Глава I. Содержание формы государственного правления

1.1. Эпистемология юридического познания формы государственного правления

В философии под формой понимают, прежде всего, внешнее очертание, наружный вид или внутреннее строение какого-либо предмета, зачастую определяющего процессы собственного становления и развития в объективной действительности¹⁴. Вместе с тем, исследуя характеристики вещественного мира, человеку, как субъекту познания, не стоит забывать, что категория формы тесно взаимосвязана с содержательной стороной материи¹⁵. Поэтому изучение феномена политической организации общества, уяснение социального назначения публичной власти невозможно без постижения системных образов государственного механизма, функционирующего в рамках правовых предписаний. В юриспруденции для анализа публичного властвования государственных учреждений используется методологическая дефиниция «формы правления», неоднозначно трактуемая в правовой литературе различных исторических эпох и стран. Плюралистическое толкование данной категории обусловлено тем, что многочисленные юридические школы отталкиваются в интеллектуальном осмыслении формального конструирования верховной власти суверенных держав от двух фундаментальных философских точек зрения: идеалистической или материалистической. Первая рассматривает идею как основополагающую сущность материи, выраженной в форме, а вторая опирается на внешние, осязаемые признаки вещественного развития общественных отношений и явлений, определяющих их структуру и предназначение.

Идеалисты (И.Е. Андреевский, Л.А. Тихомиров, И.А. Ильин, И.Л. Солоневич и др.) считают, что форма правления есть проявление народного правосознания, национального духа, нравственности или религиозного мировоззрения¹⁶.

В противовес им, материалисты (В.С. Петров, А.И. Денисов, В.М. Сырых и т.д.) доказывают обусловленность любой модели политической власти в государстве вещественно-осязаемыми факторами и социальными закономерностями: обширностью либо ограниченностью территории, уровнем развития экономики; географическим положением страны, плотностью населения, соотношением классовых сил в обществе и т.д.¹⁷

При таком подходе, содержание считается определяющей стороной целого, представляет единство всех составных элементов объекта, его свойств, внутренних процессов, связей, противоречий и тенденций, а форма предстает лишь способом существования и выражения материи. Так, в марксизме форма правления неразрывно связана с соотношением классовых сил в обществе, характером производственных отношений, уровнем культуры, традициями и внешнеполитическими реалиями, существующими в определенных исторических условиях. Другими словами, форма правления представителями этого направления объясняется через классовую сущность самого государства, в рамках которого происходит соединение правящего класса с аппаратом публичного господства, превращающего волю власть имущих лиц в нормы права общеобязательные для всех индивидов, проживающих на подконтрольной им территории¹⁸. В целом, следует признать, что, несмотря на значительные различия в подходах к определению формы правления, эти теоретические позиции имеют и ряд общих методологических установок.

Во-первых, они признают зависимость функционирования человеческого общества от определенной формальной деятельности, которая строго регламентирует юридические, нравственные и эстетические нормы, регулирующие поведение людей.

Во-вторых, любая форма рассматривается ими сквозь призму содержания.

В-третьих, идеалистический и материалистический подходы к анализу формы правления являются ограниченными для понимания всех аспектов организации политической власти в государстве.

Западноевропейские юристы пытаются избежать выше приведенных трудностей путем отказа от выработки единого понимания какого-либо определения вообще. Они стараются исследовать лишь видовые качества политических систем. Так, немецкий государствовед Ф.Гизе выделяет три формы правления: абсолютизм, конституционализм и парламентаризм¹⁹. Более того, он вводит понятие конституционного типа государства, в рамках которого описывает монархию, аристократию и демократию²⁰. Мюнхенский профессор Г. Навяски, вообще, смешивая понятия «тип», «политический режим» и «форма», говорит о либеральных, демократически-эгалитарных, социалистических и националистических видах государств²¹.

Французский ученый Ж.-П. Жакке, например, в основу градации форм правления ставит принцип разделения властей²². По его мнению, те государства, которые знают относительно автономное существование органов законодательной, исполнительной и судебной компетенции имеют либо президентскую форму правления, как в США, или парламентскую, как в ФРГ²³. Страны, отвергающие принцип разделения властей, при организации аппарата публичного управления народом используют диктаторскую (авторитарную) форму правления (Германия 1933 - 1945 гг.) или режим собрания (III - я республика во Франции, СССР, Швейцария и т.д.)²⁴.

Кроме того, Ж.-П. Жакке, говорит еще о демократии - особой форме правления, служащей воплощением народного суверенитета²⁵. На практике она делится на два вида: прямое (референдум, свободные выборы и т.д.) и представительное народоправство (деятельность депутатов и других избираемых гражданами должностных лиц)²⁶.

Соотечественник Ж.-П. Жакке политолог Ф. Бенетон формами правления называет «модальности организации политического режима, определяемые взаимодействием между институциональной и партийной системами»²⁷. Он считает, что «на сегодняшний день существует два типа институциональных систем: парламентская ... и президентская»²⁸.

Главным недостатком данных методологий является смешение критериев градации различных способов организации власти, таких как доктринальное содержание идеологических установок публичного управления и приемов определения волеизъявления широких масс населения. Вследствие этого, с помощью классификационных шаблонов различных форм правления разработанных Ж.-П. Жакке и Ф. Бенетоном невозможно точно описать государства, в которых монархи возглавляют правительство, а законодательством занимаются избранники народа (например, Хашимитское Королевство Иордания).

Немецкие государствоведы Айке Альбрехт и Бенджамин Кюхенгоф, подражая античной традиции, различают три формы государства: а) монократию – власть одной персоны; б) аристократию – господство ограниченного круга лиц; в) демократию правление большинства народа²⁹.

По мнению, В.Е. Чиркина и В.В. Сухоноса страны, тяготеющие к формам правления противоположным тем, что закреплены в их конституциях, могут иметь смешенные, «гибридные» признаки³⁰. Для таких государств они разрабатывают новую идентификацию, в качестве «монархической республики» (ОАЭ, Малайзия, Великобритания, Япония), «республиканской монархии» (КНДР, Уганда, Тунис), полупрезидентской (Франция) и полупарламентарной республики (ФРГ)³¹. Представленная классификация державного управления вовсе не нова для отечественной юридической науки, так еще в начале XIX столетия М.М. Сперанский в работе «Руководство к познанию законов» описывал смешанные республики и монархии³², а 50 лет спустя К.Д. Кавелин предлагал установить в России «самодержавную республику»³³.

Кроме того, В.Е. Чиркин, совмещая способ организации и осуществления государственной власти, взятый в единстве всех ее ветвей (горизонтальных и вертикальных), дополнительно предлагает выделить три главные формы государства: монократическую («единовластную»), поликратическую («многовластную») и сегментарную³⁴. В рамках такого подхода, монократические государства совмещают в себе признаки тоталитарных, территориально централизованных монархий или республик (например, Бахрейн, Катар, Кувейт, ОАЭ, Оман, Саудовская Аравия, гитлеровская Германия и Италия при Б. Муссолини, франкистская Испания и т.д.)³⁵. «В современных условиях, - пишет В.Е. Чиркин, - монократическая государственная форма может иметь несколько разновидностей: 1) теократическая (в странах мусульманского фундаментализма); 2) экстремистская (при фашизме); 3) милитаристская (в условиях военных переворотов); 4) монократическая государственная форма (партократическая республика) в странах тоталитарного социализма»³⁶. По существу, монократия может быть прикрыта парламентской оболочкой, выборными органами и конституцией, но все они не имеют фактического значения. Поликратическая государственная форма характеризуется разделением властей, размежеванием ролей по управлению страной, обособлением (но отнюдь не полным разрывом) государственной власти и местного самоуправления, реальной автономией политико-территориальных образований (Австралия, Канада, Великобритания, Швеция, Норвегия и т.д.)³⁷. Сегментарная форма сочетает авторитарные и демократические характеристики, например, признается разделение властей, но отсутствует система сдержек и противовесов, как в Сирии времен правления президента Х. Асада³⁸. Практически в унисон с В.Е. Чиркиным, А.Г. Тищенко обосновывает необходимость изучения лидерского правления, сочетающего в себе элементы президентской республики и дуалистической монархии³⁹. М.Р. Габитов настаивает на важности исследования выборной формы правления⁴⁰, проявляющейся, как в условиях монархии, так и республики. Украинский учёный В.В. Сухонос вообще предлагает определять форму правления в качестве способа, закрепления особенностей статуса исключительно главы государства⁴¹.

Развивая данные подходы И.В. Столяров подразделяет все формы государственного правления на три класса: монократию, олигократию и исократию⁴². Под монократией он понимает государство, в котором гонорант (посредник) получает власть от суфражиста (от англ. suffrage – избирательное право), являющегося легитимным или нелегитимным гонорантом в момент передачи власти. Олигократия (от греч. oligos – немногий и kratos - власть) – это форма правления характеризующаяся тем, что гонорант кооптируется из среды суфражистов, представляющих ограниченное сословие. Исократия (от греч. ίσοχρατία – равновластие, равноправность) – государство, где суфражистами выступают все совершеннолетние граждане⁴³.

Полагаем, что данные градации верховной власти в государстве, страдают внутренней противоречивостью, ибо они пытаются искусственно установить консенсус между реально существующими публичными отношениями и господствующими политическими догмами в обществе. Стоит помнить, что посреди двух противоположных мнений лежит не истина, а проблема⁴⁴, которую необходимо решать. Для этого лучше всего подходит классическая система разделения формы правления на монархии и республики⁴⁵. Ведь «наиболее правильной является, та классификация государств, - писал В.М. Хвостов, - в основу которой положены различия в организации верховной власти»⁴⁶, олицетворяющейся единоличным самодержцем или совокупностью представительных органов. Вместе с тем, государство на всем протяжении своего исторического развития имеет только ему присущие полномочия и обязанности, которые осуществляются посредством специального аппарата публичного господства. В результате этого возникают особые правоотношения, регулирующие структурирование и функционирование верховного управления в стране, которое в каждом отдельном случае имеет индивидуальные особенности⁴⁷. Причиной публичного многообразия видов государственной организации высшего уровня политического механизма, являются специфические стереотипы правового сознания того или иного народа, занимающего главенствующее положение в державе. Практически всегда, юридические конструкции конституционного господства верховной власти нивелируются фактическими общественными отношениями, отражающими интеллектуально-нравственную оценку людей существующего и желаемого правопорядка⁴⁸. И «если законодатель не будет идти на поводу народного правосознания, - пишет А.И. Овчинников, - то своим «независимым» правотворчеством он будет лишь увеличивать объем «права в книгах», которое никто не будет реализовывать»⁴⁹.

Таким образом, исследователь формы правления должен учитывать, что любой юридический институт связан с национальной культурой его породившей. По этому поводу М. Вебер справедливо утверждал: «При полной формальной идентичности значимых правовых норм культурное значение нормированных правовых отношений, а тем самым и самих норм, может быть совершенно различным»⁵⁰. Следовательно, характер публичного управления гражданами в государствах мира может принимать разнообразные формы, зависимые «частью от теоретических соображений, но еще в гораздо большей степени от состояния общества»⁵¹.

Данные обстоятельства легко объясняются мировоззрением К.Н. Леонтьева, считавшего, что форма есть идея, заключенная в материи⁵². Поэтому способ публичной конкретизации политических идей является процессом формулирования правовых норм, который есть функция правосознания⁵³.

Испытывая воздействие выше рассмотренных факторов, современная юриспруденция, как и любая другая гуманитарная отрасль научного знания (философия, политология, социология и т.д.) не выработала единственно верного, универсального понятия описывающего феномен формы государства. Поэтому справедливо утверждение столетней давности Л. Гумпловича о том, что «учение о различии государств или о государственных формах является столь же шатким и неустановленным, как и определение понятий государства»⁵⁴.

Большинство отечественных правоведов (Н.Н. Арзамазскин, С.В. Бошно, А.Б. Венгеров, Н.А. Власенко, Э.П. Григонис, М.Н. Марченко, Н.И. Матузов, А.В. Малько, Т.С. Мамрашов, Т.В. Милушева, В.С. Петров, В.Н. Протасов, Н.В. Протасова, Л.П. Рассказов, М.М. Рассолов, А.М. Скоков, В.М. Сырых, О.И. Цыбулевская, Н.М. Чистяков и д.р.) последние шестьдесят лет под формой государства понимают совокупность трех элементов: формы правления; формы государственного устройства и государственного (политического) режима⁵⁵. При этом форма правления рассматривается ими в качестве системы органов верховной государственной власти. Под формой государственного устройства они понимают особенности взаимодействия центрального аппарата публичного управления страной с региональным. Государственный (политический) режим для представителей данного направления является конкретным проявлением способов осуществления государственной власти в отдельно взятых исторических условиях⁵⁶.

В отличие от выше изложенной позиции, в 1956 году Г.Н. Манов предложил отождествлять политический режим с понятием формы государства в целом, а форму правления и форму государственного устройства исследовать как его составные части⁵⁷.

Болгарский ученый В. Цонев считает, что между формой государства и формой правления нет никакого различия и эти категории абсолютно идентичны друг другу⁵⁸.

По мнению А.И. Денисова, форму государства следует анализировать в широком и узком смысле: в первом случае это образ правления и государственного устройства, а во втором - лишь форма правления⁵⁹.

Достаточно оригинальный подход к пониманию формы государства предложил Д.А. Керимов, который выделил внутреннюю и внешнюю форму государства⁶⁰. В рамках внутренней формы государства описывался политический режим, а внешняя - состояла из формы правления и формы государственного устройства⁶¹.

А.Г. Лапшин считает, что политический режим не является структурным элементом формы государства, так как он характеризует его сущность, а не материальное проявление в лице верховных и территориальных органов публичного управления страной⁶².

Теоретик конституционного права А.А. Мишин утверждает, что форма государства имеет бинарную структуру: с одной стороны она включает в себя форму правления, а с другой - форму государственного устройства⁶³.

С.А. Комаров видит в государстве, как и в любом другом объекте, совокупность двух систем: функциональной (динамической) и организационной (статической)⁶⁴. В рамках его концепции форма государства в динамическом аспекте считается политическим режимом, а в статическом: формой правления и формой государственного устройства⁶⁵.

Для Л.П. Рожковой, «форма государственного устройства в значительной мере производна от формы правления, поэтому оба эти понятия могут охватываться»⁶⁶ общей дефиницией «формы государства», под которой «целесообразно было бы понимать, прежде всего, форму правления, а форму государственного устройства рассматривать как конкретизирующий признак, - пишет она, - позволяющий дополнительно классифицировать формы государства»⁶⁷ в пределах основных градационных разрядов.

Данная дискуссия еще более осложняется тем, что некоторые ученые (например, А.Б Венгеров, С.А. Комаров и В.В. Лазарев) в качестве равнозначного термина «форме государства» используют понятие «устройство государства»⁶⁸. Но дореволюционная юридическая мысль под формой государственного устройства фактически подразумевала современную концепцию формы правления. Так, Б.Н. Чичерин писал: «Государственное устройство определяется строением верховной власти, которая является владычествующим элементом в государстве. Различное строение верховной власти составляет различные образы правления»⁶⁹. Этой точки зрения придерживались Г.Ф. Шершеневич, И.А. Ильин, В.И. Ленин и др.⁷⁰

Зарубежные авторы, не только не разрешают сложившиеся противоречия, а наоборот, чрезвычайно обостряют научный спор о понимании формы государства. Например, Ж.-П. Жакке различает две формы государства: унитарное и федеративное, ограничиваясь анализом территориального господства публичной власти в стране.⁷¹

Швейцарский автор М. Имбоден, исходя из теории разделения властей, называет четыре типа формы государства: монистический, дуалистический, тринитарный и квадративный⁷².

По мнению О.И. Чистякова, для того, чтобы выйти из этой запутанной ситуации, необходимо заменить категорию «формы государства» понятием государственный режим, а форму государственного устройства – «организацией государственного единства»⁷³.

В этой связи, А.Н. Чертков, выступает за использование более широкого термина «территориальное устройство государства» или «модель территориального устройства», в составе которого он выделяет региональный (федеральный), административно-территориальный (внутри субъектный) и муниципальный уровни публичного управления отдельными частями государства⁷⁴.

Вместе с тем, новые терминологические наименования вряд ли способны объединить различные научные направления, ибо юриспруденция не стоит на месте и постоянно обогащается знаниями, идеями и фактами. Так, изменчивость, неустойчивость, способность к эволюции (инволюции) форм государства предлагается анализировать в рамках категории политической динамики⁷⁵. А.И. Овчинников и А.А. Тащиян доказывают целесообразность того, что форма государства должна рассматриваться не только в пределах ее основных компонентов: формы правления, формы государственного устройства, политического режима; но и с учетом дополнительного элемента: политико-правового режима национальных отношений, раскрывающего специфику этнической структуры политического механизма конкретного государства⁷⁶. Украинский государствовед С.К. Бостан, также отстаивает идею о необходимости выделения четвёртого элемента формы государства – социально-политического режима, который бы учитывал специфику действия не только органов государственной власти, но и всех общественных сил⁷⁷. Другими словами, он предлагает различать понятия «социально-политический режим» и «государственно-политический режим» в качестве разных структурных уровней одного и того же явления, именуемого классической теорией государства дифиницией «политичекий режим»⁷⁸.

И.А. Иванников считает, что в будущем большое теоретическое значение приобретет исследование «гетерогенных и гетерономных факторов форм государства»⁷⁹, отражающих степень зависимости и соответствия форм конкретных государств исторически сложившимся общественным отношениям.

Данная тенденция прослеживается в попытке белорусских ученых А.Ф. Вишневского, Н.А. Горбатока и В.А. Кучинского объединить в определении понятия формы государства рациональные и иррациональные основы публичного управления: организацию и устройство политической власти, социальное назначение государственных институтов, исторические, экономические и национальные особенности державы, уровень развития демократии в стране⁸⁰.

Кроме того, эти авторы соглашаются с тем, что, в конечном счете, форма государства представляет собой сложную «причудливо переплетенную совокупность его признаков, сформировавшихся под воздействием объективных и субъективных причин, отличающих одно государство от другого»⁸¹.

В.Д. Перевалов дополняет учение о форме государства категорией «публичный порядок», в основе которого базируются традиции гражданского общества, менталитета населения, правосознания чиновников, отношение государства к гражданам, обычаи делового оборота и т.д.⁸²

Таким образом, исследователь формы государства обязан не только рассматривать внешнюю структуру публичных учреждений страны, но и учитывать идеальные компоненты политического устройства, которое по справедливому замечанию Э.А. Позднякова «есть продукт и манифестация собственного духа данного народа и ступени развития его сознания»⁸³.

Следовательно, уникальное состояние национального социума требует организации народа в самобытную форму государства.

Вместе с тем, абстрактные образы правления имеют значение, достаточно относительное. Поэтому, «самая идеальная теория государственной формы останется мечтой или произведет только смуту, - отмечал Б.Н. Чичерин, - если она не отражает жизненные условия, к числу которых принадлежат особенности народа, склоняющие его к тому или другому политическому устройству»⁸⁴.

По мнению, И.Е. Андреевского связано это с тем что, в форме любого государства выражена его нравственная природа, отношение к общечеловеческому прогрессу, гражданским свободам личности, интересам отдельного лица и всего общества в целом⁸⁵. Но такая позиция вовсе не является основанием для отрицания классической интерпретации формы государства через совокупность трех элементов: формы правления, формы государственного устройства и государственного (политического) режима, так как основания своего генезиса они черпают в первичных признаках государственности - народе, власти, территории⁸⁶.

Кроме того, правовой союз лиц, которым является государство, должен иметь всеобщий интерес, заставляющий громадные массы населения выступать как единое целое на международной арене⁸⁷. Отсутствие политического согласия в стране чревато анархией, гражданскими войнами и распадом некогда целостного государственного организма.

Ключевую роль в формировании духовного единства граждан любой державы играют укоренившиеся в народе обычаи, нравы, культурные ценности, религиозные догмы и стереотипы мышления. Все эти факторы концентрированно выражаются или черпают свою силу в правосознании индивидов, которое приводит в действия механизмы, структурирующие форму публичного господства в обществе.

По существу, посредством политической власти духовно-нравственная идея государства под влиянием человеческой воли и интеллекта превращается в реальный исторический процесс⁸⁸. Следовательно, прав И.А. Иванников, предлагающий в качестве дополнительного критерия категории формы государства рассматривать наличный уровень правосознания населения конкретной страны⁸⁹.

Наряду с этим, правосознание народа не стоит выделять в самостоятельный компонент формы государства, так как оно является органической частью формально юридических и фактических конструкций формы правления, формы государственного (политико-территориального) устройства и государственного режима. Говоря словами О.Ю. Рыбакова, «правосознание … не выступает активным преобразующим фактором правовой действительности»⁹⁰, само по себе.

Более того, материализация правосознания в порядке формирования и деятельности высших органов государственной власти опосредуется правовым мышлением, представляющим собой «процесс понимания окружающей индивида социально-правовой действительности»⁹¹, результатом которого являются особые привычки и стереотипы поведения.

В результате такого генезиса державных институтов публичного управления выстраивается комплексная цепочка формально-правового, идеологического и политико-аппаратного единства, составленного из правового сознания и системы высших органов государственной власти, соединенных в общую категорию формы государства посредством правового мышление.

Исходя из этого, следует сделать ряд выводов.

1. Форма государства есть собирательное понятие, состоящее из совокупности трех элементов: формы правления, формы государственного (политико-территориального) устройства и государственного режима (способов осуществления публичного господства), отражающих специфику правосознания и правового мышления населения страны.

2. Под формой правления необходимо понимать исторически сложившуюся модель организации верховной государственной власти, функционирующей в рамках и на основе особых видов правосознания и правового мышления народа (республиканского или монархического).