Исследования.

Как системное явление, в рамках которого появляется

источниковедение, классическая (светская) европейская наука начинает

формироваться с началом Нового времени. Для того, чтобы лучше понять это

явление, необходимо обратиться к взглядам ее основателей, каковыми

обычно называют Фрэнсиса Бэкона и Рене Декарта. Нас будет интересовать

главным образом метод познания, предложенный ими.

Фрэнсис Бэкон (1561 – 1626), автор знаменитого афоризма «знание –

сила» (scientia potentia est), достиг значительных высот как политический

деятель, занимавший посты лорда-хранителя печати и лорда-канцлера, но

еще более прославился как философ, популяризатор познания природы путем

наблюдения и эксперимента. Такое методологическое требование в научном

языке называется презумпцией эмпиризма. Таким образом Бэкон решительно

порывал связь с традицией и авторитетом. Одновременно он порывал и с

традиционной темой, столетиями стоявшей в центре внимания европейской

(схоластической) философии – проблемой универсалий (т.е. общих понятий,

их реального существования), и со способом познания, основывавшимся на

логических умозаключениях. Бэкон провозгласил, что Бог не запрещал

человеку познания природы – напротив, Он дал человеку ум, который

жаждет этого познания. Но инструментом познания является опыт, а не слова

– в этом Бэкон был довольно близок методу алхимиков. Кроме того, он

отметил, что подлинное исследование должно совершаться в строгой

последовательности определенных процедур, что составляет суть метода. До

тех пор открытия делались случайно, не методически – и потому наука, по

мнению Бэкона, пребывала в плачевном состоянии. Даже хромой, идущий по

дороге, обгонит нормального человека, бегущего по бездорожью, заявил

Бэкон.

Свой исследовательский метод Бэкон описал в работе «Новый органон»

(«Novum Organum»). Труд был так назван в противовес аристотелевскому

«Органону», на котором основывалась средневековая наука. В основе

научного познания, согласно Бэкону, должна лежать индукция – построение

суждений путем перехода от частного положения к общему. Таким образом,

акцент делается на наблюдении, и эксперименте как способе его проверки.

«Источниковедение» Белявский А.М.

Индукция может быть полной и неполной. Полная индукция

предполагает доказательство определенного общего утверждения для

конечного числа частных случаев: в этом саду вся сирень белая – вывод из

ежегодных наблюдений в период её цветения. Специфика неполной индукции

в том, что наблюдения некоторыми частными случаями из

предположительно бесконечного ряда наводят нас на гипотезу, которая

нуждается в доказательстве. В этом случае заключение делается по аналогии,

и носит вероятностный характер: все лебеди белы для нас достоверно, пока

мы не увидим черную особь. Сущность учения Бэкона сводится к тому, что

при постепенном обобщении нужно придерживаться известных правил, то

есть нужно сделать три обзора всех известных случаев проявления

известного свойства у разных предметов: обзор положительных случаев,

обзор отрицательных (то есть обзор предметов, сходных с первыми, в

которых, однако, исследуемое свойство отсутствует) и обзор случаев, в

которых исследуемое свойство проявляется в различных степенях, и отсюда

делать уже обобщение. Это значит, что при исследовании нужно искать не

только факты, подтверждающие гипотезу, но и опровергающие ее.

Поиск не только того, что способствует созданию истинного знания, но

и того, что препятствует ему, привел Бэкона к разработке специальной

классификации человеческих ошибок, препятствующих истинному

познанию. Ее называют теорией «идолов». Бэкон выделил идолов четырех

видов:

Идолы рода находят основание в самой природе человека, в племени или

самом роде людей, ибо ложно утверждать, что чувства человека есть мера

вещей. Наоборот, все восприятия как чувства, так и ума покоятся на аналогии

человека, а не на аналогии мира. Ум человека уподобляется неровному

зеркалу, которое, примешивая к природе вещей свою природу, отражает

вещи в искривленном и обезображенном виде.

Идолы пещеры – суть заблуждения отдельного человека. Ведь у каждого,

помимо ошибок, свойственных роду человеческому, есть своя особая пещера,

которая ослабляет и искажает свет природы. Происходит это или от особых

прирожденных свойств каждого, или от воспитания и бесед с другими, или от

чтения книг и от авторитетов, перед какими кто преклоняется, или

вследствие разницы во впечатлениях, зависящей от того, получают ли их

души, предвзятые и предрасположенные, или же души, хладнокровные и

спокойные, или по другим причинам. Так что дух человека, смотря по тому,

как он расположен у отдельных людей, есть вещь переменчивая,

неустойчивая и как бы случайная. Вот почему Гераклит правильно сказал,

что люди ищут знаний в малых мирах, а не в большом или общем мире.

Существуют еще идолы, которые происходят как бы в силу взаимной

связанности и сообщества людей. Эти идолы мы называем, имея в виду

порождающее их общение и сотоварищество людей, идолами площади. Люди

объединяются речью. Слова же устанавливаются сообразно разумению

толпы. Поэтому плохое и нелепое установление слов удивительным образом

«Источниковедение» Белявский А.М.

осаждает разум. Определения и разъяснения, которыми привыкли

вооружаться и охранять себя ученые люди, никоим образом не помогают

делу. Слова прямо насилуют разум, смешивая все, и ведут людей к пустым и

бесчисленным спорам и толкованиям.

Существуют, наконец, идолы, которые вселились в души людей из

разных догматов философии, а также из превратных законов доказательств.

Их мы называем идолами театра, ибо мы считаем, что, сколько есть

принятых или изобретенных философских систем, столько поставлено и

сыграно комедий, представляющих вымышленные и искусственные миры.

Мы говорим это не только о философских системах, которые существуют

сейчас или существовали некогда, так как сказки такого рода могли бы быть

сложены и составлены во множестве; ведь вообще у весьма различных

ошибок бывают почти одни и те же причины. При этом мы разумеем здесь не

только общие философские учения, но и многочисленные начала и аксиомы

наук, которые получили силу вследствие предания, веры и беззаботности.

Итак, Фрэнсис Бэкон первым отметил, что «хорошее», точное знание

должно быть определенным образом упорядочено, регламентировано. С ним

же связывают получение словом «scientia» («знание») значения «наука», т.е.

«знание организованное».

Далее этой декларации пошел Рене Декарт (1596 – 1650). Он предложил

уже определенную последовательность этих самых процедур получения

знания, в наиболее завешенном виде она описана в его «Рассуждении о

методе для руководства разума и отыскания истины в науках» (опубликовано

в составе «Философских эссе» в 1637 году в Лейдене). Декарт решил

полностью пересмотреть существующий в современной ему науке багаж

знаний, поскольку после тщательного изучения пришел к выводу, что его

переполняют заблуждения, искажения, суеверия и т.д., накопившиеся за

много лет:

«…Беседовать с писателями других веков то же, что путешествовать.

Полезно в известной мере познакомиться с нравами других народов, для

того, чтобы более здраво судить о наших собственных и не считать все

несогласное с нашими модами смешным и противным разуму, как это

обычно делают люди, ничего не видавшие. Но посвящающие слишком много

времени путешествиям становятся чуждыми своей стране, а слишком

интересующиеся делами прошлых веков остаются обыкновенно

несведущими в делах своего века. Кроме того, вымыслы заставляют считать

возможными такие события, которые на самом деле невозможны. И даже в

наиболее правдивых повествованиях авторы, в случаях если они не изменяют

и не преувеличивают значения событий, чтобы сделать их более

привлекательными для чтения, все-таки почти всегда опускают более низкие

и менее славные обстоятельства. Отсюда происходит, что и остальное не

кажется таким, каким было. А потому те, которые руководствуются в своем

поведении подобными примерами (извлеченными из них), легко впадают в

«Источниковедение» Белявский А.М.

чудачества рыцарей наших романов и замышляют затеи, превосходящие их

силы.

…О философии скажу лишь следующее. Я вижу, как она

разрабатывалась в течение многих веков превосходнейшими умами и тем не

менее не имеет ни одного пункта, который не вызывал бы споров и,

следовательно, не был бы сомнительным; поэтому я не нашел в себе такого

самомнения, чтобы надеяться достигнуть больших успехов, чем другие. Я

принял во внимание, сколько различных мнений об одном предмете могут

защищать ученые люди – между тем как истинным может быть только одно,

– и стал поэтому считать ложным почти все, что представлялось мне лишь

правдоподобным.

Что касается других наук, то, поскольку они заимствуют свои принципы

из философии, я полагал, что нельзя построить ничего прочного на столь

шатких основаниях… Вот почему, как только возраст позволил мне выйти из

подчинения наставникам, я совершенно покинул изучение наук и решился не

искать иной науки, кроме той, которую мог бы обрести и в себе самом, и в

великой книге мира».

Декарт потребовал любую информацию подвергать сомнению. Цель –

найти некое несомненное начало, с которого заново начнется логическое

построение знания. Поиск и последующее построение должны были

осуществляться осторожно и по определенным правилам, которые Декарт

решил «соблюдать без отступления». Таких правил он разработал четыре:

Первое правило: считать истинным лишь то, что с очевидностью

познается мною таковым, то есть тщательно избегать поспешности и

предубеждения и принимать в свои суждения только то, что представляется

моему уму так ясно и отчетливо, что ни в коем случае не возбуждает во мне

сомнения.

Второе правило: разделить каждое из рассматриваемых мною

затруднений на столько частей, на сколько возможно и сколько требуется для

лучшего их разрешения.

Третье правило: мыслить по порядку, начиная с предметов наиболее

простых и легко познаваемых, и восходить мало-помалу, как по ступеням, до

познания наиболее сложных, допуская существование порядка даже среди

тех, которые не следуют естественно друг за другом.

Последнее правило: составлять повсюду настолько полные перечни и

такие общие обзоры (в латинском переводе больше – как отыскивая

центральные затруднения, так и просматривая затруднения во всех их частях

и пр.), чтобы быть уверенным, что ничего не пропустил.

Правила эти, и в целом метод Декарта можно пояснить следующим

образом: для Декарта достоверное знание – это знание ясное и раздельное.

Достоверность равна истине. Истина – это отсутствие сомнения. Есть то, что

не нужно доказывать, что ясно само по себе, благодаря «естественному

«Источниковедение» Белявский А.М.

свету», которым наделено сознание человека. Это – своего рода

аксиоматическая посылка, как в математике. Раздельность означает, что

ясность в знании о вещи сообщает ему достоверность только в том случае,

когда это знание относится к одному, а не ко многим предметам, когда оно

отделено от других знаний о других вещах. Например, высказывание «Я

знаю, что небо синее» не будет безусловно достоверным, поскольку

предполагает существование двух предметов: неба и синего цвета.

Достоверным (истинным) будет высказывание «Я знаю, что небо есть». Хотя,

если рассмотреть эти высказывания пристальнее, то в обоих предполагается

существование еще одного предмета: субъекта знания, того, кто знает.

Вот это и стало единственной истиной, которая оказалась для Декарта

несомненной: «cogito, ergo sum» («мыслю – значит существую»). Другими

словами, единственное, в чем не смог усомниться Декарт – это наличие

сомневающегося субъекта, мыслящей субстанции, каковой он себя и

определил. Из этой аксиомы он предполагал логически вывести все знание об

окружающем мире – в том числе и о Боге. Такой способ рассуждения

называется дедуктивным. В широком смысле дедукция – это метод

нисхождения от общего к частному (в противоположность индукции). В

узком смысле – это переход от посылок к выводам на основе использования

правил, которые гарантируют истинность последних при истинности первых.

Поскольку, в отличие от Бэкона, Декарт отдавал преимущество при

построении знания разуму, а не опыту, то его подход называется

рационалистическим. Эти два подхода – эмпиризм и рационализм – стали

основой для двух магистральных направлений в развитии европейской науки.

В Новое время доминировал более четко разработанный метод Декарта.

Подобный метод более привычен для таких наук, как физика и математика,

но в этот период (XVII – XVIII вв.) четкого разделения на гуманитарные и

естественные науки еще не существовало, и он использовался также и в

изучении общества. Это явление получило название «социальная физика».

Примером стало творчество известного философа Бенедикта Спинозы. В

анонимно изданном в 1670 году «Богословско-политическом трактате» он,

между прочим, ставил под сомнение истинность содержания исторических

источников. Кстати основное произведение Спинозы «Этика» построено «de

more geometrico», в геометрическом порядке, строго в соответствии с

дедуктивной логикой. Аналогичные механистические модели общества и

государства строил и Томас Гоббс. В менее абстрактных сферах

гуманитарного знания ученые стремились, пользуясь этим методом,

достигнуть того, чтобы их «конструкции» выглядели как можно более

убедительно с рационалистической точки зрения.

Таким образом, в основу рационалистической программы развития

науки в этот период были положены три основных методологических

требования:

1. Постоянное сомнение в отношении к корпусу новых знаний, которые

уже имеются и только поступают.

«Источниковедение» Белявский А.М.

2. Ясность и очевидность представления как главный критерий

истинности.

3. Доказательность как главная характеристика способа производства

новых знаний.

Исходя из этих требований, с XVII и до начала XX веков появился

целый ряд «классических» идеологий научного исследования. Обычно все

они соответствовали следующим положениям:

1. Стремление к познанию истины такой, какая она есть

(объективность).

2. Разработка комплекса мер по достижению этой истины.

3. Готовност сотрудничать главным образом с теми, кто

придерживается подобных правил.

4. Выраженное желание в поиске истины оставаться в рамках

рационалистических средств если не получения, то хотя бы контроля

информации.

Выводы: впервые регламентированные Бэконом и Декартом требования

составляют метод – то, что отличает науку от ненауки, ответственные

знания от безответственных. Что это значит для «настоящего»

исследователя, т.е. такого, который пользуется этим методом? Он не должен

доверять своим впечатлениям, не должен по инерции принимать никакие

аксиомы, автоматически разделять взгляды коллег, или каких-либо

авторитетов. Например, мы не должны быть уверены, что правильно

понимаем источники. Не следует доверять первому решению, которое

приходит в голову. Между исследовательскими данными и догадками с

одной стороны и желаемым объяснением предмета исследования – с другой,

существует дистанция, которую нужно преодолеть, прилагая значительные

усилия. Для того, чтобы работой одного исследователя могли

воспользоваться другие, он должен стремиться проходить эту дистанцию, по

возможности, без ошибок. Если этого не получается, тогда он должен, по

крайней мере, объяснить, каким путем шел, чтобы другие могли понять,

почему он сделал такие выводы, которые отстаивает.__