою основу для анализа отношений между термами; в-третьих, она вводит понятие системы; наконец, она нацелена на обнаружение общих законов».³

К. Леви-Стросс обосновал и реализовал в своих работах некоторые непреложные условия и правила структурного анализа, его целевые установки.

1. Основатель структурной антропологии, исследователь культурных форм традиционных обществ (тотемизм, ритуальные действия, миф, родственные отношения) исхо

¹ Там.

² Там же. С. 124.

³ Ильин И. П. Постмодернизм от истоков до конца столетия: Эволюция научного мифа. М.: Intrada, 1998. С. 19.

134

дил из необходимости выявить устойчивые, повторяющиеся элементы в традиционных культурах — бинарные оппозиции, схемы преобразования и замещения одних оппозиций другими, которые, по его мнению, обусловливает скрытая универсальная логика.

2. Методологическую стратегию структурного анализа определяет необходимость открыть, зафиксировать закономерности универсальных моделей человеческого мышления и поведения. Анализ К. Леви-Стросса направлен на выявление формально-логических структур (элементарные структуры мышления) в мифическом сознании, зафиксированных в языке, мифах и ритуалах «примитивных культур». Основной задачей исследователя становится изучение устойчивых ментальных структур, определяющих культурные формы.

3. В своих исследованиях К. Леви-Стросс исходил из логики универсальности структуры культурных форм (систем) и полагал возможным ее «перенос» с одного артефакта (объекта) на другой артефакт (объект).

4. Стратегическая цель структурного анализа обусловливалась поисками таких закономерностей, которые присущи всем культурным текстам на том или ином этапе культурно-исторического развития. Как отмечают исследователи, структурный анализ преследовал своей целью описание «процесса формирования смысла» и поиска единой «повествовательной модели (Барт)...».¹

Методологическая позиция К. Леви-Стросса была подвергнута критике представителями «нового» направления в изучении культур, и в частности американским философом, антропологом Клиффордом Гирцем (1926—2006) в его книге «Интерпретация культур», появившейся в 1967 году (в России она появилась в переводе в 2004 году). Его работа содержит критический анализ структурной методологии (бинаризма) исследователя. В частности, он пишет: «Бинарная оппозиция — эта диалектическая бездна между плюсом и минусом, которую компьютерная технология превратила в lingua franca современной науки, — формирует основу и мышления дикаря, и языка. Именно

¹ Щирова И. А., Гончарова Е. А. Многомерность текста: Понимание и интерпретация: Учебное пособие. СПб.: Книжный дом, 2007. С. 343.

135

она превращает их в варианты одного и того же явления — коммуникативной системы».¹ А. Зорин дает объяснение оценке К. Гирца, который не принимал «панлинг- вистичность структуралистской этнографии и ее устремленность к инвариантным глубинным структурам мышления».²

Следуя логике структурного анализа, К. Леви-Стросс классифицирует исследуемые им культурные формы как семиотические системы. В структурном анализе культур следует учитывать специфику существования и развития социальной жизни на любом этапе человеческого развития, которая определяется механизмами коммуникации и обмена, а они «невозможны без знаковых систем, репрезентирующих социальные факты одновременно как вещи и как отношения. Такие знаковые системы (тотемистических представлений, родства, брака, застольных манер и т п.) являются семиотическими моделирующими системами и подлежат такому же синхронному изучению структурными методами, как и естественные языки».³

В работах К. Леви-Стросса последовательно реализован алгоритм структурно-функционального (структурно-семиотического) анализа преимущественно традиционных культур. Следует отметить определяющие этот алгоритм исследовательские процедуры.

1. Сбор культурных фактов преимущественно в синхроническом аспекте, при котором, как утверждал исследователь, нельзя «упустить никакое существо, объект или аспект с тем, чтобы отвести ему место внутри какого-либо класса» (то, что он обозначает как «заботу об исчерпывающем наблюдении»).⁴ При этом К. Леви-Стросс допускает, что синхронные системы культурных форм, к примеру тотемизма, могут быть уязвимы «перед результатами диахронии». Однако поскольку рассматриваемые системы (тотемизма, родства, мифов) являются не средством ком

¹ Цит.: Зорин А. Кормя двуглавого орла...: Русская литература и государственная идеология в последней трети XVIII—первой четверти XIX века. М.: Новое литературное обозрение, 2001. С. 14.

² Там же.

³ Савелова Е. В. Миф и образование в современной культуре. Хабаровск: Изд-во ДВГГУ, 2007. С. 27.

⁴ Леви-Стросс К. Неприрученная мысль // Леви-Стросс К. Первобытное мышление. М.: Республика, 1994. С. 121.

136

муникации, а мышления, которое имеет ступени, и «средство мышления может незаметно выродиться в средство припоминания», постольку в распоряжении структурно организованной целостности «при каждом потрясении имеется множество средств для восстановления системы если не идентичной предшествующей, то хотя бы формально того же типа».¹ Свою мысль он иллюстрирует воображаемым примером знакового тотемического обозначения трех кланов: «медведь» (земля), «орел» (небо), «черепаха» (вода), один из которых («медведь») в результате демографических изменений стал угасать, а другой («черепаха»), увеличившись, разделился на два субклана. Прежняя структура полностью исчезает, уступая при этом место той же трехчастной структуре, в которой клан «черепаха» будет представлен двумя субкланами, к примеру «желтой черепахи» и «серой черепахи».

Как полагает К. Леви-Стросс, та мифологическая система (мифы о творении и происхождении), которая пропитывала всю ритуальную деятельность, трансформируется, сохраняя в течение определенного времени свою основу: «Она будет существовать в мифах и ритуалах, действуя непрямо, чтобы удержать новые структурные решения приблизительно в границах предшествующей структуры».² В связи с этим Е. М. Мелетинский, определяя возможность применения структурно-семиотической методики анализа, пишет о том, что она преимущественно относится к сфере «культурно-отсталых экзотических обществ, „хо- лодных“, по терминологии К. Леви-Стросса, обладающих, в отличие от „горячих" цивилизаций, активно развивающихся исторически», «относительной замкнутостью, стабильностью, наглядной и тотальной семиотичностью».³

Историческое становление мышления и формирование культурных форм (систем наименований и классификаций, называемых обычно тотемическими), как предполагает К. Леви-Стросс, подвержены структурному регулированию, ибо «система... состоит из теоретически безграничной серии различных содержаний»,⁴ обусловленных

¹ Там же. С. 166.

² Там же. С. 169.

³ Мелетинский Е. М. Избранные статьи. Воспоминания. С. 42.

⁴ Леви-Стросс К. Неприрученная мысль. С. 171.

137

формированием новых отношений между значениями ее элементов. По сути дела, она формирует и сохраняет «коды, пригодные и к переносу сообщения в другие коды, и к выражению в собственной системе сообщений».¹

2. Формирование полного перечня тех или иных фактов, по отношению к которым исследователь проявляет интерес и которые определяют в той или иной мере сущность исследуемого культурного объекта, явления. В статье «Структурализм и экология» К. Леви-Стросс утверждал, что «невозможно предпринять какое бы то ни было исследование, не собрав и не проверив сначала все данные».²

3. Систематизация собранных фактов: установление связей между ними, группировка (классификация) по выявленным значимым внутренним и внешним связям, то, что исследователь обозначает как «заботу... о систематической инвентаризации отношений и связей» культурных фактов, объектов. Как полагает К. Леви-Стросс, «любое классифицирование... это этап в направлении к рациональному порядку».³ Он ссылается на утверждение «туземного мыслителя» о том, что «каждая сакральная вещь должна быть на своем месте».⁴ Классификация должна учитывать имеющиеся в традиционных культурах классификации, «достаточно сложные и внутренне связанные».⁵

4. Выявление внутренне коррелятивных отношений между элементами культурных феноменов, имеющих знаковый характер и рассматриваемых как языки или тексты. Отсюда структурно-функциональный анализ по своей сути равнозначен структурно-семиотическому методу с тем отличием, что в структурно-семиотическом анализе культуры концептуально акцентируется знаковость того или иного системного элемента.

К. Леви-Стросс, проанализировав ритуалы охоты на орлов у племен американского континента хидатса, мандан и пуни, осуществляемые в разных формах, особо указал на то, что в ритуальной практике племен «постоянны не элементы, а только отношения (выделено мной. — Т. Ч.) ме

¹ Там же. С. 172.

² Леви-Стросс К. Структурализм и экология // Леви-Стросс К. Первобытное мышление. С. 338.

³ Леви-Стросс К. Неприрученная мысль. С. 121, 125.

⁴ Там же. С. 121.

⁵ Там же. С. 144.

138

жду ними», у тех или иных элементов «нет присущего им значения; их значение определяется „позицией"»,' исторической функцией и культурным контекстом, с одной стороны, и с другой — структурой системы (тотемистической по своей природе), где они и призваны фигурировать. Анализируя символику цветов в погребальных обрядах у племен лувале (Родезия) и австралийских племен на севе- ро-востоке Южной Австралии, он приходит к выводу, что «даже соседние культуры конструируют в целом различные (выделено мной. — Т. Ч.) системы из элементов, которые при поверхностном взгляде кажутся идентичными или весьма близкими».²

В погребальных обрядах примитивных народов присутствуют белый, черный и красный цвета, по-разному маркирующие оппозицию «смерть — жизнь» в зависимости от степени родства с умершим и ранга поколений (четного: дед, внук и нечетного: родители, дети) у лувале и оппозицию «его смерть» — «моя смерть» в Австралии «посредством пар элементов, извлеченных из одной и той же символической цепочки: отсутствие цвета, черный, белый, черный + белый, красный (как высшее присутствие цвета)».³ Вместе с тем исследователь обнаруживает ту же фундаментальную оппозицию и у индейцев племени Фокс, но уже перенесенную из «порядка цветов в порядок звучания». «Оппозиция между речью и немотой, шумом и тишиной, — полагает К. Леви-Стросс, — соответствует оппозиции между цветом и отсутствием цвета или между двумя хроматизмами неравных ступеней».⁴

5. На основании полученных результатов систематизации, классификации исследуемого материала построение системы (синтезирование целого) устойчивых внутренних и внешних отношений, репрезентированных бинарными оппозициями и определяющих существенные признаки объекта, явления. В трактовке К. Леви-Стросса, как отмечает Е. М. Мелетинский, «бинарные оппозиции прежде всего упорядочивают и концептуализируют данные эле- ментарно-чувственного восприятия. Процесс абстрагиро

¹ Там же. С. 163.

² Там же. С. 154, 155.

³ Там же. С. 164.

⁴ Там же.

139

вания осуществляется через сходства и несовместимости чувственных свойств».¹ Внутренние коррелятивные отношения между элементами явлений в системе выражаются в оппозициях, которые, согласно методике исследователя, восходят к основным принципам структурной лингвистики и универсальным психологическим законам: «...с самого начала зрительное восприятие покоится на бинарных оппозициях... и такое утверждение справедливо и для других областей деятельности мозга».² Эта методологическая позиция является для него принципиальной. Бинарные оппозиции или «возобновляющиеся структуры оппозиций» — это то, что фиксируется в ритуалах и поддерживает социальную структуру в примитивных культурах. Анализ ритуала охоты на орла в племени хидатса привел К. Леви-Стросса к выводу о том, что он содержит в себе свидетельства о «дуализме небесной добычи и хтониче- ского охотника» и одновременно поддерживает представления «о сильнейшей в сфере охоты оппозиции высокого и низкого». Поэтому охотник должен находиться в яме, сверху которой положена приманка, т. е. занять позицию «животного, пойманного в ловушку; он одновременно и охотник, и дичь».³

Оппозиции (исследователь, ссылаясь на мнения своих критиков, называет их «леви-строссовскими универсалиями») репрезентируют первобытную мифологическую логику. В их кругу концептуальной является оппозиция «природа — культура», представляющая биологические различия. Чувственные качества окружающих человека предметов и явлений обозначают оппозиции: «высокий — низкий», «левый — правый», «твердый — мягкий», «сырое — вареное», «сухое — влажное» и другие; ценностные ориентации человека примитивного общества представлены оппозициями «жизнь — смерть», «свой — чужой», «добрый — злой» и другими; а характеристики-различения форм культурных объектов — оппозициями «пустой — полый», «содержащий — содержимый» и другими.

На примере тотемических представлений племени мурнгин Арнемленда, описанных Л. Уорнером, К. Леви-

¹ Мелетинский Е. М. Поэтика мифа. С. 85.

² Леви-Стросс К. Структурализм и экология. С. 339.

³ Леви-Стросс К. Неприрученная мысль. С. 152.

140

Стросс устанавливает оппозиции, выявляющие отношения гомологии между природными и социальными условиями:

а) чистое — сакральное — мужское — высшее — оплодотворяющее (дожди) — плохой сезон;

б) нечистое — профаническое — женское — низшее — оплодотворяемое (земля) — хороший сезон.

На первый взгляд логический канон туземцев содержит в себе противоречие. Однако, отмечает исследователь, «система тотемических представлений позволяет унифицировать разнородные семантические поля ценой противоречий, которые будут сообществами реализовываться путем игры в них, что определяет функцию ритуала: сезон дожДей буквально поглощает сухой сезон, подобно тому как мужчины владеют женщинами...».¹ «В соответствии с логикой первобытного мышления в мифе мужской возрастной класс инициированных — это „змей“ и очистительный элемент, а группа женщин образует нечистую группу. Проглатывая нечистую группу, мужская группа „змей“ проглатывает неофитов и таким образом заставляет их войти в ритуально чистый мужской возрастной класс, и в то же время проведение всего ритуала очищает группу или племя как целое».² Исследователь подтверждает высказанную им ранее мысль о том, что природные реалии в тотемическом мифе — это то, «посредством чего мифы стремятся объяснить реалии, принадлежащие... не природному, а логическому порядку».³ Он указывает, что и мифы других регионов (к примеру, Северной Америки) также содержат кодирование (в тотемических терминах) социальных реалий. К. Леви-Стросс последовательно обосновывает свою позицию: в мифотворчестве репрезентируется способность человека к систематизации в осознании мира, отношений человека и общества, к выстраиванию их символических аналогий.

Анализируя систему родства в первобытных племенах, К. Леви-Стросс выявил бинарные оппозиции, носящие означающий характер (отец—сын, дядя по матери и сын сестры, муж—жена, брат—сестра). Он выявил, отмечает П. Рикёр, что «система родства существует не на уровне

¹ Там же. С. 187.

² Там же. С. 185.

³ Там же. С. 186.

141

отдельных членов, а на уровне парных отношений... структуры родства связаны с продолжением рода».¹ Принципы продолжения рода основываются на определенном порядке (исключение браков между родственными кланами), исходящем из установленных в обществе ролей, ритуалов, знаков — того, что Ж. Лакан определял как Символический порядок, репрезентирующий (или олицетворяющий), по сути дела, общество.

6. Результатом структурного анализа должно стать выявление стоящего за многообразием культурных текстов их структурного единства, порожденного универсальными для примитивных культур правилами образования культурных феноменов. Так, анализ тотемических мифов в культуре племен разных стран привел К. Леви-Стросса к выводу о том, что тотемизм в формах мифа, запретов, ритуалов «устанавливает логическую эквивалентность между сообществом природных видов и универсумом социальных групп»,² к примеру, «фундаментальная противоположность жизни и смерти подменяется... менее резкой противоположностью растительного и животного мира, а эта, в свою очередь, более узкой оппозицией травоядных и плотоядных».³ Следовательно, миф является своеобразным логическим инструментом преодоления противоречий посредством так называемого «ускользания», который К. Леви-Стросс номинировал «бриколажем».

7. Установление структурного единства культурных текстов должно, по мнению исследователя, выявить общие законы, определяющие мышление человека и логику структур культурных форм: «Ментальные операции подчиняются законам, сходным с теми, которые действуют в физическом мире».⁴ Конечным итогом исследования должно стать построение научной методологической концепции. К. Леви-Стросс в качестве основного «задания» к работе «Неприрученная мысль» полагал «показать, что диалектика суперструктур, как и диалектика языка, состоит в том, чтобы заложить образующие единицы, которые

¹ Рикёр П. Конфликт интерпретаций. Очерки о герменевтике. С. 50.

² Леви-Стросс К. Неприрученная мысль. С. 194.

³ Мелетинский Е. М. Поэтика мифа. С. 86.

⁴ Леви-Стросс К. Структурализм и экология // Леви-Стросс К. Первобытное мышление. С. 343.

142

могут играть эту роль лишь при условии недвусмысленного определения их — иначе говоря, попарно противополагая, чтобы затем, с помощью этих образующих единиц, разработать систему, которая, наконец, сыграет роль синтетического оператора между идеей и фактом, преобразуя последний в знак. Таким образом, разум идет от эмпирического разнообразия к концептуальной простоте, а затем от концептуальной простоты к значащему символу».¹

Обобщая методику структурного анализа К. Леви- Стросса, Е. М. Мелетинский пишет: «Структурный анализ более всего подходит для синхронных описаний культурных объектов, относительно однородных и устойчивых к изменению во времени, и что он целесообразен прежде всего как инструмент изучения механизмов функционирования определенных идеологических или художественных систем как систем, „работающих" в известном отвлечении от их генезиса и от воздействия тех инфраструктурных факторов, которые приводят в конце концов к разрушению этих систем или к их коренному преобразованию».²

Поэтому предметом структурного анализа К. Леви- Стросса становятся системы родства, миф, ритуал, тотем — устойчивые культурные формы в примитивных обществах.

Таким образом, стратегия структурного анализа культур ориентирована на выявление в разных культурах общих закономерностей и логики мышления человека, механизмов функционирования социальных и политических институтов в обществе.

ВОПРОСЫ ДЛЯ САМОПРОВЕРКИ

1. Определите основные категории структурного анализа, выполненного К. Леви-Строссом.

2. Какая научная позиция определяет стратегию структурного метода: выявление общих законов мышления, универсалий культур или специфического в культурах?

¹Леви-Стросс К. Неприрученная мысль. С. 216.

² Мелетинский Е. М. К вопросу о применении структурно-се- миотического метода в фольклористике // Мелетинский Е. М. Избранные статьи. Воспоминания. С. 33.

143

/1 /

3. Какой временной срез характерен для методологии структурного анализа: синхронический или диахронический?

4. К исследованиям каких культур в большей мере применим структурно-функциональный (структурно-семиоти- ческий) анализ?

5. Почему для К. Леви-Стросса основным механизмом анализа «примитивных» или традиционных культур являются бинарные оппозиции?

6. Чем обусловлена полемика между К. Леви-Строссом и В. Я. Проппом по проблемам условий и границ применения структурного метода?

7. Почему многие исследователи творчества К. Леви-Стросса относят принципы его анализа культур к структурно-семиотическому методу? Обоснуйте или опровергните их точку зрения.

8. Определите методологические достоинства и недостатки (если они, по вашему мнению, есть) структурного (структурно-функционального) анализа культурных текстов.

ЗАДАНИЯ ДЛЯ САМОСТОЯТЕЛЬНОЙ РАБОТЫ

1. Определите специфику структурного (структурнофункционального) анализа примитивных культур К. Ле- ви-Стросса на примере его работ «Структурализм и экология», «Отношения симметрии между ритуалами и мифами соседних народов», «Первобытное мышление». Обозначьте методологическую логику исследования.

2. Выявите структурный принцип исследования К. Ле- ви-Строссом мифов в работе «Структура мифа», входящей в сборник работ исследователя «Структурная антропология».

3. Выявите семиотический аспект в структурно-функ- циональном анализе «примитивных культур» К. Леви- Стросса на примере работ «Тотемизм сегодня», «Первобытное мышление». Определите специфику его реализации.

4. Определите методологическую позицию, исследовательскую концепцию и стратегию исследований К. Ле- ви-Строссом примитивных культур.

144

Т ексты

1. Леви-Стросс К. Структура и форма. Размышления об одной работе Владимира Проппа; Пропп В. Структурное и историческое изучение волшебной сказки (Ответ К. Леви-Строссу) // Семиотика. Антология / Под ред. Ю. С. Степанова. М.: Академический Проект, 2001. С. 423—452.

2. Леви-Стросс К. Мифологики: В 4 т. Т. 1. Сырое и приготовленное / Пер. с англ. М.: МИД «Флюид», 2006. 396 с.

3. Леви-Стросс К. Мифологики: В 4 т. Т. 2. От меда к пеплу / Пер. с англ. Н. Б. Маньковской. М.; СПб.: Университетская книга, 2000. 442 с.

4. Леви-Стросс К. Первобытное мышление / Пер. с фр.

А. Б. Островского. М.: Республика, 1994. 384 с.

5. Леви-Стросс К. Структурная антропология / Пер. с фр.

Вяч. Вс. Иванова. М.: ЭКСМО-Пресс, 2001. 512 с.

6. Мелетинский Е. М. К вопросу о применении структурно-се- миотического метода в фольклористике // Мелетинский Е. М. Избранные статьи. Воспоминания. М.: РГГУ, 1998. С. 33—51.

7. Прието Антонио. Из книги «Морфология романа» // Семиотика / Сост. Ю. С. Степанов; пер. с исп. А. Б. Матвеева. М.: Академический Проект, 2001. С. 392—422.

8. Серио Патрик. Структура и целостность: Об интеллектуальных истоках структурализма в восточной Европе: 1920—1930-е годы / Пер. с фр. Н. С. Автономовой. М.: Языки славянской культуры, 2001. 360 с.

9. Структурализм: «за» и «против»: Сб. ст. / Пер. с англ., нем. и др. яз.; под ред. Е. Я. Батина, М. Я. Полякова. М.: Прогресс, 1975. 468 с.

Основная литература

1. Автономова Н. С. Философские проблемы структурного анализа в гуманитарных науках. М.: Наука, 1977. 234 с.

2. Байбурин А. К. Ритуал в традиционной культуре: Структурно-семантический анализ восточно-славянских обрядов. СПб.: Наука, 1993. 237 с.

3. Горяйнова О. И. Методология структурно-функционального анализа в познании и интерпретации культуры // Основы культурологии: Учебное пособие / Под ред. И. М. Быховской. М.: Эдиториал УРСС, 2005. С. 106—133.

4. Клименкова Г. А. От феномена к структуре. М.: Наука, 1991. 87 с.

5. Косиков Г. К. «Структура» и/или «текст» (стратегии современной семиотики) // Французская семиотика: От структурализма к постструктурализму. М.: Прогресс, 2000. С. 5—21.

6. Теория культуры: Учебное пособие / Под ред. С. Н. Иконниковой, В. П. Большакова. СПб.: Питер, 2008. 597 с.