- •В.З. Черняк
- •Черняк в. 3.
- •Со времён палеолита
- •Времена пирамид
- •Зиккураты и другие
- •Разве навеки мы строим домы?
- •Ничего сверх меры
- •Утилитарность и дистрибуция
- •На пути из греков в варяги
- •За семью замками
- •Готическая рассудочность
- •Эпоха титанов
- •Версаль и налоги на окна
- •Времена строительных новшеств
- •Комфорт и экономичность
- •Преемственность на научной основе
- •Приметы времени
- •Время дороже денег
- •Экономист от архитектуры
- •Список литературы
- •129041, Москва, б. Переяславская, 46.
Экономист от архитектуры
Как я любил и как ревновал
Древнюю Грецию к Древнему Риму.
Виктор Чарин
Древнеримский философ, политический деятель и драматург Луций Анней Сенека, называемый также Сенека Младший, живший в I в. до н. э., отметил, что «величие некоторых дел состоит не столько в размерах, сколько в своевременности их». Его современник и соотечественник натуралист и писатель Плиний Старший считал, что «человеку свойственно стремление к новизне». Итак, своевременность и стремление к новизне. Конечно, это относится ко всей деятельности человека, но к архитектуре и строительному делу, пожалуй, в большей степени. Самые значительные (не обязательно по размерам) сооружения, ставшие вехами во всемирной истории культуры, не говоря уже о массовых постройках, всегда были не только «современны», но и «своевременны». Они непременно отвечали «сегодняшним» потребностям и вкусам. Их возводили, основываясь на известных строительных методах. Отсюда и «своевременность» проблем экономики архитектурного проектирования и всего строительного дела в их ретроспективе.
Как мы уже видели, и постановка и решение экономических задач корректны только в своем времени. Можно, конечно, сравнить между собой целые архитектурные эпохи, определяя, какой из архитектурных стилей экономичнее, например раннее средневековье или поздний классицизм. Это не всегда очевидно, как может показаться на первый взгляд. Говоря об искусстве, Виктор Шкловский, например, обратил внимание на то, что «в архитектуре оно дешевеет, переходя от камня к кирпичу и от кирпича к бетону. Такой вид удешевления называется качественным изменением явлений культуры».
Множество примеров, приведенных к этой книге, надеюсь, позволяют судить об архитектурных эпохах с точки зрения их экономичности, хотя бы в некотором приближении. Однако речь о другом. Речь о поиске, а не о находке. А если и о находке, то только как о результате практики, опыта, долгой работы архитекторов-экономистов и строителей-экономистов. Мог бы, скажем, Имхотеп, изобретатель первой египетской пирамиды, живший в XXVIII в. до н. э., заглянув далеко вперед, предвидеть, к примеру, Версальский дворец? Только в воображении поэта:
Обширна слава Имхотепа —
гробницы, статуи, дворцы.
Ему безоблачное небо
пророчат льстивые жрецы.
О нём толкуют на базаре,
с ним разговорчив фараон.
Феллахи заступы бросают,
когда идёт со свитой он.
Ему рабы его послушны,
ему наложницы верны.
Но по ночам в Египте душно
от Византийской тишины.
От изобилья мало прока.
И он вздыхает глубоко,
предвидя прихоти барокко
или соблазны рококо.
Поэтому не будем забывать, что речь идет не об экономике в архитектуре и строительстве вообще, а каждый раз — о прикладной экономике в «своём» времени и в «своём» пространстве, стараясь избегать такого, например, представления о ней, как «хорошо бы...» Еще Оноре Бальзак писал: «Позволительно спросить, не нанося оскорбления ее королевскому величеству — политической экономии, зависит ли величина нации от того, что сосиски нам будут отпускать с прилавка из каррарского мрамора...» У нас, разумеется, тоже и в мыслях не было оскорблять ее королевское величество, хотя и не замечать тоже было бы непочтительно.
Кроме того, мы испытываем глубокое почтение к другому королевскому величеству — архитектуре, хотя и соблюдаем дистанцию. Однако трудно удержаться от замечания, что королевство Архитектура, как и любое другое королевство, своим процветанием в значительной степени обязано именно прикладной экономике. Причем не только открывающей счет, но и спрашивающей по счетам. Потому что, как заметил архитектор Ле Корбюзье, «мы никогда не устанем повторять: великое искусство творится самыми простыми средствами». Или композитор К. Глюк: «Простота, правда и естественность — вот три великих принципа прекрасного во всех произведениях искусства». Или писатель Илья Эренбург: «Говорят, чувство меры подрезает крылья романтике; это верно, когда речь идет о житейском расчете, о мещанском благоразумии. Но вспомним: даже художники неистовой поры романтизма хорошо знали, что такое чувство меры,— без него искусство превращается в ходульность, в ложный пафос, в истерику». Чувство меры было свойственно древнегреческому строительному искусству и хотя бы уже поэтому, мы утверждаем, оно равноценно понятиям экономичности и красоты.
Поскольку искусство архитектуры неразрывно с понятием красоты и, в свою очередь, зависимо (или независимо) от возможностей экономики, которые в данном контексте следует понимать как чувство меры, то красота и экономика не должны рассматриваться как нечто несовместимое. Любые затраты, не превышающие возможности, оправданы, если в результате возникает настоящее произведение и, наоборот, даже скромные затраты на сооружение с «излишествами» — не оправданы. Таким образом, «экономика» принимает на себя (частично, конечно) ответственность за создание (или не создание) красоты в архитектуре.
Здесь, по-видимому, уместно вспомнить слова французского просветителя Дени Дидро: «Плохую картину можно спрятать, скверную скульптуру — разбить, но как поступить с фасадом дворца?» Поэтому плохой фасад дворца — неэкономичен, так как он не оправдал затрат на его сооружение. Уместно также вспомнить замечание Карела Чапека: «...Это хотя и красиво, но не достаточно для хорошей архитектуры». При этом чешский писатель имел в виду вычурность, купеческое торжество, парадность, показную красивость. Интересно также высказывание Диодора Сицилийского, имеющее отношение к нашей теме: «Полагают, что должно больше удивляться архитекторам, нежели самим царям, позаботившимся о том строительстве. Потому что первые проявили в них собственный разум и старание, а вторые вложили всего лишь богатство, унаследованное от предков и отнятое у подданных». Добавим, что приходится удивляться самому Диодору и сожалеть об исчезнувших в веках двадцати пяти книгах его «Исторической библиотеки».
Итальянский архитектор и скульптор XVII в. Д. Бернини утверждал, что «наибольшей похвалы заслуживает тот архитектор, который умеет соединить в постройке красоту с удобством для жизни». По-видимому, отдающий предпочтение одному из этих слагаемых в ущерб другому, заслуживает меньшей похвалы. Однако и такое возможно. Как сказано у Пушкина:
Тебе бы пользы все — на вес
Кумир ты ценишь Бельведерский.
Но это уже слишком! В одном из современных исследований сказано, что зодчие всегда стремились к реализации своих проектов наиболее экономичными средствами. Если бы так! К этому стремились либо лучшие из них (в профессиональном смысле), либо вынуждаемые заказчиком или обстоятельствами. По свидетельству Ле Корбюзье, «наука, технические средства, короче, искусность никогда не сковывала талант, не обрекала на заточение музу».
Интересна также парадоксальная мысль одного из лучших архитекторов XX столетия Оскара Нимейера: «Огромное разнообразие форм, которое наблюдается в нашей архитектуре, происходит из недостатка эффективной социальной и экономической базы. Отсутствие крупной промышленности с деталями городского изготовления еще сильнее подчеркивает развитие индивидуальных форм и решений». Получается, чем хуже строительная база, тем лучше индивидуальное решение мастера. Может быть это даже не удорожает строительство, надо посчитать. Однако, к сожалению, тормозит его в смысле масштабов, темпов, повсеместности.
К этому следовало бы добавить слова архитектора Джо Понти: «В чем сегодняшняя мудрость строительства? В его технической смелости. Иначе мы вкладываем деньги в постройки, которые сейчас же устаревают из-за быстрого прогресса технологии».
Здесь уже понятие экономики архитектуры объединяется с понятием технической смелости. Эти понятия и в самом деле неразрывны. Об этом свидетельствует, например, вся история строительных конструкций, или, еще ярче,— геометрия архитектурных сооружений. Между прочим, тому же Джо Понти принадлежит остроумное замечание: «Существуют ли современные материалы? Только в хронологическом смысле...»
В книге «Геометрия и искусство» Д. Пидоу рассматривает ставший традиционным вопрос: «Могут ли чисто формальные соотношения в планировке здания доставлять зрителю эстетическое наслаждение?» Рассуждения на эту тему да еще в связи с экономикой архитектурного проектирования и строительного дела потребовали бы специальной книги. Поэтому ограничимся цитатой из Д. Пидоу, которая хотя и не относится непосредственно к проблемам экономики, но вплотную подводит к мысли о них. «Утверждают даже,— пишет Пидоу,— что всю проблему пропорций в архитектуре можно свести к механике несущих конструкций и диктуемой ее законами структуре здания и что, кроме этого, инженерное искусство способно дать единственное, безупречное и изящное решение любой проблемы, связанной с планировкой и проектированием здания. Иначе говоря, структура плюс удобство пользования порождают целесообразность, которой отводилась столь важная роль в дискуссиях XVIII века по эстетике и теории пропорций». Вот здесь как раз проблема геометрии в архитектуре и смыкается с проблемой экономики. Известно, что самая экономичная геометрическая фигура — шар. При одинаковом объеме площадь наружной поверхности (а значит, строительный материал на наружные стены и теплопотери) меньше, чем у любой другой фигуры. Поэтому... французские архитекторы разработали проект шарообразного кинотеатра диаметром 36,5 м со зрительным залом на 363 места. Поэтому по проекту голландского архитектора Дриса Крейкампа на окраине города Хертогенбас в 1984 г. было построено 50 одноквартирных домов в форме шара на ножке. В его цилиндрической опоре размещается лестница и под ней — кладовка, в нижнем полушарии — спальня, кабинет и санузел с душем, в верхнем — жилая комната с уголком, отгороженным для кухни. Диаметр шара 5,5 м. Поэтому арабский профессор М. Хаммад предложил проект города будущего в виде гигантского шара, рассчитанного на 2000 квартир. Автор считает, что такой шарообразный дом с тридцатью сдвоенными этажами является идеальным решением для специфических условий североафриканского климата. Диаметр шара — 180 м, толщина стен 15 м, в них-то и разместятся квартиры. В свободном пространстве внутри дома, диаметром около 165 м, будет создаваться искусственный климат...
Впрочем, объективности ради следует сказать, что эстетическая оценка, как и оценка удобства, нередко зависит от привычек, традиций, обычаев, моды. Здесь можно было бы рассмотреть еще одну близкую нашей теме, но самостоятельную «экономическую» проблему, а именно предложение и спрос в искусстве архитектуры, причем рассмотреть эту проблему в историческом аспекте и наверняка увидеть, как одни и те же сооружения переживали стадии от равнодушия современников до туристического паломничества потомков. Или наоборот. И это, конечно, экономическая проблема. Как заметил в XVII в. Шарль Перро: «Версаль не древен и не отдален, к чему же торопиться увидеть его?»
Пожалуй, самым щекотливым моментом остается все же сравнительная оценка сооружений. Описывая пирамиду Хеопса, Геродот указал, что на пирамиде было обозначено, сколько редьки, лука и чеснока съели рабочие, и добавил: «...Как я очень хорошо помню, переводчик, который читал мне надпись, объяснил, что на все это было израсходовано 1600 талантов серебра».
В аттической и эгинской системах, самых распространенных в то время, талант весил от 35,9 до 37,6 кг. Значит, отмечает чехословацкий историк Войтех Замаровский, 1600 талантов серебра — это от 40 300 до 60 100 наших килограммов, что при тогдашней стоимости драгоценных металлов представляло собой 4000—6000 кг золота. Конечно, не представляет труда привести эту сумму в современные доллары, рубли, чехословацкие кроны. Но какой это имеет практический смысл? Ведь покупательная способность золота и серебра немыслимо изменилась. Во времена Геродота, т. е. спустя тысячелетия после постройки пирамиды Хеопса, за талант серебра можно было купить в Афинах 3000 поросят, или 36 000 литров ячменя, или же построить военный корабль.
Строительство Парфенона обошлось в 700 талантов, причем надо было покупать мрамор, оплачивать доставку материалов, платить рабочим и художникам (всего лишь треть строителей составляли рабы), не считая прочих затрат. Здесь же только редька, чеснок и лук, съеденные строителями пирамиды, стоили вдвое дороже, чем весь Парфенон!
Можно также пересчитать древние «региональные» единицы измерения в современные. Но при этом надо помнить, что, например, греческие меры при «одинаковом наименовании в разные времена и в различных городах были неодинаковы: расхождение достигает 10% и более». Когда речь идет о сооружениях, сохранившихся в первозданном виде или вообще сохранившихся, то это сделать не сложно. Но когда мы пользуемся литературными источниками, надо еще знать, а порой предполагать, что имел в виду автор. Например, Геродот. Если, допустим, он пользовался преобладавшей тогда аттическо-эвбейской системой (современные исследователи склоняются к этому), то стадий равен 177,6 м, плефр — 29,6 м, оргия — 1,8 м. Тогда у Геродота дорога, проложенная в течение 10 лет к подножию будущей пирамиды, равнялась «5 стадий длины, а шириной 10 оргий, в самом высоком месте 8 оргий высоты...», что в современных единицах измерения означает: почти 900 м длиной и почти 18 м шириной. Но, как отмечают исследователи, проверить эти данные мы не можем.
Несмотря на сохранившиеся трактаты по архитектуре, в которых находим сведения и об экономике строительного дела, основную массу знаний мы почерпнули все же из архитектурных примеров. Да и сами трактаты минувших эпох изобилуют примерами. К тому же многие теоретические труды по архитектуре и строительству не дошли до нас. Рукописи не горят, но горят тиражи. Сегодня возведены такие сооружения, что, казалось бы, наука знает все, а практика все может. Между тем, по словам архитектора Пьера Луиджи Нерви, «...и сейчас есть много статистически неопределимых конструкций, которые создаются интуитивно и не могут быть рассчитаны математически, несмотря на их высокую техническую, архитектурную и экономическую целесообразность».
Однако расчет на интуицию в строительном деле может дорого обойтись. Полагаться следует на науку, цель которой, по словам Д. И. Менделеева,— предвидение и польза. Кстати, английский физик и историк науки Джон Бернал утверждал, что в науке «больше чем в каком-либо другом институте человечества, необходимо изучать прошлое». Об экономической эффективности науки свидетельствуют хотя бы такие данные американских экономистов. Исправление ошибки в 1 долл., допущенной на стадии исследования, обходится в 10 долл. на стадии разработки, в 100 — при создании опытного образца и в 1000 долл.— при освоении серийного производства новой машины. Даже если цифры понимать как художественный образ, они впечатляют и по отношению к современному строительному производству справедливы. Сегодня не вызывает сомнения, что затраты, вложенные в науку, дают во много раз больше прибыли, чем вложение в любые другие, прибыльные отрасли производства.
Между тем многие, в том числе и не такие уж древние, архитектурно-строительные шедевры, которые известны всем, кто даже никогда не прошел под их стенами, были сооружены интуитивно. Как писал Пабло Нерудо о Парфеноне: «Здесь выработал норму разум». Казалось бы, в этом случае гениальный архитектор мог бы обойтись без «сдерживающей» экономики. Но предположим обратное. Именно интуитивное чувство прекрасного одновременно является и чувством меры, которое, как мы уже видели, и есть синоним рациональности, экономичности, как бы ни морщили нос некоторые творцы, опасаясь, чтобы «математикой не запятнали искусство».
Без экономики не обходятся даже «безумные проекты». Мы уже описывали грандиозный проект, поразивший в свое время Александра Македонского. Речь шла о преобразовании горы Афон в гигантскую скульптуру с городом на ладони. Великий полководец справедливо полагал, что осуществление проекта невозможно по... экономическим соображениям: пришлось бы продовольствие для жителей города возить издалека.
Английский историк Уильям Роско, опубликовавший в 1805 г. в Леверпуле книгу «Жизнь Льва X», писал о своем герое: «...Не найдя применения редким талантам, которыми он был одарен, увлекался тем, что рисовал воображаемые здания, громоздил строения на строения и изображал архитектурные массы, для возведения которых были недостаточны труды многих веков и доходы нескольких царств». История помнит реальные проекты, на осуществление которых действительно потребовались и труды многих веков и доходы нескольких царств.
В. Ф. Одоевский, описывая некоего безумца, вообразившего, что он великий Д. Пиранези — итальянский архитектор и художник XVIII в.,— приводит следующий диалог:
«— На первый случай мне нужно безделицу — сущую безделицу — сто миллионов.
— На что так много?— спросил я с удивлением.
— Чтобы соединить сводом Этну с Визувием, для триумфальных ворот, которыми начнется парк проектированного мною замка — отвечал он как будто ни в чем не бывало...»
Так неужели все дело в «безделице», в каких-то «ста миллионах», в экономике? И мир заполнили бы шедевры?
Нет, конечно. Никто ведь не опроверг постулата: «Полезность, прочность и красота». А грандиозность — дело возможное. Асуанская плотина, например, весьма грандиозное сооружение: объем только земляных работ при возведении этой плотины равен семнадцати пирамидам Хеопса.
Самые дорогостоящие современные проекты отличаются фантастической смелостью инженерной мысли и как бы подытоживают всю историю строительного дела. К таким сооружениям следует прежде всего отнести тоннель «Сэйкан», соединивший острова Хонсю и Хоккайдо, пройдя через толщу гор, прибрежный шельф, зарывшись под морское дно Сангарского пролива на невиданную доселе глубину — 100 м, а с учетом глубины самого пролива (140 м) на целых 240 м.
Торжественная церемония открытия супертоннеля состоялась 13 марта 1988 г., но идея родилась в Японии еще в 1939 г. и выглядела тогда как фантастика. Тогда предлагалось связать подземными магистралями не только Хонсю и Хоккайдо, но и протянуть бетонную нитку до Сахалина и даже Сибири. Предложение инженеров не было осуществлено. Снова о нем заговорили после войны, в 1946 г. В 1953 г. целесообразность этого проекта была признана парламентом страны, а в 1964 г. были пробурены первые скважины «Сэйкана».
Проложено сразу три тоннеля: один основной железнодорожный, диаметром 11,1 м и два служебных диаметром 5 м. Они связаны между собой системой переходов и коридоров. Тоннель выходит на поверхность двумя «парадными» воротами, а также несколькими вертикальными и наклонными шахтами, выходящими на оба берега пролива и оснащенными мощными грузовыми лифтами, способными спустить в тоннель одновременно несколько нагруженных грузовиков. Под водой построены две просторные станции на «чрезвычайный случай». Контроль за работой тоннеля полностью компьютеризирован, и все ключи находятся в главном контрольном центре, размещенном в Хакодате. Строительство продолжалось двадцать лет, столько же, сколько пирамида Хеопса.
Из-за финансовых трудностей проект был несколько раз на стадии краха. По последней калькуляции, стоимость строительства 700 млрд иен (почти 3 млрд долл) плюс 150 млрд иен на оборудование и значительная сумма на поддержание «рабочего состояния».
По расчетам японских экономистов, это чудо современной техники полностью убыточно и никогда не вернет вложенных в него затрат. Тем не менее японцы, которым не свойственна расточительность, убеждены, что при всех затратах тоннель все-таки полезен. По нему будут ходить не только обычные поезда, но и сверхскоростные: это займет 50 мин из Аомори в Хакодате и 5 ч 40 мин из Токио в Саппоро — столицу Хоккайдо. Экономия по сравнению с нынешними темпами составит соответственно 3 ч и 8 ч 20 мин. Это позволит конкурировать даже с воздушным сообщением. Действующая сегодня паромная переправа будет ликвидирована за ненадобностью.
В Японии разработан проект плавающего города (его название Ясима, так в древности называлась Япония) площадью 25 км2 и населением от 500 тыс. до 1 млн чел. Город предполагается расположить в Тихом океане в 100 км к востоку от Токио. Искусственный остров, на котором расположится город, будет сооружен на десяти тысячах стальных опор. Предусмотрена также система поддерживающих его огромных буев. Состояние конструкций, а также состояние моря и его дна будут контролироваться электронными машинами. Город будет состоять из нескольких палуб: на верхней разместится аэропорт, на других — жилые дома, гостиницы, предприятия, вспомогательные службы, установки по опреснению морской воды и разведению рыбы. Строительство города ориентировочно обойдется в 12,5 млрд долл. И, по-видимому, это будет «рентабельно».
В пустынной местности у подножья холмов Санта-Каталина в американском штате Аризона строятся необычные сооружения — куполообразные бункеры из огнеупорного стекла и стали. На случай ядерной войны. Внутри сооружений будут размещены крохотные домики, водоемы, миниатюрные рощи, кустарники, огороды. По словам журналиста, осмотревшего постройку, там возникает рукотворный микромирок с замкнутой циркуляцией всех компонентов существования. Первый экспериментальный бункер запланировано опробовать в 1989 г. Архитектор этого наисовременнейшего проекта Джон Аллен рекламирует свое изобретение: «Сотня подобных убежищ, сохранивших земную жизнь, даст возможность воспроизвести ее на опустошенной планете после войны, когда небеса начнут расчищаться». Остается добавить существенную деталь: каждый бункер, рассчитанный на 8 жильцов, обойдется в 30 млн. долл.
Замкнутую экологическую систему предложил для космического города О Нейл. Система полностью обеспечивает себя энергией и почти полностью технологическими и сельскохозяйственными материалами. Конструкция, предложенная американским ученым, должна выдержать атмосферное давление и центробежные силы, что и определяет не только требования к прочности, но и к количеству материала и его стоимости. По мнению автора, здесь очень упрощается решение многих технологических и транспортных проблем, и поэтому жизнь оказывается более экономичной и в то же время более комфортабельной.
Определить стоимость строительства любого сооружения, как ни странно, не просто, тем более не имеющего аналога, и особенно предназначенного для осуществления в космосе. Создание первой космической колонии, по расчетам О Нейла, потребует около 30 млрд долл. (в уровне цен 1972 г.). Это примерно равно всей программе Аполлон. Из них только 8,5 млрд долл, понадобится для того, чтобы перевозить свыше 400 тыс. т материала с поверхности Луны в место нахождения станции. Доставка людей с Земли потребует 2,2 млрд долл, их зарплата (из расчета 20 тыс. на человека в год для работающих на Земле и 50 тыс. на человека в год для работающих на орбите) составит 7,8 млрд долл.
Последующие оценки стоимости проекта первой модели были повышены до 100 млрд долл, в действительности же осуществление проекта типа предложенного О Нейлом, как полагают, будет стоить сотни миллиардов долларов.
Стоимость сооружения второй модели, по расчетам автора, будет всего на 10% больше первой, несмотря на десятикратное увеличение полезной площади. Существование первой модели, на которой будет проведена большая часть подготовительных работ, даст ощутимую экономию при сооружении второй. Для постройки второй модели также можно использовать лунный материал, но дальше, для третьей и четвертой модели, удобнее использовать вещество астероидов, тем более, что их, как утверждает О Нейл, разбирать легче, чем планеты.
Автор этого проекта отмечает существенную выгоду как строительства колоний, так и жизни в них, связанную с тем, что транспортные расходы при перемещении в пространстве вне планет будут очень дешевыми, а распределение энергии в каждой колонии не потребует сложных и длинных коммуникаций.
Совершенно ясно, что проекты космических городов будут создаваться по земным правилам экономики строительства.
Однако и на Земле еще много работы. Поэтому напомним слова Ф. Райта: «Считайте постройку курятника такой же хорошей для себя работой, как постройку собора».
Кстати, о курятниках. В последние годы в ряде городов Японии появились так называемые «капсульные отели». По сути дела, это многоярусные норы для ночлега, разгороженные стенками. Открыв дверцу в капсулу, гость ползком заползает на широкую кровать, устанавливает у изголовья будильник на нужное время и засыпает. Кроме будильника, в таком «номере» имеются маленький цветной телевизор и радиоприемник — вот и все оборудование. Обычно «капсульные отели» имеют четыре этажа, три заняты ячейками для постояльцев, а в четвертом — холл для отдыха, буфет, торговые и игровые автоматы, душевая.
Основным направлением коммерческого развития так называемого стиля «хай-тек» явилось использование стандартных, сборных, сугубо утилитарных элементов оборудования промышленных сооружений для строительства и оборудования жилищ (от загородных особняков до так называемого «минимального жилища»).
Ф. Райт говорил: «Величина проекта мало значит в искусстве, если отвлечься от финансовых вопросов. В действительный расчет принимается выразительность. Выразительность может быть большой в малом или малой в большом».
Конечно, выразительность! Но можно ли отвлечься от финансовых вопросов? И нужно ли? Вся история архитектурного проектирования и строительного дела свидетельствует — повторяюсь — о неразрывной связи их с экономикой. В будущем же важнейшим ресурсом экономики станет время. Пуще всего придется беречь этот невосполнимый ресурс.
ТРАДИЦИИ И НОВАТОРСТВО
(Заключение)
Хвала тебе, язык иных времен!
Арсений Тарковский
Никогда ни на одно мгновение
мы не должны забывать экономическую сторону дела.
Томас Эдисон
Строительство — один из самых древних видов деятельности человека, традиции которого уходят глубоко в историю. Вместе с тем это один из самых «современных» видов деятельности, отвечающих социальным задачам сегодняшнего дня, базирующийся на «сегодняшних» теоретических знаниях и практических методах. В то же время современное строительство предназначено будущим векам и при этом не только и не столько в качестве материального воплощения замыслов архитектора и строительства, сколько в качестве идеи и эксперимента, которые в будущем могут стать нормой, открывая пути новым техническим и художественным идеям.
Масштабы, характер и темпы строительства всегда находятся в «экономической зависимости» у своего времени. Время диктует формы собственности на средства производства, определяет социальные отношения в обществе, распределение финансовых, материальных и трудовых ресурсов и наряду с массовыми постройками создает сооружения, отражающие архитектурный стиль данной эпохи. Социально-экономические условия предопределяют те или иные задачи экономики строительства и способы их решения.
Функциональные, конструктивные, художественные и экономические особенности архитектуры являются историческими категориями. В ходе исторического процесса они меняются и остаются лишь зафиксированными в памятниках архитектуры и строительства того или иного периода развития человечества. История показывает, что многие виды архитектурных сооружений, вобравших в себя колоссальные трудовые, материальные, денежные ресурсы своего времени, в дальнейшем оказывались ненужными ни как объекты определенного функционального назначения, ни как данный тип сооружения вообще. Это естественно и закономерно. Но архитектурные и строительные идеи и тенденции продолжали существовать, воплощенные в новых видах сооружений.
Легче всего теперь, владея современными знаниями, увидеть экономические просчеты строителей прошлых эпох, например, ненужный перерасход материалов, а значит, напрасные физические усилия и потраченное зря время. Но было бы полезнее, очевидно, воспринимать те уроки прошлого, в которых присутствует стремление зодчих к реализации своих проектов экономическими средствами.
Рассмотрение истории строительного дела с точки зрения его экономики позволяет установить неразрывные связи строительства как сложной и благородной области человеческой деятельности с материально-техническими условиями различных исторических эпох, с особенностями профессиональных методов зодчих, которые с самого возникновения строительства решали вопросы экономики. По мере развития архитектуры, инженерного и проектного дела развивались и усложнялись проблемы экономики строительства. Методы решения экономических вопросов вначале были интуитивными, потом основывались на опыте и, наконец, приобрели научное обоснование.
Многообразны решения проблемы синтеза строительного дела и его экономики в разных исторических эпохах, в различных странах и регионах. В то время как в мелких государствах средневековой Европы строительство готических соборов затягивалось на десятилетия, вызывая огромные затраты, в странах мусульманского Востока темпы строительства были довольно быстрыми.
Принято считать, что красота в архитектуре стоит больших затрат, а выдающиеся достижения архитектуры связаны с прогрессом в строительной технике. И это подтверждается многочисленными примерами. Но, как мы видели, история знает и другие поучительные примеры, когда красота в архитектуре достигалась чрезвычайно простыми средствами, без каких-либо дополнительных затрат и зависела исключительно от таланта зодчего. Например, в Древней Греции. Известны также удивительные по своему замыслу и воплощению сооружения, которые возводились с помощью простой строительной техники. Например, в Древнем Риме.
Развитие экономики строительства шло в таких направлениях, как уменьшение расхода дорогостоящих и трудоемких материалов, массы построек, затрат труда на возведение зданий и сооружений, сокращение продолжительности строительства и т. п.
Известно, что экономические показатели, какими бы они ни были, прежде всего отражают уровень архитектурно-строительных замыслов и их воплощения в постройках. Но в то же время экономические проблемы оказывали влияние на формирование тех или иных архитектурно-строительных направлений. В эпоху готики из-за трудностей транспортировки материалов и дефицита квалифицированной рабочей силы строили соборы с минимальным расходом камней, а уже в наше время, в 60-х годах, повышение стоимости рабочей силы в западноевропейских странах и Северной Америки стало фактором, сдерживающим распространение криволинейных бетонных конструкций, применение которых требует относительно больших затрат времени и труда.
На протяжении истории в неразрывном единстве «строительство — экономика» можно выделить два пути развития идей: путь медленный, когда происходило постепенное накапливание знаний, способов, приемов, и путь сверхзадач, которые стимулировали поиск, заставляли решать технические задачи в короткие сроки. Сверхзадачи исходили из идей, которые коренились в особенностях современной культуры, идеологии, целей.
История строительства — это история открытий. На каждом этапе строительного развития присутствуют свои открытия. Например, обойтись в строительстве без лестницы, как это было в Древнем Египте — это выдающееся открытие, хитрость ума.
Методы строительства проходят долгий эволюционный путь. То, что для нас привычно, было в свое время открытием. До сих пор живут измененные до неузнаваемости многие древние способы строительства, хотя мы этого не замечаем.
История строительного дела в нашей стране также изобилует примерами решения сложных экономических задач при возведении различных сооружений. Об этом рассказано в книге «Строительные уроки русских мастеров».
Рассматривая историю строительного дела с точки зрения экономики, мы открываем новые, подчас неожиданные стороны этого древнего вида человеческой деятельности. И новые уроки старых мастеров.
