Неязыковые знаки делятся на:

- копии (изображения, иконические знаки);

- признаки (индексы);

- символы (знаки выражения)

Определяющей чертой иконических знаков является их сходство с тем, что они обозначают. Это сходство может быть большим или меньшим — от подобия лишь в некотором отношении до однозначного соответ­ствия всех элементов и отношений. Это рисунки, фотографии и т.д.

Знаки-признаки несут информацию о неких отдельных свойствах и качествах означаемого, и могут вовсе не походить на него.

Символы — знаки, которые не просто указывают на изоб­ражаемый объект, но выражают его смысл, т. е. в наглядно-об­разной форме передают абстрактные идеи и понятия, связан­ные с этим объектом^. Слово «символ» часто употребляется не только в описанном здесь смысле, но также и для обозначения всякого знака вообще, т. е. как равнозначное слову «знак».

Смысл символа зачастую является многоуровневым, и на раз­ных уровнях его понимания в него могут включаться различ­ные историко-культурные смысловые слои. Глубинный исто­рико-культурный смысл символа может быть понятным иног­да только тому, кто знает его происхождение.

Особое значение имеет символика в искусстве. Так называемое высокое искусство – это глубоко символическое творения человека.

Языки

Отличительное качество речи как одного из видов коммуникативной деятельности человека - использование языка. Знаковыми системами явля­ются естественные (разговорные) языки — русский, английский и др., а также различного рода искусственные языки — язык математики, химическая символика, «машинные» языки, и т. д.

Любой естественный язык— это исторически сложившаяся знаковая система, образующая основу всей культуры говоряще­го на нем народа. Никакая другая знаковая система не может сравниться с ним по своему культурному значению

Языки – принципиальное, атрибутивное достояние человеческой культуры.

Функции языка в том и состоят, что он служит людям, во-первых, как средство мышления, и, во-вторых, как средство об­щения.«Язык – дом бытия человека» (М.Хайдеггер).

Язык любой культу­ры своеобразен и уникален. Но во всех культурах используются одни и те же типы знаков и знаковых систем. Поэтому знать их необходимо для понимания любой культуры.

Все обилие языков можно подразделить на два типа – вербальные и невербальные.

Вербальные (устные, словесно-понятийные) языки - это важнейшие из созданных людьми знаковых систем. Их знаки – единицы языка (морфема, слово, словосочетание), предназначенные для обозначения предметов и их отношений.

В мире существует несколько тысяч естественных языков — от 2500 до 5000 (их точное число ус­тановить невозможно, поскольку нет однозначных критериев для от­личия разных языков от разных диалектов одного и того же языка).

Несомненно, человеческий язык сложился на основе психо­физиологических возможностей, заложенных в биологической природе человека, почему его относят к естественным языкам. По-видимому, человек обладает врожденной и генетически передающейся по наследству языковой способнос­тью, т. е. психофизиологическим механизмом, с помощью кото­рого ребенок в течение первых лет жизни может научиться речи. Но реализация и развитие языковой способности происходит у людей только в условиях общения, чему собственно и служит всякий язык.

Словесно-понятийный язык экономичен и удобен для пользования. Произнесение звуков членораздельной речи не требует от человека сколько-нибудь заметных затрат энергии, не нуждается в предваритель­ной подготовке каких-либо материальных средств, оставляет сво­бодными руки и при всем этом позволяет передавать за сравни­тельно малое время достаточно большие объемы информации.

Базисной структурной единицей, своего рода «атомом» языка является слово. Подоб­но атомам, слова имеют внутреннюю структуру (корень, суф­фиксы, приставки и пр.) и строятся из «элементарных частиц»: ими служат звуки — фонемы (которые, строго говоря, не явля­ются знаками, потому что у них самих по себе нет значения). Атомы-слова объединяются в «молекулы» — фразы, предложе­ния, высказывания. А из последних складываются тексты — круп­ные и более или менее цельные «куски» речи. Таким образом, можно выделить 4 основных структурных уровня языка.

Фонетика— звуковая, акустическая сторона языка. Каж­дый язык имеет свои фонетические особенности — характерные для него фонемы, формы и способы их комбинаторики, вари­анты интонаций и др.

Лексика— словарный фонд языка. Он насчитывает в раз­витых языках до 400—500 тыс. слов. Однако в повседневном обиходе практически используется лишь малая часть из них. надо выучить всего лишь около тысячи слов, а знания двух ты­сяч слов достаточно для свободного владения языком.

Грамматика — строй языка, то есть система форм и спосо­бов образования, изменения и употребления слов. Один сло­варный состав без грамматики еще не составляет языка. От­дельные слова сами по себе дают мало возможностей для выра­жения мыслей. Сколько-нибудь сложные мысли требуют упо­рядоченного сочетания многих слов в целостные высказыва­ния. Это обеспечивается одной из важнейших частей граммати­ки —- синтаксисом. Смысл предложений зависит не только от слов, из которых они состоят, он в значительной мере опреде­ляется грамматикой.

Естественный язык — открытая система, то есть, способен к практически неограниченному развитию. Эта особенность языка имеет большое значение для изучения культуры. Исто­рия развития культуры отражается в истории развития языка.

Несмотря на изменения, происходя­щие в языке, он остается одним и тем же в течение столетий, и дети понимают своих предков, а деды — внуков и правнуков. Почему? А потому, что наряду с быстро изменяющимся слоем лексики в языке имеется основной словарный фонд— лекси­ческое «ядро» языка, которое сохраняется веками.

Невербальные языки – это своеобразные языки мимики и жеста, все многообразие других способов несловесной передачи информации. Каждый вид искусства вводит свой образно-символический язык. Можно говорить в этом смысле о языках живописи и архитектуры, музыки и танца, театра и кино, и т.д.

Письменность

Познание культуры может начинаться только с изучения и осмысления непосредственно доступных чувственному вос­приятию или фиксируемых специальными методами явлений (событий, фактов, процессов в обществе, их результатов, про­дуктов деятельности человека). Явления культуры по опре­делению возникают только, как результаты (следы) человече­ской деятельности, они не могут появиться в природе, «естественным» путем.

Рукотворным следам-знакам предшествовали исходные попытки запечатлеть, зафиксировать на местности или в памяти путь, уже проложенный однажды. Подсказкой здесь послужил обычный след, отпечатавшийся на песке, мягкой земле. По собственному следу можно было отыскать обратный путь или вновь отправиться в дорогу, осваивая ее. Не они ли, отпечат­ки ступней, стали первыми архетипами, выражающими правильность и относительную безопасность проторенного маршрута. Со временем и понятие, заключенное в слове «след», превращалось в мифический образ человеческого присутствия, су­ществования и его осмысленного продвижение к некой цели. «Мы говорим для того, чтобы сказать друг другу, куда ведет путь». (О. Розеншток-Хюсси).

Использование первобытным человеком в качестве ориентиров собственных следов оставалось все же пассивным приспособлением к матери-природе, не гарантировало надежного выхода из различных ситуаций. Стирались следы - терял дорогу путник, что нередко грозило ему гибелью.

Предстояло совершить решающие действия, недоступные никакому животному, а именно создавать искусственные знаки и с их помощью передавать свои навыки, коллективный опыт последующим поколениям. Очевидно, с этого человек и начал превращаться в человека. Метить свой путь и безошибочно находить дорогу назад способны и муравьи. А вот осознать и тем более выразить путь, особенности преодолеваемого пространства, его расчлененность, протяженность дано только человеку. Отсюда предпосылки нашей «фундаментальной графической деятельности», как психолог Дж.Гибсон назвал создание на какой-либо поверхности следов, последовательно запечатлевающих движение.

Представление о пространстве и движение в нем могло, в свою очередь, осознаваться только как продвижение от Места к Месту. Все наши действия фактически осмыслены в отношении конкретных Мест и сообразуются с их характером. Наш язык выражает эту специфику человеческого бытия: мы признаем существование чего-либо, говоря, что оно имеет Место. Такова человеческая природа, в основе которой заложены явления, имеющие определенную, конечную размерность, иначе говоря, предполагающие локализацию человеческих установлений, некую опорную определенность. Исходно человек и стал человеком, или его культура зачалась с умения оставлять «след» в виде и образе Места. Посредством местотворения происходило самотворение человека-в-мире. Таким образом, мир человека, его культура преисполнена разветвленной иерархией Мест.

Первый элемент этой иерархии – знакомые Места.

В их совокупности выделяются памятные и знаменитые Места, которые могут иметь и негативную окраску (ужасные, противные, гиблые и т.д.).

Когда предпочтение Мест перерастает в необъяснимую необходимость и внутреннее влечение вне зависимости от объективных свойств Места, оно отзывается в нас чувством, которое на всех наречиях имеет один и тот же смысл – любовь. Любовь к Месту сродни любви к человеку. С любимым Местом мы готовы связать свою жизнь, ибо доверяем ему, вверяем свое бытие, верим в него, как в свою собственную реальность.

Поэтому в нашем мире появляются запретные и заповедные Места, к которым мы по разным причинам ограничиваем доступность во имя их сохранения. Древний человек облек это отношение в комплекс табу, в образ тотема.

Так, в частности, возник образ Дома, который мы называем родным Местом. С ним навсегда мы связываем свое представление о судьбе, проникаемся «мистической причастностью» к той части суши, на которой изначально обитаем, над которой витают духи лишь наших сородичей-предшественников, предков, пращуров.

Чувство этой сопричастности выказывается в нас представлением о Родине. Всякое проявление ее «сладко и приятно», ведь в ней наши духовные корни: нравы, обычаи, традиции – родная культура, которая расцветает на почве достаточно четко ограниченной местности, к которой она остается привязанной наподобие растения.

Наконец, Места священные, или святые. Истоки сакрализации Мест уходят во времена проторелигий, веры в сверхъестественное родство между людьми-на-месте, между человеческим родом и всеми живыми существами, анимированными нашей верой предметами и вещами. Так зарождался дух вселенской соборности и всеобщей со-в-местности – образ Храма.

Итак, из рукотворных следов, помогающих ментально связать всю совокупность Мест родилось понятие текста (от латинского textus - связь, соединение). Графические знаки, тексты оказались единственно приемлемым средством адекватного отображения преодолеваемого пространства, поскольку производилось оно пространственными же очертаниями, причем одинаково важны были конфигурация и относительный размер, расстояние между ними. Это обнаруживаешь при знакомстве с рунами, древнейшими письмами, приводит к мысли: то были своего рода путевые знаки, сообщающие о примыка­нии пересечении путей, направлении движения. Что характер­но рунические письмена изображались и читались бустрофедоном («так, как пашет вол») - справа налево и продолжа­лись, не прерываясь, в обратном направлении. Руны читаются даже с середины в любом направлении, так же как маршрутные схемы, дорожные атласы, в зависимости от нашего местонахождения на маршруте и пункта следования.

Поэтому резные путевые знаки сродни рунам находятся на древнейших «атласах» - деревянных дощечках, которые у славянских пращуров назывались носами, так как их путники носили с собой.

Другой разновидностью архаических путевых «атласов» были различные клубки с «узелковым письмом». Им вплоть до ХП века пользовались монголы, а также карелы, финны. Это был условный набор узелков (узов, усов) различной конфигурации, сочетание и расстояние между которыми, позволяло хранить и передавать некие необходимые. сведения.

Усы, первоначально узлы (узолы) в древнерусском языке - чудодейственная

Зародышем письменности было так называемое «предметное письмо», возникшее еще в первобытном обществе использова­ние предметов как знаков для передачи сообщений.

В отличие от звукового языка письмо – продукт человеческого творчества, артефакт человеческого со-общества, ставшего перед необходимостью сохранения и передачи огромного, превышающего возможности памяти объема информации, а также передачи ее на большие расстояния и во времени, превосходящем жизнь одного поколения и даже исторической эпохи.

Письменность – средство сохранения, накопления и передачи (трансляции) духовного богатства, культурного достояния, практического опыта посредством особой системы начертательных знаков.

Изобретение и использование письменности – важнейший шаг в развитии культуры, проделанный человеческим гением во имя упорядочения, совершенствования со-общения людей на значительном расстоянии и во времени, превосходящем непосредственный акт со-общения, жизнь отдельного человека и череды поколений. Благодаря письменности мы знаем то, что составляло культуру столетия и тысячелетия до нас. Зачастую принято отсчитывать историю от первых памятников письменности. Можно без всякого преувеличения сказать, что только создание ее по­зволило человеческой культуре выйти из начального, прими­тивного состояния. Без письменности было бы невозможно раз­витие науки, техники, искусства, права и т. д. и т. п. Неспроста в древности письменность казалась людям настолько удиви­тельным чудом, что ее считали даром богов.

Графическое (от греч. – graphikos - письменный, начертательный) письмо осуществляется с помощью начертательных знаков (геометрических фигур, картинок, букв, цифр), что служит фиксации и передачи звуков речи.

Обычно выделяется четыре последовательно изобретенных типа графического письма – пиктографическое, идеографическое, слоговое и буквенно-звуковое. (фонемографическое).

Пиктографическое, или рисуночное письмо (от лат. pictus – картинный, рисованный и grapho – пишу) – это надписи, состоящие из рисунков (пиктограмм), иконических знаков, то есть передающие сообщение непосредственно, полностью и без каких-либо расчленений. Пиктограммы, высеченные или начерченный на камнях и скалах называются петроглифами. Согласно современным исследования, это тип письма появился порядка десяти тысяч лет назад и стал служить не только дополнением к некоему рассказу, но и для самостоятельной передачи сообщений. Достоинство пиктограмм в их наглядности, изобразительности, то есть в наибольшей доступности. однако ими невозможно передать сложные, полисемантические сообщения.

Идеографическое (от греч. idea – понятие и grapho – пишу) письмо появилось в процессе последовательного совершенствования рисуночного письма, путем ухода от однозначных рисунков и придания элементам письма абстрактного значения, больше связанного не с внешней, формальной схожестью, а с внутренним, смысловым, понятийным содержанием. Оно состоит из определенного упорядоченного набора знаков с постоянным конкретным значение. Их начертание передавало свойства, признаки того, чему они служили знаком. Одна из разновидностей этого письма – клинопись древней Месопотамии. Каждый знак клинописи выражал понятие.

Дальнейшая схематизация этого типа письменности, вызванная требование записывать более сложные тексты и делать это скорописью, подвигла появление иероглифического письма. Впервые оно, видимо, появилось в Египте около 4 тыс. до н. э. и просуществовало вплоть до 3 века. На протяжении многих веков иероглифы, "священные начертания" действительно служили священнодействию и в эту премудрость были посвящены лишь избранные, жрецы.

Слоговое или силлабическое (от греч. Syllable - слог) письмо – письменность, где каждый графический знак есть элементарная единица языка в виде слога. Ее появление относится к 2-1 тысячелетию до Р.Х.

Последующее упрощение письменности (главным образом – сокращение количества знаков и приход к их однозначности в разных контекстах) послужило ее распространению в самых различных слоях населения.

Буквенно-звуковое. (фонемографическое) письмо на основе алфавитов, содержащих относительно небольшой, можно сказать, минимальный набор письменных знаков, означающих не слова, а составляющие их звуки устной речи - буквы. Это существенно облегчило передачу сообщений, то есть сделало более рациональным и эффективным сам процесс письменного со-общение.

Долгое время в алфавитах присутствовали только согласные буквы. Первый шаг в обозначении и гласных звуков проделали древние греки.

К концу 2 века до Р.Х. окончательно сложился так называемый классический латинский алфавит.

Первое упоминание о славянском алфавите – азбуке восходит ко второй половине 9 столетия. В 863 году стараниями великих славянских просветителей Кирилла (Константина) и Мефодия мы обрели две упорядоченные азбуки – кириллицу и глаголицу.

Впрочем, приведенная типизация письма достаточно условна, поскольку элементы, скажем, пиктограмм можно обнаружить во всех последующих типах, которые тем самым зачинаются на основе более ранних типов и задолго до своего завершенного вида.

Более того, эволюция, рационализация письма, переход от пиктограмм к иероглифам и, наконец, к буквам не смогли «стереть» изначальные изобразительные смыслы. «Буква есть то же, что и храм или памятник; без особого значения он, конечно, мертв».(Новалис).

Все дело в том, что мы забыли это значение, хотя в буквах запечатлены архетипические смыслы.

Архетипы

Существует множество культур, реализовавшихся в человече­ской истории, Каждая из них, как правило, имела или имеет свой самобытный язык, знаковую систему в целом, совокупность традиций, Поэтому смыслы одной культу­ры не переводятся без остатка на язык другой культуры, что иногда трактуется как несоизмеримость различных культур и невозможность диалога между ними.

Тем не менее, такой диалог возможен в силу того, что у исто­ков всех культур общий творческий источник - человек с его универ­сальностью и свободой, с потребностью понимать и преобразовывать и себя-в-мире. Иначе говоря, взаимодействуют не сами культуры, а люди, творцы и носители данных культур. А их, людей всех известных нам культур объединяет общебиологические начала, практически одни и те же условия обитания, что предоставляет планета Земля. При этом обнаруживается, что наше мировосприятие состоит и зиждется на каком-то наборе уже существующих у нас смысловых образований. Их, сугубо человеческий феномен, сегодня называют архетипы (с греч. изначальные образы).

Определения и эпитеты архетипам даются самые разные. По К.Г.Юнгу, основоположнику теории архетипов, они называются «осадком коллективного бессознательного», «моментами самой жизни», «типичным способом понимания». Энциклопедическая трактовка архетипов такова – это изначальные, врожденные психические структуры - образы, мотивы, составляющие содержание «коллективного бессознательного» и лежащие в основе общечеловеческой символики сновидений, мифов, сказок и других, созданных человеческой фантазией артефактов, в том числе и художественных.

При всем многообразии этих оценок нетрудно заметить, что каждая, по существу, отражает одну и ту же черту первомыслей, а именно их ге­нетическую связь с наиболее фундаментальными свойствами, потребно­стями человека. Проще говоря, психика, мироощущение даже новорож­денного вовсе не сравнимы с чистым листом. В них отражена архетипичность человеческого поведения. И, прежде всего, его ориентация в пространстве-времени. Не будь в нашем бессознательном архетипов, этой ориентации всякому человеку пришлось бы научаться, причем, значительно долго.

Среди этого класса архетипов ориентации можно выделить такие как «Мировая Гора» и «Мировое Древо», «Перекресток», «Врата» и многие другие. Их легко обнаружить в самых древних из известных нам произведениях устного творчества, изобразительных и выразительных искусствах.

Есть основание согласиться с мнением, что наш архетипический «словарь» уже сформирован, и каждое поколение, каждый художник, лишь интерпретирует сообразно своему мирочувствованию и таланту. Это относится к таким сложным архетипам, как «Мать», «Отец», «Путь», «Дом», «Храм».

Так что архетипы воистину великое наследие и достояние, накопленное неисчислимым множеством предыдущих поколений. И первая их всесторонняя интерпретация осуществлялась в мифах.

Миф и мифология

Слово «миф» происходит от греческого mythos, которое в глубокой древности обозначало «слово», «высказывание», «историю», «предание».

В современных рассуждениях и повседневной речи под мифом зачастую подразумевают ложные, некритические, оторванные от действительности, отсюда не реальные в своем осуществлении, несбыточные воззрения, концепции, представления. Однако это в переносном смысле, поскольку изначально миф вбирал в себя все представления человека о мире, и органично совмещал в себе религиозные, протонаучные, протофилософские и художественные воззрения.

Миф есть синкретическая форма познания мира, отвечающая на самые разнообразные вопросы бытия человека.

Мифы часто классифицируют по их тематике. Наиболее распространены космогонические мифы, мифы о культурных героях, мифы о рождении и воскрешении, мифы об основа­нии, эсхатологические мифы.

Сегодня практически все ученые со­гласны, что миф — один из древнейших компонентов и универсальный атрибут общечеловеческой культуры.

«Мифы - первомысли человечества». (Г.Г.Гадамер). Они зародились на заре человечества, когда рассудок еще не был скован противопоставлением «объективного» «субъек­тивному», не отвлекался на критическое осмысление разного восприятия действительности. Мифопоэтический склад ума отождествлял то, что волнует, с тем, что существует, согласовывал веру и убежденность, практический опыт и прогноз. Миф – интегрирующий способ понимания мира, имеющего своеобразную логику – тождественность предмета и знака, существа и его имени.

Поэтому миф нельзя путать с другими формами творчества. Пусть они похожи на сказки и их часто путают. Однако это разные явления культуры. Миф не подлежит сомнению, в его истинность верят. Пока миф остается мифом, люди поклоняются богам, о которых он повествует.

Так называемые народные сказки - это те мифы, которые остались в памяти людей после того, как исчезла вера в истинность данных мифов, они перестали входить в религию, а представленным в них богам перестали молиться. Поэтому такие мифы начинают восприниматься как выдумки, забава, то есть становятся собственно сказками, которые, как правило, имеют счастливый конец, что вовсе не характерно для мифов, где часто заворачиваются серьезные драмы и гибель положительных персонажей.

Миф отличен и от былины – народного эпического сказания, повествующего, как правило, о богатырях защитниках родины – о лицах вполне конкретных, исторически реальных. Мифические персонажи – аллегории и символы не столько даже людей, сколько знаменательных событий.

Миф - не басня, короткий, нередко комический рассказ в стихах или прозе с прямым моральным выводом, моралью. Миф не дает нравственной оценки и не учит в прямом смысле, но объясняет все сущее в мире человека.

Миф - это специфические образы, модель подлинной реальности. Иными словами, миф является символической формой действительности. Сложным образом, вбирающим в качестве основы архетипических сюжетов. «Миф, как первоначальная форма духовной культуры человечества, представляет природу и сами общественные формы, уже переработанные бессозна­тельно - художественным образом, народной фантазией». ( К. Маркс).

Иначе говоря, миф – кладезь общечеловеческой мудрости, величайшее и неисчерпаемое общечеловеческое наследие и достояние, изучением которых занята мифология.

Мифология - это термин обозначает и совокупность мифов, и науку о них. Мифы изучают ученые многих об­ластей знания. Для этого используются материалы истории, археологии, антропологии и других дисциплин.

Мифология как научная дисциплина позволяет уточнять, углублять и расширять исследования в других науках, преж­де всего гуманитарных. Материалы мифов часто служат указаниями для исто­рических и археологических исследований. Мифология как собрание мифов очень заметно влияет на художественную культуру. Сегодня к мифу обращаются во многих университетских дис­циплинах — антропологии, истории, психологии, истории ре­лигий, политической науке, структурной лингвистике.

Пришло понимание того, что миф как способ размышления и восприятия в свое время был важнее рационального постижения действительности. «Можно с уве­ренностью предположить, что понимание мифа однажды будет отнесено к наиболее полезным открытия двадцатого столетия». (М. Элиаде).

Этим фактически знаменуется наш возвратный интерес к глубинам культуры, признание, что в мифах уже выражены фундаментальные принципы вселенского и человеческого бытия, не известные, или забытые современным человеком. И так мы находим свою «непросвещенность» в сравнении с пращурами, свою неприспособленность, неспособность жить во всеобщей гармонии. Поэтому мы осознанно или безотчетно уповаем на мифы, видя в них стабилизирующие, упорядочивающие, примиряющие начала. Мифы, таким образом, и ныне являются основанием для понима­ния природы и общества, регулятором их взаимоотношения, гарантирующего благую самоорганизацию социума.

Более того, можно говорить о всеобщности и исторической устойчивости мифа. Ведь его принципиальной особенностью является взаимодействие сознательного и бессозна­тельного, рационального и иррационального. Мифотворчество — свойство человеческого сознания во­обще. Мифы, результат первичных, древнейших форм сознания прони­зывают все эпохи, сохраняются тысячелетиями, создаются и поддерживаются всеми поколениями. Таковы, например, мифические представления о вождях, спасителях, правителях и в целом о власти. Можно сказать, что мы живем на основе мифотворчества, выражая в нем свое представление о прошлом и свои чаяния в будущем.