5. Автономия воли

Принцип автономии воли в международном частном праве со­стоит в предоставлении участникам отношений возможности на собственное усмотрение избирать право, которое должно приме­няться к отношениям между ними. Этот принцип применяется преимущественно в регулировании договорных отношений, по­скольку последние большей частью касаются лишь их участников и поскольку в разных правовых системах институт договора и обя­зательство имеет по сути одинаковое содержание. Участники этих отношений принимают во внимание лишь определенные нюансы, которые существуют в разных правовых системах относительно приблизительно одного и того же института. Кроме того, сама фор­ма договора отвечает сути принципа автономии воли — ведь избра­ние применяемого права практически всегда является продуктом согласия между участниками отношений.

В последнее время наблюдается тенденция к расширению сфе­ры применения автономии воли, в частности, в сфере семейного права. Однако в последнем случае применение принципа автоно­мии воли имеет свою специфику.

Во-первых, это четкая тенденция к ограничению возможных альтернатив избираемого правового порядка. Если в сфере граж-

¹ Кисіль В. І. Міжнародне приватне право: питання кодифікації. — К.: Україна, 2000. — С. 415-426.

251

данских договорных правоотношений стороны могут избрать прак­тически любое право для применения, в семейном праве норматив­ные источники ограничивают их выбор определенным кругом аль­тернатив. Связано это, прежде всего, со стремлением предотвратить обход закона и нарушение вследствие этого прав и свобод одного из супругов или третьих лиц. Кроме того, ограничение альтернатив обусловливается связью семейных правоотношений с их социо­культурной почвой. Например, применение на территории Украи­ны права экзотической страны при отсутствии какой-либо связи с ней регулируемых отношений было бы нецелесообразным и невоз­можным по ряду причин, о которых речь уже шла.

В вопросе относительно техники установления таких ограниче­ний существует два основных подхода.

1. Императивно определяется ограниченный круг случаев, ког­да допускается применение принципа автономии воли. Например, по законодательству Российской Федерации¹ автономию воли можно применить лишь в случае, когда стороны не имеют общего гражданства или общего местожительства. В остальных случаях законодатель считает целесообразным применять правопорядок, с которым отношения имеют органическую связь (закон страны их общего гражданства или места общего проживания). Такая же норма содержится и в Законе Украины о международном частном праве².

2. Устанавливается круг правопорядков, связанных с брачными отношениями супругов, из которых стороны могут осуществить выбор. Такой подход используется, в частности, в законодательстве Грузии, по которому «выбор права возможен, если он указывает на право страны: а) к которому принадлежит один из супругов; б) где один из супругов имеет постоянное местожительство; в) где нахо­дится недвижимое имущество»³.

Во-вторых, спорным является вопрос относительно целесо­образности применения этого института к семейным отношениям вообще. И следует отметить, что законодательные акты, которые допускают такое применение, составляют меньшинство в сравне­нии с законами, предрасположенными регулировать семейное от­ношение с иностранным элементом императивно. Это связано с тем, что и императивный, и диспозитивный подходы к регулиро­ванию семейных отношений с иностранным элементом имеют как преимущества, так и недостатки. В частности, среди факторов,

¹ Семейный кодекс Российской Федерации. — М.: Юрайт. — 2001. — 71с.

² Закон Украины «О международном частном праве» от 23 июня 2005 г. // www.rada.kiev.ua.

³ Международное частное право: Иностранное законодательство. — М.: «Статут», 2002. — 892 с.

252

свидетельствующих не в пользу автономии воли в семейных отно­шениях, можно назвать следующее.

3. Как уже неоднократно отмечалось, для семейных отношений верное определение компетентного правопорядка имеет чуть ли не наибольшее значение в сравнении с другими сферами правоотно­шений. Это связано с органической связью отношений с социо­культурной почвой, на которой они возникают и с которым нахо­дятся в отношениях взаимного влияния. Применение автономии воли создает в этом контексте определенную вариативность: ведь стороны могут избрать правопорядок в целом чуждый для отноше­ний, хотя может создаваться видимость такой связи.

4. Семейные отношения (брачные, отношения между родителя­ми и детьми, отношения между родственниками) составляют, по мнению автора, определенный целостный комплекс. В то же время применить автономию воли супругов можно лишь к определенной части таких отношений; в лучшем случае, это все брачные отноше­ния (имущественные и неимущественные)¹, в худшем — только имущественные². Не возникнет ли в таком случае ситуация, когда отношения в пределах одной семьи подпадут под действие несколь­ких разных правопорядков, или не обозначится это на интересах определенных лиц, например, детей? Ведь регулирование правоот­ношений между родителями и детьми остается в сфере императив­ной регламентации. Кроме того, как правило, неимущественные права супружества тесно связаны с имущественными, так как до­вольно часто к неимущественным правам относятся такие права как степень личной и гражданской свободы лица, которая в конце концов обозначается и на объеме имущественных прав. Возникает вопрос о возможности и целесообразности подчинения имуществен­ных отношений иностранному праву, которое не будет иметь ника­кого отношения к другим аспектам семейных отношений.

Очевидно, если допускать автономию воли в семейных отноше­ниях, то она должна касаться абсолютно всего круга отношений по крайней мере конкретной семьи, включая личные правоотноше­ния и отношения родителей и детей.

Чтобы решить вопрос применения автономии воли к семейным отношениям, следует определиться в степени «частности» и «пу­бличности», присущему семейным отношениям. С одной стороны, семейные отношения можно определить как «самые частные из частных»³, поэтому, на первый взгляд, логично оставить их регу-

¹ В таком случае законодатель обозначает эти отношения как «личные и имущественные отношения супругов» (Германия), либо же как «общие последствия брака» (Грузия, Украина).

² Такое положение содержится, например, у праве Лихтенштейна, Турции, Швейцарии // Международное частное право: Иностранное зако­ нодательство. — М.: «Статут», 2002. — 892 с.

³ Покровский И.А. Основные проблемы гражданского прав. — М.: «Статут», 2003. — С. 178.

253

лирование на усмотрение их участников. С другой стороны, семья является институтом общественным; отношения в семье большой мерой предопределяют благополучие сообщества в целом. Инсти­тут семьи имеет такое значение для общества, что регулирование этих отношений традиционно происходит в значительной мере в императивном порядке. Речь идет, в частности, об отношениях личного статуса, форм и порядка заключения брака, взаимоотно­шения между членами семьи (особенно неимущественного харак­тера), обеспечение прав детей.

Однако есть разновидности отношений, относительно которых, по мнению автора, автономию воли можно применить довольно безболезненно. Это вопрос формы брака. В абсолютном большин­стве нормативно-правовых актов (как законодательных, так и меж­дународных) форма брака определяется по праву страны заключе­ния брака. Представляется, что здесь такая императивность неуместна. Положительным в данном плане можно считать подход законодателя Грузии, который допускает форму брака как по гру­зинскому праву, так и по праву сторон, заключающих брак. Дей­ствительно, форма брака является институтом не столько семейно­го, сколько административного права, поскольку связана с его оформлением и регистрацией. И соответствующие административ­ные (или культовые) институты определенного государства будут руководствоваться здесь одним определенным правом. Однако, если право лиц, которые брак заключают, вместо процедуры госу­дарственной регистрации предусматривает какую-то другую и она осуществлена в соответствии со всеми и этого права, то, по мнению автора, нет почвы для ее непризнания. Ведь стороны устанавливают брачные отношения сознательно и добровольно. На каком же осно­вании государство может отказать в признании таких отношений?

6. Проблемы регулирования «новых» отношений

На сегодняшний день в сфере правового регулирования семей­ных отношений возникают сложные ситуации, связанные с совре­менными научными достижениями или изменением ценностных ориентиров в определенных обществах (например, отношения от­носительно гражданских браков, однополых браков, абортов, сур­рогатного материнства и т.п.). О коллизионном регулировании этих отношений говорить вообще тяжело, поскольку оно имеет в виду наличие коллизий между правопорядками разных стран по тем или иным отношениям. А указанные выше нестандартные от­ношения в большинстве стран вообще не урегулированы юридиче­ски. И все же относительно отношений такого типа в международ­ном частном праве можно выделить такие проблемы.

254

6.1. Проблема введения отношений в правовое поле. Семья по природе, как уже отмечалось, является институтом сложным и многоплановым, чувствительным к ценностным изменениям и до­ вольно консервативным. Отсюда — определенное постоянство тре­ бований к семейным отношениям со стороны всех социальных ре­ гуляторов. Семейные отношения являются точкой пересечения большого количества культурных и социальных проблем. Там, где есть семья, непременно возникают вопросы общемировоззренче­ ского уровня (скажем, о сути и содержании семьи), раскрывать ко­ торые могут религия, наука, этика и т.п. В понимании семьи ярко отражается видение человеком и обществом сущности человече­ ского бытия, основных человеческих ценностей. Вот почему се­ мейные отношения представляют собой проблему в первую очередь философскую, естественнонаучную и морально-этическую, но од­ новременно — и юридическую, поскольку право традиционно вы­ ступает защитником общепризнанных ценностей, которые данный социум считает безоговорочными. И здесь не только между разны­ ми странами, но и между приверженцами разных мировоззренче­ ских (религиозных, этических, научных) позиций в пределах одной страны может отсутствовать однозначное отношение к ним; оно может быть диаметрально противоположным: от активного одобрения и признание прогрессивным, до категорического пори­ цания и осуждения. Поэтому введение нетипичных, проблемных отношений в сферу права является вопросом крайне сложным, по­ скольку оно означает формальное одобрение одной из спорных по­ зиций.

С другой стороны, нестандартные отношения иногда однознач­но требуют правовой регламентации, поскольку они непосред­ственно могут затрагивать жизненно важные права и интересы че­ловека. Такая регламентация может состояться двумя путями — через постепенную наработку практики (прежде всего, судебной) или через принятие законов.

Наибольших успехов в сфере регламентации указанных отно­шений достигли страны Америки и Западной Европы, что можно связать с имеющимся в этих странах уровнем научно-техническо­го развития и с присущим им восприятием демократии и прав че­ловека. В праве других стран указанные отношения либо не урегу­лированы совсем, либо урегулированы в минимальном объеме, а это создает предпосылки для возникновения коллизий, причем по­следние могут свидетельствовать не только о конфликте правопо-рядков, а и о столкновении традиций и культур.

6.2. Проблема надлежащего права Для решения коллизион­ ных вопросов любых отношений с иностранным элементом, необ­ ходимо выяснить, какой правопорядок будет для них наиболее

255

компетентным. Для этого необходимо определить, что есть «те­лом» правоотношений (Савиньи), их внутренним содержанием и целью¹. В свою очередь, для этого необходимо четкое, наработан­ное практикой, понимание отношений, их содержания, структу­ры, системы, а главное — стандартов «нормальности», принад­лежности для таких отношений, которые лягут в основу правовой нормы относительно их. В условиях неопределенности внутрен­них правовых систем относительно проблемных вопросов адек­ватное системное коллизионное регулирование практически не­возможно.

¹ Корецкий В.М. Избранные труды: В 2 кн. — К.: Наук, думка, 1989. — Кн. 1. — С. 86.