1.5 Понятие завещаний и условий его действительности.

Институт завещания – одно из наиболее адекватных выражений индивидуальной распорядительной власти лица над своим имуществом. Только с признанием индивидуального характера собственности стало возможным определение судьбы вещей волевым решением не только inter vivos, но и mortis causa. По содержанию завещание нацелено на определение преемника роли наследодателя (heres). Завещатель не просто отчуждает свое имущество на случай смерти другим лицам, но ставит новое лицо на свое место, возмещая свое будущее отсутствие в обществе. Этим, по сути, универсальное преемство отличается от сингулярного. Наследодатель распоряжается своей позицией в гражданском обороте, выступая признанным хозяином не только материальных объектов, усвоенных его индивидуальной волей, но и своей формально определенной воли в целом – субъективной стороны своих правоотношений. Такая полнота владения самим собой, такая степень индивидуальной свободы соответствует высокому уровню развития права, снимающего различие между субъективной и формально признанной оценками роли личности и обеспечивающего совпадение личных и общественных ценностей и

12

интересов. Главным содержательным элементом завещания было назначение наследника (beredis institutio), которое Гай называет началом и основанием всего завещания («caput et fundamentum totius lestamenti» – Gai., 2,229). Текст завещания начинался с heredis institutio (обычно по формуле «TITIUS HERES ESTO» – «Пусть Тиций будет наследником»), и все написанное до этой фразы рассматривалось как ненаписанное. Если назначение не имело силы, то и все завещание считалось недействительным.

Heredis institutio имела глобальное значение. Признавалось невозможным назначить наследника, исключив из состава наследства определенную вещь (heredis institutio detracta certa re). Такое завещание считалось, недействительным. Однако юриспруденция, стремясь по возможности сохранить завещание в силе (favor testamenti), изменила ius civile в этом вопросе: по решению Аквилия Галла («auctoritate Galli Aquilii» – D. 28,5,75 (74)) оговорка рассматривалась как непоставленная. Сходным образом, нельзя было назначить heres в отношении отдельной вещи (ex certa re), однако, начиная с Сабина, оговорку стали рассматривать как непоставленную, и указанное лицо становилось наследником целого (D. 28,5,1,4), а при наличии сонаследников получало равную с ними долю (D. 28,5,10).

Если в завещании был назначен хотя бы один наследник, пусть даже в ничтожной доле, наследство открывалось по завещанию и наследники ab intestate не призывались. Этот порядок выражает правило, сформулированное на основании классических текстов (D. 50,17,7; 29,1,6; 49,1,17,2): «Ne mo pro parte testatus pro parte mtestatus decedere potest» – «Никто не может умереть частично с завещанием, частично без».

Наследниками можно было назначить несколько лиц, определив их доли. Несовершеннолетние не обладали правом составлять завещание (testamenti factio в активном смысле) и не могли вступать в законный брак, поэтому в том случае, если наследник умирал несовершеннолетним, наследство неминуемо отходило к наследникам по закону второй очереди, тогда как нормальное наследование – как по завещанию, так и по закону – исключалось.

13

Завещание ничтожно (nullius momenti), если в нем не назначен наследник, а также если в нем не соблюдена установленная форма («ubi sole mnia iuris defuerunt» – Pap. D. 28,3,1). Однако и правильно составленное завещание может впоследствии стать недействительным. Завещание в момент его составления должно было учитывать всех первостепенных претендентов на наследство, адекватно отражая систему семейных диспозиций к преемству.

Завещание – это акт последней воли наследодателя. Завещатель до последнего момента своей жизни может пересмотреть свое завещание («usque ad vitae supremum exitum» – Ulp., 33 ad Sab., D. 34,4,4). Появление нового завещания, если оно было действительно в момент составления – лишало предыдущее завещание силы. Даже если впоследствии новое завещание теряло силу или назначенный в нем наследник умирал или утрачивал право наследовать по завещанию (testament ractio в пассивном смысле), предыдущее завещание бесповоротно отменялось (Gai., 2,144). С другой стороны, правильно составленное завещание могло быть отменено только новым завещанием: оно оставалось в силе и в том случае, если завещатель, не составляя нового завещания, открыто объявлял об изменении своей воли или даже разбивал таблички завещания, так что доказательство его содержания становилось затруднительным (Gai., 2,151; Ulp. D. 38,6,1,8).

14