Внешняя природа объекта
В анализе, если процесс дошёл далеко, становится возможным определить какими были первичные феномены аффективного развития.
Аналитик устаёт гораздо больше в работе по обнаружению причин агрессивности, нежели при работе обнаружения причин и источника либидинального.
Считается что существует объединение агрессивных и либидинальных элементов, однако есть стадия до-объединения, что же происходит там и каким является механизм объединения. Этот механизм достаточно сложной и полностью он срабатывает лишь в норме, часто мы сталкиваемся с большими количествами несвязанной агрессии. В анализе мы можем столкнуться с выражением агрессии и либидо и мы должны держать их отдельно друг от друга, чтобы в трансфере пациент мог бы их соединить. В тяжёлых случаях, когда предполагается трудность соединения этих двух течений, отношение пациент к аналитику будет наполнено и агрессией и любовью.
Первый вывод: на примитивной стадии до установления Я и не-Я именно агрессивный элемент толкает на то чтобы индивид имел не-Я или объект, которые будут внешними для него. Либидинальные переживания будут преобладать в случаях если объект ощущается субъективным, т е созданный самим индивидуумом, либо если субъект ещё близок к нарциссическому состоянию, к первичной идентификации. То есть к ранней стадии развития.
Эти либидинальные переживания могут быть осуществимы благодаря всему тому что ведёт к облегчению инстинктивного эротического влечения и позволяют иметь удовольствие, повышение напряжения энергии или ее эквивалент – состояние, которое следует за периодом в котором желание еще отсутствует (что может служить причиной появления тревоги из-за временной аннигиляции субъективного объекта созданного желанием), а агрессивные тенденции не дают ощущение удовольствия, за исключением случаев когда они встречают противостояние. Противостояние должно идти из окружения, из не-Я, которое постепенно отделяется от Я. Можем говорить о том, что эротические переживания связаны с мышечной активностью и в других тканях, участвующих в усилиях, но этот эротизм отличается от того, который связан с инстинктивными эрогенными зонами.
Пациент показывают нам что агрессивные переживания переживаются как более реальные по сравнению с эротическими. Оба переживания реальны, но первые сопровождаются чувством большей реальности и более ощутимы. Связывание агрессивного и эротического элементов устанавливает ощущение реальности. Верно и то что агрессивные тенденции могут встретить противостояние исходящее не из вне (о покачивании и о головой вперёд).
Идею можно выразить следующими словами: « Младенцу для правильного развития не нужна идеальная мать, которая бы идеально соответствовала бы его потребностям. Фрустрация продуцирует злость, что помогает младенцу развиваться». Это одновременно и правильное и неправильное утверждение. Оно неправильное в том пункте где не учитываются 2 фактора: 1 –чисто теоретический, что младенец нуждается в идеальной адаптации и в постепенном снижении этой идеальности, 2 – это утверждение не учитывает отсутствие связывания агрессивных и эротических тенденций, так что в теории хотя нужно учитывать состояние развязывания и до-связывания этих тенденций.
Новорождённый имеет некий врождённый потенциал на уровне эрогенности, биологически обусловленный и он более менее одинаков у всех. Наоборот, агрессивность чрезвычайно изменчива и нужно много феноменов для того чтобы она стала больше или меньше. Чтобы определить агрессивность по отношению к эротичному, необходимо учитывать тенденции плода развивать у себя другое состояние нежели неподвижность, движения, имеющие отношение к жизненности тканей и первым переживаниям мышечного эротизма. Таким образом, нужно ввести такой термин как СИЛА ЖИЗНИ.
Не вызывает сомнений что потенциал жизненных сил более менее одинаков у всех плодов, так же как и эротический потенциал у всех новорождённых. Осложнения наступают из-за того, что количество агрессивного потенциала младенца зависит от количества противостояний (???) с которыми он сталкивается. Другими словами, это противостояние влияет на превращение жизненной силы в агрессивный потенциал. Более того, избыток противостояния вводит осложнения, которые могут сделать невозможным существование индивида, который, имеющий агрессивный потенциал, придёт к объединению этого потенциала с эротическим потенциалом.
Невозможно продвигаться далее без того чтобы не изучить в деталях судьбу жизненных сил ребёнка (до его рождения).
Импульсивность плода приводит к обнаружению окружения, именно оно составляет встреченную оппозицию и ощущается благодаря подвижности. В результате обнаруживается достаточно преждевременно мир НЕ-Я и преждевременное установление Я (из практики известно что это все происходит постепенно, возникает и исчезает повторяющимся способом, дополняется и теряется).
В случаях болезни на этих примитивных стадиях именно окружение внедряется, и жизненная сила расходуется полностью на реакцию этому внедрению, в результате возникает обратное установлению крепкого раннего Я. В крайних случаях у младенца формируется совсем маленький опыт импульсивных движений, его подвижность состоит из одних лишь реакций на окружение и это препятствует установлению Я. Вместо него развитие состоит из опыта реакций на инвазию и вследствии появляется индивид, называемый нами ложным , потому что все личные импульсы были потеряны. В этих случаях не происходит объединение агрессивных и либидинозных элементов, и Я устанавливается лишь благодаря либидинальному опыту. Младенец живёт потому что он привлекается к либидинальной жизни посредством соблазнения; однако, наряду с либидинальной жизнью, которая никогда не воспринимается как реальная, существует реакционная жизнь, полностью агрессивная, зависящая от существования противодействия.
Личность состоит из трех частей: истинное селф с Я и не-Я четко установленными, с некоторым объединением агрессивных и либидинальных элементов, и селф, который может быть легко соблазнён либидинальным опытом, но вследствие этого он теряет чувство реальности и селф, который целиком и полностью предназначен агрессивности. Эта агрессивность не организована ещё в разрушительность, но она имеет ценность для индивида ,потому что она привносит чувство реальности и смысл отношениям, но все это может быть провоцировано лишь противодействием, либо (позднее) – преследованием. Эта агрессивность не имеет корней в личных влечениях, которые питаются спонтанностью Я.
Индивид может реализовать ложное объединение агрессивности и эротизма превращая эту чистую разъединённую агрессивность в мазохизм, но чтобы это имело место, необходимо чтобы преследователь существовал и этот преследователь является садистическим возлюбленным. Поэтому мазохизм может быть более архаичным нежели садизм. Иногда же, исследуя развитие здорового индивида мы замечаем, что садизм более стар. У здорового садизм предполагает удавшееся слияние: именно это объединение отсутствует из-за того, что мазохизм развивается напрямую из несвязанной реакционной агрессии.
Некоторая путаница может возникнуть из-за того, что мы используем слово агрессивность вместо слова спонтанность. Импульсивное движение распространяется и становится агрессивным потому что встречается противодействие. Этот опыт имеет некий аспект реальности и очень легко соединяется с эротическим опытом, который ожидает новорожденного. И мой вывод следующий: именно эта импульсивность и агрессивность, развивающаяся из неё, делают таким образом , что ребёнок нуждается во внешнем объекте, а не лишь в объекте, приносящем удовольствие.
Много детей, в ответ на инвазию развивают массивный депрессивный потенциал, который активизируется посредством преследования, реагируя на него, потому что это переживание ощущается реальным. Однако, в этом случае мы имеем способ ложного развития, из-за того, что в этом случае ребёнок нуждается в постоянном преследовании. Количество этого реакционного потенциала не зависит от биологических факторов (которые определяют подвижность и эротизм), а исходят из примитивного внедрения окружения.