XVII. Приваливает

Эта форма порока очень близка к закидыванию, только с той разницей, что лошадь проделывает это с большей злобой и настойчивостью. Это то последнее довольно красноречиво объясняет нам и причину появления недостатка или вернее сказать порока в лошади.

Если кому приходилось часто наблюдать выработку и выездку молодой лошади, тот, конечно, заметил, в каких случаях молодая лошадь проявляет злобу и настойчивость в сопротивлениях. Обыкновенно это случается, когда лошадь и обучающий перестают понимать друг друга и вследствие этого оба начинают раздражаться. Обучающий становится чрезмерно требователен, лошадь же, не имея возможности выполнить этих требований, невольно начинает протестовать и затем, всё более и более раздражаясь, начинает враждебно относиться к своему учителю. Вот тут-то и появляется момент зарождения порока в лошади.

Когда внимательно наблюдаешь этот порок, то невольно убеждаться, что лошадь обладает способностью мыслить гораздо более, чем это присуще другим каким-либо четвероногим.

Зачем лошадь приваливает? Очевидно затем, чтобы лишить всадника возможности действовать. Идя у стены манежа, она вдруг наваливается наружным боком на стену, нога всадника придавлена плотно к стене, вследствие чего шенкель бездействует и всадник оказывается во власти коня. На свободе ещё ярче выражается разом и лукавство лошади.

При езде на воле лошадь не имеет возможности приваливать в любой момент, так как у её наружного бока нет манежной стены. Привалить она может только в то время, когда по близости имеется здание или забор, или вообще что-нибудь могущее быть ей полезным, как и стена в манеже. Как лошадь пользуется при встрече с такими предметами и подстерегает всадника, положительно достойно удивления.

Прежде чем говорить об исправлении такой лошади, разберём действия лошади в момент приваливания. Прежде чем привалить к стене, лошадь проделывает то же самое, что и во время закидывания в наружную сторону, т.е. бросает повод, затем, согнувшись несколько во внутреннем боку, с силой бросается на наружный повод и наваливается наружным боком на стену.

Редко случается, чтобы лошадь приваливала на обе стороны. В большинстве случаев это происходит на какую либо одну сторону, чаще всего на левую, как и при закидке.

Вот эти сходства между этими двумя пороками дают полную возможность предполагать, что они идут от одного корня, с той лишь разницей, что при приваливании лошадь обнаруживает значительно резче свою злую волю, а невыработанность частей её тела играет уже второстепенную роль.

Теперь следует вопрос: что надо делать, чтобы исправить такую лошадь?

В данном случае не может быть речи о строгих мерах, а также нельзя рассчитывать на быстрое исправление.

Могу рекомендовать одно из более простых и верных способов, благодаря которому я получал хорошие результаты.

Необходимо некоторое время гонять под развязным троком, что делается не так для выработки лошади, как только для того, чтобы дать время лошади забыть её прошлое. По прошествии нескольких недель будет уже заметна перемена к лучшему, т.е. лошадь сделается спокойнее и доверчивее к своему учителю, не будет проявлять своей строптивости и злобы. Это будет означать, что исправление уже на половине своего пути.

Как только пришли к заключению, что лошадь совершенно успокоилась и вошла в полное доверие, то мощно начать её ездить на вольту с кордой, продолжая ездить таким образом не менее недели и если во всё это время лошадь ни чем не обнаружила прежней своей замашки, то можно отстегнуть корду и ехать по прямому направлению, только в начале нужно поступать таким образом: если лошадь имела привычку приваливать налево, то нужно начать езду на левую сторону, т.е., чтобы тот бок на который она приваливала, был во внутрь манежа, а не к барьеру. Делается это потому, что но следует очень доверять лошади, только потому, что на вольту она вела себя безупречно. По прямому направлению без корды она легко может обмануть надежды своего учителя и выкинуть прежний, ещё не забытый ею, приём.

Итак, отстегнув корду, вы идёте шагом налево по барьеру. Дойдя до середины короткой стены манежа, делаете поворот на середину, пройдя две трети длины манежа, делаете направо - назад, выйдя опять на прежнюю линию, по которой шли, делаете вольт направо, т.е. проделываете на середине манежа все повороты, при которых левая сторона бывает наружной. Если при этих поворотах лошадь не проявила поползновения валиться налево, то это уже даёт некоторую надежду на то, что она оставила дурную привычку. Но не следует ещё окончательно доверяться лошади.

Необходимо несколько дней ездить более налево с разнообразными поворотами на середине манежа, а затем уже можно начать ездить, как обыкновенно на обе стороны, но всё же соблюдая известные предосторожности.

Если лошадь в течение двух или трёх недель ни разу не проявила желания привалить, то можно считать исправление законченным.

Выше я сказал, что при этом пороке невыработанность частей тела лошади играет второстепенную роль. Это не означает, что можно этот пробел оставить без внимания. Этот пробел должен быть дополнен, но только после того, когда лошадь уже окончательно успокоена, тогда она и охотнее и скорей подвинется в выработке.

Описав способ исправления лошади от приваливания налево, становится понятным ,что нужно делать если лошадь приваливает направо.

В дополнение этой главы мне остаётся сказать несколько слов о третьем случае, т.е. когда лошадь приваливает на обе стороны. Эта третья форма приваливания, как я уже сказал выше, встречается очень редко. То же самое наблюдается и при закидывании.

Эта последняя форма порока, очевидно, зависит исключительно от злой воли животного и нам остаётся решить лишь одно, откуда произошла эта злая воля, т.е. врожденная ли она или внушенная неразумной выездкой и обращением с нею.

Если лошадь от природы уже зла и норовиста, то тут мало шансов на успех, даже для очень опытного ездока встретится масса затруднений. Занимаясь исправленной такой лошади, приходится применять различные меры, то кроткие, а то и довольно жесткие, смотря по лошади. Начинать же конечно следует с кротких мер и только после долгих, терпеливых трудов, если они не оказали пользы, можно перейти к крутым мерам и строгим наказаниям. О способе укрощения строптивого коня я уже говорил выше.

Если же лошадь стала зла и строптива благодаря неумелым занятиям с нею, то она довольно легко исправится, если заняться с нею толково.

Самое важное в таком случае заставить лошадь успокоится и забыть причинённое ранее ей зло, а затем, когда уже она успокоится и начнёт доверчиво относиться к человеку, надо заниматься с нею, как обыкновенно с ремонтным конём.

Упоминая в этой главе о сродстве этого порока с закидкой, я хотел, между прочим, указать, что, исправляя лошадь с приваливанием, пусть вспомнят главу о закидывании и, по мере надобности, пользуются указаниями в той главе.