- •Задания к текстам по педагогике
- •8. Перед вами представлены тексты п.П. Блонского, а.В. Луначарского, д.И. Писарева, п.Ф. Каптерева, в.П. Вахтерова, а.С. Хомякова
- •Педагогические тексты павел петрович блонский
- •Дж. Дьюи
- •Мое педагогическое кредо
- •Анатолий васильевич луначарский о социальном воспитании
- •Дмитрий иванович писарев
- •Глава XXII Школы можно преобразовать к лучшему
- •Я.А. Коменский
- •Великая дидактика
- •Василий порфирьевич вахтеров
- •Иоанн златоуст
- •Томас мор
- •Митрополит московский макарий (невский) о христианской жизни и воспитании
- •Дж. Локк
- •Алексей степанович хомяков
Дж. Локк
Джон Локк (Locke) (1632-1704), английский философ, политический мыслитель и педагог. Педагогическая система Локка раскрывается в трактатах «Некоторые мысли о воспитании», «О пользовании разумом» и др. Считал, что формирование «делового человека», «джентльмена» состоит из физического воспитания, воспитания души (нравственное) и образования. Цель нравственного воспитания заключается в развитии у учащихся способностей к самостоятельным суждениям и умозаключениям, а также сообщение начальных сведений по различным дисциплинам, что позволило бы им со временем более основательно заняться любой областью знаний по собственному выбору.
НЕКОТОРЫЕ МЫСЛИ О ВОСПИТАНИИ
<...>(81) Быть может, покажется странным, что я упоминаю о рассуждении с детьми? Тем не менее, я считаю, что это - правильный способ обращения с ними. Дети начинают понимать рассуждения с того момента, когда начинают говорить; и если наблюдение не обманывает меня, они раньше, чем мы думаем, начинают желать, чтобы с ними обращались, как с разумными существами. Эту гордость надо поощрять в них и, насколько возможно, пользоваться ею как главнейшим орудием обращения с ними.
Но, говоря о рассуждении, я подразумеваю лишь то, которое соответствует способностям и пониманию ребенка. Никто не думает, что с трехлетним или семилетним мальчиком надо рассуждать как со взрослым человеком. Длинные речи и философские рассуждения в лучшем случае ошеломляют и сбивают с толку, а не научают детей. Поэтому, когда я говорю, что с ними нужно, обращаться как с разумными существами, я подразумеваю под этим, что вы должны дать им понять кротостью вашего поведения и сдержанностью даже в том случае, когда вы наказываете их, что ваши действия имеют разумное основание и полезны и необходимы для них и что вы не руководитесь капризом, страстью или фантазией, приказывая или запрещая им что-либо. Это они способны понять; и я думаю, что их можно убедить в необходимости всякой добродетели, которую желательно им внушить, и во вреде всякого порока, от которого их нужно удержать; но, разумеется, убеждать их следует такими доводами, которые доступны их пониманию, и всегда в немногих и ясных словах. Основания, на которых построены различные обязанности, и источники добра и зла, из которых они вытекают, нелегко уразуметь и взрослым людям, если они не привыкли отрешаться от ходячих общепринятых мнений. Дети еще менее способны к рассуждениям, исходящим от отдаленных принципов. Они не могут осилить длинных дедукций. Доводы, которые на них действуют, должны быть очевидными и соответствовать уровню их мышления; должны быть такими, которые можно (если позволительно так выразиться) осязать, ощупать. При всем том, если вы принимаете в расчет их возраст, характер и наклонности, у вас никогда не будет недостатка в доводах, достаточных для их убеждения.
Если не найдется другого, более специального, то все же есть доводы, которые всегда будут понятны и достаточно сильны, чтобы удержать их от всякого проступка, способного навлечь на них замечание, а именно, что этот проступок доставит им срам и порицание, а вам - неудовольствие.
<...> (73) Ни один предмет, который они должны изучить, не следует превращать для них в бремя или навязывать им как обязательную работу. Все, что предлагается им в такой форме, немедленно становится скучным, душа отвращается от таких предметов, хотя раньше они были для нее приятны или безразличны. Заставьте ребенка ежедневно в известное время гонять кубарь, хочется ли ему того или не хочется; требуйте от него этого как обязанности, которой он принужден посвящать столько-то часов утром и после полудня, - увидите, как скоро ему надоест всякая игра на таких условиях. Не то же ли бывает и со взрослыми людьми? Разве то, что они охотно делают по собственной воле, не становится для них тягостным и невыносимым, как скоро вменяется им в обязанность? Думайте о детях, как вам угодно, но им также хочется показать, что они свободны, что их добрые действия исходят от них самих, что они самостоятельны и независимы, - как самому гордому из взрослых.
(74) Вследствие этого надо избегать заставлять их делать те вещи, к которым они обнаруживают склонность, в такое время, когда они не чувствуют охоты и расположения к этому.
Человек может любить чтение, писание, музыку и прочее, и, тем не менее, бывает время, когда эти занятия не доставляют ему удовольствия. И если в такие моменты принуждать его к ним, он будет только изнемогать и мучиться без всякого толка. То же бывает и с детьми. За этими переменами настроения нужно тщательно следить и неукоснительно пользоваться этими периодами готовности и расположения. Если же они недостаточно часто наступают сами собой, то следует внушить детям благоприятное настроение посредством беседы, прежде чем сажать их за дело. Я думаю, что это не составит особенной трудности для внимательного воспитателя, который изучил характер своего питомца и не затруднится наполнить его голову подходящими идеями, способными возбудить охоту к предстоящим занятиям. Таким способом можно сберечь много времени и усилий, так как ребенок сделает втрое больше, когда он расположен к занятиям, чем при затрате двойного труда и усилий, когда он занимается неохотно или по принуждению. Если бы на это обращалось надлежащее внимание, детям можно бы было предоставлять играть до изнеможения, и все-таки у них оставалось бы достаточно времени для изучения того, что соответствует способностям каждого возраста. Но ничего подобного не принимает и не может принимать в расчет обычный способ воспитания. Грубая дисциплина розги основана на других принципах, лишена всякой привлекательности, не обращает внимания на настроение детей и не следит за моментами благоприятного настроения. Да и в самом деле, смешно было бы, внушив принуждением и колотушками ребенку отвращение к его работе, ожидать, что он свободно, по собственному побуждению, бросит игру и с удовольствием воспользуется случаем поучиться. Между тем при правильной организации дела занятие каким-либо предметом обучения могло бы служить отдыхом от игры, как игра отдыхом от учебных занятий. В обоих случаях труд одинаков. Да и не он отталкивает детей, потому что они любят быть занятыми, а разнообразие и перемена естественно увлекают их. Единственная разница в том, что при так называемой нами игре они действуют по собственному усмотрению и свободно прилагают свои труды (которых, в чем легко убедиться, никогда не щадят); к учению же их принуждают: зовут, сажают насильно и заставляют заниматься. Это сразу отталкивает и разочаровывает их; они чувствуют утрату свободы. Добейтесь того, чтобы они просили воспитателя поучить их, как часто просят своих товарищей поиграть с ними, а не он бы их звал учиться; в таком случае удовлетворенные сознанием того, что и в этом отношении действуют так же свободно, как в остальных, они и за учение будут приниматься с не меньшей охотой, и оно перестанет отличаться от их остальных забав и игр. Путем тщательного применения этих приемов вы можете внушить ребенку желание научиться всему, чему вам хотелось бы его научить. Всего труднее справиться с первым или старшим ребенком, но раз это устроилось правильно, нетрудно будет при его посредстве вести остальных, куда вам вздумается.
(75) Хотя не подлежит сомнению, что самое подходящее время для учебных занятий детей есть то, когда их души настроены и расположены к этому, когда ни душевная вялость, ни сосредоточение мысли на чем-либо другом не делают учения чересчур трудным или противным для них; однако следует иметь в виду следующее: если за этими моментами недостаточно тщательно следят и не пользуются ими всякий раз, как они наступают, или если они наступают не так часто, как бы следовало, то из-за этого нельзя пренебрегать успехами ребенка и предоставлять ему привыкать к лености, укрепляя таким образом этот недуг. Хотя ученье идет плохо, если душа не расположена к нему или занята другими предметами, но очень важно и достойно наших усилий приучить душу господствовать над собой и быть способной по собственному решению отказываться от увлекательного занятия одним предметом и обращаться легко и с удовольствием к другому или в любое время стряхивать с себя вялость и бодро приниматься за то, к чему призывает собственный разум или совет другого. Этого нужно добиваться от детей, испытывая их при случае, когда они не склонны заниматься вследствие лени или отвлечены от занятий чем-либо другим, и стараясь сосредоточить их внимание на предлагаемом предмете. Если таким путем душа приобретает привычку властвовать над собой, откладывать в сторону мысли или занятия, если того требуют обстоятельства, и обращаться к новым и менее привлекательным предметам без отвращения или расстройства, то это приобретение будет поважнее латыни или логики или большинства тех предметов, которым принято обучать детей.
<...> (118) Любопытство у детей есть не что иное, как влечение к знанию, и, следовательно, должно быть поощряемо не только как добрый знак, но и как великое орудие, полученное ими от природы для устранения невежества, с которым они рождаются и которое без этой деятельной пытливости сделало бы их тупыми и бесполезными созданиями. Способы поощрения этого влечения и поддерживания его деятельным и бодрым заключаются, как я полагаю, в следующем.
Не обрывать и не обескураживать ребенка при каких бы то ни было вопросах с его стороны, не позволять смеяться над ним, но отвечать на все его вопросы и объяснять то, что он желает знать, так, чтобы объяснение было понятным для него и соответствовало его возрасту и знаниям. Но не сбивайте его с толка недоступными для него объяснениями или понятиями или разнообразием и множеством фактов, не относящихся непосредственно к данному вопросу. Обращайте внимание на то, что собственно интересует его в данном вопросе, а не на то, в каких словах он его выражает; и когда вы осведомите и удовлетворите его по существу, то увидите, как расширяются его мысли и как благодаря данным ответам его можно завести дальше, чем вы, может быть, воображаете. Ибо знание так же приятно для разума, как свет для глаз: дети радуются ему и увлекаются им в высшей степени, особливо если видят, что к их вопросам: относятся внимательно и что их желание знания поощряется и одобряется. Я не сомневаюсь, что главная причина, в силу которой многие дети всецело отдаются глупым забавам и бессмысленно тратят свое время, заключается в том, что их любопытству ставят преграды и к их вопросам относятся пренебрежительно. Но если бы к ним относились более ласково и уважительно и отвечали бы на их вопросы, каковы бы они ни были, удовлетворяя их любопытство, то, без сомнения, они находили бы больше удовольствия в учении и приобретении познаний, встречая в этой области новизну и разнообразие, которые им так нравятся и которых они не находят в вечно одинаковых играх и игрушках.
(119) К этим серьезным ответам на их вопросы и обогащению их разума сведениями, которые они желают получить, следует присоединить специальные приемы одобрения. Пусть другие, к которым они питают уважение, говорят в их присутствии об их познаниях; так как мы все с колыбели тщеславные и гордые существа, то пусть их тщеславие утешается такими вещами, которые приносят им пользу; пусть гордость побуждает их к работе, которая может оказаться нужной для них.
Став на эту почву, вы убедитесь, что лучший способ заставить наших старших детей учиться и приобретать сведения - это поручить им обучать младших сестер и братьев.
(120) Как не следует пренебрежительно относиться к вопросам детей, так нужно позаботиться о том, чтобы они не получали лживых и уклончивых ответов. Они без труда замечают пренебрежительное отношение или обман и быстро усваивают небрежность, притворство и фальшь, наблюдаемые ими у других. Мы не должны нарушать истин, имея дело с кем бы то ни было, а в особенности с детьми, так как если мы фальшивим с ними, то не только обманываем их ожидания и препятствуем им приобретать знания, но развращаем их невинность и научаем их худшему из пороков. Они - путешественники, только что прибывшие в чужую страну, о которой ничего не знают; поэтому совесть обязывает нас не давать им ложных указаний. И хотя их вопросы кажутся иногда довольно пустыми, но отвечать на них надо серьезно, так как хотя бы они казались нам (давно знакомым с ними) нестоящими внимания, но они важны для тех, кто еще ничего не знает.
Дети - иностранцы, которые должны ознакомиться со всем; и все вещи, с которыми они сталкиваются, сначала неизвестны им, как и нам неизвестны; и счастливы те, которые встречаются с вежливыми людьми, готовыми снизойти к их невежеству и помочь им отделаться от него.
Если бы я или вы внезапно очутились в Японии со всем нашим благоразумием и познаниями, преувеличенное мнение о которых, быть может, и заставляет нас так пренебрежительно относиться к мыслям и вопросам детей; если бы, говорю я, мы очутились в Японии, то, без сомнения (желая получить здесь все, какие возможно, сведения), предлагали бы тысячи вопросов, которые казались бы поверхностному или нерассудительному японцу праздными и вздорными, хотя для нас было бы весьма существенно и важно получить на них ответы; и мы были бы очень рады найти снисходительного и любезного человека, готового удовлетворить наши требования и пособить нашему невежеству.
Когда им попадается что-нибудь новое, дети обыкновенно предлагают обычный вопрос иностранца: что это такое? Под этим в большинстве случаев подразумевают только название; и потому сказать им, как это называется, значит дать правильный ответ на их вопрос. Следующий вопрос обыкновенно таков: а для чего это? И на этот вопрос нужно ответить прямо и точно: указать им назначение вещи и объяснить, каким образом она служит для своего назначения, насколько это доступно их пониманию. Того же нужно держаться в отношении предлагаемых ими вопросов: не отсылать их, пока вы не дали им объяснения, которое они способны усвоить, и, таким образом, наводить их вашими ответами на дальнейшие вопросы. И, может быть, подобный разговор окажется для взрослого человека вовсе не таким пустым и ничтожным, как мы склонны воображать. Естественные и не внушенные вопросы пытливых детей часто затрагивают такие вещи, которые могут дать толчок мысли разумного человека. И я думаю, что из неожиданных вопросов ребенка часто можно научиться большему, чем из разговоров с людьми, которые высказывают ходячие мысли соответственно заученным понятиям и предрассудкам, привитым воспитанием.
(121) Быть может, не мешает иногда возбуждать их любопытство, показывая им редкие и новые предметы с целью подстрекнуть их пытливость и дать им случай получить сведения о них; если же случайно любопытство заставит их предложить вопрос о том, чего им не следует знать, то гораздо лучше ответить им прямо, что этого и еще не следует знать, чем отделываться ложью или вздорными ответами.
(122) Бойкость, проявляющаяся иногда так рано, вытекает из начала, которое редко сопровождает сильную конституцию тела или созревает в сильный рассудок. Если желательно сделать ребенка более бойким на язык, то, мне кажется, можно найти путь к достижению этого; но я полагаю, что мудрый отец предпочитает, чтобы его сын был способным и дельным человеком, когда вырастет, чем приятной компанией и развлечением для других, пока он мал; я, впрочем, думаю, что и со стороны ребенка здравые рассуждения доставляют больше удовольствия, чем милая болтовня. Поощряйте поэтому егопытливость всеми возможными средствами, удовлетворяя его запросы и обогащая его рассудок сведениями, насколько он способен их вместить. Если его доводы сколько-нибудь сносны, одобряйте и хвалите их; если же он совершенно сбился с пути, осторожно выводите его на дорогу, не издеваясь над его ошибками; и если он обнаруживает охоту рассуждать обо всем, что ему попадается, старайтесь, насколько можете, чтобы никто не подавлял в нем эту наклонность или не направлял ее на ложный путь вздорными и легкомысленными беседами. Ибо воспитание этой высшей и важнейшей способности нашей души заслуживает величайшей заботливости и внимания: правильное усовершенствование нашего разума есть высшее совершенство, какого человек может достигнуть в этой жизни.
Программа образования джентльмена <...> (147) Вы, может быть, удивитесь, что я откладываю ученье напоследок, особенно если я скажу вам, что действительно считаю его последним делом. Это может показаться странным в устах книжного человека; и так как оно составляет обыкновенно главную, если не единственную, цель хлопот и возни с детьми и почти одно подразумевается, когда заходит речь о воспитании, то мое заявление тем более может произвести впечатление парадокса. Когда я думаю о том, сколько шуму, поднимается из-за крупиц латыни и греческого, сколько лет затрачивается на их приобретение и сколько бесплодных забот и хлопот они причиняют, мне начинает казаться, будто родители все еще живут под страхом розги школьного учителя, которую считают единственным орудием воспитания; точно вся его цель заключается в изучении одного или двух языков. Иначе как могло бы статься, что ребенка приковывают к скамье на семь, на восемь или на десять лучших лет его жизни ради овладения одним или двумя языками, хотя он мог бы, по моему мнению, достигнуть того же результата с гораздо меньшей затратой труда и времени и изучить их почти шутя.
Простите мне поэтому, если я не могу спокойно отнестись к мысли, будто молодого джентльмена следует засунуть в стадо и гнать его розгой и хлыстом, точно сквозь строй, из класса в класс ad capiendum ingenii cultum10.
Как же это - скажут мне - разве, по-вашему, его не нужно учить читать и писать? Неужели он должен остаться более невежественным, чем наш приходский пономарь <...>? Не торопитесь, не торопитесь, прошу вас. Читать, писать и учиться - все это я признаю необходимым, но не главным делом. Я полагаю, что вы сами признали бы большим глупцом того, кто не поставит добродетельного и мудрого человека бесконечно выше, чем обладателя больших знаний.
Я не отрицаю, что ученье принесет большую пользу хорошо направленным умам, но нельзя не сознаться, что других, иначе направленных, оно делает еще более глупыми или еще более плохими людьми. Я утверждаю, что когда вы заботитесь о воспитании вашего сына и ищете учителя или воспитателя, вы не должны иметь в мыслях (как это обыкновенно делается) только латынь и
Андреева И.Н. Антология по истории и теории социальной педагогики. М., 2000
ПЕТР ФЕДОРОВИЧ КАПТЕРЕВ
ОБ ОБЩЕСТВЕННО-НРАВСТВЕННОМ РАЗВИТИИ И ВОСПИТАНИИ ДЕТЕЙ
Развитие человека не может совершаться вне общества. Если хорошенько, поосновательнее разобрать человека, особенно его душевную сторону, то окажется, что большая часть его существа - общественного происхождения. Язык, религия, общественно-государственный строй жизни, склад быта и нравов, вся материальная культура - все это может возникнуть, а главным образом развиться, достигнуть ныне существующих форм только в обществе. То, что мы называем разумом человека, его сердцем, его волей, есть плод не индивидуального, а общественного развития. В нас, быть может, 9/10 общественных элементов и лишь 1/10 чисто личного начала.
Собственно, мы не знаем человека как отдельного, обособленного существа, а мы знаем его только как члена общества. Поэтому общественная среда есть духовный воздух, без которого, как и без обыкновенного воздуха, человек дышать, т.е. существовать, не может.
Из сказанного необходимо следует тот вывод, что общественно-нравственное развитие есть одно из существенных сторон развития человека, составляет одну из насущнейших его потребностей. Естественно, что эта потребность издавна так или иначе и удовлетворяется жизнью среди людей.
III
С поступлением дитяти в школу семейное воспитание вообще и гражданское в частности (под гражданским воспитанием Каптерев понимал подготовку ребенка в жизни в социуме независимо от того, где такая подготовка проводится - в семье или в учебном заведении. - И.А.) не прекращается, а расширяется, приобретает новый материал, встречает новые трудности. Поэтому мы должны отдать себе отчет об изменениях и постановке гражданского воспитания детей со времени поступления их в школу.
Школа, собственно, есть продолжение воспитательной деятельности семьи во всех отношениях. Хорошая школа так и должна понимать свою задачу, а потому и действовать в непосредственной связи с семьей и под ее влиянием... Те главные средства для гражданского воспитания (которые используются в семье. -И.А.) повторяются и в школе в усиленном и расширенном виде, и семья должна пользоваться ими, как прежде пользовалась своими семейными средствами.
Во всем... семья, школа и общество должны идти друг с другом рука об руку, должны поддерживать и восполнять друг друга. Здесь, т.е. в деле образования, нет вопросов только школьных, а есть лишь вопросы семейно-общественно-школьные.
В школе каждый учащийся получает множество товарищей, однолеток и разных лет. Воспитание посредством товарищества есть одна из самых важных сторон в каждой школе, а между тем школа сравнительно мало обращает на это внимания. Как устроится новичок со своими товарищами, каков дух и направление каждого класса, как относятся товарищи друг к другу, какие между ними партии, кто вожаки партий, нельзя ли помочь более тесному сплочению класса - школы интересуются мало... Между тем строй товарищества - дело большой важности для гражданского воспитания детей. Школы тем и важны, что они есть своеобразные гражданские общества с достаточно сложной организацией, в которых дети получают весьма важные, пьющие влияние на всю их позднейшую деятельность уроки общественной жизни. Организация товарищества - вопрос мало разработанный в педагогике и теоретически.
...Родители, собираясь в общества и кружки при образовательных заведениях, должны постоянно напоминать администрации школы о необходимости правильной организации товарищества в школе. Эта организация, по нашему мнению, может иметь целью удовлетворить трем общественным и индивидуально-умственным потребностям учащихся: 1) сплотить в более или менее организованное целое каждый отдельный класс... Для достижения такого единства и организованности и нужно предоставить все средства и всякую помощь учащимся. Конечно, не нужно мешать им, не нужно впутываться в их дела тогда, когда об этом они сами не просят; но нужно тщательно наблюдать за этим делом, советовать, поощрять, воздействовать убеждением на вожаков так, чтобы класс мало-помалу из случайного сотоварищества превращался в стройный организованный союз, готовый постоять за себя и своих отдельных сочленов. 2) Нужно заботиться об организации товарищества всех учащихся в школе. Если классы, взятые в отдельности, имеют много общих интересов, чуждых другим классам, то точно так же и каждая школа, т.е. все классы ее, имеет много общих интересов, чуждых другим школам... Единство школы и ее своеобразность должны не только чувствоваться учащимися, но и ясно сознаваться. А это возможно только тогда, когда существует общешкольное товарищество и когда последнее получило правильную организацию, когда школа и через классных представителей, и вся в целом собирается для обсуждения и решения общешкольных дел, волнуется этими делами и в ходе их принимает самое живое участие. 3) Классное и школьное устройство товарищества не может удовлетворить всем потребностям учащихся; у отдельных групп будут свои интересы, свои особенные стремления. Эти особые интересы и стремления могут быть удовлетворены лишь основанием множества отдельных обществ и союзов, группирующихся не по классам, а по излюбленным предметам и господствующим стремлениям. Таковы могут быть общества различного спорта, чтения книг, изучения какого-нибудь иностранного языка, мастерства или ремесла, искусства, науки, музыкальные общества, дебатов и т.д. Чем в большем числе и разнообразнее будут эти общества, тем лучше, так как они наиболее полно будут удовлетворять индивидуально-умственным запросам и потребностям учащихся.
Все указанные школьные товарищеские организации, составляя необходимую принадлежность каждой школы, должны владеть полной свободой и самостоятельно, сами избирать своих уполномоченных и представителей... сочинять для себя уставы и наблюдать за их исполнением. Администрация школы и учащие (педагоги. - И.А ) не должны вмешиваться в эти товарищеские дела учащихся, если их не попросят. Администрация и учащие должны тщательно следить за школьными организациями учащихся, помогать им хорошенько устроиться и функционировать и, конечно, наблюдать, чтобы не возникло какой-либо вредной организации, не соответствующей юношескому возрасту и образовательным целям заведения.
Наклонность к товарищеским организациям вполне естественна и сильна в детстве и юности: совместная жизнь, общие интересы и занятия неизбежно наталкивают на подобные организации.
В школах собираются сотни различных детей. Проводя время вместе, дети воспитывают друг друга или нет?.. Дети учат друг друга весьма многому, и их взаимное обучение перевешивает силу и влиятельность обучения преподавателей... Мировоззрение детей и юношей складывается по большей части не под влиянием того, что говорят им учителя, а под влиянием того, что они слышат друг от друга, о чем спорят под влиянием прочитанного помимо ведома и рекомендаций начальства и учащих книг, под влиянием собственных наблюдений жизни, - словом, помимо школы. В школе эта общественность (по современной терминологии - социализация. - И. А.), это взаимное влияние и обучение учащихся и есть самое главное явление, жизненный нерв школы. Дети приходят в школу для совместной общественной (в значении - коллективной. - И.А.) работы, причем обучение есть орудие, материал этой общественной работы, стоящий постоянно на втором плане... Общественность, совместная работа, взаимное обучение и влияние учащихся, проявления хладнокровия, сообразительности, мужества - вот что главное в школе, что и нужно воспитывать и организовывать, учение же есть только средство, орудие для развития общественности. Между тем эту второстепенную вещь ставят на первый план и таким образом извращают всю сущность школы.
Каптерев П.Ф. Избранные педагогические сочинения. - М, 1982. -С. 232, 241, 244, 245, 247, 248.
