I. Право и закон
Отождествление права и закона неверно и может нанести непоправимый ущерб. Законы и в самом деле могут быть разными, в том числе и неправовыми. Сводя право к закону, мы тем самым вступаем на скользкую дорожку, ведущую к оправданию любого государственного произвола. Если право - только и исключительно официально-властные акты государства, установления, а проще говоря, приказы власти - если это действительно так, то отпадают все основания, критерии и цели для критики существующих общественных порядков, а личность оказывается свободной ровно настолько, насколько ей разрешает быть таковой начальство. Ситуация с очевидностью ненормальная. В нормальных же условиях, "в норме" право имеет объективные свойства, не зависимые от законодателя (государственной власти).
В правовом государстве право не изолируется от политики, от деятельности государства. Вместе с тем переход к такому государству означает, что право, продолжая выполнять свою служебную роль, уже не ограничивается ее рамками. Если политика демократическая, гуманистическая, если управление осуществляется в интересах народа и самим народом, тогда и только тогда право в силу своей демократическо-справедливой основы является средством управления и проведения политики в жизнь. А если политика и управление не отвечают этим условиям, они не могут опираться на право. На законы - могут, а на право - нет. В правовом государстве политика и управление служат средствами проведения в жизнь права как воплощения справедливости. В этом смысл ограничения государства правом.
Каким бы ни был подход к праву, нужно признать, что любой закон, любой, надлежащим образом принятый нормативный акт, независимо от его содержания, подлежит исполнению. На стадии подготовки и принятия закона его правовая или неправовая природа может только предполагаться, выявляется же она в ходе реализации закона, в результате отношения к нему людей. Закон, отвечающий интересам людей, является для них правовым. Если закон отвечает интересам большинства людей в обществе, то он правовой для общества в целом на данном этапе его развития. В этом смысле правовой характер закона совпадает с его легитимностью. Один и тот же закон может быть правовым и неправовым на разных этапах развития общества.
Критериев правового или неправового характера закона много: учет в нем интересов людей; применимость, реализуемость закона; отношение к нему общественного мнения; уровень общей и правовой культуры общества; научная оценка закона и др. В обществе с разноречивыми интересами однозначная характеристика закона как правового или неправового невозможна (например, наши законы о приватизации, о налогах, о земле, идея гуманизации уголовного законодательства и др.).
Таким образом, предложенное понимание права, включающее различие права и закона, не дает однозначной оценки правовой природы закона, но определяет факторы такой оценки. Если право - средство общественного компромисса, то все встает на место: чем больше людей удовлетворено содержанием закона (компромисс), тем больше оснований считать такой закон правовым. Оценка закона как правового и отношение к нему в значительной степени зависят от общей и правовой культуры общества. Каково само общество, таковы и его представления о праве и справедливости.
В большинстве развитых демократических стран такой механизм существует. Он именуется конституционным контролем. Суть его состоит в том, что конституция любой страны воплощает общепринятые в этой стране представления о правах человека, о справедливости, равенстве, свободе, о механизме управления и осуществления государственной власти. Таким образом, априорно признается, что конституция - это правовой закон. А все другие законы могут быть проверены на соответствие конституции или, что то же самое, на соответствие праву. Если закон не соответствует конституции, то считается неправовым и отменяется (либо не применяется).
Применительно к праву в его совпадении с законом (т.е. к правовому закону, к позитивному праву, соответствующему принципу и объективным требованиям права) все названные определения права (право в его различении с законом и право в его совпадении с законом) имеют субстанциональное значение, раскрывают различные моменты сущности правового закона и, следовательно, входят в его общее (и единое) понятие. Сочетание различных определений права в его совпадении с законом (т.е. правового закона, позитивного права, соответствующего объективным требованиям права) в одном понятии означает объединение этих определений (их совмещение, уплотнение, синтез, конкретизацию) по одному и тому же основанию, поскольку речь идет о различных проявлениях и определениях единой правовой сущности. Причем эти различные определения права (в силу их понятийного и сущностного единства) дополняют и подразумевают друг друга. Именно это дает логическое основание в дефиниции (по необходимости – краткой) общего понятия такого позитивного права (т.е. правового закона) ограничиваться лишь некоторыми основными определениями (характеристиками), резюмирующими в себе и одновременно подразумевающими все остальные определения сущности права.
Даже самая краткая дефиниция общего понятия правового закона, т.е. позитивного права, соответствующего объективным требованиям права должна включать в себя, как минимум, два определения, первое из которых содержало бы одну из характеристик права в его различении с законом, а второе – характеристику права в его совпадении с законом. С учетом этого можно сформулировать ряд соответствующих дефиниций. Так, позитивное право, соответствующее объективным требованиям права (закон в его совпадении с правом), можно определить (т.е. дать краткую дефиницию его общего понятия) как общеобязательное формальное равенство; как равную меру (или масштаб, форму, норму, принцип) свободы, обладающую законной силой; как справедливость, имеющую силу закона.
В более развернутом виде (с учетом всех субстанциальных характеристик права) общее понятие позитивного права (правового закона) можно определить как общеобязательную форму равенства, свободы и справедливости. То же самое либертарно-юридическое понятие права на более привычном для легизма языке можно выразить как общеобязательную (т.е. обеспеченную государственной защитой) систему норм равенства, свободы и справедливости. В общем виде можно сформулировать следующее общее определение: право – это система норм, установленных (или санкционированных) государством и выражающих требования принципа формального равенства. Или более кратко: право – это общеобязательная система норм, соответствующих принципу формального равенства.
Все эти (и возможные в этом ряду другие) дефиниции по своему смыслу равноценны, поскольку определяют одно и тоже понятие позитивного права, соответствующего объективной природе и требованиям права. Различия этих дефиниций (акцент на этих или иных субстанциальных определениях права), зачастую диктуемые актуальными целями и конкретным контекстом их формулирования, не затрагивают существа дела, тем более что одни субстанциальные определения права (и соответствующие дефиниции) подразумевают и все остальные, прямо не упомянутые. Не следует забывать, что речь идет лишь о кратких дефинициях, а не о полном и всестороннем выражении понятия права, на что может претендовать лишь вся наука о праве. Важно, что эти дефиниции выполняют свое основное назначение, включая в общее понятие права субстанциальные характеристики права в его различении с законом и в его совпадении с законом.
Понимание закона (позитивного права) в качестве правового явления включает в себя и соответствующую трактовку проблемы общеобязательности закона, его обеспеченности государственной защитой, возможности применения принудительных мер к правонарушителям и т.д. Такая специфика санкций закона (позитивного права), согласно либертарному подходу, обусловлена объективной природой права (его общезначимостью и т.д.), а не волей (или произволом) законодателя. А это означает, что подобная санкция (обеспеченность государственной защитой и т.д.) правомерна и юридически обоснована только в случае правового закона.
Необходимость того, чтобы объективные требования и объективная общезначимость права были признаны, нормативно конкретизированы и защищены государством, дополнены его официально-властной общеобязательностью, демонстрируют внутреннее сущностное единство и необходимую связь права и государства. Государство, по смыслу юридико-либертарного правопонимания, выступает как правовая форма организации суверенной публично-политической власти свободных людей, как публично-правовой институт, необходимый для возведения общезначимого права в общеобязательный закон с надлежащей санкцией для установления и защиты правового закона. Насилие согласно такому подходу, правомерно лишь в форме государственной санкции правового закона.
Право и государство, таким образом, – это взаимосвязанные, это всеобщие и необходимые формы соответственно нормативного и институционального (организационно-властного) бытия, признания, выражения и осуществления свободы людей в их социальной жизни. Исторически генезис свободы (и появление в мире свободных индивидов) связан с процессом разложения первобытного общества и его дифференциации на свободных и несвободных (рабов). Право и государство, пришедшие на смену нормам и институтам власти первобытного общества, как раз и представляют сбой необходимую (и пока что до сих пор единственно возможную) форму нормативного и институционального признания, выражения и защиты этой свободы в виде правосубъектности индивидов в частных и публично-властных делах и отношениях. Последующий всемирно-исторический прогресс свободы – это одновременно и прогресс необходимых правовых и государственных форм бытия, закрепления и осуществления этой свободы.
Закон (позитивное право) и государство ценны лишь как правовые явления. В этом ценностно-целевом определении и оценке закон (позитивное право) и государство значимы лишь постольку и настолько, поскольку и насколько они причастны праву, выражают и осуществляют цель права, ценны в правовом смысле, являются правовыми. Поэтому цель права как ценностно-должного в отношении закона (позитивного права) и эмпирического государства можно сформулировать в виде следующего ценностно-правового императива: закон (позитивное право) и государство должны быть правовыми. Правовой закон и правовое государство – это, следовательно, правовые цели – ценности для реального закона (позитивного права) и государства.
Разумеется, права и свободы человека как определенный правовой принцип и реальное правовое содержание – явление социально-историческое, общественное, а не непосредственно природное. Это, казалось бы, плохо согласуется с естественно-правовым положением Конституции о том, что основные права и свободы человека принадлежат каждому от рождения. Но данное положение вовсе не отрицает социально-исторический смысл и характер прав и свобод человека и права в целом. С юридической точки зрения ясно, что с рождением человека как естественным явлением (событием) Конституция связывает момент принадлежности, а не происхождения прав и свобод человека.
Сформировавшийся понятийный аппарат юридической науки во многом исходит из отождествления права и закона, поэтому закрепленный в Конституции РФ тип правопонимания требует наполнения новым содержанием общепризнанных терминов, в частности, связанных с понятиями "право" и "закон". Прежде всего, это относится к понятию "законность", которое нельзя более сводить лишь к соответствию того или иного явления общественной жизни требованиям закона без сопоставления его с требованиями права. Реакцией на отождествление права и закона является и использование в теории и практике наряду с понятием "законность" понятий "конституционная законность" и "правовая законность", в то время как законности разного уровня не должно быть в принципе и все эти термины могут выражать лишь одно содержание.
Разумеется, юридическому правопониманию наиболее адекватно понятие "правовая законность", но это не означает, что нужно немедленно менять терминологию. Этому препятствует то, что в действующем законодательстве широко употребляется понятие законности, которую традиционно рассматривают как межотраслевой правовой принцип. Укрепление законности является и одной из факультативных целей правосудия. Глубоко укоренился этот термин в массовом правосознании. В связи с этим вряд ли целесообразно заменять его другим понятием, даже если оно более точно отражает сущность правопонимания, закрепленного в основном законе страны. Однако существенным признаком законности должно быть не верховенство закона, а верховенство права.
Конституционный Суд РФ в своих постановлениях не употребляет понятий "правовой" и "неправовой закон", так как в силу специфики конституционного судопроизводства критерием при решении вопроса о дисквалификации закона или отсутствии для этого оснований служит Конституция РФ. На другие законы и международные нормы в обоснование мотивов принятого решения Конституционный Суд ссылается лишь в том случае, если они конкретизируют конституционные положения и помогают выявить конституционно - правовой смысл проверяемого закона. В резолютивной же части решения должен содержаться лишь вывод о конституционности или неконституционности закона. Однако признание закона противоречащим Конституции влечет устранение его из правового пространства, что означает отнесение закона к разряду неправовых.
Другие суды также редко употребляют в постановлениях соответствующие понятия, что объясняется не столько особенностями правосознания судей, сколько официальной юридической терминологией. Характерным в этом смысле уже по названию является постановление Пленума Верховного Суда РФ "О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении дел по заявлениям прокуроров о признании правовых актов противоречащими закону". Сам термин "правовой акт" звучит двусмысленно, поскольку словосочетанию в силу лингвистического значения возможно придать тот смысл, что акт соответствует праву. В то же время такой акт подлежит проверке на предмет соответствия закону, который сам может быть неправовым, тем более что к числу проверяемых по заявлению прокурора актов по разъяснению Пленума относятся и законы субъектов Федерации. Фактически же в названном постановлении речь идет о проверке судами по заявлениям прокуроров нормативных и индивидуальных юридических актов на предмет их соответствия требованиям права.
Юридическое правопонимание требует от арбитражных и общих судов при рассмотрении дел о защите конкретных прав или дел о признании недействительными нормативных актов сопоставлять применяемые и проверяемые акты на предмет их соответствия праву, которое включает в себя Конституцию РФ, общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ, другие нормативные акты, входящие в правовую систему России (ст. 15 Конституции РФ и п. 3 ст. 5 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации"). Причем суды обязаны принимать решения в соответствии с правовыми положениями, имеющими наибольшую юридическую силу, и особую сложность при этом вызывает уяснение не буквального соответствия нормативных актов различного уровня. Обнаружить текстуальное несовпадение в нормативных актах, регулирующих конкретную фактическую ситуацию, не так уж сложно. Гораздо сложнее сделать вывод об их соответствии самому смыслу, содержанию и принципам права, в котором основной закон страны, имеющий прямое действие, провозглашает абсолютный приоритет прав и свобод человека и гражданина, определяющих смысл, содержание и применение законов.