2.1.2 Смысловая концепция личности преступника. Основные экспериментальные исследования смысловой сферы преступников.

Смысловая сфера личности – это особым образом организованная совокупность смысловых образований (структур) и связей между ними, обеспечивающая смысловую регуляцию целостной жизнедеятельности субъекта во всех ее аспектах. Личность в своей основе представляет собой целостную систему смысловой регуляции жизнедеятельности, реализующую через отдельные смысловые структуры и процессы и их системы логику жизненной необходимости во всех проявлениях человека как субъекта жизнедеятельности.

Васильева Ю. А.¹ выделяет следующие особенности смысловой сферы личности при нарушениях социальной регуляции поведения:

1. Для лиц с нарушениями социальной регуляции поведения характерна ориентация прежде всего на собственные потребности и на то, что способствует их удовлетворению как в актуальном поведении, так и в планировании своей жизни, построении "образа желаемого".

2. У лиц с девиантным поведением выявляется несформированность системы личностных ценностей, что обусловливает "закрытость" для таких субъектов общечеловеческих ценностей и идеалов, приводит к "сужению перспективы" личност­ного развития. В целом мировоззрение социальных девиантов отличается относитель­ной бедностью, неразработанностью, ограниченностью, пониженной рефлексией цен­ностно-смысловых ориентиров собственной жизни.

3. Социальные ценности, регулирующие поведение девиантов, в большинстве слу­чаев остаются для них лишь "знаемыми", неприсвоенными, определяя либо преиму­щественно "экстерогенное" (т.е. осуществляющееся под влиянием "внешних" по отношению к личности принуждающих обстоятельств) нормативное поведение, либо (при наиболее грубых формах девиации) игнорирование социальных норм и правил, проявляющееся в различных формах открытого протеста, в том числе в крими­нальном поведении. В последнем случае девианты не признают за "внешними", чужими для них ценностями права быть ценностями для других людей, что порождает установку на вседозволенность.

4. Социальные ценности, вносящие свой вклад в регуляцию поведения девиантов, являются преимущественно ценностями близкого, значимого окружения (семья, друзья). Девианты в большей степени ориентированы на внешние критерии оценки, на некритичное принятие навязываемых значимым социумом - как реальным (референтная группа), так и воображаемым (герои произведений "массовой куль­туры") - норм, эталонов и стереотипов.

5. Социальные девианты в значительно большей степени переживают свою жизнь как пустую, бесцельную, лишенную интереса, смысла и перспектив. Цели в жизни либо отсутствуют, либо набор их очень ограничен, поведение нередко носит ситуатив­но обусловленный характер.

6. Девианты ориентированы прежде всего на настоящее с удовлетворением "здесь-и-теперь" потребностей при неразработанности, аморфности образа будущего. Феноменологически это проявляется в отсутствии не только целей в жизни, но и желания иметь их, в слабости долгосрочного прогнозирования.

7. Социальные девианты отличаются также пассивным отношением к собственной жизни, переживанием слабого контроля над своим поведением, жизнью в целом в меньшей ответственностью за совершенные поступки.

Переходя к обобщению проанализированных в данном разделе данных, касающихся особенностей смысловой сферы при девиантном развитии личности, прежде всего обратим внимание на тот примечательный факт, что нарушения затрагивают, причем весьма существенно, все параметры ин­дивидуальных различий смысловой сферы личности. Нарушения по параметру целесмысловой ориентации проявляются во множестве конкретных показателей, в частности, в присущей правонаруши­телям пассивной, реактивной, выжидательной, защитной позиции. Люди с девиантной лич­ностной структурой гораздо больше склонны прямо удовлетворять свои желания, реагировать на стимулы, применять стереотипы и действовать согласно ожиданиям референтной малой группы.

По второму параметру — общему уровню осмысленности жизни — в исследовании Ю.А.Ва­сильевой получены однозначные данные о значимо более низкой осмысленности жизни в девиантной выборке.

Третий параметр — соотношение ценностной и потребностной регуляции — определяет одно из главных специфических отличий девиантной личности. Специфика девиантов проявляется не только в большем удельном весе потребностей в смыслообразовании и меньшем — ценностей, но и в том, что присущие им ценности с содержательной стороны часто «дублируют» потребности, а со сто­роны их происхождения ограничены ценностью малой, как правило, криминальной или «предкриминальной» референтной группы. Ценности больших социальных общностей и общечеловеческие ценности редко представлены в структуре девиантной личности.

По четвертому параметру — структурной организации — смыс­ловая сфера девиантов отличается узостью отношений с миром, структурной упрощенностью, слабой иерархизированностью побуж­дений, неустойчивостью. Осознанность смысловых ориентиров, как и критичность, рефлексия, регулирующая роль мировоззрения у них существенно снижены.

Наконец, по последнему параметру — вре­менной локализации — отличия девиантов также весьма выражены. Они фиксированы на настоящем, а перспектива будущего, вместе с функциями планирования и целеполагания, у них нарушена.

Психологические особенности смысловой сферы преступников с нарушениями психического развития.

Структура ценностно-смысловой сферы при специфических расстройствах личности, осложненных противоправным поведением, характеризуется рядом структурных трансформаций, которые связаны с нарушениями социально-психологической адаптации (Шестопалова Л. Ф., Перевозная Т. А. «Новости харьковской психиатрии», 2002).

Основными структурными характеристиками данных трансформаций являются:

1)неполная структурированность элементов ценностно-ориентационной системы, связанная с недостаточной разработанностью и представленностью смысловых единиц в сознании психопатических личностей;

2)низкий показатель согласованности этих элементов и их высокая конфликтность, что приводит к автономности функционирования отдельных ценностей, их дисгармоничности и непродуктивности в качестве ведущих детерминант регуляции поведения;

3) низкий уровень когнитивной сложности ценностно-смысловой сферы, связанный с дефицитарностью, жесткостью и недостаточной многомерностью способов оценочно-ориентировочной деятельности;

4) недостаточная осмысленность ведущих ценностно-мотивационных тенденций.

Система ведущих ценностных ориентаций включает интимно-личностные отношения, соответствие социальным ожиданиям, материальное благополучие, профессиональные качества, интеллектуальные достижения, а также удовлетворенность своим «Я». Ценности, которые презентируют материальную обеспеченность, профессиональную самореализацию и наличие деловых качеств, а также интимно-личностные отношения и здоровье, определяют наибольшую дезадаптирующую роль ситуаций, связанных с неудачами самореализации.

В структуре ценностно-смысловых образований преступных личностей наблюдается доминирующее значение ценности удовлетворяющего личность самоотношения (как правило, неосознаваемое субъектом), выражающееся в ощущении собственной адекватности-неадекватности, которая выполняет адаптивную функцию по отношению к собственным аномальным личностным проявлениям.

Таким образом, выделение основных существенных черт отличия смысловой сферы личности преступника необходимо в контексте определения основных задач и содержания психокоррекционной и ресоциализирующей программ.

Дефекты правосознания преступников и их место в детерминации преступного поведения. Правосознание – сфера общественного или индивидуального сознания, включающая правовые знания, отношения к праву и правоприменительной деятельности.

В исследовании структуры личности преступника большое значение придается изучению сте­пени знания личностью социальных норм, правосознанию преступников. Выделяют 3 основные функции правосознания: познавательную, оценочную, регулятивную.

Выявлены различия между правосознанием правопослушных граждан и лиц, совершивших правонарушения, а также особенности правосознания различных преступников. Установлено, что в генезисе преступного поведения наибольшее значение имеет отношение к праву.

При исследовании преступника возника­ет вопрос: почему личность с искаженными потребностями, интересами, ценностными ориентациями, нравственными пред­ставлениями не остановил закон, особенно уголовный с его строгими санкциями? Ответ на этот вопрос требует анализа правосознания человека. Такого рода исследования, активно проводимые в криминологии и психологии, говорят о существенной специ­фике правосознания и правовых установок преступников, выявляемой при сравнении их с соответствующими характе­ристиками лиц из контрольной группы, ведущих себя устой­чиво правомерно.

Если говорить об отношении преступников к закону в це­лом, то преступники не занимают какой-то особой, четко выраженной позиции. В принципе ими признается необходи­мость существования закона, осознается справедливость и гу­манность многих охраняемых им положений.

Правда, преступники реже, чем лица в контрольной груп­пе, отмечают созидательную роль закона, его функцию социаль­ного регулятора, хуже (за исключением части государственных, должностных, экономических преступников) осведомлены о го­сударственно-правовых принципах устройства общества, о со­циальной роли закона, нормах различных отраслей права. Оши­бочно мнение о том, что правонарушители лучше других граж­дан знают уголовный закон. Во-первых, до совершения перво­го преступления и его раскрытия их правовая осведомлен­ность мало отличается от правовой осведомленности ровесников. Во-вторых, полученные ими до и после преступления знания случайны и бессистемны, резко ограничены личным опытом либо опытом тех, с кем эти лица находятся в контакте. Уголовный закон в этом случае не играет должной предупредительной роли именно в отношении тех, кто в этом особенно нуждается.

Осуж­денные отнюдь не всегда полагают, что предусмотренные за­коном санкции следует смягчать. Ведь наказываются и те дея­ния, от которых сами осужденные страдают. Но при этом раз­личаются представления разных категорий осужденных о том, какие именно преступления следует строже или мягче ка­рать. Специфичны правовые требования корыстных и насиль­ственных преступников, общеуголовных и экономических.

У преступников наиболее искажен такой элемент право­сознания, как отношение к исполнению правовых предписа­ний. Весьма распространено убеждение, что закон можно на­рушить в конкретной ситуации, ставящей под угрозу какие-то личные или групповые интересы. Здесь дает себя знать и определенная иерархия ценностей личности.

По сравнению с законом нередко значительно переоце­нивается влияние мотива общественно опасного деяния на его уголовно-правовую квалификацию и наказание.

В контингенте преступников всегда наиболее ярко обна­руживалось разное отношение к нарушениям закона. В частности, к тем, которые допускаются лично ими, их родными и близкими, и тем, которые совершаются другими лицами, а тем более в отношении них. Принципы равенства людей перед законом, социальной справедливости в общепринятом понима­нии ими не восприняты на уровне убеждений и руководства к действию.

Криминологически значимы также содержание экономи­ческого сознания личности, религиозного, эстетического, по­литического.

Таким образом, в правосознании преступников можно отметить следующие особенности.

Во-первых, отнюдь не у каждого преступника ценност­ные ориентации, нравственное, правовое, иные формы со­знания заметно отличаются от соответствующих характерис­тик лиц из контрольной группы. Не установлено особых отли­чий у случайных преступников, совершивших даже убийства, но в особо неблагоприятной ситуации.

Во-вторых, большинство умышленных преступников, даже несовершеннолетних, заметно отличаются от ровесни­ков, ведущих себя устойчиво правомерно, на основе комплек­са признаков, отражающих ценностные ориентации, нравствен­ные, правовые взгляды.

В-третьих, разным видам преступного поведения соответ­ствуют специфические виды искажения содержательной ха­рактеристики сознания, хотя они проявляются на фоне неко­торых общих для разных преступников.

Правовые взгляды у многих рецидивистов, особенно тех, кто долго находился в местах лишения свободы, бывают на­столько искажены, что ими даже не осознается степень от­личия собственных взглядов от общепринятых и отраженных в законах. В "естественности" соответствующих воззрений убеж­дает негативная и относительно замкнутая микросреда. Поэто­му при опросах такие лица не стесняются демонстрировать свои взгляды, даже татуировки, отражающие такие сужде­ния: "не скорбящий ни о чем, кроме своего тела и пайки хле­ба", "сила, месть, беспощадность", "чти закон воров", "бог создал вора, а черт прокурора", "человек человеку волк"¹.

Ю. М. Антонян² выделяет в качестве самостоятельного кри­миногенного фактора "отчуждение": "Наши исследования пока­зывают: многие преступники находятся в определенной соци­ально-психологической изоляции, как бы отчуждены от других людей, а отсюда — от многих важнейших социальных ценнос­тей, что способствует совершению преступлений. Отчуждение может выражать личностную позицию, а может порождаться только внешними, или в основном внешними, обстоятельства­ми. Первое из них можно условно назвать психологическим, а второе — социальным".

Таким образом, дефекты индивидуального правосознания как результат не­достаточной его социализации проявляются у преступников в следующих формах:

а) социально-правовой инфан­тилизм;

б) правовая неосведомленность;

в) социально-правовая дезинформированность;

г) правовой нигилизм (негативизм);

д) социально-правовой цинизм;

е) социально-правовое бескуль­турье.

В заключение необходимо отметить, что изучение дефектов и деформаций правосознания правонарушителей сочетается в криминальной психологии с разработкой методов их профилактики и коррекции.

Лекция 2.2. Основные криминологические и психологические классификации преступников

2.2.1.Методологические проблемы типологизации преступников

2.2.2.Зарубежные типологии преступных личностей

2.2.3.Отечественные классификации и типологии преступников

2.2.1. Методологические проблемы типологизации преступников

Для того чтобы правильно решить сложные вопросы классификации и типологии преступников, что имеет большое научное и практическое значение, необходимо определить принципиальные методологические подходы к этим приемам научного познания. Прежде всего, следует отметить, что классификация и типология, при всей их схожести, не одно и то же.

Классификация, являясь более низким уровнем обобщения, представляет собой устойчивую группировку исследуемых объектов по их отдельным признакам и строится на весьма жестких критериях групп и подгрупп, каждая из которых занимает четко зафиксированное место. Типология такой жесткой дифференциации не содержит.

Классификация преступников в юриспруденции может быть построена по различным основаниям, среди которых следует выделить две большие группы признаков:социологических (социально-демографических) и правовых.

К первым из них относятся: пол, возраст, уровень образования, уровень материальной обеспеченности, социальное положение, наличие семьи, социальное происхождение, занятость общественно полезным трудом, род занятий, наличие специальности, место жительства.

Ко вторым - характер, степень тяжести совершенных преступлений, совершение преступлений впервые или повторно, в группе или в одиночку, длительность преступной деятельности, объект преступного посягательства, форма вины.

Отдельную группу составляют признаки, характеризующие состояние здоровья преступников. В этой связи могут быть выделены здоровые, а также лица, страдающие соматическими или психическими расстройствами.

Конечно, приведенный перечень признаков (критериев) классификации преступников не является исчерпывающим и может быть дополнен другими психологическими характеристиками. Здесь многое зависит от того, для чего осуществляется классификация, каким конкретным целям она подчинена.

Проблема типологии личности преступника может быть решена лишь на прочной методологической основе. Говорить о личности преступника как о социальном типе можно лишь в том случае, если она отличается каким-либо признаком, которого нет у представителей других социальных типов. Таким признаком, свойством является его общественная опасность, заключающаяся в возможности нанесения вреда тем отношениям, которые охраняет государство.

Личность преступника как явление типологического порядка есть носитель наиболее общих, устойчивых, существенных социально-психологических черт и свойств. Специфика личности как типа заключается именно в том, что в ней имеются особенности, которые выступают в качестве внутренних психологических причин преступного поведения. В качестве таковых выступают жизненный опыт человека, наполненный социальным содержанием, а также черты духовного мира, предопределяющие в конфликтных ситуациях выбор общественно опасного варианта поведения.