Тиртей. Элегии

6(6) Да, хорошо умереть для того, кто за землю родную      

Бьется и в первых рядах падает, доблести полн.

Тот же, кто город родной и тучные нивы покинув,      

Станет с сумою ходить, - горькую вкусит судьбу,

С матерью милой, с детьми неразумными, с юной супругой      

И с одряхлевшим отцом жалким скитальцем бродя.

Всюду, куда ни придет он под бременем бедности горькой      

И безысходной нужды, всюду он будет врагом.

Доблестный род обесчестит и лик опозорит блестящий,

[10]И вслед за ним по следам горе с бесчестьем пойдет.

Если же странник бездомный нигде не найдет ни заботы,      

Ни уваженья - ни он, ни все потомство его, -

Будем за эту страну с отвагою биться и сгибнем      

За малолетних детей, жизни своей не щадя!

Юноши, не отходя ни на шаг друг от друга, сражайтесь,      

И да не ляжет на вас в бегстве позорном почин, -

Нет, себе в грудь вы вложите великое, мощное сердце,      

В битву вступая с врагом, жизнь не щадите свою

И не бегите из боя, старейших годами покинув,

[20]Старцев, чьи ноги уже легкости чужды былой!

Это - позор, если старый боец впереди молодежи      

В битве падет посреди первого ряда бойцов;

Если, с могучей душою простясь, распрострется во прахе      

Воин, чьи кудри белы, чья в седине борода,

Голое тело и член детородный, обрызганный кровью,      

Дланью прикрывши своей, - тяжко на это глядеть.

Тяжко и стыдно! А юным, пока они цветом блестящим      

Младости дивной цветут, все к украшенью идет!

Жив если юноша, дорог мужам он и сладостен женам,

[30]Сгибнет он в первых рядах - смерть красоты не возьмет!

Пусть же, шагнув широко, обопрется о землю ногами      

Каждый и крепко стоит, губы свои закусив! 

7(9) Не вспомяну я бойца, и во мне не найдет уваженья

Он ни за ног быстроту, ни за искусство в борьбе,

Хоть бы Киклопам он был и ростом и силой подобен      

И уступал бы ему в беге фракийский Борей;

Хоть бы Тифона красу он своею затмил красотою      

Или богаче в сто крат был, чем Мидас и Кинир;

Хоть бы он царственней был Пелопа, Танталова сына,      

И сладкоречьем своим вровень с Адрастом стоял;

Хоть бы он славою всякой блистал, кроме воинской мощи,      

Ибо тому не бывать воином храбрым в бою,

Кто не дерзнет смелым оком взглянуть на кровавую сечу       

Или, к врагу подойдя, руку над ним занести.

В этом вся честь, и лишь это сочтется за подвиг отменный,      

Лучший из подвигов всех для молодого бойца.

Гордостью будет служить и для города и для народа      

Тот, кто, шагнув широко, в первый продвинется ряд;

И, преисполнен упорства, забудет о бегстве позорном,      

Жизни своей не щадя и многомощной души;

Кто ободрить может речью стоящего рядом гоплита, -

[20]Доблестным будет бойцом воин подобный в бою.

Миг, и он вспять обратит густые ряды супостатов      

И, не смущаясь душой, выдержит битвы волну.

Тот же, кто в первых рядах, распростившися с жизнью желанной,      

Сгибнет, прославив отца, город и граждан своих,

Грудью удары приняв, что пронзили и щит закругленный,      

И крепкий панцирь ему, - стоном застонут о нем

Все без разбора, и дряхлый старик, и юноша крепкий,      

И сокрушенный тоской город родной заскорбит.

Будет в чести и могила героя, отведают чести

[30]Дети, и дети детей, и все потомство его,

И не погибнет вовек ни громкая слава, ни имя, -      

Будет бессмертным всегда, даже под землю сойдя,

Тот, кто был доблести полн, кто в схватке за землю родную      

И малолетних детей злым был Ареем сражен.

Если ж боец, избежав усыпляющей смерти, победой      

В ратном стяжает бою громкую славу себе,

Чтят его все, и дряхлый старик, и юноша крепкий,      

И, сладость жизни вкусив, тихо он сходит в Аид.

Он и стареясь меж граждан всегда пребывает в почете,

[40]Чести и прав у него не отнимает никто, -

Нет, перед ним каждый отрок, и сверстник, и ветхий годами      

Встанут, и место свое все предоставят ему.

Пусть же отныне всем сердцем стремится до доблести высшей      

Каждый дойти, позабыв про нерадивость в бою! 8(11)