- •Память, история, забвение. Рикёр п.
- •Часть 1. О памяти и припоминании.
- •Глава 1. Память и воображение...............................................23
- •Глава 2. Работающая память. Ее правильное и неправильное использование..........................................................................87
- •Глава 3. Личная память, коллективная память.......................133
- •Глава 2. История и время......................................................481
- •Глава 1. Фаза документирования: память, занесенная
- •Глава 2. Объяснение/понимание............................................255
- •Глава 3. Историческая репрезентация....................................329
- •Глава 1. Критическая философия истории.............................413
- •Глава 3. Забвение..................................................................573
- •Глава 1. Память и воображение
- •Глава 1. Память и воображение
- •I. Греческое наследие
- •Глава 1. Память и воображение
- •Глава 1. Память и воображение
- •Часть 2.
- •Глава 1. Память и воображение
- •Глава 1. Память и воображение
- •Глава 1. Память и воображение
- •2. Аристотель: «Память сопряжена с прошлым»
- •Глава 1. Память и воображение
- •Глава 1. Память и воображение
- •Глава 1. Память и воображение
- •II. Феноменологический очерк памяти
- •Глава 1. Память и воображение
- •Глава 1. Память и воображение
- •Глава 1. Память и воображение
- •Глава 1. Память и воображение
- •Глава 1. Память и воображение
- •Глава 1. Память и воображение
- •Часть 3.
- •Глава 1. Память и воображение
- •Глава 1. Память и воображение
- •Глава 1. Память и воображение
- •Глава 1. Память и воображение
- •Глава 1. Память и воображение
- •Глава 1. Память и воображение
- •Глава 1. Память и воображение
- •III. Воспоминание и образ
- •Глава 1. Память и воображение
- •Глава 1. Память и воображение
- •Глава 1. Память и воображение
- •Глава 1. Память и воображение
- •Часть 4.
- •Глава 1. Память и воображение
- •Глава 1. Память и воображение
- •Глава 1. Память и воображение
- •Глава 2. Работающая память.
- •Глава 2. Работающая память...
- •I. Злоупотребления искусной памятью: подвижничество запоминания
- •Глава 2. Работающая память...
- •Глава 2. Работающая память...
- •Глава 2. Работающая память...
- •Глава 2. Работающая память...
- •Глава 2. Работающая память...
- •Глава 2. Работающая память...
- •Глава 2. Работающая память...
- •Глава 2. Работающая память...
- •Часть 5.
- •Глава 2. Работающая память...
- •Глава 2. Работающая память...
- •Глава 2. Работающая память...
- •Глава 2. Работающая память...
- •Глава 2. Работающая память...
- •Глава 2. Работающая память...
- •Глава 2. Работающая память...
- •Глава 2. Работающая память...
- •Глава 2. Работающая память...
- •Глава 2. Работающая память...
- •Глава 2. Работающая память...
- •Глава 2. Работающая память...
- •Часть 6.
- •Глава 2. Работающая память...
- •Глава 3. Личная память, коллективная память
- •Глава 3. Личная память, коллективная память
- •Глава 3. Личная память, коллективная память
- •Глава 3. Личная память, коллективная память
- •Глава 3. Личная память, коллективная память
- •Глава 3. Личная память, коллективная память
- •2. Джон Локк
- •Глава 3. Личная память, коллективная память
- •Глава 3. Личная память, коллективная память
- •Глава 3. Личная память, коллективная память
- •Глава 3. Личная память, коллективная память
- •Глава 3. Личная память, коллективная память
- •3. Гуссерль
- •Часть 7.
- •Глава 3. Личная память, коллективная память
- •Глава 3. Личная память, коллективная память
- •Глава 3. Личная память, коллективная память
- •Глава 3. Личная память, коллективная память
- •Глава 3. Личная память, коллективная память
- •Глава 3. Личная память, коллективная память
- •Глава 3. Личная память, коллективная память
- •Глава 3. Личная память, коллективная память
- •Глава 3. Личная память, коллективная память
- •Глава 3. Личная память, коллективная память
- •Глава 3. Личная память, коллективная память
- •Глава 3. Личная память, коллективная память
- •Глава 3. Личная память, коллективная память
- •Глава 3. Личная память, коллективная память
- •Глава 3. Личная память, коллективная память
- •Глава 3. Личная память, коллективная память
- •Память, история, забвение.Ч.2.История.Эпистемология.2000. (Рикёр п.)
- •Часть 1.
- •Глава 1. Фаза документирования: память, занесенная
- •Глава 2. Объяснение/понимание............................................255
- •Глава 3. Историческая репрезентация....................................329
- •Глава 1. Критическая философия истории.............................413
- •Глава 2. История и время......................................................481
- •Глава 3. Забвение..................................................................573
- •Глава 1. Фаза документирования: память, занесенная в архивы
- •Глава 1. Фаза документирования: память, занесенная в архивы
- •Глава 1. Фаза документирования: память, занесенная в архивы
- •Глава 1. Фаза документирования: память, занесенная в архивы
- •Часть 2.
- •Глава 1. Фаза документирования: память, занесенная в архивы
- •Глава 1. Фаза документирования: память, занесенная в архивы
- •Глава 1. Фаза документирования: память, занесенная в архивы
- •Часть 3.
- •Глава 1. Фаза документирования: память, занесенная в архивы
- •Глава 1. Фаза документирования: память, занесенная в архивы
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Часть 4.
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Часть 5.
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Глава 2. Объяснение/понимание
- •Часть 6.
- •Глава 3. Историческая репрезентация
- •Глава 3. Историческая репрезентация
- •Глава 3. Историческая репрезентация
- •Глава 3. Историческая репрезентация
- •Глава 3. Историческая репрезентация
- •Глава 3. Историческая репрезентация
- •Глава 3. Историческая репрезентация
- •Глава 3. Историческая репрезентация
- •Глава 3. Историческая репрезентация
- •Глава 3. Историческая репрезентация
- •Глава 3. Историческая репрезентация
- •Глава 3. Историческая репрезентация
- •Глава 3. Историческая репрезентация
- •Глава 3. Историческая репрезентация
- •Часть 7.
- •Глава 3. Историческая репрезентация
- •Глава 3. Историческая репрезентация
- •Глава 3. Историческая репрезентация
- •Глава 3. Историческая репрезентация
- •Глава 3. Историческая репрезентация
- •Глава 3. Историческая репрезентация
- •Глава 3. Историческая репрезентация
- •Глава 3. Историческая репрезентация
- •Глава 3. Историческая репрезентация
- •Глава 3. Историческая репрезентация
- •Глава 3. Историческая репрезентация
- •Глава 3. Историческая репрезентация
- •Глава 3. Историческая репрезентация
- •Глава 3. Историческая репрезентация
- •Часть 8.
- •Глава 3. Историческая репрезентация
- •Глава 3. Историческая репрезентация
- •Глава 3. Историческая репрезентация
- •Глава 3. Историческая репрезентация
- •Глава 3. Историческая репрезентация
- •Глава 3. Историческая репрезентация
- •Глава 3. Историческая репрезентация
- •Память, история, забвение.Ч.3.Историческое состояние.2000. (Рикёр п.)
- •Часть 1.
- •Глава 1. Критическая философия истории.............................413
- •Глава 2. История и время......................................................481
- •Глава 3. Забвение..................................................................573
- •Глава 1. Критическая философия истории
- •Глава 1. Критическая философия истории
- •Глава 1. Критическая философия истории
- •Глава 1. Критическая философия истории
- •Глава 1. Критическая философия истории
- •Глава 1. Критическая философия истории
- •Глава 1. Критическая философия истории
- •Часть 2.
- •Глава 1. Критическая философия истории
- •Глава 1. Критическая философия истории
- •Глава 1. Критическая философия истории
- •Глава 1. Критическая философия истории
- •Глава 1. Критическая философия истории
- •Глава 1. Критическая философия истории
- •Глава 1. Критическая философия истории
- •Глава 1. Критическая философия истории
- •Глава 1. Критическая философия истории
- •Глава 1. Критическая философия истории
- •Глава 1. Критическая философия истории
- •Часть 3.
- •Глава 1. Критическая философия истории
- •Глава 1. Критическая философия истории
- •Глава 1. Критическая философия истории
- •Глава 1. Критическая философия истории
- •Глава 1. Критическая философия истории
- •Глава 1. Критическая философия истории
- •Глава 1. Критическая философия истории
- •Глава 1. Критическая философия истории
- •Глава 1. Критическая философия истории
- •Глава 1. Критическая философия истории
- •Глава 1. Критическая философия истории
- •Глава 1. Критическая философия истории
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Часть 4.
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Часть 5.
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Часть 6.
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 2. История и время
- •Глава 3. Забвение
- •Глава 3. Забвение
- •Часть 7.
- •Глава 3. Забвение
- •Глава 3. Забвение
- •Глава 3. Забвение
- •Глава 3. Забвение
- •Глава 3. Забвение
- •Глава 3. Забвение
- •Глава 3. Забвение
- •Глава 3. Забвение
- •Глава 3. Забвение
- •Глава 3. Забвение
- •Глава 3. Забвение
- •Глава 3. Забвение
- •Глава 3. Забвение
- •Глава 3. Забвение
- •Часть 8.
- •Глава 3. Забвение
- •Глава 3. Забвение
- •Глава 3. Забвение
- •Глава 3. Забвение
- •Глава 3. Забвение
- •Глава 3. Забвение
- •Глава 3. Забвение
- •Глава 3. Забвение
- •Глава 3. Забвение
- •Глава 3. Забвение
- •Глава 3. Забвение
- •Глава 3. Забвение
- •Глава 3. Забвение
- •Память, история, забвение.Ч.4.Эпилог.Трудное прощение.2000. (Рикёр п.)
- •Часть 1.
- •Часть 2.
- •Часть 3.
- •Часть 1.
- •Часть 2.
- •Часть 3.
Часть 3.
Часть вторая. История/Эпистемология
Ответ на первый вопрос подсказан самим текстом. Отправная точка: автор вспоминает о наблюдательном любителе искусства, известном Морелли, на которого ссылается Фрейд в работе «"Моисей" Микеланджело»: тот прибегал к изучению несущественных на первый взгляд деталей (очертания мочек ушей), чтобы выявить подделку произведений живописи. Этот же «метод улик» с большим успехом применял Шерлок Холмс, и вслед за ним его использовали все создатели детективных романов. Фрейд видит в нем один из источников психоанализа, «правомочного угадывать тайные, укрываемые от глаз вещи по чертам, которые недооцениваются или не принимаются во внимание, вследствие отказа от наблюдения» («"Моисей" Микеланджело»). Оплошности - не являются ли они в этом смысле уликой, когда ослабевают механизмы контроля, и от них ускользают всякого рода несообразности? Со временем всю медицинскую семиотику с ее концептом симптомов стало возможным подвести под категорию indice4*. Как фон, вспоминаются познания охотников былых времен, расшифровывавших немые следы. Вслед за тем идут надписи и само письмо, о котором Гинзбург говорит, что «оно, как и угадывание, указывало на вещи сквозь вещи» («Mythes, Embl?mes, Traces», p. 150). Теперь уже вся семиотика оказывается indiciaire. Что же позволяет встроить весь этот спектр дисциплин в единую парадигму? Многое: единичность расшифровываемой вещи, непрямой характер расшифровки, ее гадательный статус (термин восходит к пророчествам)47. И - здесь встает вопрос об истории: «Все это объясняет, почему история так никогда и не смогла стать галиле-евской наукой. [...] Познание в истории, как и в медицине, носит непрямой, симптоматичный и гадательный характер» (op. cit., р. 154). При этом письмо, текст, которые дематериализуются в устной речи, ничего здесь не меняют, поскольку историк всегда имеет дело с индивидуальными случаями. Именно этой направленностью на единичное Гинзбург объясняет вероятностный характер исторического познания.
Поле действия, открываемое парадигмой улик, безмерно. «Пусть реальность непрозрачна; существуют привилегированные зоны - следы, indices, позволяющие ее расшифровывать.
47 Эта последняя черта сближает постижение знаков, тонкое и быстрое, с metis греков, анализируемым в книге: D?tienne M. et Vernant J.-P. Les Ruses de l'intelligence: la m?tis des Grecs, Paris, Flammarion, 1974; 2e ?d., coll. «Champs», 1978; 3e ?d., 1989.
244
Глава 1. Фаза документирования: память, занесенная в архивы
Эта мысль, выражающая суть парадигмы улик, или семиотической парадигмы, проложила себе путь в самых различных отраслях знания и существенно повлияла на науки о человеке» (ор. cit., p. 177-178).
Теперь возникает второй вопрос: вопрос о месте парадигмы улик Карло Гинзбурга относительно критики свидетельства, предложенной Марком Блоком и его последователями. Я не думаю, что нам надлежит делать выбор между двумя исследовательскими подходами. Подводя историческое познание полностью под парадигму улик, К. Гинзбург несколько обесценивает значение понятия indice: оно выигрывает при противопоставлении его понятию письменного свидетельства. В то же время интерпретация Марком Блоком vestiges как неписаных свидетельств не учитывает своеобразия свидетельства в качестве посредника (relais) памяти в ее декларативной фазе и в нарративном выражении. Знак, улика определяется и расшифровывается; свидетельство, в свою очередь, представляется и подвергается анализу. Разумеется, и для того и для другого рада операций требуется одинаковая прозорливость. Но точки приложения их различны. Знаковая (indiciaire) семиология выполняет свою роль дополнения, контроля, подтверждения по отношению к устному или письменному свидетельству постольку, поскольку расшифровываемые ею знаки невербального порядка (отпечатки пальцев, фотоархивы, а сегодня - анализ ДНК, этой биографической «подписи» живого организма) «свидетельствуют» своей немотой. Различия дискурсов - иные, нежели те, что мы воспринимаем на слух.
Значение концепции К. Гинзбурга, следовательно, в том, что она кладет начало диалектической взаимосвязи между уликой и свидетельством в рамках понятия следа, в результате чего понятие документа обретает всю свою полноту. В то же время отношение дополнительности между свидетельством и уликой вписывается в рамки внутренней и внешней связности, структурирующей документальное доказательство.
Действительно, с одной стороны, понятие следа может считаться общим корнем свидетельства и улики. В этом плане показательно, что оно ведет свое происхождение от охоты: здесь прошел зверь и оставил свой след. Это - знак. Но расширенно понятие indice может распространиться и на письмо, поскольку отпечаток ассоциируется в первую очередь с оттиском буквы, не говоря уже о столь же простой аналогии между eik?n, начертанием и изображением в цвете, проводившейся в самом начале
245
Часть вторая. История/Эпистемология
нашей феноменологии памяти48. Кроме того, само письмо есть такое начертание и, в этом смысле, улика: недаром графология истолковывает почерк, его рисунок (ductus), росчерк в формах улики. И, в свою очередь, в этой комбинации аналогий улика заслуживает названия неписаного свидетельства, как того хотел Марк Блок. Но такого рода взаимосвязь между уликой и свидетельством не должна мешать сохранению различия в их употреблении. В целом здесь окажется в выигрыше понятие документа, совокупности улик и свидетельств, чья полнота в итоге достигает начальной полноты следа49.
Остается пограничный случай некоторых свидетельств, устных по характеру, хоть и записанных в муке, - включение которых в архив создает проблемы, вплоть до того, что может вызвать настоящий кризис свидетельства. Речь идет, главным образом, о свидетельствах людей, спасшихся из лагерей смерти Шоа, в англосаксонской среде называемой Холокостом. Им предшествовали свидетельства выживших после Первой мировой войны, однако проблемы, о которых пойдет речь, были подняты только в связи с последней. Рено Дюлон помещает их в главный раздел своей работы «Очевидец» («Le T?moin oculaire»). «Свидетельствовать изнутри свидетельствующей жизни»: под этим заголовком он помещает анализ произведения Примо Леви «Потерпевшие кораблекрушение и спасшиеся»50. Почему этот род свидетельства кажется выпадающим из историографического процесса? Потому что он ставит проблему восприятия на уровне, которому архивация не соответствует, она кажется неприспособленной к этому, и более того, включение этих свидетельств в архив выглядит на данном этапе неуместным. Речь идет о предельном, собственно из ряда вон выходящем опыте, прокладывающем себе трудный путь к ограниченным, зауряд-
48 См. выше, часть первая, гл. 2.
49 Понятие документа, где объединены понятия улики и свидетельства, становится точнее, будучи, в свою очередь, сопряжено с понятием памятника. Жак Ле Гофф в статье «Documento/monumento» // l'Enciclopedia Einaudi, Torino, Einaudi, vol. V, p. 38-48, не переведенной в серии очерков «Память и история», воспроизводит пути пересечения двух понятий: документ, в задачи которого, как считается, в меньшей степени входит прославление героя, изначально как бы берет верх над памятником, цель которого - создание ореола: однако критика идеологии может разглядеть в документе не меньшее славословие, чем в памятнике. Отсюда - предпочтение, отдаваемое «слитному понятию» «документ-памятник». (См. Temps et R?cit, t. Ill, p. 214-215.)
50 Levi P. Les Naufrag?s et les Rescap?s. Эта книга, написанная за год до исчезновения автора, представляет собой долгое размышление над предыдущей работой «Если это человек...». В частности, в книге «Потерпевшие кораблекрушение и спасшиеся» следует прочесть главу: «Communiquer».
246
________Глава 1. Фаза документирования: память, занесенная в архивы________
ным возможностям восприятия со стороны слушателей, воспитанных во взаимном понимании. Это понимание строилось на основе представления о сходстве людей в плане ситуаций, чувств, мыслей, поступков. Однако опыт, который теперь предстоит передать, - это опыт, ничего общего не имеющий с опытом обычного человека. В этом смысле мы говорим об опыте на пределе. Тем самым предваряется проблема, которая получит свое законченное выражение лишь в конце обзора историографических операций, когда речь пойдет об исторической репрезентации и ее границах51. Проблемы пределов возможности записи и архивации встают еще до того, как будут подвергнуты испытанию пределы объяснения и понимания. Вот почему можно говорить о кризисе свидетельства. Чтобы быть воспринятым, свидетельство должно быть в некотором роде приспособлено, то есть насколько возможно очищено от той абсолютной чуждости, которую порождает чувство ужаса. Это жесткое требование невыполнимо в случае со свидетельствами бывших узников концлагерей52. Дополнительная трудность при сообщении пережитого возникает в связи с тем, что сам свидетель не был дистанцирован от событий, он не «присутствовал» при этом; едва ли он был действующим лицом, участником - он был жертвой. Как «рассказать собственную смерть»? - задается вопросом Примо Леви. Ко всем прочим препятствиям добавляется барьер стыда. Из этого следует, что ожидаемое понимание само должно быть судом, судом безотлагательным на месте, абсолютным осуждением. В конечном счете кризис свидетельства обусловлен тем, что, врываясь, оно резко диссонирует с успехом, впервые достигнутым Лоренцо Валлой в «Дарении Константина»: тогда речь шла о борьбе с легковерием и обманом; теперь это борьба с неверием и желанием забыть. Что это: инверсия проблематики? И тем не менее, сам Примо Леви пишет. Он пишет, вслед за Робером Антельмом, автором «Рода человеческого»53, вслед за Жаном Амери, автором книги «По ту сторону преступления и наказания»54. И даже - писали о написанном ими. И мы здесь
51 Таково заглавие работы, осуществленной под руководством Сола Фрид-лендера (Friedlander S. Probing the Limits of Representation. Nazism and the «Final Solution», Cambridge, Mass., & London, Harvard University Press, 1992; r??d., 1996 (см. ниже, гл. З).
52 Примо Леви говорит в этой связи о «страхе, сидящем в каждом из нас, перед хаосом пустынной, опустошенной Вселенной, раздавленной разумом Божьим, но где разум человека отсутствует: то ли еще не пробудился, то ли уже угас».
53 Antelme R. L'Esp?ce humaine, Paris, Gallimard, 1957.
54 Am?ry J. Par-del? le crime et le ch?timent. Essai pour surmonter l'insurmontable. Paris, Actes Sud, 1995.
247
Часть вторая. История/Эпистемология
пишем о выражении невозможности коммуницировать и о немыслимом императиве свидетельствовать, - о чем они все же свидетельствуют. Более того, эти прямые свидетельства постоянно обрастают (но не впитываются!) работами историков наших дней и преданными гласности материалами крупнейших судебных процессов над преступниками; вынесенные приговоры медленно прокладывают себе путь в коллективной памяти, сопровождаемые ожесточенными спорами55. Вот почему в связи с этими «прямыми рассказами» я не стал бы, как Р. Дюлон, говорить об «аллергии на историографию» («Le T?moin oculaire», p. 219). Очевидная «аллергия на объяснение в целом» (op. cit., p. 220) вызывает скорее своего рода короткое замыкание между моментом свиде-тельствования на пороге исторической операции и моментом репрезентации в ее письменном выражении, - все это поверх этапов архивации объяснения и даже понимания. Тем не менее кризис свидетельствования после Освенцима разразился в едином с историографией публичном пространстве.
V. ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО
Вернемся к историку, работающему с архивами. Он - их адресат, поскольку следы были сохранены соответствующими институциями с тем, чтобы к ним обращались специалисты в соответствии с установленными правилами доступа; сроки пользования архивными материалами варьируются в зависимости от категории документа.
На этой стадии возникает понятие документального доказательства, которым отмечена часть исторической истины, доступной на данном этапе историографической операции. Здесь встают два вопроса: что означает «доказывать» применительно к документу или к группе документов и что таким образом доказывается?
Ответ на первый вопрос начинает вырисовываться в точке соединения документальной фазы с фазой объяснения и понимания, и, за рамками последней, с литературной фазой репрезентации. Если за изучаемым документом может быть признан статус доказательства, то это потому, что историк приходит в архив с вопросами. Понятия опроса и анкеты должны быть первыми определены при работе над документальным доказательством. Историк приступает к архивному исследованию, вооруженный вопросами. Марк Блок, напомним, - один из первых,
55 См. ниже, часть третья, глава I.
248
_______Глава 1. Фаза документирования: память, занесенная в архивы________
кто, вопреки теоретикам, которых он называл позитивистами (и которых мы предпочли бы называть методичными исследователями, таких, как Ланглуа и Сеньобос)56, предостерегал от того, что он считал эпистемологической наивностью, а именно, от мысли, что может существовать некая первая фаза, на которой историк собирает документы, читает их, оценивая при этом их подлинность и правдоподобие, после чего наступает вторая фаза, когда он пускает их в ход. Антуан Прост в «Двенадцати лекциях по истории» вычеканивает, вслед за Полем Лакомбом57, следующее выразительное заявление: не существует наблюдения без гипотез, не существует факта без вопросов. Документы говорят лишь в том случае, если от них требуется проверить, то есть удостоверить верность той или иной гипотезы. Существует, стало быть, взаимозависимость между фактами, документами и вопросами. «Вопрос, - пишет А. Прост, - конструирует исторический объект, как бы вырезая его из беспредельного универсума возможных фактов и документов» (Douze Le?ons sur l'histoire, p. 79). Автор присоединяется таким образом к утверждению Поля Вена (Veyne), характеризующего работу историка в настоящем как «удлинение вопросника». Удлинять его побуждает формирование гипотез относительно места феномена, которому адресуется вопрос, в сцеплениях, приводящих в действие факторы объяснения и понимания. Вопрос, задаваемый историком, добавляет автор, «это не голый вопрос, а вопрос нагруженный, несущий мысль о документальных источниках и предполагаемых методах исследования» (op. cit., p. 80). След, документ, вопрос образуют, таким образом, своего рода треножник, на котором держится историческое познание. Это вторжение вопроса дает повод напоследок еще раз окинуть взглядом понятие документа, проанализированное выше исходя из понятия свидетельства. Рассматриваемый в связке вопросов, документ все больше удаляется от свидетельства. Ничто само по себе не является документом, пусть даже все сохранившееся от прошлого потенциально представляет собою след. Для историка документ не дан непосредственно, как можно предположить, если исходить из идеи следа. Документ надо искать и
56 Более справедливая оценка книги Ланглуа и Сеньобоса «Введение в исторические исследования» (L'Introduction aux ?tudes historiques, Paris, Hachette, 1898) дана в работе: Prost A. Seignobos revisit?, Vingti?me Si?cle, revue d'histoire, № 43, juillet-septembre 1994, p. 100-118.
57 ProstA. Douze Le?ons sur l'histoire, Paris, ?d. du Seuil, coll. «Points Histoire», 1996. Lacombe P. De l'histoire consid?r?e comme science, Paris, Hachette, 1994.
249
Часть вторая. История/Эпистемология
обнаружить. Более того, документ очерчивается - ив этом смысле конституируется, учреждается - вопрошанием. Для историка все может стать документом: это, само собой разумеется, предметы, найденные при археологических раскопках, а также прочие сохранившиеся материальные следы, vestiges, но, что более удивительно, и столь разнородная информация, как торговая, кривые цен, приходские книги записей, завещания, банки статистических данных и т.д. Так, документом становится все, что может быть опрошено историком в надежде найти информацию о прошлом. Теперь многие из документов - уже не свидетельства. Однородные серии (item*), о которых речь пойдет в следующей главе, даже не могут быть причислены к тому, что Марк Блок называл свидетелями поневоле. Применяемый здесь способ охарактеризовать документ через вопрошание равно годится для целой категории свидетельств, неписаных, зарегистрированных устных свидетельств, которые в большом ходу в микроистории и в истории нашего времени. Их роль значительна в конфликте между памятью еще живущих и уже записанной историей. Эти устные свидетельства становятся документами лишь будучи зарегистрированными: в этом случае они выбывают из устной сферы и вступают в область письма, утрачивая таким образом сходство со свидетельством в обычном разговоре. Итак, можно сказать, что память архивирована, документирована. Ее объект перестал быть воспоминанием в собственном смысле слова, как удерживаемый по отношению к сознанию в настоящем в состоянии непрерывности и присвоения.
Вопрос второй: что на этой стадии историографической операции может считаться доказанным? Ответ ясен: факт, факты, которые могут быть удостоверены в сингулярных, дискретных высказываниях, содержащих чаще всего упоминания дат, мест, имен собственных, глаголов, указывающих на действие или на состояние. Здесь есть опасность смешения уже подтвержденных фактов и неожиданных событий. Бдительная эпистемология предостерегает нас от необоснованной склонности верить, что то, что называется фактом,· совпадает с тем, что в действительности было, даже с живой памятью, которую сохранили очевидцы, - словно факты дремлют в документах, пока их не извлекут оттуда историки. Эта иллюзия, с которой боролся Анри Марру в работе «Об историческом познании»58, долгое время питала убеждение,
* item (лат.) - того же рода; равно и; а также.
58 Marrou H.-I. De la connaissance historique, Paris, ?d. du Seuil. 1954; r??d., coll. «Points», 1975.
250
_______Глава 1. Фаза документирования: память, занесенная в архивы________
что исторический факт не отличается сколько-нибудь существенным образом от эмпирического факта экспериментальных естественных наук. Позже, когда речь пойдет об объяснении и репрезентации, надо будет, с одной стороны, таким же образом противостоять искушению растворить исторический факт в повествовании, а последнее - в литературном сочинении, неотличимом от вымысла, а с другой, отказаться от изначального смешения исторического факта и реально вспоминаемого события. Факт - это не событие, в него самого вдохнуло жизнь свидетельствующее сознание: он - содержание высказывания, собирающегося его представить (repr?senter). В этом смысле всегда следовало бы писать: факт, что то или иное произошло. Понятый таким образом факт может считаться сконструированным процедурой, выделяющей его из ряда документов, о которых, в свою очередь, можно сказать, что они его устанавливают. Это взаимодействие между конструированием (посредством сложной документирующей процедуры) и установлением факта (на основе документа) выражает особый эпистемологический статус исторического факта. Именно этот пропозициональный характер исторического факта («тот факт, что...») определяет модальность признаваемых за ним истинности или ложности. Понятия истинный/ложный могут на этом уровне с полным основанием рассматриваться как опровержимые и верифицируемые, в попперовском смысле. В Освенциме газовые камеры использовались для массового уничтожения евреев, поляков, цыган - это или верно, или неверно. На этом уровне вступает в силу опровержение негационизма. Вот почему было необходимо четко очертить границы этого уровня. В самом деле, подобная верифицирующая оценка «документального доказательства» уже не встретится на уровне объяснения и понимания, где будет все труднее и труднее применять попперовский подход к истине.
Здесь может последовать возражение, что понятие события используется историками либо для того, чтобы отодвинуть его на периферию исследования ввиду его краткости и эфемерности, а еще более - по причине его преимущественной связи с политическим аспектом общественной жизни, либо же для того, чтобы приветствовать его возвращение. Однако независимо от того, встречают ли его с подозрением или как желанного гостя после долгого отсутствия, в историческом дискурсе событие фигурирует в качестве конечного референта. Вопрос, на который оно отвечает, следующий: что имеется в виду, когда говорится, что что-то произошло? Я не только не
251
Часть вторая. История/Эпистемология
оспариваю этот референциальный статус события, я неустанно ратую за него на протяжении всей работы.
И именно чтобы сохранить этот его статус референта исторического дискурса, я отличаю факт как «высказанную вещь», как «что» исторического дискурса, от события как «вещи, о которой говорится», как «о чем» исторического дискурса. В этом отношении утверждение исторического факта обозначает дистанцию между сказанным (высказанной вещью) и референци-альной интенцией, которая, по выражению Бенвениста, перенаправляет (reverse) дискурс в мир. Мир в истории - это жизнь людей прошлого, такая, какой она была. Вот об этом идет речь. И первое, что об этом говорится, - что это произошло. Произошло так, как о том говорят? В этом заключается весь вопрос. И он будет сопровождать нас до конца историографической стадии репрезентации, где найдет если не решение, то, по крайней мере, точную формулировку в сфере репрезентирования (repr?sen-tance)59. Пока же нужно оставить в подвешенном состоянии вопрос о действительном отношении между фактом и событием и примириться с некоторой путаницей, имеющей место при использовании этих двух терминов лучшими историками60.
Что касается меня, я хотел бы воздать должное событию как действенному визави свидетельства, являющемуся главной категорией архивированной памяти. Какое бы определение в дальнейшем не дали - или не навязали - событию, в основном в связи с понятиями структуры и конъюнктуры, помещая событие в некую третью позицию по отношению к близким ему понятиям, - событие, в самом исконном смысле, это то, по поводу чего некто свидетельствует. Оно - символ всего минувшего (praeterita). A сказанное (le dit) в высказывании свидетельства - это факт, «факт, что...» Уточним: «что», приложенное к утверждению факта, скрывает в себе интенциональную цель, которая будет тематизирована в конце нашего эпистемологического обзора под знаком репрезентирования. Только неприспособленная к историческому дискурсу семиотика упорствует в своем отрицании референта в пользу специфической пары, образуемой означающим (нарратив, риторика, воображаемое) и означаемым (изложение факта). Бинарной концепции знака, унаследованной от соссюровской лингвистики, возможно, уже
59 См. ниже, гл. 3, раздел 4, с. 388-398.
60 В статье Пьера Нора «Возвращение события» (Le retour de l'?v?nement // Le Goff J. et Nora P. (dir.). Faire de l'histoire, t. I, p. 210-228) речь главным образом идет о статусе современной истории и, следовательно, о близости прош-
252
