2.2 Противоречия и проблемы

Несмотря на то, что все страны ЕврАзЭС в свое время были членами СССР и имели одинаковую институциональную структуру, на сегодняшний момент в них накопились существенные различия в уровнях экономического и социального развития, а также в институциональной структуре, которые превышают различия между странами, входящими в группировки с высокой степенью интеграции, такие как ЕС. Это означает, что быстрое достижение высоких уровней интеграции либо не возможно, либо требует непомерно высоких финансовых затрат со стороны наиболее развитых стран ЕврАзЭС. Поэтому, наиболее оптимальным сценарием интеграции является разработка дорожных карт по постепенному снижению институциональных различий, и акцентирование внимания на тех совместных проектах, которые могут дать наибольший эффект с точки зрения ускорения экономического развития в краткосрочном плане, а также способствовать восстановлению доверия между странами региона. Для этого необходимо более активно задействовать инструменты финансовой и технической помощи, которую могут оказывать наименее развитым странам региона более развитые страны (Россия, Казахстан, Беларусь).

ЕврАзЭС объединяет в себя группу стран, чрезвычайно неоднородных по своему экономическому и социальному положению. По своему размеру Россия превосходит экономику второго по размерам партнера по содружеству – Казахстана – в 13 раз, а самого малого члена содружества – Таджикистана – в 179 раз. Это не может не создавать, с одной стороны, опасений «чрезмерного доминирования» России со стороны партнеров по содружеству, и стимулировать их к тому, чтобы избегать излишней близости к России. С другой стороны, в этих условиях высока вероятность «шантажа» России со стороны партнеров по содружеству, попыток «играть» на геополитических интересах России, добиваясь увеличения уровня субсидирования своей экономики со стороны России.

Крупнейшая страна региона – Россия, является еще и самой экономически развитой. В 2013 году уровень ВВП на душу населения в России составил более 11 тыс. долларов на человека, что сравнимо с такими странами как Малайзия, Чили и ЮАР. Россия входит в группу стран с «более высоким средним доходом» по классификации Мирового банка, и в ближайшие 15-20 лет Россия вполне может по уровню дохода приблизиться к развитым странам ОЭСР, достигнув уровня ВВП в 20 тыс. долларов на человека. Россию стремительно догоняет Казахстан, среднедушевой ВВП которого по паритету покупательной способности составлял в 2013 году 75% от российского уровня. Учитывая, что темпы экономического роста в Казахстане выше, чем в России, в ближайшие 15-20 лет можно ожидать продолжения тенденции к конвергенции уровней развития России и Казахстана. Уровень доходов в Беларуси также отличается от российского всего на 30%, поэтому если экономика Беларуси сможет и дальше развиваться высокими темпами, то со временем можно ожидать, что будет происходить сближение по уровню развития между Россией, Казахстаном и Беларуси. В целом, различия в уровне экономического развития этих стран уже сегодня ниже, чем различия в уровне развития стран ЕС.

Входящие в состав ЕврАзЭС страны Центральной Азии, за исключением Казахстана, близки между собой по уровню экономического развития, но существенно беднее России, Казахстана и Беларуси. Среднедушевой ВВП по паритету покупательной способности составлял в 2013 году в Кыргызстане 19, Узбекистане 17, а в Таджикистане всего 13% от российского уровня. Отметим, что различия в уровне экономического развития между странами Центральной Азии и Россией превышают соответствующие различия в уровне развития США и его партнера по НАФТА Мексике. Со временем можно ожидать постепенного сближения уровней развития этих стран и прочих членов ЕврАзЭс, но в обозримой перспективе этот процесс не приведет к существенному снижению различий в уровне экономического развития.

Наличие столь существенных различий в размерах экономик и уровне их развития, с одной стороны, создает заинтересованность, особенно со стороны наиболее бедных стран, в интеграции и использованию рынков более развитых стран для реализации экспортоориентированных стратегий. Отсутствие общих границ с наиболее развитыми странами региона, проблемы с налаживанием эффективного сотрудничества в транспортной сфере, и наличие других перспективных рынков сбыта продукции, прежде всего китайского, частично подрывают стимулы этих стран к проведению активной политики, направленной на усиление интеграции в рамках ЕврАзЭС. С другой стороны, огромные различия в уровне дохода, а соответственно и в уровне бедности, и сравнительно низкий уровень развития даже наиболее развитых стран ЕврАзЭС накладывают ограничения на возможности использования такого инструмента интеграции и сближения уровней развития, как субсидии сообщества наибеднейшим странам. Этот механизм активно используется в ЕС, но и там использовать его становится все сложнее и сложнее в связи с углублением различий в уровне развития между странами-членами. Более того, опыт объединения Германии показывает, что активное использование этого инструмента в таких условиях может затормозить развитие всей группы стран. Однако, совсем не использовать этот инструмент также не рационально. У беднейших стран региона может не хватить средств даже на внедрение общих институциональных механизмов, для чего им может потребоваться техническая помощь более развитых стран.

Немаловажен и тот факт, что между странами группировки все еще сохраняется огромный уровень недоверия, способствовать снижению которого может финансовая помощь более развитых стран региона (России, Казахстана, а в перспективе и Беларуси) в реализации проектов в беднейших странах.

Нельзя сказать, что страны ЕврАзЭС, в первую очередь Россия, до сегодняшнего момента совсем не прибегали к оказанию помощи странам-партнерам как к инструменту интеграции. Но основной формой использования этого инструмента были те или иные виды косвенного субсидирования через цены на продукцию. В такая форма помощи, в силу своей непрозрачности, затрудняет оценку размеров субсидирования, не говоря уже о том, что искажение цен создает неправильные стимулы для частных экономических агентов. В будущем необходимо более активно прибегать к более прозрачным – долговым и грантовым – инструментам оказания помощи.

С точки зрения сотрудничества между странами ЕврАзЭС существенную проблему создает то, что миграция и торговля между странами являются каналами распространения инфекционных заболеваний, включая такие, практически уничтоженные в СССР заболевания, как тиф. Совместные проекты в сфере здравоохранения, включая образовательные, и обмен опытом лучших практик в сфере реформы здравоохранению способствовали бы ни только улучшению здоровья населения стран-участников, но и повышению доверия между странами.

Еще одной сферой, в которой в последние годы происходил разрыв межгосударственных связей на фоне общего ухудшения ситуации по сравнению с 1980 гг. является образование. Во всех странах ЕврАзЭС в 1990 годы произошло существенное снижение объемов государственного финансирования этой сферы. Особенно пострадали беднейшие страны региона, где расходы на образования в процентах от ВВП сократились между 1990 и 2001 годами с 9.7 до 2.4% в Таджикистане, и с 8.3 до 3.1% в Кыргызстане, причем происходило это на фоне общего падения ВВП.[12] К началу 2000х годов большинству стран ЕврАзЭС удалось восстановить дореформенные уровни получения детьми среднего образования. Исключение составляет Таджикистан, где эта величина в начале 2000х годов составляла половину от уровня 1989 года. Серьезные проблемы накопились сфере профессионально-технического образования, которая была разрушена практически во всех странах, кроме Узбекистана и Беларуси. Что касается высшего образования, то во всех странах наблюдается рост выпускников высших учебных заведений, однако качество образования вызывает опасения.

Важнейшей проблемой является снижение уровня сотрудничества между странами ЕврАзЭС в образовательной сфере, что выражается в снижении количества студентов, обучающихся в учебных заведениях стран-партнеров, снижение уровня преподавания русского языка во всех странах, кроме Беларуси, и отсутствие учителей и технических средств (учебников) для поддержания высокого уровня его преподавания, а также отход стран ЕврАзЭС, в первую очередь Узбекистана, от взаимного признания дипломов друг друга. Снижаются связи и обмен знаниями и информацией между учебными заведениями и научно-исследовательскими институтами стран содружества.

Сегодня только в двух странах ЕврАзЭС – Россия и Беларуси – уровень развития человеческого капитала, по определению ООН, находится на уровне, близком к высокому (65 и 67 место соответственно). Кыргызстан, Узбекистан и Таджикистан находятся по этому показателю во второй сотне стран мира (110, 113 и 122 место). Улучшение качества человеческого капитала является важнейшим источником экономического роста стран содружества, сближения их уровня экономического развития и ценностей, а значит, является одной из основ успешной интеграции в рамках ЕврАзЭС. Преодоление тенденции к снижению уровня взаимодействия образовательных систем в регионе, совместные проекты в сфере образования, продвижение общих ценностей через образование является важнейшей задачей сообщества на ближайшую перспективу. Только в условиях растущей поддержки интеграционных процессов молодыми поколениями стран-членов можно будет добиться углубления интеграционных процессов в среднесрочной и долгосрочной перспективе, а получить такую поддержку в условиях атомизации образовательных систем стран-членов будет сложно.

Различия в темпах реформирования экономик и моделях государственного регулирования могут выступать как нетарифные барьеры к торговле и скрытые барьеры для инвестиций и перетока трудовых ресурсов между странами. На сегодняшний день наблюдающиеся различия настолько велики, что затрудняют функционирование даже такой низкой формы интеграции как Зона свободной торговли. Создание Таможенного союза и общего экономического пространства окажется невозможным без существенной гармонизации законодательства и правоприменения стран-членов. При сегодняшней степени различий между экономиками, такая гармонизация займет не один год, и потребует значительной политической воли со стороны стран-участников, а возможно и технической помощи со стороны богатейших стран беднейшим странам.

Для большинства экономик стран ЕврАзЭС остаются характерными недостаточная диверсификация, значительная зависимость от сырьевых отраслей, заметное присутствие неформального или «теневого» сектора, высокий уровень административного вмешательства в общей структуре мер государственного регулирования, недостаточность гарантий прав инвесторов и собственников, предпочтение протекционистских мер действиям в целях повышения конкурентоспособности собственных производств.

Перспективы интеграции существенно поднимают уровень требований к национальным экономическим системам и механизмам регулирования. Прежде всего, речь идет об их прозрачности и способности к восприятию унифицированных подходов, поскольку объективное и неизбежное в любом интеграционном объединении неравенство местных условий потребует участия в наднациональных процедурах отчетности, реализации мер поддержки и координации экономических программ.

ЕврАзЭС является уникальной группировкой стран, включающей в себя потребителей и производителей углеводородов, а также транзитные страны.. Отличие ЕврАзЭС от НАФТА состоит в том, что основным производителями углеводородов являются богатейшие или сравнительно богатые страны содружества – Россия, Казахстан и Узбекистан, – а потребителями – сравнительно бедные страны: Беларусь (потребитель российских углеводородов), Кыргызстан (в случае узбекских углеводородов). В результате – возникает вопрос о возможности субсидирования потребителей поставщиками.

Особняком в цепочке отношений в нефтегазовой сфере стран ЕврАзЭС стоят отношения между Россией и Беларусью. По итогам масштабного энергетического кризиса января 2007 года объем прямых субсидий России в сфере поставок углеводородов в текущем году будет снижен с 7 млрд. долл.США до 4,6 млрд. долл. США. К 2011 году объемы субсидирования снизятся как минимум еще вдвое. Российско–белорусский энергетический кризис выявил опасность для репутации России на рынке энергоресурсов фактора «непредсказуемого транзита», и необходимость его минимизации организационными, техническими, юридическими методами, в том числе – путем закрепления прав собственности на транспортную инфраструктуру на всем пути экспортных маршрутов.[12,с.36]

Одновременные стремления стран-потребителей к диверсификации источников энергоресурсов и стран-поставщиков – к диверсификации направлений поставки повышают интерес третьих стран к центрально-азиатским республикам в составе ЕврАзЭС. Основные противоречия в нефтегазовой сфере связаны с перспективными направлениями экспорта энергоресурсов из Центральной Азии. Казахстан имеет широкий набор вариантов экспорта нефти, в том числе с выходами к Персидскому заливу через Туркменистан и Иран или через Туркменистан, Афганистан и Пакистан. Сегодня альтернативы поставкам газа через территорию России у Казахстана нет, однако в перспективе планируется разворачивать экспорт газа в двух направлениях, восточном (китайский или китайско-туркменский газопроводы) и западном (в ЕС: строительство Транс-Каспийского газопровода и присоединение к маршруту Баку-Тбилиси-Эрзум); обсуждаются также варианты строительства газопроводов в южном направлении. Стоит отметить, что заинтересованность Казахстана в ЕврАзЭС во многом объясняется его желанием найти более приемлемое решение в сфере транзита грузов, в том числе углеводородов, через Россию. Строительство альтернативных транзитных путей в Европу, а также развитие экспорта на китайском и в целом «южном» направлении может существенно снизить заинтересованность этой страны в участии в ЕврАзЭС. Учитывая ее географическое положение, результатом этого может стать снижение возможностей других центральноазиатских республик активно участвовать в Содружестве за счет ухудшения условия транзита.

Узбекистан практически не имеет альтернатив для экспорта природного газа, хотя в последние годы прорабатывался ряд проектов его транспортировки на рынки Юго-Восточной Европы и Азии. Реальные перспективы сбыта узбекского газа связываются с российским рынком.

Российские производители, в свою очередь, заинтересованы в расширении инвестиций в энергетический сектор ЕврАзЭС, и расширение инвестиционного сотрудничества может в перспективе снять часть существующих противоречий.

Дезинтеграционные процессы наблюдаются преимущественно в этнических и политических системах. Подтверждениям этому является усиление процессов национализма и дезинтеграции в Восточной Европе. Наглядным примером дезинтеграционных процессов может служить деятельность Содружества независимых государств (СНГ). Непродолжительный период существования данной организации показал ее несостоятельность, но в то же время подтолкнул к поиску новых путей совместного развития стран-участниц.

К основным причинам нежизнеспособности и нестабильности СНГ следует отнести: неравноправность отношений между странами Содружества; претензии Российской Федерации на политическое, экономическое, информационное, социокультурное доминирование; значительные протекционистские барьеры относительно членов организации; зависимость экономик стран СНГ от поставок нефти из России, которая использует этот фактор для значительного повышения своих цен по сравнению с мировыми с целью политического давления.

С другой стороны, на основе сотрудничества со странами СНГ и, в первую очередь, с Россией, Украина получает возможность для более активного экономического развития. Потенциал стран Содружества оценивается приблизительно в 10% от мирового, запасы основных видов природных ресурсов – около 25%, экспортный потенциал – 4,5%, научно-технический потенциал, выраженный в форме интеллектуальной собственности, составляет не менее $500 млрд., а платежеспособный спрос на наукоемкую продукцию до 2015 года может достичь $150-200 млрд. [8].

Взаимодействие между странами СНГ осуществляется в форме как многосторонних, так и двусторонних отношений, чему способствует наличие общих параметров развития: сравнимые технологические уклады и их отставание от развитых стран; взаимодополняющая структура экономик; достаточно высокая материало-, энерго– и капиталоемкость производства при неэффективном разделении труда; нехватка инвестиционных ресурсов для коренных структурных реформ; отсутствие свободных и приемлемых для этих стран ниш мирового рынка из-за низкой конкурентоспособности их экономик.

Идентичность проблем стран бывшего СССР способствует как их объединению, так и разъединению. Процессы дезинтеграции стимулируют образование новых объединений, возможно – более эффективных. Показательной тенденцией к объединению является образование на постсоветском пространстве, в рамках СНГ, таких локальных интеграционных структур, как Союз РФ и Беларуси, Таможенный Союз 4-х, Центральноазиатский экономический союз.

Что же касается разъединения, то здесь целесообразно вести речь о нарастании в посткоммунистических государствах признаков дезидентичности – несхожести, разрушения схожих характеристик. Такие процессы можно проследить, анализируя недавнюю историю развития Чехии, Словакии, Болгарии – с одной стороны, и Украины – с другой. Идентичность, которая имела место ранее в названных странах, сегодня приобретает черты дезидентичности, что проявляется в экономических, этнических, политических и, безусловно, интеграционных процессах [9].

Какова же зависимость – прямая или обратная – между понятиями «интеграция – идентичность», «дезинтеграция – дезидентичность»? Если принять во внимание, что процесс дезинтеграции способствует принятию новых эффективных решений, то его следует рассматривать как необходимый элемент развития общества. Возникает вопрос, какие страны будут скорее проводить совместное интегрирование – идентичные или дезидентичные в своем развитии? Здесь необходимо учесть стремительную трансформацию самой глобализации, которая сегодня диктует новые причины и правила для объединения стран. Если в XX в. главными причинами интеграции были экономическая схожесть развития, территориальная близость, демонстрационный эффект (демонстрация успешного развития стран, которые интегрировались, что способствовало присоединению новых), «эффект домино», то в XXI в. под воздействием бурного развития новых технологий, инновационных процессов, исчерпания природных ресурсов причины интеграции меняются. Сегодня к ним относят технологическую насыщенность, наличие природо-ресурсной базы, которая может объединить страны разного уровня экономического развития и, тем более, территориального расположения. Происходит изменение главных форм глобализации – экономической, технологической, социокультурной, геополитической и др.

В таком ракурсе можно допустить доминирование временной дезидентичности, характерной для процессов дезинтеграции. Интеграция и дезинтеграция сменяют друг друга в зависимости от глобальных процессов, которые трансформируются. В результате технологического развития разрыв между странами возрастает, что способствует смене в мировом хозяйстве главных интеграционных объединений и возникновению новых, более адаптированных к современным вызовам.

В данном аспекте развития интеграционно-дезинтеграционных процессов необходимо адекватно определить дальнейшую интеграционную политику Украины. При этом следует учесть, что вхождение в европейскую систему под воздействием внешних и внутренних факторов сопровождается дезидентичностью нашей страны относительно государств ЕС. Это на данном этапе делает невозможным интеграцию Украины в Евросоюз, где страны-члены объединяются, в первую очередь, на экономической основе. В то же время дезидентичность, возникшая со странами.

СНГ, может быть исправлена, т. к. интеграционные процессы в рамках данной организации основаны, прежде всего, на территориальной близости и схожести экономического развития. И даже внешние факторы (например, технологическое различие) не смогут кардинальным образом разорвать связь стран Содружества, особенно Российской Федерации и Украины. В то же время их взаимодействие на современном этапе должно носить качественно новый характер [10].

Выводы. Таким образом, на постсоветском экономическом пространстве действуют как факторы притяжения (прежде всего, заинтересованность в рынках сбыта для товаров, низкоконкурентных на Западе), так и факторы отталкивания (различие политических систем, стремление избавиться от «гегемонии» крупных и сильных стран, переориентация на более перспективный мировой рынок).

Интеграционные связи, которые остались от советской эпохи, имеют тенденцию к отмиранию, что связано с принудительным или полупринудительным характером их образования. Однако с другой стороны, это стимулирует государства искать новые направления сотрудничества.

Сложность интеграционных процессов, когда очевидные выгоды соединяются со значительными рисками, причем выгоды часто носят долгосрочный, а риски и затраты краткосрочный характер, определяет значение политической составляющей процесса. При этом основные требования в сфере политического сопровождения интеграции включают (1) последовательное проведение политической линии на интеграцию, (2) постоянное политическое управление переходным процессом, (3) направление усилий на преодоление возникающих затруднений и разрешение проблем. Задачей политического руководства является внесение ясности, уверенности и ориентиров для данного процесса.